Потраченное время

Рой выдохся. С тех пор как фюрер Кинг Брэдли раскрыл себя гомункулом и разделил всю его команду на части, Рой из кожи вон лезет, чтобы заполнить пробелы в свободное время. Эдвард, конечно, оказал большую помощь, но есть вопросы, с которыми Рою приходится справляться самому, и это сказывается. Как и каждое утро, Рой появляется в офисе ровно в шесть тридцать. Учитывая замены, которые Брэдли назначил в его команде вместо старой, Рою приходится проявлять творческий подход, чтобы проводить продуктивное время в офисе. Вот почему он и Стальной встречаются каждое утро в семь, чтобы обсудить дела, которые недостаточно серьезны, чтобы заниматься ими вне офиса, но которые, тем не менее, его новые подчиненные не должны слышать, поскольку они, скорее всего, шпионят за ним. Это маленькое утреннее окно — единственное время, когда они с Эдвардом могут поговорить, не намеренно настраивая друг друга против себя, и Рой любит использовать его по максимуму. Пока он ждет, Рой составляет свое расписание на день. Теперь, когда у него нет Ризы, которая делала бы это за него, Рой тоскует по тем временам, когда она заполняла его день встречами и бумажной работой. Это определенно лучше, чем делать это самому, особенно когда ему все равно приходится посещать те же собрания и подписывать те же документы. По крайней мере, вечером у него есть немного времени, которого он с нетерпением ждет. У него назначена встреча с генералом Грумманом, а беседа со стариком всегда занимательна, если не сказать психологически сложна. И, возможно, если он все правильно рассчитает и не выставит это подозрительным, они с Эдвардом смогут… Ровно в семь в дверь его кабинета врывается Эдвард, отрывая Роя от размышлений. Для человека, который всегда старается везде опаздывать, он никогда не приходил позже трех минут восьмого с тех пор, как они начали эту договоренность. Так же, как и Рой, Эдвард знает, что поставлено на карту, и что они не могут позволить себе тратить время на бессмысленные затеи. Рой демонстративно медленно отрывает взгляд от бумаг, которые он не читал, когда Эдвард закрывает за собой дверь и направляется к одному из стульев перед своим столом, усаживаясь с легкостью и грациозностью, присущими только высококвалифицированным бойцам. Эдвард подобен пантере. Проворный, быстрый, красивый и смертоносный. Острым взглядом Рой замечает, что Эдвард выглядит усталым. Под золотистыми глазами мешки, а волосы, заплетенные в свободную косу, выглядят растрепанными. Его загорелая кожа не имеет своего обычного сияния, и, к своему неудовольствию, Рой почти уверен, что он похудел. Если бы он был менее целеустремленным человеком, Рой чувствовал бы себя виноватым за то, что дал Эдварду так много работы в дополнение к его собственным исследованиям в алкахестрии. Как бы то ни было, он не может заставить себя делать что-либо, кроме сочувствия к нему. Эдвард знал, во что ввязывается, когда решил вступить в армию. Он знал это бог знает сколько лет. Если есть кто-то, кто более решительно настроен победить Гомункулов, чем Рой, то это Эдвард. — Стальной, — Стальной, а не Эдвард. Это четкое различие, которое Рой всегда подчеркивает. Эдвард лениво отдает ему честь, но Рой не отчитывает его за это. — Ты уже нашел то, что искал? — Не-а, — качает головой Эдвард. Его глаза на мгновение закрываются, когда он вздыхает через нос. — Для такой большой библиотеки по Алхиместре слишком мало книг. Если бы я не видел этого, я бы подумал, что этого не существует, — говорит он усталым тоном. Губы Роя инстинктивно растягиваются в легкой улыбке, которую он не пытается скрыть. — Ты нашел кота? Ах, да. Кошка. Или кем там должна быть эта Сяо Мэй. Рой извиняющимся тоном качает головой. — Боюсь, пока нет. Можно было бы удивиться, насколько трудно найти такое узнаваемое существо, — Эдвард фыркает, устало кивая. — Я дам тебе знать, если найду