Алый сад твоей любви

Вэй Ин сидел на окне в своей комнате, окутанный тьмой, вслушиваясь в непрекращающийся шум проливного дождя. Погода всем своим видом показывала, что не собирается становиться лучше. Вэй Ину ничего не хотелось, все его мысли оказались в бесконечном кругу кошмара, который обрушился на него как гром среди ясного неба день назад. Наверное, находясь в состоянии отчаяния и пытаясь принять настоящее, из плюсов тьмы он бы выделил то, что она не дает впасть в уныние и расслабиться. С ней постоянно приходится бороться. Сражаться, чтобы она не завладела его телом, и вырывать свой разум из её липких щупалец. Луань Лао был прав, когда сказал, что либо он сможет подчинить себе тьму, либо она его поглотит. С этим ему помогал амулет, сотворенный Се Лянем и наполненный его ци, помогающий держать разум ясным. Но с того дня он так и не смог уснуть. Наследный Принц так и не смог добиться ни от кого во всем Небесном Пантеоне информации о том, кто такой Луань Лао. Все либо говорили, что мальчику померещилась эта сущность, либо, что на самом деле это был один из демонов, питающихся ужасом и кошмарами смертных, либо клеветали на возвращение Безликого Бая. На этом Се Лянь мысленно чуть не послал всю Небесную Столицу далеко и надолго и вернулся в Призрачный Город ни с чем. Вскоре Баошань-лаоши все-таки узнала о приключениях своего сына и пообещала при помощи духовной сети явиться сразу же, как ее отпустит учитель Мэй («Со своими советами» — мысленно дополнил ее слова Вэй Ин тогда). И вот сейчас, сидя на окне, Вэй Усянь все больше и больше боялся увидеться со своей матушкой. Он ведь полез туда, куда его совершенно не просили, и как говорит Баошань Саньжэнь — "геройствовал". Да ещё и скрыл это от неё, попробовав решить все самостоятельно. Что она скажет, когда увидит своего сына, окутанного сверху до низу в плотные клубы тьмы? «А ведь сначала все было не так плохо» — Вздохнув, юноша опять вернулся в начало своих размышлений. Призрачный город встретил их шумихой и весельем, которые быстро сменились страхом и тихими шёпотом. Дяди решили не использовать заклинание сжатия тысячи ли, ведь было не ясно, как оно отреагирует на неконтролируемую тёмную ци. Стелющаяся вслед за юношей, идущим между Богом и Князем Демонов, она пугала демонов и призраков, еще никогда в жизни не сталкивавшихся с таким ее проявлением. Вэй Ину стоило больших усилий и напряжения всех своих способностей к контролю, чтобы держать ее рядом с собой и не давать ползти к окружающей их нечисти. — Что встали, глаза вылупили? Заняться больше нечем? Я вам сейчас быстро занятие найду. — Резко сказал Хуа Чэн существам, столпившимся на улице, от чего вся нечесть повскакивали и разбежались кто куда. — А-Ин, не обращай внимание. Они просто с таким еще не сталкивались, вот и ведут себя так. — Се Лянь потрепал Вэй Ина по макушке, на что тот лишь опустил голову, пряча лицо за растрепанной чёлкой. — Мелочь, запомни, если ты будешь обращать внимание на поведение людей вокруг, тебе слишком сильно придется закрыть себя в рамки. Это тебе не нужно, по крайней мере здесь. Я отдам распоряжение, чтобы они не трепались лишнего. — Спасибо, дядя Се, дядя Хуа. Я хочу отдохнуть в своей комнате. Когда они добрались до Дома Блаженства, Се Лянь остановился. — Я отправлюсь в библиотеку Небесной Столицы, попробую найти что-нибудь об этом. Сань Лан, приглядишь за А-Ином, пока меня не будет? — Хуа Чэн кивнул. — Я поищу здесь и отправлю подчиненных искать информацию. Пошли, мелкий. — Он положил руку на плечо Вэй Усяню, утягивая его в коридор. В то время Баошань Саньжэнь решила прогуляться по территориям своей горы, чтобы привести мысли в порядок, наблюдая за менявшими свой цвет листьями. Легкий ветер приносил прохладу, срывал, перекатывал по земле опадающий головной убор деревьев и раздувал широкий подол ее юбки. Но мысли заклинательницы были далеки от величественной природы, что окружала ее. Внутри поселилось плохое предчувствие, оплетая ее душу и пробираясь за воротник ханьфу вместе с холодными порывами. Что-то было не так, и Баошань это чувствовала. Такое же чувство было накануне в тот день. Тогда в природе тоже начиналось время увядания, и облака так же все чаще и чаще закрывали солнце от людей в Поднебесной.

