Эйфория

— Наплескался наконец? Иди сюда… пахнешь вкусно… Горшок тянет вышедшего из ванной Князя к себе. Обнимает со спины, утыкается носом в шею, касается её языком. — М-м… и сам вкусный… — Миха, — бормочет Князь, довольно прикрывая глаза. — Ласковый… — Тебя ласкать нравится, — Горшок лижет шею Князя ещё, засасывает кожу за ухом. Просовывает ладони под футболку, гладит грудь. — И нафига одевался вообще? — Миха… — повторяет Князь, откидывая голову Горшку на плечо. — А ты уже снова хочешь, а? Хотя… я и сам… даже в душе только о тебе и думал… — А хочу. Вкусный, свеженький… ну пиздец же вкусный… — Горшок вдыхает запах влажных волос Князя и трёт подушечкой большого пальца сосок. — Бля, — выдыхает Князь и прикусывает губу. — Как с тобой сладко… — И с тобой… — продолжая поглаживать сосок круговыми движениями пальца, Горшок скользит второй рукой Князю в штаны. Тот стонет, мотает головой у него на плече, поворачивает её набок, ловит губами ухо. Горшок усмехается, откидывает Андрея спиной на себя, вжимает ягодицами в свой пах, поглаживает в штанах член. Князь трётся об него и снова стонет. — Миха, бля… — Хочешь, подрочу тебе так? Или на стол вон нагну и… — не договорив, Горшок прижимается сильнее. — А бля, а нагни!.. Хочу так, да… — И я хочу… — Горшок толкает Князя к столу, сдёргивает штаны вместе с бельём, начинает расстёгиваться сам. — Потом снова в душ пойдём… уже вместе… или не пойдём, а?.. — он наклоняется к Андрею и засасывает краешек ушной раковины. — Может, и не пойдём… оботрёмся да завалимся в кровать… — Князь упирается локтями в стол, пошире расставляет ноги. — Бля, всё время тебя хочется, Миха… — Ага… чё, мне идея нравится… бля, и мне ж тебя… — Горшок сплёвывает на ладонь, трёт между ягодиц, гладит пальцами вход, чуть проникает сразу двумя на фалангу. — Ты там… пока обо мне в душе думал… себя не раскрыл чуток?.. — Чуток… чуток раскрыл, да… — Князь смущается и тут же тихо стонет. — Так что можешь… не готовить особо… — Ага… я и понял… — Горшок просовывает пальцы глубже, чуть резче, чем обычно, вырвав короткий хрипловатый стон. — Прости… невтерпёж… да и тебе, смотрю, тоже… — он сгибает пальцы, проворачивает, вытаскивает, кладёт руки Князю на бёдра. — Готов, а? — Да, да, тоже… Готов… Возьми… — Князь, прогнув спину, ближе подаётся навстречу Горшку. — Бля… пиздец тебя… — Горшок толкается внутрь, в жаркую тесноту, прихватывает Князя губами и нижними зубами за плечо. — Пиздец тебя охота… всё время… — И тебя… чтобы ты вставил… и целовал и… всё… — Князь едва выговаривает сквозь стон и сбившееся дыхание, сжимает Горшка в себе, потом расслабляется. — Чёрт, кайф с тобой… — Бля… и с тобой… и когда сжимаешься, кажется, что спущу вот прямо щас… Чё, боишься? Да не спущу… — Горшок коротко, хрипло смеётся, толкается раз, другой, наваливается на Андрея, прижимая его грудью к столу. — Пиздец хорошо с тобой… в тебе… — Ничё, если и спустишь… но лучше чуток погоди, да?.. — Князь тоже усмехается и тут же стонет в голос, вцепившись руками в края стола. — Бля, и с тобой… Люблю, чёрт, люблю тебя… — Люблю… и я люблю, слышь, люблю, люблю, ведь люблю же… не спущу, не боись… — Горшок начинает двигаться резче, держа Князя за бёдра, вжимая в них пальцы до синяков. Утыкается носом Андрею в затылок, вдыхает его запах. — Вкусный… пахнешь вкусно… и весь вкусный… бля, мой… — Твой, только твой… чей же ещё… — Князь блаженно пластается на столе, стонет в такт толчкам, чуть ёрзает, чтобы встать поудобнее. — Сладко… как же сладко с тобой… — И с тобой… мой, мой, навсегда, блядь, мой, слышь… Андрюха, давай