А какого, собственно?

      — Да какого хуя?! Заебали, катитесь к черту!       Четверо друзей растерянно переглянулись. Потом перевели взгляды на коробочку домофона, которая только что послала их (прямиком в тихий омут) грубым мужским голосом. А потом снова переглянулись.       — И… Че это было? — Хмуро поинтересовалась Оксана, еще раз сверяясь с открытыми в телефоне картами.       — Либо нам забыли сказать пароль, либо это не тот дом, — заключил Антон, заглядывая в навигатор через плечо девушки.       — Заебись! — Серый резко крутанулся на пятках и оглядел улицу вокруг.       Компания юных алкоголиков в составе четырех человек стояла посреди плохо освещенной проселочной улочки, по одной стороне которой слабо светились окнами похожие друг на друга коттеджи, а по другой уходило в темноту сплошное поле. Мрачная атмосфера этого места умножалась на такое же мрачное настроение ребят, оказавшихся в богом забытых ебенях, где толком не ловит связь, и окончательно заблудившихся. Не то чтобы много поводов для радости, знаете ли. Как они докатились до такого? Хороший вопрос, интересный.       После того, как к Шасту в квартиру ворвалась радостная Окс, а через десять минут и парни, компания под руководством подруги стала наводить марафет. Если быть точнее, Шаст выдал друзьям свои огромные футболки с прикольными принтами, а сам накрасил Оксану — та почему-то была уверена, что в нем умер великий визажист. Потом они решили сгонять за пивом, чтобы «разогреться» перед пьянкой, и ребята силой заставили Антона съесть порцию купленных готовых макарон с котлетой, чтобы этого голодающего с Поволжья не вынесло после первого же коктейля. Антон же в отместку заставил всех сожрать по полпачки угля, чтобы с утра они смогли хотя бы открыть глаза.       К тому времени, как подростки собрались заказывать такси, время уже перевалило за семь вечера. Приезжать на подобное мероприятие ровно к началу смысла не было — во-первых, так почти никто не делает, а вторых, те немногие, которые реально приедут к шести, все равно будут еще трезвыми и скучными. Путем небольшой, но жаркой дискуссии, компания пришла к решению явиться часов в восемь, как раз к началу веселья. Но судьба на них имела немного другие планы — или, как выразился Серый, просто имела.       Первый вечерний сюрприз им устроила служба такси, выставив абсолютно баснословную цену за поездку. Платить за дорогу больше, чем за сам выезд, никто не хотел, поэтому, громко матеря вечер пятницы и всех желающих уехать за город, ребята потопали в сторону метро, чтобы сперва доехать до ближайшей к их цели конечной станции, а оттуда уже вызывать машину.       Такой маневр обошелся им в дополнительно потраченный почти час времени, но Позов успокоил остальных тем фактом, что на дороге все равно сейчас пробки, так что на такси они ползли бы примерно столько же.       Выйдя на станции «Рассказовка» — то есть проехав, по сути, через всю Москву, — компания остановилась на перекур и снова попытала счастье в приложении такси. На этот раз им, вроде как, повезло — служба снисходительно согласилась подбросить их за сто пятьдесят рублей с человека и сорок минут по времени. По обновленным расчетам, такими темпами они должны были добраться до коттеджа примерно к девяти вечера, что, конечно, немного грустно, но не критично. Однако на этом их приключения заканчиваться не спешили, так что расчеты пришлось проводить заново, когда таксист высадил их на какой-то стремной улочке и свалил в закат, а ничего похожего на коттедж поблизости не оказалось. К этому моменту Антон и Сережа дружно проклинали все, что попадалось под руку и язык, а Окс на пару с Димой пыталась поддерживать баланс позитива идиотскими шутейками. Минут десять компания просто брела вдоль улицы в надежде найти нужный адрес путем сложных вычислений, но в доме под искомым номером обнаружился… Шиномонтаж, блять!       — Серьезно нахуй? Эта какая-то тупая шутка? — Серый пнул ближайшую стену здания и начал злобно ходить из стороны в сторону.       — Тихо ты, не кипишуй. Сейчас разберемся, — попыталась успокоить друга девушка и решительно открыла дверь мастерской. Ребята, хоть и без особого энтузиазма, двинулись за ней.       Внутри обнаружился сидящий за стойкой мужчина средних лет. Окс открыла было рот, чтобы поздороваться, но тот с порога встретил их вопросом:       — О, дайте угадаю, вы здесь ищете коттедж с кучей студентов?       Девушка подавилась своими же словами и замолчала, а ребята переглянулись между собой с надеждой и подозрением в глазах. Точнее, с радостной надеждой смотрел только Сережа, а остальные почуяли какой-то подвох в этом уж слишком веселом тоне работника шиномонтажа.       — Эм… Ну да, вы правы, мы именно его и ищем. Вы… Не могли бы подсказать?.. — Активно жестикулируя руками, Окс продолжила выполнять роль спикера на этих переговорах.       — Могу. Вы просто уже третья компания за вечер, которая сюда приходит с требованием пустить их в коттедж, — мужчина хмыкнул. — Вы ошиблись чутка адресом, ребят. Тут недалеко есть еще один поселок с названием «Солнечный»*, и там тоже есть улица Октябрьская. Как я понял, туда вам надо.       Антон мысленно присвистнул.       «За-е-бись».       Поз хлопнул ладонью по лицу, чуть не сшибив очки, Серый обреченно закатил глаза, а Оксана нервно хихикнула.       — Аа… Вы не могли бы подсказать, как далеко этот поселок находится, и как туда можно добраться? — Растерянно уточнила девушка.       — Да тут… Километров тридцать прямо по трассе. Можете на автобусе доехать, они должны еще ходить, — мужчина махнул рукой в неопределенном направлении.       — Спасибо большое, — не забыла о вежливости девушка, разворачиваясь к друзьям.       — Да не за что, — донеслось в спину ребятам, когда те уже выходили обратно на улицу.       На добрую минуту повисло совсем не доброе молчание. Шаст пожалел, что они не оставили ни одной бутылки пива в дорогу — оно бы сейчас определенно пригодилось.       — Так, отставить это похоронное настроение, — бодро приказала Оксана, что-то печатая в телефоне. — Во, я вбила адрес… Тут реально есть второй «Солнечный», и, если верить навигатору, то на автобусе мы доберемся минут за сорок. Нам надо… — девушка начала вертеть головой вокруг, переводя взгляд с телефона на дорогу и обратно, — по идее, на вот ту остановку.       — Вот кто мне объяснит, тут за названия местности отвечали логисты «Пятерочек», что ли? Нахуя в трех метрах друг от друга строить два поселка с одинаковыми названиями? — Ворчал Шаст, топая впереди всех в направлении старой остановки.       — Да ладно тебе, это даже… Забавно. По крайней мере, мы не одни такие олени, — философски заметил Дима.       — А прикинь, как угарает чувак с монтажки? — Фыркнул в ответ Антон, постепенно переставая злиться. В конце концов, теперь они хотя бы точно знают, куда ехать, а самое интересное — конкурсы и блядство — все равно начнется только в двенадцать ночи.       Остановка хоть какого-то воодушевления не вызывала — она вообще выглядела так, будто по назначению использовалась в последний раз где-то в прошлом веке. Ни тебе названия станции, ни таблички с расписанием автобусов — только покосившаяся металлическая конструкция без крыши и с грязным подобием лавочки.       — Ну че, ждем. Нам нужен либо 512-С, либо двадцать третья маршрутка, — подытожила Оксана.       — Давайте, что ли, поиграем в «На букву «П»**, пока трезвые? — Плюхаясь на сиденье, предложил Дима.       — А го. Чур я первый объясняю. Поз, давай, придумай что-нибудь заковыристое, — Антон, наплевав на жуткий внешний вид лавочки, упал рядом с другом.       За игрой ребята дружно сделали вид, что не заметили, как пролетели гребаных сорок минут в ожидании автобуса.       — Э… Представьте полотно, прямоугольное, применяется… Поднять, помахать, парады, — активно изображая руками прямоугольник, пытался объяснить Дима слово «флаг». А потом перевел глаза в сторону, подбирая слова, и вдруг вскочил на ноги. — Пиздец, похуй, приехал!       Проследив за направлением его взгляда, друзья увидели подъезжающий к остановке старенький микроавтобус, у которого под лобовым стеклом красовались цифры «23».       — Подержите пиво, правда приехал! — Радостно заявил Антон, мозг которого по инерции продолжал выдавать только слова на одну букву.       — Поищите платить проезд, — кажется, не один Шастун страдал побочками игры. — То есть… Тьфу, блин, наличка у кого-нибудь есть? — Наконец сформулировала Оксана.       Нескольку купюр обнаружилось на дне кармана Шастова рюкзака, и спустя полчаса тряски в автобусе, троица бодро двинулась с остановки к вбитому в навигатор адресу. Нашли. Радостно нажали на кнопку домофона.       Собственно, так они и оказались посланными в пешее эротическое посреди темной незнакомой улицы.       — А не судьба была номера на домах написать? — Простонал Антон, прислушиваясь к тишине улицы. По идее, в нужном им месте сейчас должна громко орать музыка, но дворы вокруг злорадно молчали.       — У кого-нибудь ловит связь?       — Неа.       — Нет.       — Мимо, — мрачно подытожил Дима.       Тоша вздохнул. Он дошел до той точки раздражения, когда остается только смириться с тем, что судьба все-таки женщина, и сегодня она не в настроении. Злиться на нее — себе дороже. К тому же, общее нервное состояние друзей почему-то заставляло его самого успокоиться — как будто остальные уже взяли на себя важную обязанность психовать, а значит, ему этого делать необязательно.       — Так, давайте Окс залезет мне на плечи и попытается что-то поймать, — предложил Антон, доставая свой телефон и протягивая подруге. — Если словит, набери Соню. Подписана как «Мать», если что.       — Точно, блин, ты гений! — Дима хлопнул себя по лбу, а потом показал другу два больших пальца.       — Я чего-то не знаю? Мать? — С улыбкой удивилась девушка, забирая гаджет.       — Да это… Забей, просто наш прикол, — отмахнулся Антон, присаживаясь на корточки.       Когда Окс удобно расположилась на плечах парня, а тот, стараясь не наебнуться, медленно выпрямился, девушка вытянула руку с телефоном и начала тихо уговаривать его найти хотя бы одну полосочку.       — Есть! — Радостно завопила она спустя минуту такого шаманства. — Звоню.       — Мелкий? — Раздалось в трубке спустя два гудка. На фоне отчетливо слышался шум и приглушенная музыка.       — Эм, почти, — ответила девушке Оксана, поставив звонок на громкую связь и держа телефон в вытянутой руке над собой, — это его подруга, Окс, Антон сейчас немного… Занят. Мы тут приехали по навигатору к коттеджу, но, кажется, ошиблись адресом. Нам ответил какой-то мужик и послал глубоко и надолго. Короче, мы потерялись, — со вздохом подытожила девушка.       — А, я поняла. Все норм, вы почти на месте. Короче, стойте, где стоите, я сейчас выйду вас встретить.       Телефон пиликнул звуком завершения вызова, а Окс слабо хлопнула Антона по плечу, прося вернуть ее обратно на землю.       Пока парень разминал затекшие плечи, по улице разнесся громкий скрип, и из ворот одного из домов на улицу вынырнула высокая фигура длинноволосой девушки.       — Товарищи потеряшки, шуруйте сюды! — Фигура замахала руками и двинулась на встречу друзьям.       — Привет, солнце, — Антон крепко обнял подругу, чмокая ее в лоб, и обернулся на друзей. — Это Окс, знакомься. Наша одноклассница и подруга.       — Привет. Соня, — девушки улыбнулись друг другу, а потом рыжеволосая обняла по очереди Сережу и Позова.       — А как ты поняла, что мы почти на месте? — Спросил ее Антон, пока все пятеро двигались обратно к нужным воротам.       — Да просто навигатор каждого второго приводит к этому мужику домой, — хихикнула Соня, — а универские этот дом не первый год снимают. Так что к нему примерно… Раз в месяц пытается завалиться толпа студентов, требуя пустить на пьянку.       — Бля, ты серьезно? А сразу сказать нельзя было? Типа «от грубого мужика на три дома правее», — тут же возмутился Шаст. — Или хотя бы предупредить, что тут, блять, два поселка «Солнечных» с улицей Октябрьской!       — У-у-у… Я так понимаю, вы уже успели навестить и второй? — Девушка подняла брови, выглядя слегка виноватой. — Сорри, я забыла про эту шнягу. Когда сама в первый раз сюда ехала, таксу брал друг, который шарил, так что не пришло в голову предупредить.       Антон вздохнул, но промолчал. Похуй уже, они добрались, и через пару коктейлей это приключение покажется ему вполне забавным.       — Мы ничего не пропустили? — Поинтересовался Дима, когда они зашли в обитель шума и вакханалии. Вернее, пока что они стояли в тихом и приличном коридорчике с кучей обуви, но отзвуки царящего в доме блядства долетали и до сюда.       — Да не, все пока только входят в кондицию. Как раз недавно приехали столы для бирпонга, так что вы ничего не потеряли. Так, вот тут у нас тапочки, — Соня открыла дверцу шкафа, в котором все полки были завалены одинаковыми черными шлепанцами. — Переобувайтесь и проходите. Мне надо идти конкурсы готовить к ребятам.       — Один вопрос: алкоголь где? — Сразу уточнил Шастун самую главную информацию.       — Вообще, везде, — фыркнула девушка в ответ, — а так — кухня прямо по коридору и направо.       — Понял, — кивнул Антон, выуживая из небольшого комода второй тапок подходящего размера.       Соня кивнула в ответ и исчезла в коридоре, а Шаст дождался, пока все переобуются, и целенаправленно потопал в указанном подругой направлении. Сперва надо выпить. Как минимум за то, что они вообще сюда добрались.       Кухня представляла собой довольно просторное помещение, в котором вообще все доступные поверхности были заставлены самыми разными бутылками — от крепкого алкоголя до пива и от трехлитровых банок спрайта до пятилитрушек с водой.       — У-у-у… Я в раю? — Протянула Оксана, оглядывая все это разнообразие.       — Пока нет, — ухмыльнулся Антон, пробираясь через блоки бутылок к столешнице. — Предлагаю начать путь туда с джина и спрайта.       — Звучит как план! — Бодро двинулась за ним девушка.       — Дим, Серый? — Шаст ловко вытащил из батареи склянок синюю бутылку джина, пока Окс шарилась по шкафчикам в поисках стаканов.       — Я тоже буду, но мне некрепко намешай, — раздался из-за спины импровизированного бармена голос Поза.       — Может, пока не стоит пить? — Неуверенно вставил Матвиенко, тоже подбираясь к столу. — Еще вся ночь впереди, да и на конкурсах мы сдохнем…       — Не знаю как ты, а я как раз сдохнуть сюда и пришел, — Шаст пожал плечами, ловко разливая по трем стаканам прозрачную жидкость. — Тебе на трезвую голову все конкурсы покажутся тупыми и неинтересными, балда. Наливать?       — Эм… Да бля, куда я денусь, лей давай. Стоп-стоп, куда столько? — Тут же завопил он, глядя, как друг щедро плещет в его стакан. — Ты спаиваешь несовершеннолетних!       — Ну да, я пью, не спорю, — только и хмыкнул Тоша, доливая в пластиковые стаканы шипящую газировку. — Ну что, за веселое блядство! — Он поднял свой стакан и посмотрел на друзей с широкой улыбкой.       — За хороший вечер, — хихикнула Окс, тоже беря в руки стакан.       — За хороший вечер, — поддержал ее Дима.       — За то, чтоб мы сегодня просто не сдохли, — Серый вздохнул, поднимая стакан последним, и с недовольным видом чокаясь им с остальными.       Антон, отпив глоток, почувствовал, как его буквально переполняет предвкушение суеты и желание творить глупости. Расплывшись в улыбке довольного кота, парень перевел взгляд на Оксану — опачки: та, как оказалось, повернула голову синхронно с ним, копируя такую же восторженную лыбу. Не сговариваясь, эти два ребенка-алкоголика чокнулись еще раз, а потом одновременно завели руки на брудершафт и влили в себя все содержимое стаканов залпом. Соблюдая святую традицию, после этого двое резко выдохнули и прижались друг к другу губами на пару недолгих секунд.       — Бля-ять, а я говорил, что они нас кинули! — Охуевшим взглядом пялясь на сие действо завопил Серега.       — М-да, трэш, а это они еще трезвые… — Дима смотрел на друзей так, будто только сейчас осознал, какой грядет пиздец.       — Спокойно, это примета такая. Хорошая, — Антон широко улыбнулся. — Мы ее только что придумали, кстати.       — Да мы, блять, заметили, — Серый ухмыльнулся. — Ладно, сладкая парочка, пошли, что ли, дом осмотрим. Или вы планируете сразу перейти к задушевным посиделкам на кухне?       — Звучит заманчиво, но я хочу танцевать, — Окс в предвкушении прикусила губу. — Ща, погодите, мы нальем еще по стаканчику и идем.       Вы когда-нибудь видели в американских фильмах эти типичные студенческие вечеринки, где огромная толпа людей собирается в несколькоэтажном доме и устраивает полномасштабную развязную вакханалию? Если да — моргните.       Примерно в таком же фильме сейчас чувствовала себя компания Антона. Коттедж оказался… Впечатляющим. На первом этаже находилась светлая кухня, длинный холл-коридор, заставленный всевозможными уютными диванчиками, и нечто среднее между площадкой для бир-понга и танцполом: по правую сторону от входа расположилось просторное помещение, в котором стояло четыре стола для игры, оккупированных сейчас толпой играющих и болельщиков; длинный стол с закусками и бутылками и небольшая площадка свободного пространства, по которой расползлись отдельные группки двигающихся в такт музыке тел. Та половина комнаты, где шла спортивная баталия, ярко освещалась лампами, а танцпол, наоборот, тонул в приятном полумраке.       Возле двери на кухню начиналась крутая деревяная лестница на второй этаж, — бесплатный аттракцион для самых трезвых — приводящая в огромный зал с небольшой сценой у стены. Справа и слева вдоль зала тянулись двери небольших комнат, которые, конечно же, уже заняли те компании, которые приехали пораньше. А у противоположной от сцены стены стояли сдвинутые в эдакое тюленье лежбище диваны и кресла. Ребята дружно пришли к выводу, что в этом зале, скорее всего, будут проводиться основные конкурсы.       В углу этажа, рядом с грудой диванов, была еще одна лестница — широкая и винтовая, накрытая мягким ворсистым ковром. Оттуда компания вынырнула на самый верхний этаж, который представлял собой одну большую и забавно спланированную спальню. Ее можно было условно разделить на четыре квадратные зоны: две из них, расположенные по диагонали, представляли собой по широкому кольцу из длинных полукруглых диванов; третья напоминала общую каюту на каком-нибудь пиратском корабле: к низкому потолку крепились с десяток хаотично расположенных разноцветных гамаков; на четвертой просто были кучей набросаны бесформенные пуфики и низкие кресла. А вдоль одной из стен выстроились неширокие двухэтажные кровати, отделенные друг от друга деревянной стенкой и закрытые от света комнаты бежевыми шторками.       Но больше всего Антон заценил конструкцию, занимавшую всю чердачную надстройку — деревянный настил, служивший потолком одной половине помещения, был полностью застелен огромным подобием матраса с кучей подушек, пледов и одеял на нем.       — Вот это траходро-о-ом… — Восхищенно протянул парень, поднявшись на две ступеньки небольшой лесенки у стены и оглядывая это спальное безобразие. — Ребят, да тут можно с комфортом разместить целый батальон в полном составе!       Если бы они не приехали на вечеринку, парень забрался на этот чердак и остался бы там жить. Это же… Мечта любого ребенка, даже семнадцатилетнего — маленький мир под сводчатой крышей, огоньки гирлянды, целая гора подушек и одеял, из которых можно хоть целый бастион замков настроить! Сюда бы еще библиотеку и кофемашину — и, вуаля, вы получили идеальную модель среды обитания для представителей вида «Шастун Обыкновенный».       — Заебись, спать на коврике нам точно не придется, — с довольной моськой хмыкнул Матвиенко, отталкивая Антона и заглядывая наверх.       — Пока Тоша не начал шутить про оргию, предлагаю кинуть вещи и пойти танцевать, — Оксана нетерпеливо задвигала бедрами, изображая движение из танца маленьких утят.       — Эй, а я только шутку придумал! — Изобразив на лице возмущение, Шаст первым прошел к дивану и скинул свой рюкзак в угол. Все-таки, бузить сейчас хотелось больше, чем обживать тот уютный чердачный мирок.       Антону было хорошо. В темноте танцпола ярко мелькали под биты разноцветные вспышки, а тело двигалось в танце само — сначала просто энергично, но с каждым стаканом — все развязнее и развязнее. Он чувствовал, как алкоголь постепенно высвобождает в нем ту самую сущность, которая требует блядствовать и только этого. Творить хуйню, пошло двигаться, сосаться с первым встречным, говорить все подряд, не задумываясь о сути, и противненько ухмыляться всем вокруг. Парень очень четко прочувствовал тот момент, когда в голове включилась «та самая» кондиция — когда стало тихо. Ноль мыслей, ноль загонов, ноль негативных эмоций — только строчки современных песен, которые он орет на пару с Окс, обнимая ее за плечо. Мир сокращается до темноты танцпола, ритмичных басов, которые проходят вибрацией через все тело, и ярких разноцветных вспышек, выхватывающих из толпы стоп-кадры счастливых лиц.       Именно этот процесс растворения в мире вокруг Антон подразумевал под желанием «повеселиться» на вечеринке. Окружающие бы с таким определением не согласились, правда: частота появления улыбки на его лице была обратно пропорциональна содержанию этанола в крови — уже после нескольких коктейлей парень переставал улыбаться вообще. Когда Шастун задумался об этом после слов друзей, — он, мол, пугает веселый народ своим серьезным и грустным лицом — парень пришел к выводу, что именно в этом отсутствии показательной радости и заключается для него своеобразное «веселье»: в полной искренности эмоций. Только под алкоголем Шаст способен испытывать свои настоящие настроения, пусть они и не плещут позитивом (алкоголь, так-то, депрессант), и не запутываться в том, что он сейчас чувствует, искренние ли эти самые чувства, откуда они взялись и нахрена ему сдались. Улыбка не включается сама в любом диалоге, шутки, даже если они кажутся ему смешными, не заставляют проявлять реакцию на них перед окружающими в виде смеха — в такие моменты его внутренний эмоциональный мир, кажется, вообще не подстраивается под людей вокруг, а существует там, где, по идее, и должен — только внутри Шаста. Как кот, который гуляет сам по себе.       Проще говоря, персонально для Шаста текущее его состояние классифицировалось как «веселенький». То есть, он уже достаточно пьян для того, чтобы активно участвовать в массовой суете, — пусть и с отстраненной миной, — но еще далек от состояния «депрессивный философ», за которым следует стадия «в стелечку». Последующие этапы — «в говно» и «в зюзю» — он уже не запоминает, поэтому ничего про них сказать толком не может.       — Дорогие танцующие, играющие, пьяные, трезвые, веселые и грустные! На часах без десяти полночь, поэтому мы объявляем последний на этот день танец и приглашаем всех на второй этаж, где начнется все самое интересное! — Голос одного из организаторов на несколько секунд прервал играющую музыку, а потом из колонок заиграло нечто, подразумевающее медленный танец.       — Мадам, вы позволите? — Шаст галантно поклонился Оксане, протягивая ей руку и усмехаясь одними глазами.       — С удовольствием, — девушка поклонилась в ответ и встала вплотную к другу.       Тот закинул обе ее руки себе на плечи, а сам обхватил девушку за спиной на уровне талии. Они медленно перебирали ногами, чередуя движения вальса с неспешными покачиваниями на месте, и тихо хихикали, глядя на парочку рядом — Дима положил голову на плечо Сереже, и оба парня в обнимку забавно топтались на месте.       — Как ты там любишь говорить? Это не гейство, это душевность, — фыркнула Окс Антону в шею.       — Ну, на чистый мужской секс это явно не тянет, — согласился с ней парень.       — Го целоваться? — Вдруг предложила девушка, приподнимая уголок губ и по-совиному наклоняя голову.       Вместо ответа Антон просто наклонился вперед и мягко сжал нижнюю губу подруги своими. Он пьян — она тоже. Он тактильный, а она поймет правильно.       Губы подруги ощущались теплыми и приятными, чуть сладковатыми из-за спрайта и вермута, по-девичьи нежными, по-своему вкусными. Антон целовал абсолютно искренне — он вкладывал в эти прикосновения свою дружескую любовь к этой светлой девочке, свою тактильность, свое тепло. Оксана отвечала тем же, не переставая улыбаться и иногда помурлыкивая.       — Вас двоих даже на минутку оставить нельзя! — Раздался со стороны хихикающий голос Сереги. — Вы друг друга сожрете нахуй!       