Потраченное время

Эд лежит на земле, Хаяте облизывает его лицо, когда Хоукай открывает дверь. Она виновато улыбается ему, отзывая Хаяте. — Все в порядке, это происходит не в первый раз, — отмахивается он. — Я пришел, чтобы вернуть тебе это, — он протягивает ей пистолет, который был засунут у него за пояс уже добрых сорок восемь часов. Эд улизнул после ухода Роя, чтобы прийти сюда, не желая, чтобы Ал видел чертов пистолет. — О. Спасибо тебе, Эдвард, — она берет у него пистолет, определенно замечая, что он легче. Однако не комментирует. — Слышал, тебя назначили личным помощником фюрера, — спрашивает он праздным тоном, но его лицо выдает его. Хоукай улыбается, хотя и с легкой грустью, и кивает. — Да. Я получила назначение вчера утром, — говорит она, приглашая войти. — Заходи, Эдвард. Я приготовлю тебе чая. В итоге они сидят за ее обеденным столом. Эд пьет горячий чай, а Хоукай принимается чистить пистолет. Она демонтирует его с легкостью, рожденной повторением, помещая все части в чистящий раствор. — Похоже, тебе пришлось нелегко с тех пор, как мы виделись в последний раз, — комментирует она. Это одновременно утверждение и вопрос. — Я все сделал. Не то чтобы это сработало, но… — Эд пожимает плечами. — Что-то случилось? — в ее голосе нет осуждения. Хоукай никогда не осуждала его, ни в одной из прожитых им жизней. Сначала Эд думал, что это потому, что она считает его ребенком, но потом он понял, что в ее глазах никогда не было повода для осуждения. Он доводит дело до конца, и этого для нее достаточно. — Нет, просто… оказалось, что родителей Уинри убил Шрам. Там был пистолет, и… Я не знаю, я думаю, что она ненавидела его настолько, чтобы убить. Я не хочу, чтобы она стала таким человеком. Не таким, как я, — признается он и чувствует себя ничтожеством, обнимает себя. — Ты очень беспокоишься о ней. Ты любишь ее, не так ли? — Хоукай улыбается, снова начиная собирать пистолет. — А? — спрашивает он, склонив голову набок. — Уинри? Я имею в виду, она мне как сестра, но я не люблю ее в том смысле, на который ты намекаешь. Есть… кто-то еще, — заканчивает он, опустив глаза на свои колени. Хоукай хмыкает. — Да, я думаю, что есть, не так ли? — он удивленно поднимает глаза. Он встречается с глазами Хоукай, полными доброты. — Вы бы подошли друг другу. Эд сглатывает комок в горле. Он знает, что большая часть офиса в курсе его постыдной влюбленности в Роя, но есть разница между знанием и тем, чтобы на самом деле сказать это ему в лицо. — Я не знаю, лейтенант… Я просто хочу, чтобы он был счастлив, — говорит он в конце. Его губы растягиваются в грустной улыбке. — Вот почему я это говорю. На этот раз ему нужен кто-то, кто думает не только о его безопасности. Вскоре Эд уходит, пожелав Хоукай прощания и удачи на ее новой должности. Он находит Ала, когда идет к общежитиям. Похоже, его отсутствие все-таки заметили. — Брат! — Эд поворачивается лицом к Алу. Он бежит к нему, и Эд машет ему рукой. — Куда ты делся? — Просто хотел кое-что вернуть лейтенанту, — легко объясняет он, хотя оба знают, что. — А ты? Почему ты тут? Я думал, ты будешь ждать в общежитии. — Ты слишком долго не возвращался, поэтому я забеспокоился, — Ал непримирим, не то чтобы Эд ожидал, что он пожалеет. Его беспокойство за Эда будет лишь на втором месте после беспокойства Эда за него, и он не может винить Ала за это. Эд предполагает, что это немного созависимо, но, принимая во внимание их жизненный опыт, он не находит это удивительным. — Я думал, ты пойдешь с полковником. — Мустанг? Зачем? — Эд знал, что это произойдет, но все еще не готов к этому. — Он просто хотел кое о чем поговорить. — Брат, я закован в броню, а не слеп, — Эд морщится. — Я знаю, что ты уже много лет влюблен в полковника. И он смотрит на тебя не так, как на остальных, понимаешь? — Он этого не делает, — недоверчиво смеется Эд. — Если уж на то пошло, он относится ко мне как к ребенку, Ал. Тебе мерещится всякое. — Что бы ты ни сказал, брат. Просто помни, что я сказал, когда вы будете вместе, хорошо? — Эд смотрит на своего брата, потеряв дар речи. В последнее время он определенно начитался слишком много любовных романов, это начинает путаться у него в голове. — В любом случае, я кое-что узнал, пока бродил по округе в поисках тебя. Помнишь, сегодня утром мы не могли использовать алхимию? — Эд кивает, садясь рядом с ним возле фонтана. — По-видимому, в то же время люди на поверхности тоже не могли ей пользоваться. — Ха, — он делает шоу, чтобы подумать об этом. — Тогда единственными, кто мог использовать алхимию, были эта девушка Мэй Чанг и Шрам… но то, что она делала, не похоже на обычную алхимию, — потому что Мэй использует Пульс Дракона, в то время как алхимики в Аместрисе черпают из тектонических плит. — Может быть, это потому, что она из Сина? — Ты имеешь в виду алкахестри? — Эд кивает, радуясь, что его младший брат наверстал упущенное. Он всегда был умным. — Мы можем спросить ее завтра утром. Она все еще с доктором Ноксом. За исключением того, что это не так. И хотя Эд готов оставить все как есть, Ал действительно вложился, так что теперь они должны пойти и найти ее. По мнению Эда, от этого больше проблем, чем пользы, но он особый случай, так что кто знает. В конце концов они натыкаются на Роя, что не так уж и похоже на совпадение. Три дня подряд — это немного, когда вы работаете в одном офисе, но Эд не был в офисе ни в один из этих дней, так что, на самом деле, удивительно, что они вообще встретились, не