это. — Спасибо, — Эдвард скрещивает ноги. Рой следит за движением голодными глазами, и ему приходится оторвать себя от созерцания того, как из-за такой смены одежды брюки Эдварда выглядят достаточно аппетитно, чтобы его можно было съесть. — Я подумываю написать Хавоку, посмотреть, как у него дела. У тебя есть его адрес? — это необычно. Глаза Роя на мгновение сужаются, когда он снова бросает взгляд на Эдварда, на этот раз с другой целью. Эдвард пишет и звонит нечасто. Почти никогда, если Рой хочет заняться техническими вопросами, а когда он это делает, то всегда обращается к своему механику, мисс Уинри Рокбелл. Единственное разумное объяснение, которое может придумать Рой, заключается в том, что Эдвард хочет отправить сообщение, которое не может передать по телефону и не может выдать сам, если он использует Хавока в качестве посредника. Должно быть, он закончил собирать информацию для второго лейтенанта Бреды. В таком случае… — У меня где-то должен быть. Я отдам тебе, прежде чем ты уйдешь, — обещает Рой, и Эдвард кивает, вставая. Рой бросает взгляд на часы на стене, проглатывая проклятие, когда замечает время. Остальные его подчиненные прибудут с минуты на минуту. Важно, чтобы они не видели, как Эдвард проводит слишком много времени, болтая с ним в офисе. Но есть кое-что, о чем он давно хотел его спросить. — Эдвард? Эдвард останавливается как вкопанный. Он не поворачивается, чтобы посмотреть на него, и Рой считает это справедливым. Рой чувствует себя немного виноватым за использование его имени. Он знает, что с ним происходит, когда слышит, как он называет его Эдвардом вместо Стального. Это тайно, но это единственный известный Рою способ эффективно привлечь его внимание. — Что? — Эдвард говорит ровным голосом, но Рой думает, что знает его достаточно, чтобы понять, когда он блефует. — Сегодня мне придется уйти пораньше. Я договорился встретиться вечером со старым другом, — Рой говорит легким и беззаботным голосом, как он всегда делает, когда чего-то хочет и не хочет, чтобы об этом узнал другой человек. — Не хочешь пойти пообедать со мной, прежде чем мы расстанемся? Вот. Он сказал это. Он попросил Эдварда пойти с ним на свидание. Эдвард оборачивается. Его глаза широко раскрыты, они полны настороженности с намеком на страх. Его рот приоткрыт. Он выглядит потрясенным. Он действительно не должен быть таким. Эдвард ничего не говорит. Рой встает и медленными движениями обходит свой стол, пока они не оказываются всего в двух шагах друг от друга. Эдвард, который избегал смотреть ему прямо в глаза, наконец встречается с ним взглядом. Острый, теплый золотой оттенок контрастирует с темным и опасным черным. — Ты же не это имеешь в виду, — шепчет он. Рой не уверен, хочет ли Эдвард, чтобы это было правдой или нет. — Но я это и имею в виду, — Рой не колеблется и делает еще один шаг. Эдвард остается на месте. — Я кое-что обдумал после того, что ты мне сказал, — о, как он думал. Это не давало ему спать несколько ночей, он не мог успокоиться, пока не получил ответ. Как много вещей в Эдварде теперь обрели смысл. Рою всегда казалось, что он разговаривает со взрослым, когда они с Эдвардом проводили время вместе. Как Эдвард проник в его сердце так, что Рой этого не заметил. — И сначала я не хотел в это верить, но… что ж, я думаю, есть причина, по которой это случалось раньше, — Рой не может сдержать улыбку, которая появляется на его губах. Перед ним Эдвард выглядит великолепно. Это заставляет его сердце биться так сильно, что звенит в ушах. — Рой… — Эдвард выглядит нерешительным и не может подобрать слов. Он не ожидал этого, даже если Рой думает, что должен был. С его точки зрения, такое случалось раньше. Именно Рой является новичком во всем этом. Он делает последний шаг. В душе Рой романтик. Почти никто в это не поверит, поскольку он упорно трудился, чтобы поддерживать видимость распутства, но на самом деле у него