***

— Ха, нашла! А Лань Ань говорил, что не найду. Теперь ему придётся проглотить свои слова про то, что я ни на что не способна. — Молодая девушка как раз выходила из здания, крутя в руках свёрток, как наткнулась на свою наставницу. — Больше уважения, Цансэ. — Баошань подошла и встала рядом со своей ученицей. — Но ведь учитель Лань и правда ко мне несправедлив. Я выполняю все его поручения и задания идеально. Я лучшая в классе! А он… — Увидев упрек в глазах наставницы, Цансэ Саньжэнь быстро исправилась, отвернувшись, продолжая смотреть вперёд. — А учитель Лань совсем этого не замечает, только и делает, что ругает меня и выставляет из класса. — Девушка сорвала золотистый лист, погладила его шероховатую поверхность пальцем и пустила по ветру. — Подумаешь, подкинула ему крысу во время медитации. — Более тихо добавила она. Цансэ Саньжэнь была явно довольна своей проделкой и гордилась ей, но все же постеснялась заявлять это прямиком наставнице. — Вот скажи мне, зачем ты это сделала? — Богиня продолжала следовать за ней, проследив за улетающим ни в чем неповинном листом. — Ну, он, кхм… Точнее учитель Лань всегда такой суровый, мне захотелось немного его расшевелить. И давайте будем честны, вам понравилось, как он бегал и орал. — Девушка хихикнула, вспоминая и прикрывая рот рукавом. — Никто до меня не доводил учителя до такого состояния. — До твоего появления тут было намного спокойнее. Ты уже взрослая девочка, Цансэ… — Рада стараться! Хоть кто-то разбавляет ваши скучные дни. — Баошань подняла глаза к небу, тихо спрашивая, за что ей все это. Цансэ Саньжэнь в припрыжку бежала вперёд. Тогда Баошань Саньжэнь не уловила странные нотки в ее голосе, за что потом долго корила себя.

***

— Ты сумасшедшая. Ты серьезно сошла сума — Похоронным тоном произнесла ее соученица Ло Мискиу. — Я просто хочу немного развлечься. В этом нет ничего страшного. — Цансэ отстранённо смотрела в окно, мыслями как будто прибывая где-то далеко. — Немного поразвлечься? Ты собираешься сбрить бороду Лань Аню! Основателю великого ордена Лань! — Она оперлась о стол, заставляя девушку перевести на неё взгляд. — Да, я собираюсь это сделать. Ты только представь, как это будет весело. Не волнуйся ты так. Меня даже не заметят. Я буду как мышка. — Она наконец-то улыбнулась, но в ее глазах не плясали чертята, как было обычно. В них будто застыло то серое небо, что опустилось на недавно пышущую зеленью гору, сейчас уже покрытую золотом и огнём. — Как та самая мышь, которую ты притащила в класс? — Это была крыса. — Не вижу разницы. — Ах, ты! — Цансэ кинула подушку в свою подругу, а после рассмеялась.