Друзья, наконец, оторвались друг от друга, и Шаст оставил напоследок ласковый невесомый поцелуй в уголок губ.       — Между прочим, Антон охуенно целуется, — довольно фыркнула Оксана, — так что завидуйте молча, топтыжки… Душевные.       — Ты на что это намекаешь? — Деланно возмутился Дима.       — Да так, мы просто решили, что вы очень мило вальсируете, — с невозмутимым лицом ответил Шаст. — Потопали уже наверх, — сразу добавил он, не давая друзьям огрызнуться в ответ.       Когда друзья почти успешно добрались до зала, — Дима успел по дороге открыть марафон приветствий ступенек лицом — там перед сценой уже расселся многочисленный народ. Группки людей устроились прямо на полу, поэтому четверка товарищей, недолго думая, плюхнулась на свободный участок пространства под самыми подмостками. Антон окинул взглядом помещение за их спиной и толкнул сидящих рядом друзей: еще недавно пустой зал успели заставить оборудованием для станций — столами, стульями, каким-то реквизитом, который было сложно разглядеть за головами сидящих студентов. Все это зрелище наполняло парня азартным предвкушением долгожданной суеты и веселья.       Минут через пять на сцене появился парень с микрофоном в руках, и бродящий по залу гул голосов постепенно сошел на нет.       Антон, разглядывая ведущего, слегка поежился — на сцене стоял, кажется, бывалый зэк, подавшийся после побега из тюрьмы в заядлые панки: у парня вся голова, руки и шея были забиты татуировками, а железа с одного только его лица хватило бы на переплав как минимум полного набора гаечных ключей.       Судя по лицам друзей, те были солидарны с Антоном в этом мнении.       Коротко постучав по микрофону, этот представитель неопределенной субкультуры улыбнулся (жутко, как показалось Шасту) и начал вещать хрипловатым голосом:       — Всем привет! Кто не знает, меня зовут Эд, и на сегодняшний вечер я ваш главный тамада. Я надеюсь, что трезвых и грустных в этом зале уже не осталось, а все, кто хотел к нам доехать, смогли найти нужный адрес и оказаться тут. Кто не хотел — те идут на хуй, — толпа негромко одобрительно загудела, а ведущий, после небольшой паузы, продолжил. — Сейчас у нас начнется алко-квест, который любезно приготовила для вас команда организаторов. Попрошу внимательно послушать наши немногочисленные правила, пока вы еще в состоянии воспринимать информацию!       Итак, квест будет проходить в командах по восемь человек. Каждая команда должна придумать себе название — одно название, которым вы будете представляться на всех станциях, уточняю для самых оригинальных — и получить цветные браслетики у организаторов, чтобы они и ваши нетрезвые сокомандники могли вас идентифицировать. Станции вы можете проходить рандомно, а можете взять маршрутный лист там же, где и браслеты — чтобы было проще ориентироваться и создавалось меньше очередей. На каждой станции вы можете получить до десяти баллов за успешное прохождение. Сами станции расположены на втором и третьем этажах, в подвале и на улице. В подвал, если кто-то не заметил, ведет дверь сразу справа от входа. На все про все у вас будет ровно два часа. По истечении этого времени три команды, которые наберут больше всех баллов — и доживут до этого момента — получат приятные призы. Вопросы есть? Нормальные, блять, вопросы, — с нажимом уточнил ведущий.       После такого угрожающего тона Шаст не решился бы задавать вообще никаких вопросов, но это не остановило десятиминутный поток тупых уточнений из галерки зала. Терпеливо (почти) повторив практически всю информацию еще два раза, Эд наконец вздохнул и продолжил речь:       — На команды сейчас делимся следующим образом. Те, кто хотят стоять вместе, распределяются по кучкам вдоль зала, а потом я разведу оставшихся так, чтобы всех получилось по восемь. Поехали, блять! — Со вздохом закончил он, предвещая воцарившийся после этих слов хаос.       Шаст, Дима, Сережа и Окс скучковались в паре метров от сцены, оглядывая бродивших по залу людей. Эд молча наблюдал за всем этим со сцены, периодически вставляя фразы вроде «Вашу мать, группа возле диванов, какие у вас вопросы к цифре восемь? Какого лешего вас там десяток с хуем стоит?»       Спустя ещё минут десять массовые поползновения наконец улеглись, и Эд стал руководить со своего подиума сложным процессом командообразования.       — Так, пятерка возле туалета, поднимите руки. Да не вы, бляха-муха, еще ближе к туалету. Заебись. Троица, в которой Цезарь, топайте туда… Алё, галерка из девчонок, вас там сколько?.. Блять, стойте на месте, если вас уже собрали, харэ мельтешить!       И далее в таком духе. К команде Шаста в результате махинаций ведущего присоединились две подруги, представившиеся Настей и Юлей, и одна парочка — Аделина и Кирилл.       Познакомиться они толком не успели, потому что в зале снова воцарился дикий гвалт — команды начали бурно обсуждать свои названия, соревнуясь в фантазии и громкости голоса. Команда Шаста, как-то не сговариваясь, единогласно решила оставить это дело на потом, и двинулась через толпу к девушкам с браслетами. Цвет им достался «морской волны», темно-бирюзовый.       — Название? — Спросила одна из девушек, выглядывая из-за ноутбука, который держала в руках прямо на весу.       — Эм… Бирюзовые? — Неуверенно предложил Шаст, поворачиваясь к товарищам за своей спиной. Те, немного подумав, пожали плечами и нестройно кивнули. — Бирюзовые, — уже утвердительно повторил Антон.       Девушка в ответ посмотрела на них с приподнятой бровью, а потом фыркнула и кивнула, что-то быстро печатая на клавиатуре.       «Вообще-то, все по правилу трех «П»: продуктивно, прикольно, пиздато» — мысленно ответил ей Антон, радуясь, что они только что избавились от перспективы вести шумную и бесполезную дискуссию по поводу названия.       На всякий случай ребята взяли маршрутный лист и свалили в сторонку, дабы избежать участи быть затоптанными десятком других команд.       — Кстати, а эти организаторы — они вообще кто? — Поинтересовался Позов, прислоняясь к стене, чтобы не шататься, и складывая руки на груди. — Типа приглашенные аниматоры или как?       — Да нее, ты че, какие приглашенные аниматоры за пятьсот рублей с человека, — Шаст махнул рукой, кидая взгляд на игротехников у станций. — Это типа добровольцы-активисты из студентов, которые устраивают веселье для других таких же студентов. Типа Сони.       — Ты шутишь? Но тут же прям… Все продумано явно, это же охуеть как подготовиться надо, — недоверчиво скосился на него друг. — Типа… бесплатно?       — Ага, прикинь. Это еще цветочки по сравнению с той ебаторией, которой они в своем СтудСовете занимаются, — Антон хмыкнул, вспоминая рассказы подруги об их бесконечной студенческой самодеятельности.       — А в чем их профит-то? В смысле, на кой им это сдалось? — Удивленно захлопал глазами Серый, в котором явно побродили когда-то еврейские крови.       — Ну, это с какой-то стороны довольно интересно. Типа, командная работа, общая бурная деятельность, да и опыт организаторства, — невнятно выговорил парень сложное слово. — Ну, насколько я знаю, конкретно пьянками здесь занимается просто компания массовиков-затейников, а к ним присоединяются все желающие поучаствовать. Не знаю, Сонька тащилась раньше, пока в работу не ушла.       — Охуеть, — скептично подняв бровь, оглянул зал Матвиенко.       — Не встать, — фыркнула Окс, присоединяясь к беседе. — Ну прикольно же, нам-то чего жаловаться?       Ответить ей никто не успел, потому что в этот момент по залу снова разнесся бодрый голос ведущего:       — Итак, поздравляю, все справились с непосильной задачей досчитать до восьми и надеть браслетики! Ровно половина первого, друзья, мы даже уложились в тайминги! С этой минуты вы можете приступать к атаке наших игротехников. Помните, что в этом квесте главное не победа, а хорошенько нажраться и получить удовольствие! Да прибудет с вами водка!       После этих слов поднялась ожидаемая волна гвалта из невнятных криков и аплодисментов, и команды начали разбредаться кто куда.       