было не так уж много отношений. Он не может позволить себе так часто впускать кого-то, потому что открыться — значит обнажить себя, это значит позволить им увидеть его слабость. Рой не проявляет слабости, потому что в его мире, слабость означает смерть, и у него есть работа, которую нужно выполнить, у него есть долг, который нужно заплатить. Но с Эдвардом все по-другому. С ним, так или иначе, Рой уже открыл свое сердце. Эдварду никогда ничего не приходилось делать, а Рой просто… позволял себе быть. Его глаза закрываются, когда он наконец прижимается губами к губам Эда. Они пухлые и мягкие, влажные на его губах, что наверняка сведет его с ума. Рой сближает их, нуждаясь в нем так, как, по его мнению, он никогда ни в ком раньше не нуждался. Он тянет Эдварда за бедра, пока не прижимается к нему, и когда блондин обвивает руками его шею, притягивая его глубже в поцелуй, Рой слышит, как его сердце бьется так же быстро, как и его собственное бешеное биение. Рой осторожно пытается уговорить Эдварда открыть рот, чтобы впустить его, слегка скользя языком по губам Эдварда. Он почти сразу же впускает его, и Рой стонет от удовольствия, когда поцелуй становится более глубоким и жарким. Эдвард тихо стонет, и Рой жадно впитывает этот звук. Эдвард на вкус как кофе с сахаром, который любит пить, смешанный с чем-то, что Рой считает корицей. Это восхитительно, и он сходит с ума от удовольствия. Одна его рука остается на плече Эдварда, прижимая его к себе и нежно сжимая так, что Эд почти утыкается в него. Другой поднимает руку к волосам Эдвардса, проводит по ним пальцами, распуская неряшливую косу. Несмотря на свой прежний хрупкий вид, волосы Эдварда мягкие. Рой улавливает исходящий от него аромат яблока, когда Эдвард встает на цыпочки, а поцелуй становится более глубоким, яростным, отчаянным. Целоваться с Эдвардом — все равно что найти недостающую частичку себя, о которой он и не подозревал. Они неохотно отстраняются. Он не хочет расставаться с теплом, нежностью и Эдвардом. Он чувствует, что у него распухли губы, и Рой рад видеть растрепанный вид Эдварда. В таком виде он выглядит грешным, его волосы растрепаны и изящно обрамляют лицо, губы красные и припухшие. Золота в его глазах почти нет, его поглощает чернота зрачков. Таким образом, он не похож на грозного алхимика, способного разрушать города и создавать прекрасные шедевры так же легко, как человек дышит. Вот так, посреди кабинета Роя в семь утра, после недосыпающего бега и крепкого поцелуя, Эдвард выглядит как человек, в которого Рой мог бы влюбиться. Как человек, в которого Рой уже влюбился. В таком виде Эдвард выглядит настоящим. Рой ничего не может с собой поделать. Он улыбается. По какой-то причине это кажется неправильным, потому что следующее, что он помнит, Эдвард, выглядящий перепуганным до безумия, вырывается из его объятий, отступая, как будто Рой только что обжег его. Мысль об этом невыносимо болезненна. Улыбка Роя исчезает, сменяясь хмурым взглядом. — Эдвард…? — Н-нам не следовало этого делать, — говорит он дрожащим голосом. Сердце Роя чувствует, что оно разбивается. — Мы не должны были — это была ошибка. Эдвард поворачивается к двери. Нет, нет, почему он уходит? Разве они только что не поцеловались? Разве это не было так же приятно Эдварду, как и Рою? — Эдвард, — пытается он остановить его. Как будто он вообще ничего не говорил. — Эдвард, не уходи. Эд! Пожалуйста, Эд, не уходи! — останься, хнычет его разум, когда он смотрит на Эдварда. Блондин не оборачивается, не прислушивается ни к одной из его просьб, и вскоре Рой остается один в офисе, который внезапно кажется слишком большим для него одного. Эдвард ушел. Они поцеловались, и это было чудесно, а потом он… ушел. Он сожалел об этом. Он сказал, что это была ошибка. Поцелуй с Роем был ошибкой. Почему он не смог заставить Эдварда остаться? Что он сделал не так? (Почему его недостаточно?)