Эйфория

— Опять… опять уговорил… вместе вмазаться… Мишка, ну вот чего ты… — А чего я? Что, плохо тебе? Сегодня ведь хорошо, по глазам вижу… сегодня я тебе дозу как надо отмерил, не будешь потом ворчать, что говно… — Не буду, — Князь, не глядя, падает на кровать и заводит руки за голову. Выглядит он при этом пиздец сексуально — ещё более сексуально, чем обычно, хотя это, казалось бы, невозможно. Но бля — взгляд расфокусирован, глаза блестят, губы приоткрыты… — Вот то-то же, — Горшок смеётся, нависает над Князем и начинает расстёгивать верхние пуговицы его рубашки. Смутно осознаёт, что сам смеётся удолбанно — ну и пофиг, сейчас Андрей не смотрит с осуждением, сейчас ему хорошо, вон как хорошо… — Лежать буду, — заявляет Князь и смотрит снизу вверх нагло и откровенно провоцирующе. Нет, чистеньким он, конечно, тоже тот ещё провокатор — но всё же не настолько… — Лежать и всё. Как сейчас, ага. — Вот лежи… — Горшок соскальзывает вниз, гладит пах Князя сквозь штаны, слегка жмякает, чувствуя, как всё больше твердеет под рукой, проводит ладонями по бёдрам и начинает расстёгивать ремень. — М-м-м, Мишка… — Князь вытягивается, раскидывает руки и ноги по кровати, подставляется, улыбается вмазанно и блаженно. — Вот… лови ангелов на потолке… или кого ты там ловишь… — Горшок расстёгивает его штаны, приспускает вместе с трусами, высвобождает налившийся член, слегка дует на него. — Стоит у тебя пиздец… — он наклоняется ниже и слизывает выступившую на головке солоноватую прозрачную каплю. — Медузок… — уточняет Князь всё с той же вмазанной улыбкой. — Но, может, ангелы тоже прилетят… Ай, м-м-м… — он стонет, прикусив губу, полузакрыв глаза, тянется провести рукой по Михиным волосам, ёрзает. — Хочешь, да?.. Сейчас, сейчас… подразнить тебя чутка охота… — Горшок снова проходится по всей длине члена сперва дыханием, затем быстрыми, мажущими поцелуями, лижет головку, гладит яички, перекатывая в ладони. — Хочу-у… Любишь ты дразниться… Бля… Мишка… — Князь сладко всхлипывает, шире разводит ноги, чуть согнув в коленях, сжимает Михин затылок, отпускает, поглаживает. — Люблю… тебя, бля, люблю… ну всё, всё, сейчас я… — Горшок медленно вбирает член Князя в рот, расслабляет горло, пропуская по основание, обводит языком, смакуя вкус. — И я… И я ж тебя… Сука, сладко… да… — Князь стонет в голос, зарывается пальцами в волосы Горшка, невольно приподнимает бёдра, подаваясь в рот. — Мишка, Мишенька… — М-м-м… люблю, когда ты так… ласково… — для того, чтобы сказать эти слова, приходится выпустить член изо рта, Князь тут же издаёт недовольный звук, тянет за волосы, и Горшок насаживается снова, плотнее сжимает губы, едва ощутимо тревожит нежную кожу уцелевшими зубами. Андрей опять приподнимает бёдра, и он стягивает с них штаны ниже, обнажает больше кожи, с силой царапает её короткими ногтями. Князь мотает головой по подушке, снова коротко, отрывисто стонет, ёрзает, кусает губы. — Кайф с тобой… Лучше любой ширки. Ты — лучше всего… Люблю. Пиздец люблю… Горшок хочет сказать, что с Князем тоже кайф, что он тоже лучше ширки, лучше всего… Но для этого надо снова освободить рот — и Андрей опять будет недоволен. Удолбанный он ещё упрямее… оба — упрямые… И поэтому Горшок только смыкает губы плотнее и начинает усиленно сосать, поглаживая Князя по бёдрам и время от времени сглатывая вокруг головки. — Миха… Мишка… Бля, умеешь же… Хорошо как… — бормочет Князь сквозь стоны, гладит Миху по