Первую станцию ребята решили выбрать методом тыка из маршрутного листа, и попали на игру «Титаник». По заданию, участвовали в этой эпичной битве две команды, каждой из которых выдавали по два стакана пива с плавающими в них пустыми рюмками. Участники должны были по очереди доливать в рюмки водку, стараясь продержать на плаву свои «корабли» как можно дольше, методично дожидаясь полного кораблекрушения соперника. Там «Бирюзовые» бодро обошли команду противников, не утопив ни одной из своих рюмок и заработав полный балл, а потом Сережа и Шаст под хохот остальных импровизировали пародию на ту романтичную сцену из фильма — Серый обнимал друга со спины и жалобно напевал саундтрек из кино, а Антон, томно вздыхая, вливал в себя получившийся «Ёрш» и громко им булькал.       На следующей станции накидаться успели уже все. Задача, в общем-то, была простой — сесть в кружочек на пол, спиной в центр, скрестить по-турецки ноги и сцепиться локтями, а потом на счет «три» синхронно встать. Проблема была в том, что на счет «два» нужно было залпом выпить добрый стопарик водки. С последней — третьей — попытки, команда, конечно, справилась, но, скорее всего, только потому, что станцию вела Соня (а водка вела из стороны в сторону ребят).       Антону к этому моменту стало до чертиков хорошо — станции забавные, людишки туда-сюда бегают, все такие из себя пьяненькие и азартные, «игротехники» подбухивают потихоньку, музыка играет задорная.       Когда ребята пришли играть в твистер, Шаст внезапно задумался над какой-то шуткой, которую придумал у себя в голове и тут же забыл — но, зато, отвлекшись и потеряв равновесие, успел уронить трех человек и ебнуться сверху, не переставая смешно размахивать руками даже на полу. В «наказание» правила станции предполагали вручение каждому первому падающему из команды какого-нибудь дурацкого аксессуара, с которым тот должен будет ходить весь вечер. Шастуну достался, внимание… Черный хвост. Пушистый. На прищепочке.       «А-а-арсений Сергеевич, а когда там у вас День рождения? Я вам это подарю. Обязательно. Или, может, лучше подарить себя в этом хвосте?» — Философски раздумывал Антон, пока крутился вокруг своей оси и разглядывал вьющийся в след за ним меховой шлейф.       — Тебе так идет! — с искренним, кажется, восхищением хлопнула в ладоши одна из новых подруг. — Теперь ты совсем похож на кота!       — А я всегда говорила, что есть в тебе что-то от этих мохнатых, — поддакнула девушке Окс.       После следующей станции их команда потеряла двоих бойцов — парочка из Кирилла и девушки с мудреным именем оказалась не в состоянии продолжить квест — эти двое вообще были не в состоянии просто двигаться по прямой. Подкосило их веселое задание под названием «Летел кирпич» (хотя суть станции больше напоминала детские «Классики»). Участник должен был пропрыгать небольшой маршрут по нарисованным на полу квадратикам, не слетев с дистанции по дороге. Только вот непосредственно перед началом «запрыга» подопытному кузнечику надевали на голову рыжую строительную каску, заставляли выпить шот рома, а сразу после этого ощутимо ударяли по каске большой ложкой — от такого маневра в голове разносился перезвон колоколов, а квадраты начинали танцевать перед глазами. Шаст не запомнил, сколько баллов они получили, потому что его основной задачей на следующие десять минут стало прекратить вальс мебели перед глазами.       Впрочем, он вообще многие станции не запомнил. Точно было что-то пошлое, где девушка из одной команды пыталась за минуту возбудить парня из другой. Кажется, Окс тогда вытанцевала им победу стриптизом. Была какая-то станция, где Шаст и Поз в наказание заработали надпись маркером на лбах — а потом оказалось, что для победы им нужно сыграть в Акинатора и отгадать, кого им там понаписывали ведущие. Вы, кстати, знали, что есть такой мультик — «Подарок для слона»? Там еще мымра есть одна, по имени Дюдюка? Вот Шаст не знал. Ему его персонажа сокомандникам пришлось объяснять по буквам.       К тому моменту, как все приползли обратно к сцене, пейзаж дома заметно преобразился: на всех мягких поверхностях расцвели целые букеты из неподвижных тел, которые иногда издавали невнятные звуки и подавали слабые признаки жизни.       — Третье место занимает команда… Бирюзовые! Прошу кого-то из команды подняться на сцену, — это была первая и единственная фраза из речи ведущего, которую уловил Антон. И то только потому, что кто-то агрессивно толкал его в бок, отвлекая от созерцания потолка.       — Антон, топай, — шипела на него Оксана, не прекращая своей атаки.       — А че я? — Заторможенно заморгал Шаст. А потом перевел взгляд на привалившихся друг к другу Сережу с Позовым, отсутствующих, как оказалось, девчонок-подружек, и пьянющие глаза самой Оксаны, которая слабо жестикулировала руками, пытаясь, видимо, так аргументировать свои слова.       — Мгм, — Антон, покачиваясь, поднялся на ноги, застыл на пару секунд от того, что закружилась голова, и побрел к подмосткам.       «А знаешь, ты не такой уж и страшный» — мысленно сделал он почти комплимент ведущему, пока тот вручал ему какую-то бутылку и пожимал руку. Вслух он, вроде как, тоже что-то сказал, но этого мозг решил не запоминать.       Петляя неровными кругами, парень вернулся к подруге и гордо продемонстрировал ей свой трофей, уже даже не помня, что именно ему вручили. Та с важным видом кивнула, поднимая вверх одновременно большой и указательный пальцы — для большей убедительности, судя по всему.       — Надо этих… Наверх, — придерживаясь одной рукой за стенку, Антон кивнул в сторону уснувших прямо на полу товарищей.       — Надо.       Оксана, хватаясь за рубашку Антона и стену, выпрямилась, а потом стала бесцеремонно пинать тапочком Серого.       — Рота, подъеб! Э-э-э… Подъем! В кровать. Пошли.       — На траходром? — Приоткрывая один глаз, уточнил Серега.       — На траходром, — кивнул Антон и протянул другу руку.       До третьего этажа ребята добрались, на удивление, оперативно и без приключений. Правда, на чердак залезать ни один из друзей желания не изъявил — ближе оказался почти никем не занятый кольцевой диван, на котором тут же примотились все четверо. Сережа лег прямо под спинкой, утягивая за собой спящего на ходу Поза и прижимая его к себе, а тот только тихо причмокнул и замер в объятиях друга.       — Милые, — слабо хихикнула Окс, плюхаясь на сиденье в метре от ребят. Антона хватило кивнуть только мысленно, а потом он устало откинулся на диван, облокачиваясь плечом на подругу. Какое-то время парочка сидела молча, пребывая в том состоянии, когда кажется, что вот-вот уснешь, прямо стоя — но стоит лечь и закрыть глаза, как вдруг понимаешь, что сна на самом деле нет ни в одном глазу. Сил открыть их, правда, тоже нет.       — Будешь? — Спросил парень через неопределенный промежуток времени, поднимая перед собой бутылку, которую все это время сжимал в руке.       — Буду. А что это? — Окс наклонилась к этикетке, пытаясь что-то разобрать в приглушенном свете спальни. Потом отклонилась обратно, махнув рукой — буквы перед глазами расплывались и не складывались ни во что определенное.       — Джин. Вкусный, — заключил Шаст, придя к ответу опытным путем — открыв крышку и сделав несколько глотков. Крепкий алкоголь, который обычно заставлял морщиться и кривиться, сейчас даже не обжигал горло — лился внутрь легко и естественно, приятной согревающей водичкой. О том, что это именно джин, Шаст догадался только по смутно знакомым ноткам послевкусия, после чего передал бутылку Оксане.       — У тебя нет воды? — Прохрипел парень, в какой-то там раз передавая очередь на бутылку подруге.       — Не-а.       — Я пойду… На кухню. Там была. Го?       — Не-е, я здесь полежу. Мне хо-ро-шо, — блаженная улыбка расползлась по лицу девушки, когда она соскользнула ниже по дивану и откинулась головой на спинку.       Перед глазами Антона отрывками мелькали отдельные куски комнаты, пока он пробирался в сторону лестницы. Тело было таким легким, растекающимся, даже приятно непослушным.       — Ой, — булькнул парень, внезапно обнаружив себя в горизонтальном положении на какой-то странной поверхности.       «А, это ступеньки. Почему тут так мягко?.. Коврик постелили. Наверное, чтобы можно было лечь и отдохнуть по дороге…»       Антон, не чувствуя никакого дискомфорта от удара о лестницу, расслабился и решил действительно немного отдохнуть. Почему-то ему казалось, что здесь удивительно удобно. Он ведь не спешит на эту кухню, правда?       — Эй, парень, ты в порядке? — Вдруг окликнул его какой-то негромкий голос сверху. Поворачивать голову Антону было лень, поэтому ответил он, скорее, деревянному потолку над головой:       — Мне хорошо. Я устал и решил отдохнуть. Удобно.       После этих слов потолок заслонила чья-то голова: забитая татуировками и с забавными железками по всему лицу. Где-то Шаст эту голову видел, честное слово…       — Уверен?       — Ага. Иди.       — Ну, как знаешь…       Голова исчезла, сказав что-то неразборчивое вслед.       Следующий кадр, который помнит Антон — как он сползает на пол второго этажа бесформенной желейкой.       Хлоп — темнота — хлоп — кухня.       При виде желанной пятилитрушки с водой, стоящей прямо посреди стола, сознание парня слегка прояснилось. В помещении был бардак: пустые бутылки, какой-то мусор, валяющиеся пакеты и упаковки сосисок. Его тапки издавали негромкое «чвяк» на каждом шагу, прилипая к залитому чем-то полу, и на этот звук повернулись из-за барной стойки двое парней, до этого о чем-то болтавших. Шасту на секунду показалось, что те смотрят на него с какой-то ухмылкой, но зачем об этом думать, когда в руках уже оказался полный пол-литровый стакан воды?       Жадно присосавшись к краю стакана, Антон осушил его целиком за несколько секунд, а потом блаженно выдохнул. Кажется, ему полегчало. Только вот… Привкус у воды был какой-то странный, такой…       «Она же не из-под крана» — рассеянно подумал парень, усердно пытаясь понять, что именно его смущает. В поисках подсказки его взгляд бродил по кухне, пока не уставился на ту парочку за стойкой.       «Чего? Почему вы на меня смотрите вот так, а?»       «Стоп. Да не-е… Это же не?» — Шастун снова прошелся языком по небу, пытаясь поймать плохо различимый привкус, который кое-что ему напоминал. Дабы проверить эту догадку, парень снова отвинтил крышку пятилитровки и ткнулся носом прямо в горлышко. «М-да, трэш. Понятно».       «Вот какой еблан оставляет на столе водку в такой бутылке? — Без тени возмущения спросил про себя Антон. Скорее, просто констатировал факт. — Они ее с завода притащили, что ли?»       — Я курить, — зачем-то сообщил он вслух то ли бутылке, то ли молчаливым студентам, и выбрел на пустое крыльцо коттеджа.       А потом… Потом он, кажется, вернулся в дом и прилег на первое попавшееся кресло, чтобы немного отдохнуть.       Следующим воспоминанием в голове стала Соня, которая внезапно оказалась прямо перед его лицом.       — Тоша, солнце мое-е-е, — пьяно, но бойко протянула она. — Ты живой? Мы там собрались играть в пьяного крокодила. Пошли с нами?       Антон, что поразительно, чувствовал себя достаточно бодрым и почти протрезвевшим — по крайней мере, он смог подняться на ноги и обнаружить, что земля под ногами не шатается, а лицо Сони перед глазами видится абсолютно четко. Да и вязкий туман в голове растворился, оставив только ощущение легкой заторможенности. Кажется, он уснул на… Пару часов или около того.       — Эм, пьяного крокодила? Это как?       Девушка хихикнула:       — Это как в крокодила, только все пьяные!       Пока Соня тащила друга на третий этаж, Антон сделал вывод, что сейчас около пяти утра — на улице уже посветлело, а в доме стало непривычно тихо. Повсюду сопели уставшие после бурной ночи студенты: на диванах, на креслах (в одном даже уместились тетрисом сразу трое человек), на полу. Последние выжившие — а может, уже протрезвевшие — негромко переговаривались, сидя по углам и обнимаясь.       В «спальне» Антон обнаружил, что и Серый, и Поз, и Оксана уже сидят на диване и о чем-то болтают в компании из нескольких вялых студентов. В основном это были организаторы мероприятия, которые пить начали на несколько часов позже остальных. Точнее, пить-то они начали сразу, а вот бухать — только после того, как закончился квест.       — О, Тоша! — Радостно улыбнулась ему Окс. — А откуда эта прелесть?       Девушка указывала куда-то на макушку Антона, и тот пару мгновений тупо озирался по сторонам, не въезжая в смысл вопроса.       — Тох, у тебя волосы розовые, — помог другу Позов.       Шаст поднял руку к голове и нащупал там… парик. Удобный, довольно мягкий, и чем-то тщательно закрепленный на его голове. Вытянув одну недлинную прядку перед лицом и скосив на нее глаза, Антон убедился, что та действительно розовая!       — А… Э-э… Не помню. На квесте дали?       — Так вроде ты без него танцевал… — задумчиво протянула подруга, рассматривая эту двухметровую Барби. — Ладно, давайте играть уже, потом вспомнишь. Я хочу загадывать первой!       Антон не стал ей напоминать, что танцевали они еще до квеста, и уселся между двумя подругами на диван.       Если бы кого-то из играющих потом спросили, как игра в крокодила умудрилась перетечь в «Правду или Действие», ответить не смог бы никто. А некоторые бы еще и переспросили, какой такой крокодил и кто в него играл…       — Так, блять, давайте последнее, я жрать хочу, — заявил Серега, размалеванный в стиле индейца Сониной помадой, пока сама Соня придумывала задание одному из играющих студентов.       По заданию, так-то, парню должны были нарисовать стильные татуировки персонажа из «Магической битвы», но у художника оказался очень уж авторский взгляд на стиль. Впрочем, нарисованные черным маркером усы а-ля «Сталин», которые Матвиенко получил через несколько ходов, делали совокупный образ довольно оригинальным — что-то между Арлекином и героем арт-хаусного ужастика.       Шаст, который к этому моменту сидел с ярко-красными от той же злосчастной помады губами и в облегающей короткой футболке Оксаны, инициативу свалить от греха подальше бурно поддержал. Согласилась и сама Оксана, которая уже как полчаса восседала у Антона на коленях в его огромной рубашке и кукарекала каждые три минуты. Даже Позов, пострадавший в ходе игры меньше всех — всего-то оказался в кошачьих ушках из одного комплекта с Шастовым хвостом, — энергично закивал головой в ответ на это заманчивое предложение.       На кухне, спустя десять минут поисков, обнаружилась целая коробка с баночками быстрозавариваемой лапши — и, о боже, в одном из шкафчиков даже самооткопался электрочайник! В такие моменты начинаешь понимать, что значит фраза «простое человеческое счастье».       — Антох, ты всегда такой прожорливый, когда выпьешь? — Спросила вдруг Соня со смешком, прерывая размеренные звуки втягиваемой ребятами лапши и минуты молчаливого блаженства.       Антон уставился на нее с немым вопросом, продолжая вбирать в рот длинные обжигающие макаронины.       — Я слишком быстро ем свой дошик и выгляжу голодным маньяком? — Все же уточнил парень, справившись с одной вилкой и накручивая следующую.       — Не то чтобы… Но, скажем, ты не похож сейчас на человека, который сожрал вчера килограмм недожаренного шашлыка, — Соня фыркнула в свою «тарелку», разбрызгивая вокруг мелкие капли бульона.       На всякий случай дважды перекрутив в голове ленту воспоминаний вечера и не найдя в ней ничего по запросу «шашлык», парень осторожно поинтересовался:       — А я сожрал килограмм недожаренного шашлыка?       Кажется, что-то он все же пропустил, потому что после этого вопроса на него уставились сразу две пары вытаращенных девичьих глаз.       — Ты реально не помнишь? — С недоверием спросила Окс, опуская поднесенную ко рту вилку с лапшой.       — Шашлык? Эм… Не, вообще нихуя, — честно пожал плечами Шаст.       — Так, погоди, а что еще ты не помнишь? — Оксана, кажется, так охуела от его ответа, что ее вообще не смутила такая формулировка вопроса.       Только после десятисекундного скептичного взгляда Шаста девушка, наконец, перефразировала:       — В смысле, что последнее ты помнишь?       Тщательно вылавливая из утекающих воспоминаний отдельные картинки, Антон стал медленно отвечать:       — Ну… Станции помню… Потом мы какое-то место заняли, этот зэк дал мне джин. Потом был джин, уже в спальне. А потом… Точно, вспомнил! Потом я пошел на кухню, а там стояла эта блядская бутыль водки на столе. Я, блять, налил себе «водички», выпил сперва пол-литра одним махом, а потом только допер, что вода с приколом, сука. После этого меня вырубило, кажись.       