***

— Твоя ученица сбрила мне бороду! — Баошань еще раз бросила взгляд на лицо друга и тихо рассмеялась, качая головой. — Не вижу ничего смешного! А что будет в следующий раз? Вдруг от ее забав кто-то пострадает. — Богиня взяла пиалу с чаем со столика и отпила немного. — А я думаю, что тебе так даже больше идет. Знаешь, ты даже стал моложе выглядеть. — Саньжэнь, я серьезно. Пора что-то делать с ее проделками, это невозможно выносить. — Хорошо, раз так хочешь, давай поговорим серьезно. Цансэ постоянно пытается угодить тебе, она лучшая в классе, а ты с каждым разом требуешь от нее все больше. Я понимаю, почему ты так поступаешь, именно поэтому я ничего не говорила до этого. Но для Цансэ это важно. Ей важно твое одобрение и поощрение как от учителя и наставника. Вот она и пытается своими проделками заслужить хоть каплю твоего внимания. — Баошань проговорила это спокойно. Единственное, что показывало ее недовольство — это пальцы, что сжали пиалу слишком сильно. — Гэгэ, она лишь ребенок, который хочет заслужить твое внимание и похвалу. У меня к тебе встречный вопрос. Почему ты не обращаешь внимание на ее успехи, а зацикливаешься лишь на ее тяге к свободе и проделкам? — Заклинательница вернула чашу на стол и встала. — Это не допустимо. И то, что она делает это — в первую очередь неуважение ко мне и к тому, что я преподаю. Я не обязан ее хвалить или поддерживать, она всего лишь твоя ученица, которую я обучаю. Да и взрослая она уже, не гоже ей вести себя как ребёнок. — Лань Ань смотрел прямо в глаза Баошань, и увидев в них, что он не собирается отступать, вздохнул. — Я поговорю с ней. — Странное чувство тревоги поселилось в груди Саньжэнь ещё несколько дней назад, и как долго бы она не медитировала, как долго бы не находилась в холодных источниках, это чувство ее не покидало. Через пару дней, когда она наконец решила поговорить со своей ученицей, в ее комнате она нашла лишь конверт, в котором была маленькая записка, написанная Цансэ Саньжэнь. "Дорогая наставница. Спасибо большое за то, что взяли под свою опеку и вырастили меня. Я многому научилась у вас. Теперь, думаю, мне пора вернуться в открытый и свободный мир заклинателей. Я не хочу, чтобы вы с учителем Ланем ссорились из-за меня. Но здесь я чувствую себя лишней, словно птица в тесной клетке. Так что я поняла, что такое решение будет правильным. Наконец-то старикашка Лань будет спать спокойно. И да, я прямо вижу ваш осуждающий взгляд. Я буду скучать по вашей обители, что стала для меня домом. Жаль, что я больше никогда не смогу вернуться. Может когда-нибудь мы еще встретимся. С любовью, Цансэ Саньжэнь." Закончив читать письмо, Баошань глубоко вздохнула и ещё раз пробежалась глазами по строчкам. Вытерев маленькие дорожки от слез, она приложила руку к груди и некоторое время стояла с закрытыми глазами, борясь с внезапно возникшей пустотной внутри. Вот и вновь это случилось. Наверное, она знала, что так и будет. Цансэ всегда была слишком свободолюбивая. В вопросах, что было бы, если бы богиня давала ей эту необходимую свободу, она более не видела смысла. Люди рано или поздно уходят, а ты лишь можешь быть свидетелем этого — это проклятие каждого бессмертного, и женщина научилась это принимать. После она сотворила заклинание, оставив комнату своей ученицы неприкосновенной для других людей. Баошань поступала так со всеми комнатами своих учеников, что покидали ее. Это была память о них. О каждом из них. Пусть их и было немного, но Баошань Саньжэнь помнит каждого, и они продолжают жить в ее сознании. С той поры на занятиях слышался лишь голос наставника. Но эта тишина очень быстро стала некомфортной для самого основателя клана Лань, в глазах которого в присутствии Баошань Саньжэнь можно было увидеть мелькающую вину. Остальные ученики первое время не могли сосредоточиться на лекциях и уроках. Уход Цансэ Саньжэнь, что была словно солнце для всех, стал ударом, к которому никто не был готов. Но спустя время, словно сбросив траур, всё пришло на круги своя. Каждый знал — их наставница все ещё приглядывает за каждым своим подопечным. Даже за теми, что были далеко от неё.