голове, сжимает затылок, иногда цепляется за плечо. — Я ж так скоро… и спущу… Горшок что-то согласно мычит — давай, дескать, спускай, приму всё… Проводит языком по выступившим венкам на члене Князя, прикрывает глаза, наслаждаясь подрагивающей тяжестью и пряным солоноватым привкусом во рту. Давай, Андрюха, давай, мой хороший… Князь громко стонет, ёрзает сильнее, матерится сквозь зубы и начинает выплёскиваться в горячий, ласкающий его рот. Горшок сглатывает всё до капли, вылизывает обмякающий член, поглаживает яички. Приподнимает голову, ловит расфокусированный взгляд Князя и улыбается. — Вкусный ты, Андрюха… И, подтянувшись выше, он крепко целует Князя в губы, делясь солоноватым вкусом. Андрей мычит в поцелуй, обвивает его руками за шею, зарывается пальцами в волосы. — Как хочешь?.. Как тебе дать? Горшок секунду вглядывается в лицо Князя. Попросить тоже отсосать?.. Нет, сейчас лучше не стоит. У Андрея вон взгляд совсем размазанный… На него наркота как-то сильнее действует — особенности организма, хрен его. И угашенный он сблевать за милую душу может. Пусть лучше лежит как сейчас… — Андрюх, давай вот так… — Горшок задирает рубаху Князя до подмышек, сдёргивает штаны с бельём ниже, почти до колен, и начинает расстёгивать собственный ремень. — Ты мне отдрочишь, а я тебе на живот спущу, да? Он снова наклоняется к Князю и запечатывает его губы поцелуем. — Ага… Давай, давай… — протяжно соглашается Князь, отвечает на поцелуй с тихим довольным стоном. Тянет руку к Михиным штанам, чтобы поймать налившийся член, оглаживает его, ворошит, прочёсывает пальцами волосы в паху, начинает дрочить. Смотрит снизу вверх удолбанно, щурит глаза, улыбается — видно, что приятно то, что делает, — снова дышит чаще обычного. — Большой ты, Мишка… Мишка-медведь… Мой… — Твой… твой только… и ты тоже большой… во рту до сих пор чувствуешься… — Горшок коротко смеётся, тут же с низким стоном подаётся в руку Князя, опирается на одну ладонь возле его плеча, зачёсывает второй Андрею волосы со лба. Наклоняется, целует его губы, щёки, веки. — Андрюха… сладкий же ты у меня пиздец… — И ты, и ты… — Князь подставляется под ласку, умудряется лизнуть Горшка в подбородок, по-кошачьи трётся об его руку, прочёсывающую волосы. Дрочит чуть быстрее, пошлёпывает большим пальцем по вершине головки. Тянется второй рукой, гладит по боку, груди, тревожит соски. — Пиздец тебя всё время хочется… — И тебя… Горшок тоже кладёт руку Князю на грудь, чувствует, как неровно — то ли от наркоты, то ли от страсти, то ли от всего вместе — бьётся под ладонью сердце. Тоже гладит сосок, трёт шершавой подушечкой большого пальца, чувствуя, как тот поджимается под прикосновением. Если растереть сильнее, до покраснения и припухлости — гитарными мозолями на пальцах хорошо получается, — будет потом ощущаться об одежду… Князь, доверчиво и любяще запрокидывая к нему лицо, бездумно облизывает зацелованные губы, и он не удерживается: натирает нежную плоть, сжимает, перекатывает между пальцами. Вот так, Андрюха, чтоб тебе подольше помнилось… И я тебе в руку толкнусь. Вот так… у тебя тоже пальцы в мозолях, член царапают… бля, да, пиздец кайф… Последние слова он выдыхает вслух — и снова жадно и глубоко целует Князя в губы, проникая языком в рот. Андрей сладко вздрагивает, стонет от удовольствия, невольно крепче сжимает член в руке, потом поглаживает, как бы извиняясь, легко массирует яички. Пробует сосать Михин