говоря уже о стольких вещах. Они забираются в машину Роя. Эд все еще немного сомневается в обещании, которое дал вчера, но он не может взять его обратно сейчас, не так ли? Он может только… обойти его. Если он не может дозвониться до Роя, чтобы посвятить его в свои планы, то это не значит, что он нарушает свое обещание, верно? Верно. Они делятся своими подозрениями с полковником, который, конечно, выглядит довольным тем, что его включили в планы, и обещает разобраться с этим, чудак. — Мне не нравится быть у тебя в долгу, но ты сам напросился, — пожимает плечами Эд. Это не самая опасная вещь, о которой Эд мог просить его, поэтому он не слишком беспокоится. — О, да. Кстати, о долгах, верни мне мои деньги, — просит Рой, протягивая руку, чтобы Эд бросил монеты, забывая, что он за рулем, и чуть не убив всех троих. Или, скорее всего, только Рой и Эд, поскольку Ал довольно вынослив. — Смотри, куда едешь! — кричит Эд, когда Рой в последний момент возвращает их в нужное русло. — Вот почему лейтенант повсюду возит тебя, маньяк, — он с облегчением вздыхает. — Сколько там было? Пятьсот центов? — Пятьсот двадцать! Не пытайся пререкаться со мной! — серьезно, как будто ему не платят или что-то в этом роде. Он ведь знает, что зарабатывает больше, чем Эд, верно? Плюс средства на исследования, которые он почти никогда не использует? — Ты скряга, да? — бормочет он, ухмыляясь оскорбленному вздоху Роя. — Думаю, я все же оставлю их себе. Я отдам их, как только ты станешь фюрером, как тебе? К его чести, Рой больше не сворачивает с дороги. Его глаза сужаются, и он бросает на Эда острый взгляд. Затем, при неожиданном повороте событий, он улыбается. Это приятная улыбка, хотя и немного скупая. Безусловно, искренняя, хотя и не самая большая, которую он вытянул из Роя на сегодняшний день. Она все еще заставляет сердце Эда трепетать, потому что с ней Рой выглядит прекрасно. — Я должен был догадаться, что ты знаешь об этом, — вздыхает он. Это звучит смиренно, но в некотором смысле счастливо. Это странно. Эд не испытывает эмоций, как большинство людей, так что кто знает, что чувствует Рой. — Тогда оставь себе. Я позабочусь о том, чтобы однажды ты вернул их мне, — и в этом есть двойной смысл, своего рода заверение. Эд пока не уверен, насколько он в это верит, но… Но он действительно хотел бы дожить до этого дня. — Просто убедись, что ты доберешься туда, хорошо? — Эд преодолевает внезапный комок в горле. — Было бы чертовски обидно, если бы мы спасли эту страну только для того, чтобы сохранить гребаную милитаризованную систему вместо того, чтобы добиться от нее демократии. Рой смеется, и это… прекрасно. Эду плохо. Ему очень, очень плохо. — Как дела у всех? — спрашивает Ал, прежде чем Эд успевает слишком затеряться в смехе Роя, что ценится. — Они все уже ушли? — Да, отбыли сегодня утром. Видишь ли, срочные дела, — объясняет Рой с саркастической усмешкой. — Тем не менее, они все пришли попрощаться, и младший-офицер Фалман даже вернул мне шахматную доску. Они передают привет, — там спрятано сообщение, но Эд его не видит. Это не код, он может рассказать так много, но что это… Неважно. Если бы это действительно было важно, Рой сказал бы ему. — Понятно, — Эд замолкает, пока военные общежития кружатся вокруг. — Тогда увидимся завтра, ублюдок. Теперь, когда нас только двое, наверняка будет много работы, так что постарайся не расслабляться слишком сильно, ладно? — говорит он, открывая дверцу и выпрыгивая из машины. — Я? Расслабляться? Ты оскорбляешь меня, Эдвард, я бы никогда, — Эд фыркает, закрывая дверь и оборачиваясь, машет рукой. — Ты уверен, что он тебе не нравится, брат? — что касается доспехов, Ал, конечно, может быть тихим ублюдком, когда захочет. Эд подпрыгивает на несколько футов от удивления. — Черт возьми, Ал! — визжит он. — Не пугай меня так. И он мне не нравится, прекрати это говорить. У кого-то может возникнуть неверное представление, — говорит он, чтобы отвлечь внимание, но это не ложь. Если Зависть или, не дай бог — Истина — Гордость пронюхали об этом… Нет. Эд бы об этом не думает. Слишком много плохих воспоминаний. Труднее всего обнаружить гомункула Прайда. Это занимает у него даже больше времени, чем Гнев, потому что кто бы мог подумать, что ребенок будет работать над уничтожением Аместриса? Эд наконец находит его во время триста двадцать седьмого цикла. На самом деле, это совпадение, что он находится там, когда они с Рофом обсуждают какие-то планы, которые Отец поручил им завершить. Прайд всегда появляется как тень, слишком привыкшая прятаться. Единственный раз, когда Гомункулы появились на публике, Эд не успел увидеть его, прежде чем Роф разрубил его пополам. Селим Брэдли — любимец Аместриса. Милый, смышленый мальчик. Он, возможно, сильнейший гомункул. Эд был бы безумцем, если бы попытался разоблачить его. Не в первый раз Эд задается вопросом, как он должен победить в этом. Остаток недели Эд проводит между офисом и библиотекой. Теперь, когда большая часть команды ушла, ему и Рою приходится работать сверхурочно, чтобы поддерживать все в актуальном состоянии. Новые подчиненные Роя, которых, без сомнения, отправили шпионить за ними, прибывают через два дня после переезда их команды, что оставляет им как раз достаточно времени, чтобы перенести все, что может быть подозрительным, из офиса в личный кабинет Роя в его доме или общежитии Эда, решив, что будет лучше, если информация будет разделена на случай взлома. Ал помогает, как может, пряча самые