Зарисовки XIV

Дорогу Эстиниен нашел без труда: странно, прошло двадцать лет, а он все еще помнил эти горные тропы. Достаточно было перестать думать – и ноги сами несли его в нужном направлении. Совсем как в детстве, когда он, вооруженный лишь посохом, перегонял отару с одного пастбища на другое. Теперь вместо посоха у него было копье, а вместо овец – груз ошибок и сожалений, но тропы не изменились. Долину он увидел сверху. Примостившуюся между горами, поросшую травой и цветами – когда-то тут были и деревья, но все сгорели двадцать лет назад, и, кажется, до сих пор здесь не росло ничего крупнее кустов. Эстиниен остановился на склоне, издалека рассматривая разрушенные дома, остатки стен, затянутые растениями. Холодный ветер рванул лепестки цветов в его руках, пробрался в ворот рубашки, заставил поежиться. В последний раз он видел это место в огне, и сейчас впервые задумался, такая ли хорошая идея была сюда приходить. Но тут же покачал головой. Он должен был сказать. Из всех непроизнесенных им слов те, которые он нес сюда, были, наверное, самыми важными. Стараясь думать об этом, а не о том, как однажды вернулся в поселок и обнаружил его горящим, Эстиниен спустился вниз. Природа брала свое: его окружало буйство красок, запахи трав и цветов. Растения захватывали руины, крошили камень, пожирали проржавевший металл, оплетали остатки человеческого жилья, стирая само напоминание о том, что когда-то здесь кто-то жил. Там, где раньше был центр поселка, у полузасыпанного колодца, Эстиниен остановился. Рядом с колодцем теперь возвышался камень – серый, грубо обтесанный кусок скалы, такой же, как горы вокруг. Покрытый глубоко вырезанными письменами, хорошо различимыми даже спустя время. Эстиниен подошел к нему, провел пальцами по надписи. "Здесь располагался поселок Ферндейл. В 1557 году Шестой Астральной Эры он был уничтожен драконом Нидхоггом из Первой Кладки. Драгуны помнят о невинных, погибших от огня чудовища, и отомстят за них". Дальше был список – перечисление имен. Альберик рассказывал ему о том, что драгуны установили этот камень, даже предлагал съездить сюда вместе с ним – но Эстиниен наотрез отказался. Ему было лет шестнадцать, он был преисполнен злости и обиды и считал, что никакие камни и никакие ритуалы не помогут ему обрести покой, если он не найдет способ убить Нидхогга. Сейчас он посмотрел на букет в своих руках, а потом положил его у подножия камня. Огляделся. Странно: он, так хорошо помнивший горные тропы, сейчас не мог определить, где стоял их дом. За колодцем – в этом Эстиниен был уверен. Но детское восприятие расстояний отличалось от взрослого, и он колебался – вон тот дом, от которого осталась только одна стена? Или соседний, с полуразвалившимся фундаментом? Когда-то у их калитки росло дерево, большая старая сосна, и они с Хаминьоном любили качаться на ее ветвях, а мама потом, ругаясь, вычесывала из их волос иголки. Но сосна сгорела, сожженная Нидхоггом, от нее не осталось даже пня – и отличный ориентир был потерян. Эстиниен прошелся по улице, но так и не смог найти нужное место. Пожал плечами: он догадывался, что так будет, да и что он хотел обнаружить в доме? Все их вещи давно истлели и рассыпались прахом. Решив больше не искать, Эстиниен вернулся обратно к камню и сел на траву перед ним. – Мама, – произнес он вслух. – Папа. Хаминьон. Война закончилась, Нидхогг мертв. Я отомстил. Никто больше не умрет от огня драконов. Он нахмурился, ощутив фальшь в произносимых словах. Заныла рука – у локтя, там, где остался круглый шрам от вросшего в тело глаза Нидхогга. – Это не моя заслуга, на самом деле, – сказал он еще тише. – Это заслуга Хресвельгра – первого дракона, что протянул лапу ишгардцам, и Исейл – первой ишгардки, что протянула руку драконам. Это заслуга Аймерика и Альфино Левелье, которые остановили войну. И ее, конечно... – на губы сама собой наползла улыбка. – Я когда-нибудь приведу ее сюда познакомиться. Мысль все время сворачивала куда-то не туда. Эстиниен закусил губу и немного помолчал. – Вас не воскресить и Ферндейл не отстроить. Не излечить шрамы, не вернуть радость жизни тем, кто потерял близких. Но я пришел, чтобы сказать вам – война закончилась. Простите, что мне на это понадобилось двадцать лет. Отдыхайте спокойно в Эфирном море. Внезапный порыв ветра взъерошил волосы, коснулся лепестков букета. Эстиниен почему-то вспомнил Хаминьона – как он носился по этой улице взад-вперед, так, что он, старший, никак не мог за ним угнаться. В этом ветре было что-то от брата. Может, часть его души осталась здесь? Может, так он пытался показать, что рад его приходу, рад принесенным новостям? Ему так хотелось в это верить.