***

Тут в дверь неожиданно постучали. Вэй Ин вздрогнул, но вставать и покидать свое место не решился. — Входите. — После его слов дверь беззвучно открылась, и в нее зашла девушка в тёмно-зелёном ханьфу. Её белоснежные волосы были собраны в простую прическу на голове. Вэй Ин все-таки сполз на пол и встал ровно. Чувствуя себя провинившимся щенком, он боялся поднять взгляд и посмотреть в глаза своей матери. — А-Ин, посмотри на меня. — Мягкий голос как будто разом снял с плеч давление тьмы, окутывающей его, а ноги перестали его держать. Вэй Ин опустился на колени и начал быстро говорить. — Я правда не хотел. Я не знаю, как так получилось, эта энергия будто въелась в меня изнутри. Я знаю, что вы специально пытались оградить меня от этого. Простите, я так оплошал, я так виноват. Всю мою жизнь, вы, матушка, пытались уберечь меня от этого, а я все равно упрямился, я все равно поступил по своему. — Он сжал пальцы в кулаки, упираясь костяшками в деревянный пол. — А вы ведь хотели меня всего лишь защитить. Дядюшки как только не пробовали изгнать эту тьму и каким либо образом повлиять, перерыли всю библиотеку, но так ничего и не вышло. Прости, прости, прости. Я сделаю все, что угодно только, прошу, пожалуйста, не оставляй меня, мам... — Вэй Ин не мог сдержать слов, они просто вылетали из его рта, и он ничего не мог с этим поделать. Единственное, что заставило прекратить продолжать винить себя во всех грехах человечества и просить прощения за их же ошибки, стали теплые объятия Баошань Саньжэнь. Она опустилась рядом с Вэй Ином и прижала его к себе как можно ближе. Только через пару минут, когда Вэй Ин слегка успокоился, он понял, что Баошань плачет, крепко прижимая его к себе. — Я вас расстроил. Я так вино... — Прекрати. Немедля прекрати. Если я услышу еще хоть слово о том, что ты виноват, то уйду отсюда. Ты ни в чем не виноват, это я оказалась недостаточно сильна, чтобы померятся силами с судьбой. — Её голос дрогнул и она перевела дыхание. — А ты ни в чем не виноват. Я люблю тебя, каким бы ты ни был. И всегда буду любить. Мы найдем способ избавиться от этой тёмной ци. — Богиня слегка подалась назад, смотря в его серые глаза. — Главное, что сейчас ты в порядке. Я так волновалась, А-Ин… Через время все четверо собрались в главном зале Дома Блаженства и обменялись найденной информацией. Баошань Саньжэнь с Се Лянем строили различные теории, пытаясь найти решение проблемы. Притихший и уставший Вэй Ин сидел чуть поодаль и изучал литературу о тёмной ци, найденную в библиотеке Призрачного Города. Хуа Чэн некоторое время назад замолчал и сейчас переводил хмурый взгляд то с юноши на богов, то обратно. Спустя непродолжительное время он вклинился в паузу в дискуссии богов. — У меня есть идея. — Баошань Саньжэнь уже было открыла рот, но демон поднял палец, призывая к тишине. Вэй Ин тоже посмотрел на него. — Не думаю, что она вам понравиться, но я не вижу другого выхода. Я предлагаю Вэй Ину попробовать подчинить себе тёмную ци. — Но- — Уважаемая Баошань. Я понимаю вашу позицию, но вы уже пытались всячески оградить ребёнка от этой энергии, и вот что вышло. Надеюсь, вы понимаете, что даже амулет гэгэ не всесильный. Ни о мече, ни об этом Луань Лао информации так и нет, а я совершенно уверен, что они оба замешаны в этом. Промедление может обойтись нам дорого. — Вэй Ина прошиб холодный пот. Весь день он старался гнать такие мысли как можно дальше, но сейчас ему пришлось столкнуться с этим лицом к лицу. Краем сознания он понимал, что это, возможно, единственный выход, но другая часть сопротивлялась. Он смотрел, как его матушка медленно выдохнула и опустила голову на руки. Се Лянь кивнул, с сочувствием на лице соглашаясь. Он тоже думал об этом. — Я… — Женщина взглянула на своего названного сына. — Вы правы. Я постараюсь найти что-либо ещё, какой-нибудь другой способ, но… — Мы тоже продолжим, госпожа Саньжэнь. Но раз пока у нас нет других вариантов… Но я не могу принять это решение сам. — Он посмотрел на Вэй Усяня. Взгляды остальных присутствующих тоже скрестились на нем, а он