А какого, собственно?

      «А какого хуя-то?..»       Растерянно подумал Антон, пока шел вслед за Арсением Сергеевичем по школьному коридору. Во второй день летней практики их класс попросили заняться библиотекой — ни дать ни взять классрук накаркал — и помочь с инвентаризацией литературного достояния.       Библиотека была любимым местом Антона в этой школе. Не только в ней, в целом — он с детства обожал библиотеки и прятался в них от всего мира. В первом классе он однажды зашел туда за учебниками и завис. Там пахло… Как у бабушки в старом книжном шкафу — волшебством и тишиной, а еще бесконечной вселенной из удивительных миров, которые прятались за разноцветными корешками. Всю младшую школу их классная руководительница оттаскивала Шастуна из его любимого кресла-качалки в начале каждого урока буквально за уши. А потом отбирала раз за разом книгу, которую он втихаря читал под партой. Но, когда за один день изъяла у Антона пять книжек подряд, она поняла, кажется, что проще смириться. Ему разрешили читать на уроках, если он будет успевать делать все задания, а в обмен взяли обещание самостоятельно приходить из библиотеки после перемен.       В Москве он изучил несколько библиотек и завел читательский билет в первые же две недели учебы. Он любил иногда на целый день прийти туда с термосом чая и читать в пыльной тишине часами напролет. Или что-то учить, иногда делать уроки — просто находиться в своей стихии. Прятаться в ней от шумного и сложного мира.       Школьная же библиотека была, во-первых, огромной, а во-вторых, странно спланированной. Книжные полки здесь стояли не ровными рядами, а образовывали хаотичный лабиринт из поворотов, тупиков и неожиданных просторных закутков, спрятанных между стеллажами. Насколько понял Антон из слов Раисы Викторовны, местного библиотекаря, так получилось из-за нескольких перепланировок помещения — его дважды расширяли, соединяя с соседними комнатами, а когда-то использовали как районный склад для старых книг и декораций местного театра.       В первые недели учебы он стал любимчиком Хранительницы литературы и быстро получил разрешение бродить по этим коридорам самостоятельно, если не будет ничего выносить. В одном из закутков Антон нашел подобие старого дивана и там проводил несколько свободных часов после занятий в те нечастые дни, когда его друзья не могли остаться у него после школы и разбегались по делам. Дима — домой, посидеть с младшей сестрой, или на какие-нибудь очередные дополнительные занятия. Сережа занимался бальными танцами и перед соревнованиями пропадал в зале часами. А Шастун в такие дни терялся в книгах, а потом топал на любимую работу. В общем-то, сегодня их отработка была самым милым делом для парня.       Собственно говоря, Антон Шастун в последние два часа тихо-мирно работал с остальными, почти не зависая над старыми журналами и даже не спрятавшись в углу с какой-нибудь книжкой. Так что, когда их классный руководитель, забежавший поздороваться, позвал парня «поговорить на минутку», единственным поводом, который видел для этого Шастун, было похвалить его за удивительно примерное поведение. Если нет, то, собственно, какого?.. Ну, вы сами знаете.       Арсений Французович остановился сразу за поворотом, возле широкого подоконника, к которому он прислонился бедрами. В метре от него встал Антон, без слов задавая свой философский вопрос приподнятой бровью.       — Прости, что так молча увел, Антон, — улыбнулся учитель. — На самом деле, я просто хотел уточнить одну деталь по поводу ваших данных, которые вы записывали в таблицу вчера. Ты… не указал ни одного из телефонов родителей, и я подумал, что, возможно, это не лучший вопрос для обсуждения посреди класса, — он мягко пожал плечами, не сводя довольно внимательного взгляда с Антона. — Скажи, ты специально их не написал или просто снова замечтался вчера?       «Значит, вы у нас дотошный. Вот Мария Вячеславовна с этим не заморачивалась, просто вносила в журнал, что есть».       Антон захотел съязвить фразой «У нас тут что, викторина?», но решил оставить ее на случай дальнейших допросов. Пока что мы вежливые, да.       В викторине Антону сейчас нужно было выбрать правильный ответ, который не вызовет новых вопросов, но, похоже, игра подставная, потому что верных ответов, получается, нет. Хотя…       — А, да, я, видимо пропустил этот столбец, извините. Могу сейчас подойти заполнить? — улыбнулся он смущенным барашком.       Арсений прищурился. Пауза между вопросом и ответом стояла секунд десять, и учитель явно заметил, что на этот раз Антон не о вреде кофе размышлял. Но он, на удивление, ничего не сказал — только покачал головой, мол, низзя же быть таким растяпой, улыбнулся и оветил снисходительным «Ну пошли».       «Либо вы не особо и дотошный, либо даже слишком».       Этот чертов столбец с телефонами родителей Антон, конечно, пропустил специально. Ему, эм, некого вписывать, извините пожалуйста. Телефон опекуна, конечно же, записывать он не собирался — тот… Того не существовало в его жизни уже давно. Антон даже не уверен, что в телефоне вообще есть номер этого человека. Он за десять секунд своей викторины выбрал ответ «небольшая авантюра», и сейчас заносил в таблицу номер своей единственной подруги. Все равно эти цифры тут никому не понадобятся, он же паинька! И, хотя Тоша выглядел спокойным и чуть смущенным, ему все же было не по себе. Пока ему нет восемнадцати, в школе не должны знать о том, где он живет. Среди документов, которые он подавал, были данные мамы и его последнего отчима, который взял официальную опеку над мальчиком, потому что так было выгоднее. Вспоминать о том, почему вообще так случилось, его мозг отказывался, просто игнорируя любые свои эмоции и отключая их вообще. Он давно научился этому фокусу — включать и выключать эмоции, когда их видят другие люди. Причем он не играл роль и не притворялся, — актер из него как раз-таки хуевый — просто умел искренне становиться разными людьми в разном окружении. Сейчас, например, он смущался из-за своего проеба. Нет, ну правда смущался, перед преподом неловко быть настолько невнимательным. А спокойным оставался потому, что в своем плане был уверен почти на все сто, если округлить.       — Простите еще раз, это номер мамы. Майя Олеговна, я подписал. Остальное, вроде, на месте, — Антон протянул химику бумажку с заполненной таблицей.       Из того, как пристально посмотрел на него учитель, Антон сделал вывод, что тот все же в группе «слишком дотошный». Несколько секунд они так и стояли — Антон спокойно улыбался, а Арсений препарировал его взглядом. Как дышать парень вспомнил только когда учитель все-таки перевел глаза обратно на лист. На несколько секунд стало даже страшно. Просто потому, что цепкий взгляд будто пытался не найти подвох, а залезть в самую душу, как показалось Антону — ту самую, которой не нравится даже взгляд в его тетрадку. И ту самую, которую он сам от себя, блин, прячет. Ну и да, сейчас Антону было нужно, чтобы тот ему поверил, поэтому такие взгляды напрягали.       — Хорошо, спасибо, Тош, — «заберите обратно это слово. Мне неприятно.» — Как там продвигаются дела в библиотеке?       — Да… В основном Раиса Викторовна причитает, что бессовестные люди разграбили добро, а мы дружно киваем, — Арсений в ответ усмехнулся уголком губ. — А еще, представляете, мы нашли экземпляр «Улисса», к которому какой-то умник прикрепил обложку от учебника по алгебре. Мы долго спорили, идиот он или гений.       