язык, отрывисто мычит ему в рот. — Бля, у меня так снова… встанет на тебя… Мих… Миха… — Князь открывает пошире рот, позволяя Михе вылизывать его. — М-м… а пусть встанет, а?.. Ласкучий ты под кайфом… можешь обоим подрочить… Горшок толкается в руку Князя, чувствует, как его привставший член мимолётным касанием мажет по животу. Усмехнувшись, накрывает пальцами оба соска Андрея, начинает с силой тереть, чуть царапает ногтями — нравится, Андрюха, да, так нравится? — и снова вовлекается в глубокий поцелуй. — Нра-а-авится… да, так нравится… — Князь почти жалобно стонет, выгибается, цепляется за Горшка свободной рукой, второй обхватывает и свой член тоже, начинает ласкать сразу оба, ощущая соприкосновение как будоражащий электрический ток. — Да… да, так… я… я так скоро… мы так скоро, да?.. — Горшок рвано, низко стонет, толкается в руку Князя, притирается к нему пахом. Трёт соски сильнее, перекатывает между пальцами, чуть выкручивает. Лижет подбородок Андрея, засасывает тонкую кожу на шее, цапает губами серёжку. — Пиздец же с тобой… пиздец с тобой кайф… — Скоро, Мишка, скоро… Бля, сука… — Князь плотнее обхватывает их члены, дрочит вместе как один, дразнит чувствительные головки пальцем, подставляется ласке Горшка, оглаживает ладонью его спину, ягодицы, куда может дотянуться. — Мишка, люблю… Люблю, когда ты всего… — не договорив, он жадно целует Миху в губы. — Горячий… горячий мой… — И ты… и ты горячий… — Горшок крупно вздрагивает, чувствуя всё большее напряжение в паху, преддверие оргазма. — И я… и я ж тебя… — он целует лицо и шею Князя куда придётся, широко проводит языком по кадыку. Берёт его свободную руку, кладёт себе на ягодицу, придвигая пальцы ко входу. — Подразни меня там чутка… сейчас… сейчас я… сейчас мы… — он снова накрывает пальцами оба соска Андрея и трёт ещё сильнее, до припухлости и ярко-алого цвета. — Ага… Давай подразню… Любишь так, знаю… — Князь лапает, гладит с нажимом, забирается пальцами между ягодиц, дразнит, легко почёсывает колечко входа, несколько раз ритмично нажимает. Громко, гортанно стонет от взаимной ласки, встряхивает их члены в руке. — Давай, Мих… Мишенька… Я тоже сейчас, с тобой… Бля, охуеть с тобой сладко… — Охуеть… и с тобой охуеть… да, люблю так… и ты любишь… Андрюха, Андрюшенька… я… я сейчас… Оргазм наконец накрывает, и Горшок с блаженным стоном выплёскивается в руку Князя, глядя в его глаза — ещё более расфокусированные в преддверии экстаза. — Люблю… люблю, люблю тебя, всего… — член Михи вздрагивает, изливается в руке Князя, и это доводит до грани его самого, он тоже начинает выплёскиваться с глухим протяжным стоном, уткнувшись лбом Горшку куда-то в плечо. — И я… и я тебя… тоже — всего… Горшок вытягивается на Князе, обхватывает ладонями его лицо, покрывает ещё несколькими быстрыми поцелуями. Снова зачёсывает со лба волосы, широко и беззубо улыбается и, соскользнув чуть ниже, кладёт голову Андрею на грудь. — Сладкий пиздец, — тихо, хрипловато говорит он и проводит ладонью по животу Князя, размазывая тёплую липковатую сперму. — И сука… ну идёт же тебе угашенному быть… вон два раза подряд кончил… Горшок приподнимает голову и видит, что Князь чуть хмурится. Ну конечно: недоволен. — Я бы и так… я бы и так… два раза. Что, думаешь, нет?.. Да… Спорить дальше Андрею явно не хочется, и вместо этого он запускает руку Михе в волосы и начинает лениво почёсывать загривок. Спорить сегодня не хочется обоим. Слишком хорошо.