большие вещи, такие как карты, внутри своей брони, чтобы люди не заметили, как они выносят все это из Центрального командования. Каждую секунду, которую Эд не проводит в офисе, он проводит с Алом в библиотеке. Им не удается найти Сяо Мэй и, таким образом, они теряют Мэй Чанг, поэтому следующая идея Ала — искать информацию старым способом: чтением. Не то чтобы Эду не нравились исследования — на самом деле, ему нравится, но он знает, что они мало что найдут. Из-за многочисленных конфликтов между Аместрис и… ну, всеми, с кем у них общие границы, их международная торговля в лучшем случае невелика, а знания о зарубежной алхимии ужасны. Все, чему он научился в Алхиместре, он почерпнул из книг Хоэнхайма или кого-то из Сины. Но это отвлекает Ала и выводит Эда из офиса, что хорошо, если они с Роем хотят разыграть свою шараду о том, что не ладят. Эд уверен, что единственная причина, по которой Роф не увел его из-под надзора Роя, заключается в том, что он думает, что тот приносит больше вреда, чем пользы своей работе. При первом намеке на что-то, указывающее на обратное, Эд знает, что получит уведомление, которое заставит его если не сменить город, то, по крайней мере, сменить должность. Они заставляют это работать. Эд проводит утро в офисе, делая все, что они с Роем сочли безопасным для себя в офисе, он обязательно накричит раз или два на Роя, затем уходит пообедать с Алом, прежде чем отправиться в библиотеку, где они остаются до тех пор, пока библиотекари не выгонят их. Затем, как только они окажутся в общежитии, Эд приступит к работе над тем, что больше всего требует его внимания. Сегодня вечером это последняя информация, которую Бреда оставил им перед своим назначением. Он должен признать, что Бреда проделал хорошую работу. Много информации, большая часть из них точная. Эд подтверждает то, что может, и намекает на некоторые другие. Он хотел бы сделать больше, но знание Роя уже сопряжено с риском, и если отчеты когда-нибудь попадут не в те руки, лучше, если единственной информацией будет информация, которую можно отследить. Ему придется найти способ отправить это без перехвата, хотя все в коде, так что потребуется некоторое время, чтобы расшифровать его. Он думает, что, возможно, Хавок сможет помочь. Он уже вернулся на Восток со своей семьей, работает по телефону в семейном магазине, но все еще работает с ними из тени. Если Эд отправит ему информацию, замаскированную под письмо, то он может позвонить Бреде и сообщить об этом. Эд знает, что за ними постоянно следят, но он сомневается, что Хавок находится под таким же пристальным вниманием. — Брат, тебе нужно поспать, — окликает его Ал с другой стороны комнаты, где он читает книгу, которую позаимствовал в библиотеке. — Уже почти три часа ночи, и полковник ожидает тебя в офисе к семи, чтобы вы могли поговорить до прихода остальных. Эд проверяет время. Конечно, Ал прав. Уже далеко за два часа ночи, и ему действительно пора спать. Он все равно почти закончил с отчетами, и он может написать письмо завтра, перед тем как лечь спать. — Да, Ал. Всего секунду, — успокаивает он своего младшего брата, прежде чем убрать все. Он хранит все в пространстве между своим матрасом и каркасом кровати, поскольку это самое безопасное место для хранения в такой пустой комнате, как у них. Он предполагает, что всегда мог бы алхимизировать место в стене и затем запечатать его, но метки выдали бы это. Эд спит около трех часов, прежде чем Ал будит его. К счастью, он привык работать на кофеине и силе воли, поэтому Эду удается выглядеть полупрезентабельно к тому времени, как он входит в кабинет полковника. Мужчина выглядит уставшим. На нетренированный взгляд Рой выглядит просто отлично, но для кого-то вроде Эда, который знает его так давно, очевидно, что он спал меньше, чем следовало бы. Понятно, поскольку он также работает сверхурочно дома. — Стальной, — приветствует его Рой. Эд садится в кресло перед столом и ничего не говорит. — Ты нашел то, что искал? — Не-а, — качает головой Эд. — Для такой большой библиотеки о Алхиместре слишком мало книг. Если бы я этого не видел, я бы подумал, что его не существует, — губы Роя растягиваются в подобие улыбки. — Ты нашел кота? — Боюсь, пока нет. Можно было бы удивиться, насколько сложно найти такое узнаваемое существо, — да, Эд именно так и думал. — Я дам тебе знать, если найду его. — Спасибо, — Эд скрещивает ноги. — Я подумываю написать Хавоку, посмотреть, как у него дела. У тебя есть его адрес? — При этих словах взгляд Роя обостряется. Он знает, что Эд пишет не часто. На самом деле, почти никогда. Единственным объяснением было бы то, что ему нужно отправить какую-то конфиденциальную информацию, которую он не может доставить сам. — Это должно быть у меня где-то. Я отдам это тебе, прежде чем ты уйдешь, — кивает Эд и встает. Остальные должны прибыть с минуты на минуту, и было бы нехорошо, если бы они увидели их вместе. — Эдвард? Эд останавливается как вкопанный. Это неизбежно. Этот Рой не называет его Эдвардом. Он называет его Стальной. Единственный раз, когда он использовал его имя… — Что это? — голос Эда остается ровным. — Сегодня мне тоже придется уйти пораньше. Я договорился встретиться вечером со старым другом, — голос Роя звучит обманчиво легко, таким он пользуется, когда чего-то хочет. — Не хочешь пообедать со мной, прежде чем мы расстанемся? Эд оборачивается. Его глаза широко раскрыты, а рот приоткрыт. Он…? Когда Эд не отвечает, Рой встает и обходит