Учитель, кажется, оценил творение неизвестного, потому что рассмеялся. Негромко так, и… Очень-очень тепло. Антон, честно говоря, подвис. Улыбка, как он считал, делает любого человека красивым, но такой добрый смех… Он делает людей и моменты удивительными.       — И к чему вы пришли? — отсмеявшись, спросил мужчина.       — А? — прогружал реальность обратно Антон.       — Идиот или гений?       — Это две крайности одной и той же сущности. А он — варвар, — отозвался серьезным тоном парень.       — Любишь «Улисса»?       — Нет, обожаю алгебру. Учебник жалко, — саркастично протянул Шастун.       — А если серьезно? — уже с искренним любопытством спросил учитель.       «Эй, я правда люблю математику».       «Да, уважаю Улисса, но вы чёт подозрительно много спрашиваете».       — Если серьезно, то уважаю книги.       Арсений, вероятно, прекрасно понял, что Антон просто съехал с темы, хотя и ответил честно, поэтому просто улыбнулся.       — Ладно, потопали обратно в библиотеку, я хотел сделать для вас еще одно небольшое объявление.       — Вы уже передумали преподавать в школе и сдаете нас на попечение англичанки? — спросил Антон с таким лицом, что непонятно, шутит он или нет. Что поделать, он всегда с таким шутит.       А, нет, Арсению Сергеевичу все понятно — он притворно задумался на несколько секунд, а потом так же серьезно выдал:       — Я больше рассматривал вашего учителя математики, знаешь, — мужчина закрыл за ними дверь и достал ключ, — но если тебе Инга Валентиновна кажется более подходящим вариантом…       — О, да, из этих двоих я определенно голосую за нее! — тут же откликнулся Шаст, двинувшись за химиком по коридору.       Тот удивленно на него покосился и как-то неуверенно уточнил:       — Насколько я понял, приз главной грымзы этой школы вроде как принадлежит Инге Валентиновне? Или у меня недостоверная информация?       Антон фыркнул — не ожидал такого от серьезного «Арсень Сергееича». С другой стороны, ну должен же новый преподаватель шарить за политическую обстановку в школе?       — Ну вы же меня спросили, а не всю школу. У математички, скажем, приз зрительских симпатий, — по-кошачьи довольно прищурился Антон.       — Можно спросить, за какие заслуги? — хитро усмехнувшись, спросил химик.       — Да так, очаровала с первого урока, — невинно хлопнул глазками Тоша. Тут даже не нужен был словарь, чтобы перевести эту фразу как «редкостная чмымра».       До библиотеки они дошли, болтая об учителях, почти как подружки сплетницы, только с оттенком баталии в остроумии. С Арсением Сергеевичем было легко разговаривать — тот прекрасно понимал любую иронию Антона, поддерживал настроение беседы и, даже когда он выражался максимально в общих чертах, его глаза договаривали все за него.       К двери они подошли, дружно хихикая над какой-то шуткой, и Антон шагнул чуть назад, чтобы пропустить мужчину, но тут почувствовал на плече теплую руку, которая аккуратно толкнула его к проходу. Она правда была теплой, даже через рубашку, приятно тяжелой и мягкой. Намек парень понял и быстро скользнул через дверной проем, кивнув через плечо Арсению, но сам снова немножечко завис. Антон тактильный, и да, он всегда обращает много внимания на любые прикосновения, запоминает каждое, чувствует в них отдельный язык общения человеков. И почему-то в этом жесте он почувствовал что-то теплее, чем «иди первый», что-то вроде «эй, с тобой приятно». Общаться или просто — не суть важно.       «Гараж Андреевич, харе выдумывать хуйню из каждого вдоха людей вокруг, иди лучше класрука послушай»       Тот как раз дождался внимания всех присутствующих и прислонился к краю одного из столов.       — Снова здравствуйте, ребят. Я тут подумал, что вы соскучились по мне за эти двадцать минут, поэтому решил снова зайти поболтать, — одноклассники переглянулись с усмешкой, Антон мысленно закатил глаза. Ну не любил он такое. — Но по дороге мне в голову пришла одна идея.       Мужчина аккуратно одернул рукав рубашки, как будто даже нервничал перед классом.       — Мы с вами не особо знакомы, впереди учеба, и вообще все будут заняты. Так что я хотел предложить вам всем вместе сходить куда-нибудь на днях после практики, чтобы получше узнать друг друга.       — Вау, что-то вроде тимбилдинга? — Тут же подала голос Алина. С самым заумным видом.       «Хуилдинга» — очень остроумно прокомментировал про себя Антон. Вообще он предпочитал интеллектуальный юмор, но вот высоко- или низко- — зависело уже от ситуации.       Арсений Сергеевич вообще не комментировал, а просто согласился:       — Да, именно его. Можем, не знаю, пойти на какой-нибудь командный квест или тематическую викторину. Или просто устроить пикник в парке.       Тут поднялся гвалт, от которого библиотечные книги в ужасе сжали обложки. Предложение, конечно, понравилось всем, но вот мнения насчет места кардинально разошлись. Лично Антон предпочел бы сходить поиграть в мафию, потому что это отличный способ узнать людей с разных сторон и устроить интеллектуально-актерскую баталию. Но в общем шуме что-то предлагать было бесполезно, а орать и настаивать на своем у него не было никакого желания, поэтому он молча ждал, пока эта толпа дикарей определится хоть с чем-нибудь и, наконец, успокоится.       Арсений так-то тоже молча наблюдал за этой вакханалией и не вмешивался. Пару раз открывал рот, кажется, чтобы поддержать какую-то из идей, но потом тихо закрывал его обратно.       В какой-то момент они с Антоном переглянулись и поймали тот самый момент молчаливого взаимопонимания. Это когда вы одновременно вздыхаете одним только взглядом и им же выражаете полное согласие со всем, что мог бы сейчас высказать собеседник, но в этом нет необходимости. Антон такие «понимания» обожал всей душой — вот ничего не сближало с человеком больше, чем секунды, когда мир просто шумит мимо вас двоих, а вы с человеком оказываетесь в одном только что появившемся кармане пространства и времени. На несколько мгновений оказываетесь, но эта вселенная запоминается и становится маленькой негласной частью вас обоих.       Арсений улыбнулся парню уголком губ, а тот прикрыл на секунду глаза, как будто кивая. Для парня, по крайней мере, это был действительно содержательный разговор без слов. И ему хотелось верить, что для Арсения тоже.       Кровавая битва постепенно затихала. В ней храброй смертью пали идеи насчет аквапарка, батутов (батутов?!), кино, мастер-класса в кондитерской, рисования вином и еще какой-то бредовой хуеты. Выживает, как говорится, сильнейший, поэтому спустя двадцать минут все сошлись на самой первой озвученной идее — командном квесте.       Арсений Сергеевич пообещал в одиночку найти хорошее место и скинуть ребятам информацию, а сам квест решили выбрать банальным голосованием в общем чате, потому что еще к одной такой войне класс был не готов.       Еще какое-то время они пообщались на отвлеченные темы, а потом классный руководитель попрощался с ребятами и ушел по своим делам, а те вернулись к сортировке книг. Через еще пару часов, когда класс заслуженно отпустили, Антон решил остаться в библиотеке и немного почитать. Хотелось просто окунуться во что-то легкое и давно знакомое, поэтому он ловко нашел в лабиринте «Собачье сердце» и завалился на истертый временем диван.       