словно провалился в вату. Управлять? Тьмой? Даже матушка совершенно не отрицает эту бредовую идею? А так ли она бредова, когда это говорит сам Князь Демонов? — Мне… Мне надо время. — Вэй Ин внезапно понял, как устал за это время. — Тогда мы используем то заклинание, чтобы ты мог отдохнуть, А-Ин. Не стоит спешить с таким решением. — Мягко сказал Се Лянь. «Поспать… Пожалуй, поспать — это самое лучшее решение на данный момент» — подумал юноша и кивнул. На следующий день Вэй Усянь проснулся полный решимости. Наконец-то восстановив свои силы, он понял, что ему надоело находиться в этом подвешенном состоянии, и предложение дяди Хуа подчинить эту энергию себе он решил принять. В любом случае, она уже плещется в его теле, и с каждой минутой ее словно становится больше, особенно в отсутствии баланса с энергией ян. Если он подчинит её, он ведь не станет сошедшим с ума тёмным заклинателем, а лишь вернёт себе обратно власть над светлой ци? С этими мыслями он шёл по красивым коридорам Дома Блаженства. По утрам градоначальника можно было найти в трапезной со своим мужем, но Вэй Ин проспал это время, и поэтому вынужден был рыскать по дому. Местная планировка с детства была знакома ему, поэтому он не глазел по сторонам на разные предметы искусства и древние артефакты, резные предметы мебели и вычурные вазы. Все здесь кричало о богатстве хозяина. Се Лянь обставил в своей более изящной манере лишь несколько комнат, где бывал чаще всего, предпочитая не менять оригинальную обстановку дома его мужа. Но вообще, тот не был против. Зайдя в главную залу, Вэй Усянь выцепил глазами вышедшего из другого коридора помощника Хуа Чэна — Инь Юя. В его воспоминаниях о детстве не было этого человека, тот появился недавно. Хуа Чэн говорил, что он восстановился после того как пострадал при свержении последнего Небесного Императора. Инь Юй, слегка спеша, направился к выходу, и Вэй Ин широкими шагами начал догонять его, пока тот не обернулся. — Господин Инь Юй, где сейчас Сань-гэгэ? — Господин Хуа Чэнджу в беседке западного крыла с господином Се. — Благодарю! — Он кивнул демону, и, развернувшись, поспешил в указанное место. Се Лянь и Хуа Чэн нашлись именно там. Увидев, что юноша выглядит гораздо лучше (насколько это возможно в его состоянии), Принц приветственного кивнул ему. — Доброе утро, точнее день, А-Ин. Госпожа Саньжэнь отбыла вчера в свою обитель. — Вэй Ин кивнул и опустился на подушку напротив. — Я хочу научиться управлять тёмной ци. — Решил не тянуть заклинатель. Хуа Чэн слегка угрожающе усмехнулся. — Заметь, никто тебя за язык не тянул, мелкий. «Как будто у меня был сильно большой выбор.» — Подумал Вэй Ин. — Сань Лан… Но перед тем, как ты точно решишь, ещё кое-что, Вэй Ин. Мы обнаружили кое-какую информацию. Я до сих пор не смог найти чего-либо об этом мече. Он как будто взялся в какой-то момент в истории заклинателей, был запечатан Лань И и пропал так же, как и появился. — Странная история… — Вэй Усянь потянулся к своему лбу, и понял, что стал копировать привычку Се Ляня, вместо этого прочесал нос. — Ага, мелкий. Зато мы нарыли кое-что другое. — Юноша встрепенулся, переводя глаза с Хуа Чэна, который продолжал торжественно молчать, на Наследного Принца. — Да. Древние исследования старых богов, в том числе Бога Литературы. Они частично уничтожены. Не буду описывать сложную цепочку, как мы их нашли, когда восстанавливали Небесную Столицу. — Вэй Ин кивнул, показывая, что внимает ему. — Видимо по какой-то причине главный их предмет исследования был, так сказать, вне закона, поэтому все упоминания стёрты. А вот насчёт другой части не заморачивались. Все же полностью уничтожить творение нескольких очень влиятельных богов и любые упоминания сложно даже для Небесного Императора. В интересующей нас части речь ведётся о ци. А если точнее, сравнивается темная и светлая, а также ставятся гипотезы об их происхождении. Ты же помнишь об отличиях обычной ци от ци высшего порядка? Под размеренный голос Се Ляня Вэй Ин погрузился в размышления, вспоминая, все что ему известно о светлой ци.