стол, пока они не оказываются всего в двух шагах друг от друга. Эд наконец встречается с ним взглядом, острый золотой цвет которого сталкивается с поглощающей чернотой. — Ты же не это имеешь в виду, — наконец шепчет он. — Но я это и имею в виду, — Рой по-прежнему выглядит спокойным. Он делает еще шаг. Ноги Эда приросли к земле. — Я кое-что обдумал после того, что ты мне сказал. И сначала я не хотел в это верить, но… что ж, я думаю, есть причина, по которой это случалось раньше, — бормочет он с легкой улыбкой. Сердце Эда бьется так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. — Рой… — он пытается что-то сказать, что угодно, но не может подобрать слов. Это его самая смелая мечта и худший кошмар в одном флаконе. Рой делает последний шаг. Глаза Эда инстинктивно закрываются, когда губы Роя прижимаются к его губам, мягкие, полные и восхитительные. Он обнаруживает, что весь вспыхнул на груди Роя, инстинктивно обвивая руками его шею, чтобы притянуть ближе. Эд чувствует, как учащенно бьется сердце Роя, подстраиваясь под его собственное бешеное сердцебиение. Когда язык Роя просит доступа, дразняще скользя по его губам, Эд дает ему это, восхищенно вздыхая, потому что он скучал по этому. Вкус Роя напоминает кофе, который он, должно быть, выпил утром, с привкусом мяты от зубной пасты. Чужая рука на его волосах, перебирает пальцами золотые нити Эда, медленно расплетая свободную косу. Другая рука обнимает его за талию, прижимая к себе и слегка сжимая, отчего он тает. Эд встает на цыпочки, когда поцелуй становится более глубоким, яростным, отчаянным. Целуя Роя, чувствуешь себя как дома. После того, что кажется вечностью и секундой, они расстаются. Эд оплакивает потерю. Губы Роя покраснели и распухли, и в какой-то момент Эд так взъерошил его волосы, что они стали растрепанными. Он может только представлять, как он, должно быть, выглядит. Рой улыбается своей прекрасной, совершенной улыбкой, и мир снова рушится. Эд делает шаг назад, как будто обжегшись. Выражение ужаса, должно быть, слишком очевидно, потому что улыбка Роя исчезает, сменяясь хмурым взглядом. — Эдвард? — Н… нам не следовало этого делать, — голос Эда дрожит. — Мы не должны были — это была ошибка. Эд поворачивается к двери. Он не слушает мольбы Роя повторявшего его имя, не возвращается и не говорит об этом, не остается. Он закрывает дверь за кабинетом Роя и собирает свои вещи со стола. Он уходит. По правде говоря, он такой тупой. Он гребаный идиот. Как он мог позволить этому случиться? И не в Центральном командовании, а в любом другом месте? Он не должен был — он вообще не должен был ничего говорить, он должен был солгать в тот день, когда Рой спросил его, почему он так важен для него, почему Эд был так расстроен. Ему следовало держаться на расстоянии, следовало знать, что он облажается, потому что он всегда так делает. Что, если Прайд наблюдал за нами? Что, если они уже установили жучки в офисе? Что, если теперь они знают — знают, они точно знают, черт возьми — что лучший способ добраться до Эда — через Роя? (Взрыв. Раскаленная кровь разбрызгивается повсюду, она стекает по его лицу. Кто-то смеется вдалеке, но Эд слышит только свои крики.) (Хоронить больше нечего.) Он должен уйти. Эд должен найти, где, черт возьми, Мэй, и уйти. Ал спрашивает его, почему он вернулся в общежитие так рано. Затем бросает на него один взгляд, и когда Эд говорит, что ничего страшного, он не настаивает. Вместо этого они направляются в библиотеку, где продолжают прочесывать весь раздел алхимии, пока Алекс Армстронг не обращается к Эду с информацией о местонахождении Мэй. Он дает Эду адрес назначения и рекомендательное письмо, а также сообщение от Роя. Будь в безопасности. Эд почти слышит, как разбивается его сердце. Эд провел несколько циклов на Севере. Ни один из этих циклов не был особенно приятен, учитывая его автоброню, но у него есть работа, и ничто не делается без некоторых жертв. Некоторые из этих циклов он потратил на Бриггс. Другие просто бродил. Можно было бы удивиться, узнав, что можно найти в маленьких городках, забытых снегом. Единственное, что объединяет все эти циклы, это то, что все становится плохо. С другой стороны, когда это было не так? Эд признает, что, возможно, немного поторопился с отпуском. Если уж на то пошло, ему следовало хотя бы съездить к Уинри, чтобы приспособить свою автобраню к холодам. Теперь уже слишком поздно. Ему придется смириться. По крайней мере, утешает себя Эд, когда его снова пробирает дрожь, они довольно близко к границе, так что поблизости должна быть патрульная группа Бриггса. Если он и Ал смогут подтвердить свои личности до того, как патруль убьет их, то, по крайней мере, им разрешат войти в крепость. Затем Эду придется встретиться с Оливией Армстронг, что ненамного лучше с точки зрения его выживаемости, но он сделает это где-нибудь в тепле. На данный момент это все, о чем Эд может просить, на самом деле. И действительно, не более чем через двадцать минут он и Ал окружены Горным патрулем Бриггса, всего в нескольких футах от самого Бриггса. После нескольких попыток — ему действительно не следовало пропускать ежегодные совместные тренировки с Северным командованием, к черту автоброню — Эду наконец удается назвать свою личность и вручить рекомендательное письмо, любезно предоставленное майором Армстронгом. Эд знает, что это бесполезно против Оливии, но, по крайней мере, это поможет ему пройти проверку как Стального алхимика. Остальное они с Алом