ногу ещё чуть в сторону, тебе удобнее будет? Или вообще на стол, дай я… — Князь не успевает повернуть голову — Горшок подхватывает одну его ногу под колено и закидывает на стол. — Вот… чтоб раскрылся лучше… бля… бля, какой же ты… — Ай… давай так, бля… сука, так ещё больше встаёт… когда весь тебе подставился… — Князь крупно вздрагивает от горячей острой волны, плеснувшей по телу, когда Миха толкается в него снова. — Бля, да, больше… когда весь раскрыт… — Горшок неразборчиво матерится, толкается ещё, поглаживает бедро Князя, придерживает одной рукой за него, второй — за плечо. — Крышу от тебя сносит… — И от тебя сносит… А, бля… Да, ещё… Огонь ты, Мих… Прям дракон… огненный… — засмеяться не получается, только снова простонать в голос и крепче вцепиться в края скрипнувшего стола. — Дракон?.. Ха, смешно… а чё, мне нравится… Змей Горыныч, ёпта… только голова одна… — Горшок тоже не смеётся — только хрипло выдыхает, толкается ещё, глубже, до упора, заставляя Князя громко простонать. — А я будто от тебя весь горю… и нравится… пиздец нравится… — Вместе горим… Чёрт, как же сладко… Да, ещё, Мих… так… — Князь сильнее прогибает спину, подставляется, почти рычит, когда Горшок входит до упора, врезаясь пахом в его ягодицы. — Ага, вместе… вместе, Андрюх… бля… — Горшок проводит ладонью по спине Князя, не прекращая вонзаться в него, и надавливает на загривок, заставляя прижаться щекой к столу. — Вот… вот так… люблю… — И я люблю… Миха… Миха… — невнятно выдыхает Князь, теранувшись щекой о столешницу. — Бля, люблю, когда прижимаешь… — Любишь, знаю… и я люблю… тебя… вот так… — Горшок усмехается, надавливает ладонью сильнее, пластая Князя на столе. Придержать второй рукой его ногу, толкнуться глубже, резко качнуть бёдрами, лизнуть в ухо… — Бля, я так скоро с тобой… в тебя… — И я скоро… да, в меня… люблю, когда ты в меня… — выговаривает Князь и вскрикивает от качания бёдрами. — И я люблю… в тебя… бля, сейчас, ещё немного… — Горшок качает бёдрами ещё, лижет Князю ухо, слегка потрахивает языком. Князь шумно всхлипывает, чуть поворачивает голову, чтобы ему было удобнее. — Бля, Миха… Миха… — Да… да, я щас… бля… — ещё один глубокий толчок, и Горшок наваливается на Князя всем весом, выплёскивается в него, просовывает руку, нащупывает член Андрея, сжимает. — Давай, Андрюх… ты ведь тоже уже почти… — Да, да… почти, бля… — хватает несколько движений рукой Горшка, чтобы Князь тоже начал выплёскиваться на его пальцы и столешницу, невнятно выругавшись. — Бля… — эхом откликается Горшок, проводит ладонью по члену Князя ещё несколько раз, вытирает руку о его бедро, медленно выскальзывает, всё ещё наваливаясь всем весом. Помогает спустить ногу со стола, обнимает одной рукой поперёк груди. — Ну чё, Андрюха, ты в душ второй раз не хотел? Пойдём так и ложиться? Князь чувствует. как дрожат ноги, откидывается спиной на грудь Горшка, тяжело дышит. — Да… давай так… а то, кажется, сил на второй душ уже не осталось… — он хрипловато смеётся, запрокидывает голову и ловит губами поцелуй. — Давай… как там — тру-панки мыться не должны? — Горшок отвечает таким же хриплым смехом, целует Князя долго и сладко, почти тащит, обхватив поперёк груди, к кровати. — Давай, тебя вон ноги едва держат… поваляемся… На самом деле, конечно, тру-панки тоже моются — ну, или они не совсем тру, но пофиг. Но сегодня слишком хочется прикемарить рядом, не ополоснув сперму. И даже не вытерев. Чтобы у Андрея она подсохла на бёдрах — вот прямо так, как сейчас, белёсой плёнкой… А главное — прикемарить, не выпуская Князя из объятий.