Вышел из школы Тоша ближе к шести вечера. Раиса Викторовна, наученная опытом, предусмотрительно заглянула в Тошин закоулок, перед тем как закрыть библиотеку (раз или два он здесь засыпал на всю ночь) и с шутливым ворчанием выгнала эту «крысу библиотечную» восвояси.       На знакомой площадке напротив школы играли трое каких-то ребят, но его персональная плетеная корзинка честно ждала своего большого кота. Поэтому уже через минуту на ней неспеша раскачивался долговязый подросток с сигаретой между пальцев и что-то мурлыкал под песню из наушников. Музыку он включил, не заглядывая в телефон — просто нажал кнопочку на наушнике, и включилась та же песня, на которой он остановился сегодня утром перед школой. А когда, под конец первой сигареты, юноша все же счел нужным проверить мессенджеры на предмет новостей о конце света или чего-то в этом духе, он резко поперхнулся дымом и надолго закашлялся. Отдышавшись, но все еще морщась от дерущих ощущений в горле, парень снова перевел взгляд на непосредственную причину своего ахуевания. Сонька, 17:04 «Тошенька, солнышко, ты вот ничего не хочешь мне рассказать?» «Ну так, просто интересно» *Фотография* «Просто у меня вот есть пара незначительных вопросов»       На прикрепленной фотографии, которая и заставила Антона пережить мини-инфаркт, был скриншот шторки уведомлений, на которой числились несколько сообщений от неизвестного номера: «Добрый день, Майя Олеговна». «Вас беспокоит Арсений Сергеевич, классный руководитель Антона». «Подскажите пожалуйста, я не ошибся номером?» Сонька, 17:38 «Гарааж, ты там жив?» «Антон блин, где ты есть вообще» Вы, 18:13 «Я согласен хоть на допрос с пристрастием, если ты скажешь, что ничего ему не ответила и не прочитала это» «Соняяя» «Соня, бля ответь пожалуйста, ааа» «С» «О» «Н» «Я» Сонька, 18:15 «Да тут я блин» «Че так орать» «Естессна не ответила, вообще в сеть не заходила» «Я догадываюсь, как это понимать, но все же хотела уточнить» Вы, 18:16 «Догадываешься правильно» «У нас новый классный объявился пару дней назад, не успел рассказать те» «И мы короче заполняли данные типа «телефоны родителей» и вся хуйня» «Я сперва ничего не написал, ибо раньше в целом как-то проносило» «А он, сука дотошная, доебался» «Ну и короче… Ну мне реально некого было больше записать. Телефоны Димки и Сережи у него есть же» «Выручай, а? /Умоляющий смайлик/» «А то он и так смотрит на меня косо после этого проеба с номером» «Обещаю быть паинькой, жаловаться тебе не будут, мам» Сонька, 18:20 «Да поняла я, успокойся, сына» «Само собой прикрою, не вопрос, просто это угарно» «А мне можно будет на правах строгой матери отбирать у тебя сигареты?» Вы, 18:21 «Строгие матери типа отбирают не из зубов и не для того, чтобы скурить самим со злобным хохотом» «Я тебе сам куплю, месяц буду спонсировать твой хозл» Сонька, 18:22 «Чапман рэд?» Вы, 18:22 «Коль пахнет тобою дым, ты готова врать ради сигарет?)» Сонька, 18:23 «Само собой» «Если что, я шучу, просто бля, ну я правда хочу помочь и мне не сложно» «Даже прикольно» «Короче, че написать этому твоему мужику?» Вы, 18:24 «Ну эм» «Ты можешь ответить ему так, чтобы он убедился, что ты моя мать, но писать и задавать вопросы больше не захотел?» Сонька, 18:26 «Это как?» Вы, 18:27 «Да блин, не знаю» «Типа да, эт я, у нас все заебись и вообще по какому поводу пишете?» «А, просто уточнить — молодец, уточнил, садись 5» «В таком духе» Сонька, 18:30 «Поняла» «Ща будет»       Антон нервно стучал ногой по бортику качелей и гипнотизировал взглядом экран. А еще злился на Арсения-Я-Сую-Нос-Куда-Блять-Не-Просят-Сергеевича. Внутренний голос подсказывал, что классный вряд ли писал такие сообщения родителям всего их класса. И, хотя парень не собирался себе в этом признаваться, он все же согласился сам с собой, что это еще и по-человечески обидно. Потому что… За два дня и три с половиной момента их взаимодействия Антону начало казаться, что у них появилась какая-то легкая связь. Особая. Миндальная, как говорится. И такое недоверие от учителя откровенно расстраивало. Ну, да, если прикопаться, то он вполне оправдано не доверяет, но Антон-то врать не собирался! Мужчина, можно сказать, сам его заставил, когда доебался. Как известно, не хочешь, чтобы тебе врали — не спрашивай лишнего! Но нет, надо еще и за спиной покрысятничать, не верит он, видите ли.       