могут сделать сами. Эд, конечно, встречался с Оливией раньше. Хотя ему не всегда удается привлечь ее к работе в Судный день, это случалось достаточно часто, чтобы Эд достаточно хорошо понимал ее. Она не верит ничьему суждению, кроме собственного, и она безжалостна, но справедлива. Она не вышвырнет кого-то, не выслушав, и если ее убедить, Эд знает, что она будет грозным союзником. Это не делает ее менее холодной, чем обычно, но опять же, его это устраивает. Пока она остается беспристрастной, у него нет никаких претензий к ее методам. Истина знает, он научился у Учителя. Один из медиков Бриггса осматривает его плечо, и Эд морщится, когда они говорят, что он был в нескольких минутах от обморожения и что ему нужно надеть автопротез, приспособленную к холоду, если он хочет надолго остаться на Севере. Поскольку Эд понятия не имеет, как долго они пробудут здесь, это означает, что ему придется позвонить Уинри. Тьфу. Последующие дни были суматошными. Эда и Ала нанимают на работу в Бриггс в качестве оплаты за пребывание, и они бегают по территории, выполняя всевозможную работу. Это утомительно, но тяжелая работа никогда не была для них сдерживающим фактором, и это дает им возможность общаться с людьми. Они также сталкиваются с Фалманом, которого повысили в младшие лейтенанты, пока он служил в Бриггсе. Эд пользуется возможностью рассказать мужчине о том, что произошло до его переезда, поскольку он почти уверен, что у Роя не было возможности ему что-либо рассказать. Фалман, по понятным причинам, в ужасе, но рад, что его вернули в лоно команды, и обещает посмотреть, что он сможет сделать, чтобы мобилизовать Бриггс на Судный День. Окончательное решение, конечно, за Оливией, но поручиться за них одному из ее людей, безусловно, помогает. — Скажите полковнику, чтобы не принимал поспешных решений, — тихо просит он, пока они работают. — Я знаю, что он может позаботиться о себе, но он может стать импульсивным, когда у него стресс. О, неужели Эд этого не знает. У него начинает болеть голова при одной мысли об этом. — Я скажу ему, — обещает он, несмотря на то, что не знает, когда увидится с Роем в следующий раз. — Ты тоже будь осторожен. Мы имеем дело с чем-то гораздо большим, чем думали. Правдивость этого утверждения подтверждается, когда гребаный Лень проделывает целую дыру в заднице посреди Бриггса. Потому что, конечно же, им приходится натыкаться на единственного гомункула, который не знает, что их нельзя убивать. Просто великолепно. После всего разгрома — сражаться с Ленью не столько тяжело, сколько утомительно, он практически неуязвим — Оливия, наконец, устает, что заняло больше времени, чем предполагал Эд, и тащит его и Ала в яму, которую Лень вырыл под Бриггсом, чтобы допросить их. Она думает, что здесь безопасно, что их здесь никто не услышит. Эд знает, что Прайд может наблюдать прямо сейчас, поскольку они внутри туннеля. Ну, в любом случае, у него нет выбора. Если он не скажет Оливии правду, она может распрощаться с любым альянсом на Судный День, и было бы преуменьшением сказать, что ее силы понадобятся. — Мне нужна твоя помощь, — начинает он, глядя ей прямо в глаза. Оливия смотрит назад. — Существо, с которым мы сражались там, называется гомункул. По сути, это искусственные люди, работающие на Философских камнях, которые сделаны из человеческих душ. Они чрезвычайно долговечны, как вы видели, и им все равно, кому они причиняют боль. Они работают на своего создателя, которого называют Отцом. У него есть план превратить Аместрис в огромный философский камень, и он уже много лет проникает в высшие эшелоны вооруженных сил. Есть семь гомункулов, каждый из которых назван в честь одного из семи смертных грехов. Фюрер Брэдли — один из них, олицетворение Гнева. Тот, кто был раньше — Лень. Оливия хранит молчание. Она анализирует всю эту новую информацию, которую он ей только что сообщил, переваривает ее и складывает кусочки воедино. — И почему ты не мог сказать мне об этом раньше? — спрашивает она. Ее голос ничего не выдает. — Мы слишком внимательно изучили ситуацию. У Брэдли был… разговор с нами. Он переназначил большую часть моей команды в назидание полковнику Мустангу, разбросав их по Аместрису. Лейтенант Хоукай была переведена непосредственно в его подчинение. Пока мы подчиняемся и не работаем активно против них, они оставят нас и наших близких в покое. Мне это не нравится, но я привык работать в тени, — пожимает плечами Эд. Это все, что нужно, если разобраться во всех деталях. — И зачем оставлять тебя в живых? — Мы жертвы. Мы нужны им для их плана, хотя и не знаем для чего. Жертвы даются с трудом, поэтому они пытаются сохранить нам жизнь, если могут, — объясняет Ал. Он звучит спокойно, хотя Эд знает, что это его беспокоит. Он хотел бы обнять его, утешить, спрятать подальше от всего этого, но не может. — Понятно… — она еще немного размышляет. — Мне это не нравится. Похоже, я слишком долго отсутствовала в Центральном командовании, если это произошло незаметно для меня. И мы довольно часто проводим совместные тренировки с Восточным командованием, так что я знаю Хоукай и Хавока. Я бы не хотела их потерять, — Эд мудро не упоминает Роя, зная, что она терпит его в очень хороший день. — Хорошо, я помогу. Это звучит как-то, что я бы в любом случае не хотела пропустить. Его переполняет облегчение. Объективно, Эд знал, что она согласится предложить свою помощь. План отца — просто не то, с чем она может мириться. Самым сложным было улучить