***

Когда он слегка подрос, Наследный Принц приходил на гору Баошань проведывать его. Бог любил что-нибудь рассказывать мальчику. Даже если это были лекции на какие-то серьезные темы, он словно плёл сюжет сказки, но при этом говорил, как есть, в отличии от Баошань-лаоши и Лань-лаоши, которые делали поправку на возраст Вэй Ина. Тогда Вэй Ину казалось, что все окружающие его взрослые знают всё-всё, особенно его Се-гэгэ. На это тот тихо смеялся, говоря, что правда многое успел повидать и стать участником многих исторических моментов за сотни лет своей жизни, но все же есть темы, неизвестные ему. Но почему-то Вэй Ин так и не обнаружил, в чем тот не разбирается. Вот и сейчас, на вопрос, почему Баошань Саньжэнь живет на отчужденной от мира горе, хотя Се Лянь и другие боги всегда обитали в Небесной Столице, он нахмурил брови и слегка задумался. Через минуту Наследный Принц хитро улыбнулся и похлопал по месту на резной деревянной скамейке рядом с ним, призывая мальчика сесть. Они были в одном из садов. Лето скоро вступит в свои права, но по земле между деревьев, покрытых молодой листвой, все ещё стелился прохладный лёгкий туман, заставляя закутываться в ханьфу. Вэй Ин прижался к тёплому боку Се Ляня и поднял голову, смотря в карие глаза. — Дело в том, что на Верхних и Средних Небесах, последние, кстати, до недавнего времени звались "Нижними" и были переименованы, чтобы никого не обижать, — Вэй Ин нашёл это смешным и звонко рассмеялся. — Вэй Ин. — Се Лянь укоризненно посмотрел на него, но в его глазах все равно искрил смех, разрушая весь грозный облик Бога Войны. — Прости, Се-гэгэ. — Он замолчал, но на его губах все ещё была улыбка. — На Небесах обитают вознесшиеся боги и те, кого они выбрали себе в помощники. Слышал ли ты что-нибудь о вознесении твоей приемной матери, А-Ин? — Вэй Ин напряг память, но так ничего и не вспомнил, после чего отрицательно покачал головой. — Да. Госпожа Баошань — достигшая бессмертия заклинательница. Заклинатели и обычные люди испокон веков ошибочно называют таких практиков богами. Но по факту, это не совсем так. Ещё до моего вознесения шли споры, можно ли считать таких людей таковыми. У нас много общего, но пришли мы к этому разными путями. Ключевое — вознесение, то есть благословение Судьбы, отличается. — Он на некоторое время замолчал, отслежившая реакцию Вэй Ина. — То есть матушка что-то между богиней и одновременно простой заклинательницей? — Он прищурил глаза, укладывая это в своей картине мира. — Можно и так сказать. Поэтому она зовётся богиней, но при этом не покровительствует чему-либо и не живет на Небесах. Все три мира считаются с ней, но она не обладает такими полномочиями, как обычные боги. — Се Лянь заметил, что мальчик слегка замёрз и приобнял его, укрывая рукавом своего тёплого ханьфу. Он не чувствовал холод, но Сань Лань настаивал на тёплом одеянии, и Наследный Принц не мог отказать своему мужу в такой мелочи. — Тогда Лань-лаоши тоже не бог? — Мальчик хитро улыбнулся, словно задумал что-то. — Да. Оба последних ученика учителя Мэй Нянцина достигли бессмертия с помощью развития золотого ядра без вознесения. Только ты ему это прямо так не говори. — Се Лянь ему подмигнул, и Вэй Ин сделал это в ответ. Они немного посидели в тишине, после чего Наследный Принц продолжил. — Хочешь знать, как у них это получилось? — Бессмертие? — Вэй Ин вновь посмотрел на него, отвлекаясь от бегающих друг за другом каких-то маленьких птичек. — Да. — Мальчик кивнул и приготовимся продолжать внимать. — Они перешли на другую энергию. — Но разве они не используют светлую ци? — Вэй Ин хлопнул глазами и уточнил. — Все. — Так и есть. Но обычная светла ци заклинателя отличается от божественной ци. Первую черпают из своего золотого ядра. По факту, это соединение энергии их эмоций, стремлений и всего такого