Злобный поток мыслей Антона прервало уведомление на уже потухшем было экране. Сонька, 18:36 «Я у тебя молодец» *Фотография*       Парень пробежался глазами по скриншоту короткой переписки и медленно выдохнул. Идеально. Соня у него молодец. Ничего лишнего — представилась и поинтересовалась причиной беспокойства. Причем в очень правильной форме: «По какой причине интересуетесь?». Без налета переживающей, гиперопекающей или, наоборот, похуистичной мамы. С легким оттенком пассивной агрессии, но так нейтрально и вежливо. Судя по тому, что Арсений ответил фразой вроде «Уточняю актуальность номеров для отчетности» и вежливо завершил диалог, Соня у Антона просто умница! О чем он и поспешил сообщить подруге. 18:38, Тоха «Да ты у меня просто умница!» «Мне срочно нужно заобнимать тебя до смерти прямо сейчас» «Спасибо огромное» «Слушай, может встретимся на днях? Я соскучился!»       Пока девушка печатала ответ, Антон, радостно хихикая, зашел в список контактов и открыл номер Соньки. Сперва хотел переименовать в «Мать моя женщина», но решил ограничиться коротким «Мать» с белым сердечком. Сохранил и умиленно хихикнул сам себе. Мать 🤍, 18:40 «Моя ты зая» «Я буду в городе к выходным» «Работа зовет» «И я тоже соскучилась, мелкий» Вы, 18:42 *Фотография* «Воть»       Он не удержался и скинул ей скрин переписки с новым, так сказать, именем. Мать 🤍, 18:45 «Это мой сыыын! Это мой мальчик!!! /Смеющийся смайлик/» «Го встретимся в субботу в кофейне?» *Фотография*       Антон открыл очередной скриншот и вслух умиленно проскулил что-то нечленораздельное. Он теперь красовался под именем «Мой мальчик🤍» Вы, 18:46 «Я заскулил как сопливая девчонка» «Кавайй, блять» «Я за субботу» «Часов в 5, раньше я вставать отказываюсь)» Мать 🤍, 18:51 «Могу переименовать в «моя девочка» /Смеющийся смайлик/» «Давай в пять, вампиридзе, заметано»       Еще минут пятнадцать они перебрасывались шутливыми фразочками, и Антон улыбался во все тридцать два, когда закрывал переписку. У него реально охуенные друзья. Когда-нибудь, наверное, они все же поймут, что парень их не заслуживает, но он их простит. А пока что он просто счастлив, что в его серых буднях есть такие чудЫ.       За деревьями переливались мягкие брызги уже золотого солнца, легкий теплый ветер кутал в себе качели и довольного подростка на них. Веселые разговоры детей на площадке даже не раздражали, а дополняли настроение умиротворенного летнего вечера. Не ялта и парус, конечно, но Тоша все равно чувствовал себя счастливым и не мог перестать улыбаться. В такие моменты он думал, что он совсем не одинокий, а просто свободный — у него есть своя квартира, куда он может возвращаться в любое время; есть желание жить эту жизнь и возможность это делать. А еще у него есть счастливое шило в жопе, которое сейчас тихо хихикало, радуясь нехитрой проделке с номером родителей.       «Боже, я такой ребенок, ей-богу» — хихикал вместе с шилом Антон.       Правда, маленькую победу он праздновал не стыреной конфетой, а очередной затяжкой сизого дыма и любимой песней в наушниках. Что же, ребенком можно быть и с сигаретой в зубах — сделал философский вывод Антон.       — Какого блять.?