момент, чтобы поговорить с ней, на самом деле. Но он все еще чувствует, как узел в его горле ослабевает от ее слов. Она поможет. Теперь у них есть Бриггс. Хорошо. — Что вы думаете об этом туннеле? — слышит Эд, как она спрашивает их в разгар его полубессознательного состояния. Эл задумчиво хмыкает, опускаясь на колени и рассматривая следы. — Вероятно, он был вырыт не из Драхмы, — задумчиво говорит его младший брат. — Я не могу быть уверен, но я думаю, что это круг. — Круг? — спрашивает капитан Буканир. — Круги являются основой алхимии. Они контролируют циркуляцию силы. Есть также уравнение… — Эд бросает взгляд на карту. Он уже знает, что это такое, и у него уже было время прийти от этого в ужас. Прямо сейчас он должен передать информацию. Он обводит Ишвала карандашом. — Лейтенант Фалман, знаете ли вы о каких-либо крупных событиях в истории, которые сопровождались кровопролитием? Вместе они рисуют массив. Это тот же массив, который был нарисован в лаборатории 5, массив для создания философского камня. Сам по себе массив довольно простой. В нем нет никаких дополнительных символов. Это первобытная алхимия в самом расцвете, и от нее его тошнит. — Это… — Фалман выглядит пораженным. — Некоторые из этих атак относятся к основанию Аместриса! — Они создали Аместрис, помогали ему расти на протяжении многих лет. Для них мы как скот. Они просто ждут подходящего дня, чтобы убить нас, — вздыхает Эд, сжимая челюсти от гнева. — Это то, что Хьюз увидел, или, во всяком случае, начал видеть. Он подошел слишком близко к правде и… и они попытались убрать его. С тех пор он в отпуске, держится в стороне, так что у них не было необходимости пытаться убить его снова. Но если они поймут, что кто-то еще пронюхал… — Мне это не нравится, — хмурится Оливия, указывая вложенным в ножны мечом на карту. — Насколько я понимаю, следующее место, где будет пролита кровь — это окрестности Бриггса, не так ли? Что эти головорезы из Централи собираются сделать с моей цитаделью?! Какая бы дискуссия ни состоялась после этого, она прерывается объявлением о прибытии генерала Рэйвена, потому что, конечно же, он здесь. В конце концов, им приходится прикрывать весь этот беспорядок Ленью, и не стоит позволять этому распространиться на Бриггс. Эд просит Оливию починить ловушку для Рейвен. Она прекрасно справляется. И тут он видит Кимбли. Эд чувствует себя так, словно его ударили. Кимбли одет в белое — в прошлый раз он был весь в красном, так много красного — и его глаза жестоки. Он не видел Кимбли с триста второго цикла, но внезапно ему кажется, что это было вчера, когда Эд услышал его безумный смех, не обращающий внимания на осколки плоти, разбрызганные по нему, переступающий через то, что раньше было Роем — как он смеет, как он, черт возьми, смеет — пока их не разделяет всего несколько шагов. Такое чувство, что он кричал часами, как будто у него болят глаза от обильных слез, как будто он только что закончил буквально выбивать жизнь из Кимбли. Он спотыкается. К счастью, Буканьер удерживает его, хотя бы для вида, так что веревка поддерживает его, пока он восстанавливает равновесие. Его дыхание поверхностное, заикающееся, когда он пытается взять себя в руки. Он не может навредить Кимбли. Как бы сильно ни хотел разорвать его на части, он не может потерять это прямо сейчас. Пока нет. Не так. Но, по правде говоря, он, блядь, этого хочет. Эд и Ал оказываются запертыми в камере, кажется, в миллионный раз с тех пор, как попали а Бриггс. Вскоре после этого Рейвен приходит поговорить с ними. Они играют роль, проявляют озабоченность, когда это необходимо, и скалят зубы, когда это оправдано. Рейвен, кажется, доволен, поэтому Эд предполагает, что они проделали хорошую работу, обманув его. Несколько дней спустя Эд получает новости. От Рейвена… избавились, и это здорово, потому что Эд ненавидит этого мудака, но это также и не здорово, потому что теперь Кимбли имеет полную свободу действий, чтобы делать все, что ему заблагорассудится, гребаный психопат. Кровь Эда закипает, когда он снова видит Кимбли. Она холодеет, когда он видит с ним Уинри. Нет. Нет, этого не должно было случиться. Она должна была быть в безопасности в Раш-Вэлли, таков уговор. Таков был гребаный уговор, они молчат, и никто не пострадает. Почему она здесь с Кимбли?! И, конечно, Уинри понятия не имеет о том, что происходит. Эд пытался держать ее подальше от всего этого, так что это понятно. Он просто хочет, чтобы она не подвергалась постоянной опасности. — Если ты собирался отправиться на Север, тебе следовало сказать мне! — ругается она, занимаясь его рукой, с которой всегда было сложнее, чем с ногой. Хотя обе ампутации были чистыми порезами у Врат, в культю его руки попала инфекция, поэтому крепление порта прошло не так гладко. В большинстве случаев это его рука капризничает. — Я ничего не мог с собой поделать! Мы спешили! — и Эд хотел покинуть Централ и уехать как можно дальше как можно быстрее. Он не хотел давать себе шанса пожалеть о своих словах, а Рою — возможности догнать его, прежде чем тот окажется слишком далеко от его юрисдикции. — Вы, ребята, всегда спешите, — Уинри закатывает глаза, не подозревая о внутреннем смятении Эда. — И что вы делали в той камере? — Всего лишь простое недоразумение, — мышцы Эда болезненно напрягаются при звуке голоса Кимбли. Его плечо протестующе вздрагивает, и он издает низкое шипение, прежде чем заставить мышцы снова расслабиться. — Они скоро выйдут. Я займусь приготовлениями