прочего с первородной ци, разлитой в мире. Соединяется это все с помощью души, поэтому бездушные тёмные твари и не могут ее использовать. — Вэй Ин хоть и не понял часть, но кивнул. — А боги использую сразу ци разлитую в мире. — Он заметил озадаченное выражение лица своего слушателя, поэтому решил провести аналогию. — Это как родниковая вода. Боги берут ее сразу из источника, а обычные заклинатели сначала берут свою флягу, набирают туда этой воды, в процессе она смешивается с разной пылью и мусором, и только после "пьют", то есть используют. — Понял! То есть она более чистая и сильная! — Он вскинул руки, отстраняясь от Се Ляня. — Да. — А раз она в мире, значит не ограничена запасами? У меня во время тренировок энергия постоянно кончается. Баошань-лаоши говорит, что это потому что у меня пока что нет ядра, и я трачу большую часть впустую. — Ты правильно понял, А-Ин. Вот только боги все же не могут ее бесконечно черпать извне, и на это нужно время. Но всё же восстанавливают они ее гораздо быстрее, чем заклинатели. И чем больше ее в твоём ядре, — Он ткнул мальчику чуть выше живота, где располагался дантань. — Тем больше ты бог. — Вэй Ин засмеялся, хватая руку Наследного Принца. — Но ведь не всегда возносятся заклинатели? — Он сразу озвучил мысль, первую пришедшую в голову. — Да. Этим и отличаются вознесшиеся боги от достигших бессмертия заклинателей. Когда ты возносишься, то сразу переходишь на Божественную энергию, даже если не владел до этого и обычной светлой ци. Но все же те, кто постигал самосовершенствование до обретения Божественного статуса, зачастую становятся покровителями чего-либо, а также гораздо сильнее своих коллег. Ну и напоследок. Вознестись может в теории любой человек, а вот достичь бессмертия самостоятельно — для этого надо обладать не только упорством, но и талантом. Таких людей вообще-то много в мире, но полного бессмертия, когда ты не стареешь ни на год, достигали единицы. И если человек перестанет заниматься заклинательством, то начнётся обратный процесс, и уровень самосовершенствования упадёт. — А я по мнению Се-гэгэ талантливый? — Мальчик хитро улыбнулся, смотря в глаза Наследному Принцу, и похлопал ресницами. — Конечно, А-Ин…

***

— Вэй Ин? — Из воспоминаний его вырвал голос Се Ляня. — Да, я слушаю, просто вспоминаю всё, что знаю об этом. — Хорошо. Так вот. Там излагается теория о возможности существования божественной темной ци. — Что?! — Слова "божественный" и "тёмный" не вязались в голове Вэй Ина в одно осмысленное предложение. — Хотя… Ну, думать и иметь это разное? — Да. Основная часть этого исследования как раз и содержала аргументы к ее существованию. Но на тот момент не было известно о существовании Князей Демонов. Поскольку Сань Лан первый, кто смог выйти из Медной Печи. Либо же первый, который дожил до того момента, как смог заявить о себе. — Он кинул взгляд на мужа, ловя его улыбку. Вэй Ин пытался понять, куда ведёт Се Лянь. — Мелкий, не напрягайся так. Это конец вводной части. — Демон ухмыльнулся. — Сань Лань! Не важно. — Наследный Принц встряхнул головой. — Так вот. Я предполагаю, что ци Князей Демонов связана с божественной тёмной ци. Все три мне известных либо возносились, либо должны были это сделать. Но при этом Сань Лан не может подчинить ту, которая в твоём теле. Из этого я могу сделать вывод, что это может быть материя близкая к ней, так как обычная ци ненависти убила бы тебя давно. Поэтому я предлагаю тренироваться с ней как с обычной ци. Глаза Вэй Ина слегка округлились. Он пытался уложить услышанное в своей голове в какую-то систему, но вопросов было больше, чем ответов. Только близость к божественному миру и уроки наставников давно его научили, что под этими небесами возможно совершенно всё, даже кажущиеся чушью на первый взгляд. Поэтому юноша просто принял