Уроки Картографии [Lessons in Cartography]

      Субботним утром Нил проснулся с горько-сладкой меланхолией, скопившейся в его желудке, как сироп. Солнце уже взошло, и свет, просачивающийся сквозь шторы, был мягким, тускло-оранжевым. Плечо Нила отбрасывало слабую тень на короткое пространство между его телом и телом Эндрю. Спящий блондин уткнулся носом в подушку, его губы были приоткрыты, челюсть расслаблена, а бледно-золотые ресницы едва заметно трепетали, пока он продолжал видеть сны. Несколько пальцев его вытянутой руки дернулись, и Нил спрятал свои руки между бедер, чтобы не протянуть руку и не провести линии по рукам Эндрю. Оставалось еще несколько мгновений покоя для Миньярда, прежде чем Нилу придется встать с постели, чтобы встретиться с Кевином внизу для их утренней пробежки.              Это был их последний полный день в доме. В воскресенье утром они погрузят свои вещи в машины и отправятся каждый своей дорогой, и лишь некоторые из Лисов вернутся в Башню в июне. Нила больше не ужасала эта мысль, но он ничего не мог поделать с желанием упереться пятками и задержаться в этом последнем дне так долго, как только возможно. Он изо всех сил старался не считать часы и минуты до их неизбежного отъезда.              На прикроватной тумбочке телефон Нила завибрировал от пришедшего «просыпайся» от Кевина и глаза Эндрю распахнулись, встревоженные тихим шумом.              — Пялишься, — проворчал он, прежде чем уткнуться лицом в подушку.              Нил хмыкнул, дав понять, что услышал реплику и выскользнул из-под одеяла. Он потянулся, вздыхая от глубокого хруста в суставах, и стряхнул онемение с руки, на которой спал. После того, как он воспользовался ванной, он переоделся в выцветшую серую футболку и шорты для бега, а затем натянул повязки и носки. Зацепив пальцами задники своих кроссовок, он в последний раз взглянул на Эндрю, который, казалось, снова крепко спал, а затем направился вниз встретиться с Кевином.              Кевин возился со своими новыми часами, которые будут отслеживать его частоту сердечных сокращений и количество пройденных шагов, а также подсчитывать сожженные калории. Нил подумал, что это нелепо, но его замечания не поколебали решимости Кевина продолжать носить их.              Нил сел на нижнюю ступеньку и натянул кроссовки, прислушиваясь к тихой болтовне, доносившейся из кухни по коридору.              — Готов? — спросил Кевин, когда Нил встал.              — Идем.              Они размяли ноги на подъездной дорожке, слегка вздрагивая от влажности утреннего тумана, прежде чем спокойно побежать по Океанскому бульвару. Они ускорились, когда достигли Палмс и на этот раз два нападающих удовлетворились просто бегом бок о бок, а не гонкой. Кевин обычно начинал говорить, как только они приближались к мосту на остров Салливана — либо об Экси, либо об их товарищах по команде, — но в этот день он был странно тихим. Нил мог сказать, что Кевина что-то терзало, и предположил, что это как-то связано с тем бормотанием по-французски, которое Нил слышал всю неделю.              Блестящая полоса солнечного света отделяла океан от горизонта на полпути к гавани. Туман рассеялся, и по мере того, как солнце поднималось выше, становилось теплее. Когда они добрались до острова Салливана, Кевин без предупреждения свернул налево, и ноги Нила инстинктивно последовали за ним, пересекая 703-ю на Миддл-стрит. Дома стояли в стороне от узкой дороги с песчаными высохшими газонами, усеянными толстыми пальмами и невысокими округлыми деревьями. Нил увеличил скорость, и Кевин ускорился, чтобы соответствовать ему. Они выбежали на более дикую, более зеленую территорию с колючими стенами деревьев по обеим сторонам, то тут, то там мелькающими домами. Пот катился по спине Нила и собирался каплями по линии роста волос, когда они мчались туда, куда их вел Кевин.              Нил предположил, что ему не следовало удивляться, когда Кевин перешел на шаг и свернул на дорожку из красного кирпича, ведущую ко входу в форт Моултри. Они проезжали мимо несколько раз за те две недели, что были там, и, хотя, Кевин ни разу не упомянул об этом, Нил понимал, что в какой-то момент ему захочется осмотреться.              Кевин оплатил за вход для них обоих, взмахнув своей кредиткой, и Нил кивнул в знак благодарности смотрителю, поджавшему губы на их запах пота. Кевин демонстративно шел вперед, как будто он владел этим местом, с той уверенностью, к которой его приучили. Некоторое время они бродили, читая таблички с подробным описанием роли форта в защите гавани на протяжении многих лет, стоя рядом с пушками на парапетах. Они прошли по скользкому тротуару до оригинального бревенчатого форта из карликовых пальм, построенного в 1776 году, и там Кевин, наконец, заговорил.              — Знаешь, этот форт был не достроен, когда его атаковали британские военные корабли, — сказал он, задумчиво осматривая сооружение. — Он не был готов к бою, но все равно выстоял.              Нил предполагал, что это будет странно подходящим для Кевина и привлечет его.              Кевин судорожно вздохнул и тихо сказал:              — Кэти Фердинанд хочет, чтобы Жан и я были в ее шоу.              Нил горько рассмеялся. У него не осталось ничего, кроме неприятных воспоминаний о Кэти и ее ток-шоу. Это была первая стычка в кровопролитном сражении.              — Я сказал Жану согласиться.              Улыбка на лице Нила исчезла.              — Ты серьезно? Ты собираешься туда пойти с ним?              — Не похоже, что она снова сможет нас удивить Рико, — с усмешкой сказал Кевин, подходя ближе, чтобы прочитать табличку о той первой битве с британцами. — Если только она не разобралась в некромантии. А с моей удачей, она, вполне, могла.              — А что чувствует Жан?              Кевин поднял плечо.              — Неважно, что он чувствует.              — Кевин…              — СМИ называют Жана «черным пятном на золотой репутации Джереми». Он должен это сделать.              Нил тяжело вздохнул, проводя рукой по влажным волосам.              — Жан — хороший игрок. Троянцы только что выиграли финал. Это должно…              Кевин оборвал его пренебрежительным взмахом руки.              — Смотреть, как он играет — не то же самое, что слышать его слова. Он должен изменить общественное мнение о себе.              — Ты же знаешь, что она собирается поднять вопрос о Рико. Ты залег на дно прошлым летом, и она умирает от желания бередить эту рану.              — Она также хочет, чтобы ты попал в шоу. Я думаю, тебе лучше остаться в общежитии, чтобы перестраховаться.              — Отлично. — Нил огляделся на других людей, слоняющихся вокруг них, убедившись, что никто не заметил его волнения. Подойдя ближе к Кевину, он сказал: — Тебе не нужно подвергать себя риску словить паническую атаку на национальном телевидении, чтобы помочь Жану.              — Я больше не оставлю его, — тихо ответил Кевин.              Он хотел сказать, что вина и сожаление были скользкими дорожками. Он хотел напомнить Кевину, что он не несет ответственности за тот ужас, который Рико причинил Жану. Он хотел сказать ему, что за Жаном присматривают в Калифорнии.              Но он помнил выражение глаз Жана, помнил, каким разбитым он был, когда Рене, наконец, забрала его из Эвермора, и вдруг он не смог выдавить из себя ни слова.              К счастью, Кевину это было и не нужно.              — Жан не будет говорить о своем будущем, — сказал Кевин, его спокойствие и самообладание пошатнулось. Это предложение было наполнено вещами, которых Кевин боялся, а Нил мог лишь догадываться о некоторых. — Они пытаются помочь ему там, но… но они не знают. Они не могут достучаться до него, как я. Я должен быть тем, кто покажет ему.              — Покажет что? — спросил Нил.              — Что становится легче. — Кевин выдохнул и отвернулся от Нила, словно дав понять, что раскрывает какую-то великую и ужасную тайну. На мгновение он выглядел диким от волнения и медленно повторил: — Становится легче.              Нил кивнул и прикусил внутреннюю часть щеки. Правдивость этих двух слов удивляла его, возможно, удивляла их всех.              — Я полечу и заберу его, когда придет время, — продолжил Кевин. Он был похож на ребенка, бегущего с холма со слишком большой скоростью, чтобы остановиться. — Я полечу в Калифорнию один.              Нил открыл было рот, чтобы заговорить, но Кевин снова перебил его.              — Может… может быть, я… — Кевин нахмурился, сомневаясь в себе. — Я не знаю. Может, мне стоит спросить своего… спросить Ваймака или… или Эндрю.              — У тебя есть время подумать об этом, — сказал Нил. — Тебе, вероятно, следует перекрасить Лексус, если ты везешь сюда Жана.              Кевин бросил на него косой презрительный взгляд.              — Я не буду красить его в оранжевый.              Нил цокнул языком и повернулся к тому месту, где, как он помнил, находился выход.              — Я вызываю тебя на перегонки обратно до дома. Победитель выбирает цвет.              — Нахуй иди, Джостен.              — Сначала поймай меня, Дэй.              И Нил бросился бежать.              Кевин был выше и сильнее, но Нил все равно первым добрался до стеклянных дверей пляжного домика. Он рухнул на террасу совершенно обессиленным и охрипшим от безумного смеха. Его легкие были в огне, а горло казалось набитым холодным пеплом. Пот струился по его лицу и темнел на футболке ужасными растущими пятнами, но ему было все равно. Кевин прибыл через несколько минут в таком же состоянии. Он уперся руками в колени и тяжело вздохнул у подножия лестницы.              Нил собрал последние силы, чтобы крикнуть Кевину:              — Оранжевый!              — Фуу, — простонал Кевин.