позже. Уинри с облегчением улыбается ублюдку. — Спасибо вам, мистер Кимбли. Пожалуйста, присмотрите за этими двумя вместо меня, хорошо? — Эду хочется накричать на нее, предупредить, чтобы она не доверяла этому ублюдку, что он опасен, что он хладнокровный убийца. Но сделать это значит снова лишить ее жизни. И поэтому он молчит. — Да, конечно, — у Кимбли хватает наглости улыбаться ей в ответ, этому куску дерьма. Эд дергает за кончик одного из гаечных ключей Уинри, заставляя ее посмотреть на него. Он пытается как можно лучше передать свое беспокойство, дважды постукивая пальцем по ее руке. Их знак опасности. Уинри прищуривает глаза, но в остальном никак не реагирует, возвращаясь к приведению в порядок его руки. Однако, похоже, что Кимбли привел ее сюда не по доброте душевной — как будто — и что она здесь, как рычаг давления. Теперь Эд должен помочь Кимбли выследить двух самых важных людей в сопротивлении Отцу и стать массовым убийцей. Чертовски круто. Хотя это и помогает ему избавиться от Бриггса. Не то чтобы он не ценил гостеприимство, но если они с Алом хотят найти Мэй, им действительно придется отправиться на ее поиски. Следуя планам Кимбли, они могут начать действовать. У Эда и Ала могут быть разные причины для поисков Мэй. Ал хочет найти способ вернуть их тела. Эд хочет знать, как у нее, Шрама и доктора Марко продвигаются исследования, насколько они близки к тому, чтобы найти противовес общенациональному арсеналу. В любом случае, им нужно уйти из Бриггса. Все это время Эд подумывает о том, чтобы позвонить Рою. Многое произошло с тех пор, как они разговаривали в последний раз, и хотя Эд рассказал ему все, что знал, все идет не так, как предполагал Эд. Во-первых, Кимбли вышел из тюрьмы. Такого не случалось со времен триста второго цикла. Но думать о Рое больно. Думать о Рое означает думать об их поцелуе, о шансе на то, чего, как знает Эд, у него быть не может. Нет, лучше, если он не будет звонить Рою. Звонок может быть перехвачен, и лучше, если никто не заподозрит их близости. Эд должен вернуться в Централ достаточно скоро, и тогда он сможет рассказать ему все лично. (Если бы только он знал, что не увидит его долгое время, если бы только он знал, что просто теряет время…) В любом случае, это не имеет значения. Вскоре все мысли о Рое вылетают из головы. Эд знает, что удача работает на него странным образом, но каковы шансы зайти в случайные здания и случайно найти двоих из тех, кого искал? Эд рад обнаружить, что доктор Марко и Мэй действительно уже работают над исследовательскими заметками брата Шрама, даже если их прогресс медленный. Эд никогда их не видел, только массив, и не похоже, что он может просто так это придумать, поэтому он не может им в этом помочь. Однако Шрам должен быть в состоянии расшифровать их, так что Эд знает, что все будет в порядке, если они разберутся до Судного Дня. Внимание Эда привлекает безошибочный звук падающих обломков. Похоже, они нашли Шрама. Эд сигнализирует Алу, чтобы тот шел с ним, отдавая несколько приказов доктору Марко о безопасности Уинри, пока они будут разбираться с этим. Они с Алом пробегают кварталы между зданием, в котором они находились, и нарастающим звуком взрывов. Легкие Эда болят от упражнения, но он продолжает подниматься по лестнице. — Ах, похоже, мы снова оказались здесь в самый последний момент, — растягивает слова Эд, осматривая сцену перед ним. Есть Шрам, у которого кровоточит рана в руке, и две человеческие химеры, которых Эд считает своими так называемыми охранниками. — Брат, разве они не…? — шепчет ему Ал, и Эд кивает. У них одновременно возникает одна и та же идея. Нейтрализовать двух химер несложно, особенно с его новой автоброней. Она легче, как и вся северная автоброня, и после долгого ношения такого веса кажется, что он летит. В результате его удары также стали легче, но Эд всегда был сильным нападающим. Бой заканчивается быстро, и тогда остается только Шрам. Часть Эда хочет позволить этому человеку уйти. Истина знает, он нужен ему живым, и этого, конечно, не будет, если он отдаст его Кимбли. С другой стороны, Эду действительно нужен Шрам, чтобы работать с ним, а не против него, и для этого им нужно поговорить. Поскольку Шрам на самом деле не из разговорчивых, ему пришлось бы держать его неподвижно, отсюда и поимка. У него отнимают выбор. Прежде чем он успевает вымолвить хоть слово, Уинри кричит, чтобы он остановился, а затем майор Майлз направляет пистолет в лицо Шраму. Черт. Что за гребаный беспорядок. Даже после того, как все это закончилось, и Шрам благополучно выбрался вместе с Уинри, Мэй, доктором Марко и Йоки, Эд все еще испытывает ярость. Ярость от того, какой он бессильный, от того, что он мог просто стоять там и снова наблюдать. Он устал смотреть. Он устал быть бесполезным. И затем ему приходится выпустить Ала посреди снежной бури, чтобы он мог пойти и предупредить своих союзников о том, насколько опасным стал Бриггс, потому что Роф работает быстро, а их трюк с Рейвен привлек внимание Бриггса. Застрявшему внутри здания Эду остается только надеяться, что его младший брат доберется вовремя, поскольку он наблюдает, как броня Ала исчезает в разгар шторма. Он не может сомкнуть глаз. Он проводит ночь, наблюдая, как проходит буря, покрывая все еще более белым. К тому времени, когда снег перестает падать, снова наступает утро. Майор Майлз приказывает своим людям убрать Кимбли и двух его химер из Центра. И Эд знает, что это самый безопасный вариант