все слова Се Ляня как факт, и в очередной раз прислушался к своим ощущениям. Сейчас он и правда мог заметить медлительное течение тяжелой и липкой словно мёд ци в своих каналах. — То есть… — Вэй Усянь наклонил голову к плечу. — Просто медитации? И… все такое. — Неужели разочарован, мелкий? — Хуа Чэн беззлобно усмехнулся. — Ну… Я ожидал какую-то крутую демоническую технику. — Открою тебе секрет, когда я учился управлять своими новыми силами на горе Тунлу, я совершенствовался как совершенно обычный заклинатель. — Что?! — Вэй Ин вскочил. — Опять все с начала! — А-Ин… — Се Лянь склонил голову вниз и часть прядей соскользнула с плечей вниз. — Прости, Се-гэгэ. Я буду стараться! — На этих словах его живот слегка заурчал. — Но сначала, пожалуй, поем. — Хуа Чэн откинулся назад в беззвучном смехе. Спустя три недели он все же вспомнил о своём обещании написать письмо Лань Ванцзи. Ещё некоторое время пришлось ждать подходящего момента. И вот наконец-то Вэй Ин выводил последнее слово, решая перечитать все, чтобы удостовериться, что он ничего не забыл. «Привет, Лань Чжань! Это я, Вэй Ин, хотя думаю, ты это уже понял по конверту. Я рад, письмо дошло до тебя, раз ты это читаешь. Я же обещал? Со мной все нормально. Но мой учитель решил, что хватит с меня гулять, и взялся за моё обучение с двойным энтузиазмом, приходится вставать в восемь утра и ложиться пораньше. Даже одного своего друга подключил, видимо, чтобы тот будил меня, а то мой учитель довольно мягкосердечный. Поэтому у меня совсем не было времени написать, весь день завален тренировками и делами. Но я не жалуюсь, знаешь, я люблю учиться, и главное — кормят. Иногда бываю в очень красивых местах. Я одно нарисовал, приложил к письму. Там природа совсем глухая и тихая, тебе бы понравилось. Если когда-нибудь отправишься путешествовать, обязательно покажу! Кстати, я придумал одну занятную печать, по типу полога тишины, но с защитой от лишних глаз. Ещё не довёл до ума, но несколько заготовок положил! Надо только влить ци в два блока в любом порядке, чем больше, тем выше охват заклинания. Но не советую превышать два чжана в диаметре, поле начинает истончаться. Я пока не смог превысить этот размер. Если хочешь не создавать тёмную непроглядную дымку, не заряжай верхний блок, а тот, что посередине отвечает за сам полог тишины. Хочу чуть позже сделать портативный вариант. Надеюсь я не утомил тебя этими инструкциями? А как твои дела? Я мало что слышу в монастыре об окружающем мире и ситуации в нём, поэтому совсем не в курсе, уж прости. Чем занимаешься? Если хочешь, можешь написать своё расписание на неделю, мне интересно, смогу ли я жить как ученики в хваленных Облачный Глубинах, ах-хах. Может прочитал какие-то интересные книги, которые посоветуешь? У вас же в библиотеке не только опусы, единственные в своём роде? Сейчас сижу перед огнём и вспоминаю произошедшее в пещере Муси. Как дальше развивается история с орденом Вэнь? А то то, что выставляется на показ редко является правдой (если это конечно не секретная информация, хах-ха-хах). Но вообще я скучаю по твоей компании. Не то чтобы мне было не с кем поговорить… Но не совсем личности с такими же интересами. Может расскажешь каких-нибудь историй из твоей жизни? А то я в последнее время вообще скучно живу. Либо захожу в комнаты, в которые не следует, либо натыкаюсь на странных торговцев, продающих странные вещи… Получал ли какие-нибудь вести из Пристани Лотоса? Как там поживает Цзян Чэн и его сестра? В общем очень жду твоего ответа. Передай письмо тому же человеку, что и принёс мое. Он задержится в Цайи ещё на неделю. Он зачастую останавливается на постоялом дворе «Белый Дракон». С лучшими пожеланиями, твой Вэй Ин.» На последних строчках его сердце участило свой бег. Он ещё раз перечитать её и заулыбался. Что же с ним творится?