Девушки переглянулись между собой тем выразительным взглядом, который расшифровать может только другая девушка.       — Эм, солнце мое, водка, конечно, многое объясняет… Но вырубился ты, ну, чуть позже.       Антону совершенно не понравился тот натянутый тон, которым с ним заговорила Соня. Обычно этот тон значит что-то в духе «Я не знаю, как тебе сказать, но тут произошел небольшой вселенский пиздец…». Медленно выдохнув, парень обреченно возвел глаза к потолку, прошел заранее все стадии принятия и повернулся всем корпусом к девочкам.       — А теперь давайте по порядку. Я уже сижу, если что.       — Ну… Ладно. Короче, когда ты там застрял на кухне, я решила спуститься за тобой, — начала вспоминать Оксана, — но на кухне не нашла.       — А где нашла? — Встрял Шаст невнятно из-за набитого рта.       — Ты танцевал. На столе. Там, где еда стояла, возле танцпола. Не, вообще танцевал ты отлично, толпа заценила, такой блядь-степ даже я не повторю, — хихикнула девушка, глядя, как Антон тянется ладонью к лицу.       — Блядь-степ? — Только и уточнил он, глядя на подругу сквозь пальцы.       — Это твои слова, между прочим. Короче, точно, я вспомнила, откуда у тебя парик! — Вдруг вскрикнула девушка, расплывшись в широкой улыбке. — Ты потом пошел играть в бирпонг и занял второе место в одиночном турнире!       Шаст, который в свой прошлый и единственный раз игры не попал в стаканчик ни разу, покосился на подругу с явственным недоверием.       — Подтверждаю, точно, мне кто-то из ребят про тебя рассказал, — встряла Соня, дважды кивая. — Если что, первое правило бирпонга — играть в него нужно только пьяным, так шарики лучше летят. Ну это так, на будущее.       — А потом ребята начали жарить шашлык на заднем дворе, и ты, короче, отжигал там мощно, — продолжила Оксана, переходя на хохот и задыхаясь через каждые три слова, — спиздил такой со стола огро-омный кусман лаваша, обернул вокруг руки, как перчатку, и орал, что ты Танос! А потом минут пятнадцать пытался стырить сырые шашлы прямо с решетки, пока тебя оттуда отгоняли шампурами и матами. Это тебя не остановило, естессна, и, бля… Я никогда не забуду это зрелище: бежишь ты такой с победным воплем в закат, размахимая шампуром, орешь «Я добыл кольцо всевластия!», а потом эпично падаешь прямо в клумбу. Причем приземляешься на спину, ржешь, как идиот, и начинаешь прям там жрать натыренный шашлык. К тебе еще кто-то подошел что-то спросить, а ты такой с са-а-амой презрительной рожей: «Отъебись, мне удобно, мясо заебись» — и обратно лег.       К концу рассказа у всех выступили слезы от смеха — Дима даже не смог выговорить ни одного подъеба, каждый раз открывая рот и снова захлебываясь в приступе хохота. Антон, честно пытался смутиться, но для этого он был все еще слишком пьян. И, представив эту эпичную сцену со стороны, он чуть не подавился своей же лапшой и начал ржать вместе со всеми.       — Потом наелся, видимо, и съебался спать, — закончила Окс, когда все отсмеялись несколько раз, то затихая, то снова взрываясь от беспричинного хохота.       — Блин, я ж пропустил всего… Сколько? Часа три своей жизни? Ну почему нужно было забыть именно все самое интересное? — Риторически вздохнул Шаст, возвращаясь к наполовину остывшей лапше.       — М, кстати, вспомнила! — Вдруг встрепенулась Соня.       — Мг? — Промычал вопросительно Антон, слишком занятый макаронами.       — Ты еще с Эдом сосался.       — Пф-ф-к-х-х! — Вся лапша изо рта Шаста полетела в разные стороны, когда он резко поперхнулся и закашлялся, — С кем нахуй?!       — С Эдом, — с таким видом, будто она говорит о погоде за окном, уточнила Соня. — Ну, ведущим который был.       — Да я, блять, понял, с каким Эдом, но… А-а-а! — На этом моменте Шаст резко протрезвел достаточно для того, чтобы покраснеть, вспоминая этого жуткого чувака. А потом наткнуться на охуевшие взгляды одноклассников и покраснеть еще раз, — Ты… Уверена, что это был он? И вообще, что это был я?       — Во-первых, вас, блять, сложно с кем-то перепутать, — выразительно окинув его взглядом, Соня хмыкнула, — во-вторых, вы там чуть ли не трахались минут пятнадцать. Время рассмотреть было. — На этих словах Антон жалобно заскулил и стал медленно сползать под стол, — а, в-третьих, он мне потом сказал, что ты прикольный. Сам был в говнище, конечно, но с именем «Антон» справился.       — Какого хуя он тебе вообще об этом рассказывает? — Спросил Шаст, просто чтобы что-то спросить.       — Так мы с Эдиком дружим, он вообще-то лапушка, — пожала плечами Соня. — Сказал, что ты подошел стрельнуть сигарету, а потом начал заливать что-то про… Как там было, я аж запомнила… А, «развитие темы экзистенциального кризиса у Камю и Толстого», — с важным видом процитировала девушка.       Антон из всего высказывания уловил только определение «лапушка» в начале, и на долю секунды ему даже полегчало.       — Мы точно про одного Эда говорим? — Почти обнадеженно спросил Антон, высовывая макушку над столешницей. Потому что классификация «лапушки», даже от Сони, говорила, что где-то произошла ошибка — вот тот матерящийся панк с этим словом в одном предложении не вяжется ну никак.       — Да он только выглядит так агрессивно, на самом деле. Его уважают, ибо он довольно веселый, но особо не общаются из-за этих татушек. Кстати, он и у меня тоже бил парочку. А так-то он булочка с корицей.        «Пирожок с железом».       — Ну-ну, — скептично хмыкнул Антон. Спорить с Соней он, конечно, не будет, но и проверять ее слова про «лапушку», пожалуй, тоже не станет. Во-первых, они с этим Эдом вряд ли будут особо пересекаться, а во-вторых…       «Так, все, было — и хуй с ним. Если после пьянки тебе на утро не стыдно — значит, ты бездарно провел время, да? Подумаешь, полчаса сосаться с беглым зэком… Со всеми бывает»       — То есть тебя не смущает, что он парень? — Вдруг неуверенно спросил Поз, глядя на Антона с легким прищуром.       «То есть вас не смущает, что он просто стремный?!» — Возмутился было про себя Антон. А потом вспомнил, что они с друзьями как-то никогда не поднимали тему своей ориентации. Ну, в целом, Антон и сам с собой эту тему не то, чтобы поднимал — в виду некоторых деталей его биографии и того факта, что он пока вообще ни в кого не влюблялся, парень как-то избежал в своей жизни кризиса ориентации или чего-то в этом духе. Ему было насрать на пол, если в целом, и он не определял это как «бисексуальность» для себя: «насрать» — оно и в Африке «насрать».       В голове Антона и так слишком много всевозможных сомнений по любому поводу, поэтому этот вопрос (как и все самые важные вопросы) он решил просто: просто не решал. А если вы все же попросите его как-то себя определить, он, скорее всего, ответит коротким и емким «Ну, человекосексуал».       — Эм, ну… Скажем так, меня смущает, но не конкретно это, — сразу предупреждая дальнейшие вопросы, парень продолжил, — ибо пол не имеет значения, вот.       Как ни странно, оба его друга на это заявление отреагировали крайне спокойно: Серый отозвался только кратким «А, понял», а Дима вообще кивнул так, будто просто подтвердил уже известную ему информацию. Впрочем, это же Дима — он наверняка догадывался об этом еще раньше, чем сам Шаст.       Девочки даже от лапши не оторвались, чтобы как-то отреагировать. Им, кажется, тоже все очевидно.       «Вот почему про меня все всегда очевидно всем, кроме самого меня?» — только и подумал Шастун, допивая оставшийся в банке бульон.       — Вы сейчас спать или домой? — Спросила Соня, когда компания вышла на крыльцо покурить. — У нас аренда до двух часов дня, так что у вас еще есть время немного выспаться.       — Да мы, наверное, домой поедем? — Антон повернулся к ребятам, одновременно отвечая и спрашивая, — а то потом все начнут вызывать такси, и отсюда хуй уедешь.       — Да и бля, если уж спать, то сутки и дома, — поддержал устало Сережа.       — Угу. Я вызываю? — На всякий случай еще раз спросила Окс, выуживая из кармана телефон.       — Ага, давай. Я пока наши вещи заберу, — кивнул ей Дима, который единственный стоял без сигареты, и скрылся в коридоре.       Приехавший к ним водитель неопределенной национальности, кажется, даже не удивился, когда к нему в машину залезли четверо стремного вида клоунов, от которых должно было за версту нести перегаром. Вывод: если вам в жизни не хватает ярких впечатлений и удивительных вещей — устройтесь работать в такси, ибо этот дядька, например, выглядит так, будто видел в жизни все.       — Бля, ребят, я дебил, — вдруг сказал Шаст на середине дороги, нарушая сонную тишину в салоне.       — Мы знаем. Это все, что ты хотел сказать? — Недовольно буркнул задремавший было Поз.       — Еще хотел добавить, что забыл кроссовки, — не стал спорить такой же уставший Шаст. — Похуй, конечно, они древние… Но бля, жалко.       — Если ты про те убитые лапти, в которых ходишь только когда бережешь остальные, то не жалко. Ты если в них ходил, тебе хотелось милостыню подать, знаешь, — парировал Дима уверенным тоном.       — Ой, да бля, зато удобные, — беззлобно буркнул Антон. — Кстати, коль принцесса проснулась — го зайдем в магаз по дороге? Возьмем на вечер минералки и чего поесть. А то вы ж страдать будете.       — Тебя отправим, — отозвался тут же Сережа.       — А я буду спать. До понедельника.       — Да бля… Ладно, надо реально взять чего-нибудь, — обрек всех на лишние триста метров пеших страданий Дима, как самый душный (ладно, местами самый ответственный) в их компании.       Если бы в современных московских дворах поддерживалась древняя народная традиция «бабушки на лавочках», то четверка друзей, бредущая сейчас по улице, стала бы главным хитом для обсуждений всего района еще на месяц точно — всем жалким «шлюхам и наркоманам» пришлось бы безапелляционно уступить этот пьедестал!       Итак, картина маслом: лысый парень в очках, с кошачьими ушками на голове и кривой черной надписью «Дядюшка Ау» на весь лоб плетется в обнимку с растрепанным, низеньким и усатым кавказцем, у которого все лицо напоминает картину из кровавого фильма ужасов; в паре метров впереди зевает через каждые два шага не менее растрепанная девушка с потекшим макияжем и в мятой рубашке, низ которой болтается у нее почти на уровне колен; а возглавляет это художественное шествие двухметровый пацан в шлепках, с ядрено-розовыми волосами, налобной росписью в форме слова «Дюдюка», красными губами со слегка размазанной по краям помадой, и в обтягивающей укороченной футболке, которая не достает ему даже до пупка. Ах, да, последний штрих: из-под широких, но облегающих талию черных штанов у мистера Дюдюки торчит длинный пушистый хвост.       Если бы Антону сейчас не было так похуй, он бы обязательно пошутил что-то об этом зрелище, а еще о хлебе и бабушках — но на данный момент из всего этого списка парня, пожалуй, интересовал только хлеб, который надо бы не забыть взять в магазине.       От такси до дверей продуктового ребята добрались без происшествий — субботним утром редким прохожим было все равно, как выглядит шагающая мимо компания. В Москве в целом всем все равно, как ты выглядишь; этот город слишком занят, чтобы тратить время на осуждающие взгляды, и слишком ко всему привык, чтобы удивляться каким-то очередным фрикам.       Так что чего Шаст точно не ожидал от этого безмятежного утра, так это прозвучавшего в дверях магазина «Foutaises!».       «Ну да-а, коне-ечно же» — обреченно протянул про себя Антон, медленно поднимая взгляд со своих тапочек.       А спустя еще секунду он вдруг понял, что слишком устал за эту ночь, чтобы смущаться, удивляться, или хотя бы мысленно шутить про игры судьбы. Единственной мыслью в его голове осталось только безэмоциональное «Посмотрите, какая ирония…»       В шаге от раздвижных дверей продуктового развернулась немая сцена длиной в целую минуту: с одной стороны действа стоял и в открытую пялился на компанию один голубоглазый брюнет в серой футболке, темных спортивных штанах и с в пакетом руке. А с другой на него уставились четыре пары сонных глаз — две испуганные и две до похуизма спокойные.       «Если Арсению что-то не нравится — это проблемы Арсения» — молча заключил Шаст, безэмоционально глядя в эти круглые от удивления глаза. Хотя, брови учителя были подняты в жесте, похожем не столько на шок, сколько на «Вы чё, серьезно, нахуй?»       — Доброе утро, Арсений Сергеевич, — Антон, как самый уставший, решил первым нарушить эту минутку комедийной пантомимы.       Учитель же реагировать не спешил. Убедившись, что глаза его не подводят, и эти трое парней — действительно его новоиспеченные ученики, мужчина отмер от шока и стал медленно скользить взглядом по всем ребятам по очереди, будто оценивая, стоит ли вообще задавать этим людям какие-то вопросы.       На Антоне сканирование было завершено, и взгляд преподавателя снова завис. Опустился вниз, к шлепанцам. Прошелся по брюкам, зависая на оголенной талии, аккуратно подчеркнутой прилегающим поясом штанов. На долю секунды парню показалось, что у мужчины дернулись желваки, но чужой взгляд снова сдвинулся с места и пополз выше: через Оксанин топик до алых губ, а потом мимо уровня глаз до надписи под кудряшками парика. И только после этого глаза фокус учительских глаз закончил свое путешествие, встречаясь с неизменно-спокойным взглядом самого Антона.       — Доброе, — кратко реквизировал Арсений Сергеевич свой осмотр.       Шасту даже стало интересно, на каком конкретно моменте учитель решил, что проще будет обойтись без лишних вопросов: когда увидел лицо Сережи или уже на разглядывании его парика?       «А это вы еще самого забавного не видели, м-сье Французович»       — Эм, я Оксана. Фролова. Ваша ученица.       Эта фраза резко разрядила повисшую обстановку, потому что Дима с Серым, до этого замершие под тяжелым взглядом учителя, синхронно прыснули — нет, ну блин, вообразите сами всю картину в красках и осознайте, насколько нелепо выглядело такое знакомство ученицы со своим же классным руководителем. А Окс, так-то, отличница и умница — но об этом Арсению предстоит узнать только в сентябре.       А сейчас он обвел всю компанию каким-то обреченным взглядом, будто бы только сейчас понимая, кого ему вообще вручили на попечительство, и улыбнулся с видом смирившегося с судьбой человека:       — Что же, я Арсений Сергеевич. Рад знакомству, — мужчина протянул руку девушке, и та пожала ее с самым серьезным видом. — Эм, ребят, я, пожалуй, не буду ничего спрашивать, и сделаю вид, что до сентября мы вообще не знакомы. Мне так спать спокойнее будет.       — Нам тоже, поверьте, — вежливо отозвался Антон, не меняясь в лице. — Мы пойдем?       — А, да, конечно. Хорошего дня? — То ли пожелал, то ли спросил учитель, понимая, что хорошей у этой компашки была, скорее, ночь.       — И вам того же, — бросил Серый, первым двигаясь с места и быстро обходя учителя. А то вдруг передумает?       Арс лишь проводил их глазами до двери, собираясь разворачиваться в нужную ему сторону, но вдруг его взгляд зацепился за одну деталь, которая заставила сглотнуть и невольно окликнуть:       — Антон!       — М? — Парень развернулся вполоборота к учителю.       — Это?..       Взгляд мужчины, собственно, никак не мог оторваться от виляющего вслед за подростком хвоста — и если Антон хоть что-то понимал во взглядах, конкретно этот говорил «сейчас в моей голове нет ни одной хоть немного приличной мысли».       «Да бля, ну подумаешь, хвост торчит» — Шастун сейчас не был настроен ни на какие заигрывания, кроме подкатов к одеялу и агрессивного флирта с подушкой.       — Арсений Сергеевич, ну что вы смотрите на меня так, будто я хвост отрастил? — Парень решил вернуть учителю его же дурацкий подъеб. — Да, конечно же, это анальная пробка. Помогает не уснуть по дороге, — продолжил он уставшим голосом и без тени улыбки.       — Антон! — Мужчина поднял на него недоверчиво-осуждающий взгляд.       — Батон. Он на прищепке, — Шастун вздохнул и, не дожидаясь ответа, скрылся в проеме автоматических дверей.       — И что это было? — Растерянно спросил мужчина у съехавшихся за спиной Антона стеклянных створок.       Те, почему-то, не ответили.