действий, но… — Подождите, — останавливает он троих мужчин из Бриггса. — Не убивайте их, — вздыхает Эд, видя неодобрительный взгляд Майлза. — Послушайте, мне это нравится не больше, чем вам. И хотя у меня нет проблем с убийством Кимбли, двое других этого не заслуживают. Если сможешь, выведи их из строя, и тогда мы сможем допросить его. — А Кимбли? — спрашивает Майлз. Эд усмехается. — Если у меня будет шанс, я сам убью этого ублюдка, не волнуйся. Майлз некоторое время наблюдает за ним, размышляя. Эд ждет, затаив дыхание. — Не забывай правило Бриггса. ‘Если ты будешь неосторожен, ты умрешь’. Мы не можем упускать концы с концами, — и, в конечном счете, Эд может с этим смириться. Слишком близок Судный день, чтобы начинать проявлять милосердие. — Хорошо. Я последую твоему примеру, — если майор и удивлен этим, он не показывает. Эд следует за ним к двери. Они преследуют Кимбли и двух его головорезов по всему городу. Похоже, он попался на удочку, потому что не хочет, чтобы кто-то с Севера обыскивал туннели вместе с ним. Им придется быть осторожными, иначе он увидит их и воспользуется своей алхимией. У него хорошая осведомленность, этого Эд не может отрицать. Он замечает снайперов прежде, чем они успевают всадить пулю ему в голову, так что Эд должен остановить его. Это было бы прекрасно, но Кимбли… Эд не умеет здраво мыслить, когда в дело замешан Кимбли. Когда Кимбли использует второй камень — просто зачем кому-то давать этому ублюдку не один, а два камня? Разве он не доказал, что на него нельзя положиться? — Эд знает, что с ним покончено. В честном бою — в бою, когда Эду больше нечего терять — Эд легко прикончил бы его. Он достаточно силен, и у него не мало счетов с этим ублюдком. Но с философским камнем… Неудивительно, что он заканчивает с стальной балкой в боку. Это не худший способ смерти. Раньше ему определенно было больнее, и, по крайней мере, на этот раз он никого за собой не тянет. Он может быть доволен такой смертью, думает он. Но это его лучший цикл на сегодняшний день. На этот раз он сделал так много всего. У него на борту Бриггс. У него есть Шрам, и Мэй, и доктор Марко. Он спас Хьюза. Рою было бы грустно, если бы он узнал. Возможно, он бы заплакал. Рой всегда умирал первым. Эду всегда казалось, что его сердце разрывается на куски. Эду невыносима мысль о том, что ему могут причинить такую боль. Вытаскивать стальную балку больно. Такое ощущение, что его органы вот-вот вываливаются прямо через дыру в боку. Его руки сильно дрожат, когда он хлопает в ладоши. Философский камень, думает он злобно, отчаянно. Используй его тело как камень, используй его жизненную силу как топливо. Он чувствует, как что-то в нем истощается, когда его органы начинают срастаться, не полностью, но достаточно, чтобы он не умер прямо здесь и сейчас. — Он мертв? — отдаленно слышит он, как одна из химер спрашивает с сомнением в голосе. Эд раздражается. — Пока не списывай меня со счетов. Потребуется нечто большее, чтобы убить меня, — он немного кашляет. Это больно. — Я не полностью исцелен… но на данный момент я собрал работающую систему. — Тогда тебе нужно, чтобы тебя осмотрел врач! — говорит другая химера. Странно, как быстро они преодолели свою неприязнь к нему. — Нет, это не… — он хрипит в очередном приступе кашля. — На это нет времени, — каким-то образом он встает. — Я должен отправиться за Кимбли, иначе остальные будут в опасности. Он падает на землю. В следующий раз, когда он просыпается, он лежит на кровати. — Ублюдки, — вздыхает он. Похоже, они все-таки отвезли его к врачу. Почему его никто никогда не слушает? Ну что ж. Он действительно чувствует себя лучше. По крайней мере, больше не кажется, что его органы вот-вот взорвутся, что всегда является бонусом, так что, возможно, это было к лучшему. Не похоже, что он эксперт в целительной алхимии. Эд посылает Гориллу, одну из химер, снять средства с его исследовательского счета. Это, безусловно, привлечет внимание военных, но, по крайней мере, у них будут деньги, чтобы заплатить за то, что наверняка будет дорогостоящим лечением, а ему нужна еда. Они попадают в автомобильную погоню, но, по крайней мере, Эд получает топливо, так что в целом он считает это успехом. С этого момента остается только ждать. К настоящему моменту Эд уверен, что официально считается пропавшим без вести, и если полиция севера, с которой ему пришлось драться, имеет хоть какое-то отношение к делу, они будут его искать. Он должен держаться подальше от Централа, чтобы Прайд не смог его выследить, и общение должно быть сведено к минимуму. Он должен найти Ала в какой-то момент до Судного Дня, но это может подождать. У него еще есть несколько месяцев. Что ему действительно нужно сделать, так это сообщить Рою о случившемся. Ехать в один из близлежащих городов рискованно, но он должен это сделать. Он быстро звонит в магазин Кертисов, ухмыляясь, когда Мейсон берет трубку. Хорошо, значит, они уехали. Эд оставляет сообщение и просит Мейсона передать его дальше. Сейчас он больше ничего не может сделать. Эду приходится прятаться, пока все не уляжется, поэтому Рою предстоит собрать информацию, необходимую ему, чтобы убедить всех и сплотить их войска. Неприятно, что его так долго делали практически бесполезным, но у него нет выбора. Пока он прячется. Он держится в лесах вместе с Дариусом, Хенкелем и Жадностью. Он просто должен быть терпеливым (должен молиться богам, в которых он не верит) и верить, что все встретят его на финишной прямой.