По шею в воде

Когда последние лучи солнца утонули в низких розовых облаках, а воздух стал заметно холоднее, заставляя зябко жаться и покрываться мелкими мурашками, Тэн вернулся домой. Он вышел из лесной чащи, наконец, пробравшись к родной опушке, и почувствовал облегчение, устало облокотившись на старый заборный столб. Тот приветливо заскрипел, немного накренившись от неожиданно навалившегося на него веса, и парень, испугавшись, что прогнившая коряга внезапно рассыпется в труху, отстранился, чтобы лениво преодолеть последние шаги до заждавшегося его дома. Мышцы неприятно ныли от долгого путешествия, и больше всего на свете хотелось просто лечь. Тэн почувствовал, что что-то не так, едва завернув за угол. Кто-то посторонний был рядом, и чужое присутствие мигом заставило напрочь забыть про утомление и напрячься. Не зная бежать или сражаться, парень осторожно прижался к отделяющей его от незваного гостя стенке и, затаив дыхание, выглянул. Длинные ноги в сапогах, растянувшиеся на лестнице, тихо покачивались вслед за размерным мычанием, отдалённо напоминающем пение, и отчего-то выглядели довольно безобидно. Тэн не знал, что именно внушает ему доверие – беззаботное мурлыканье или игриво болтающиеся чёрные голенища – но всё равно, поддавшись внутреннему наваждению, вышел из своего укрытия и быстро приблизился к крыльцу. Ёнхо, услышав шаги, повернул голову, и на его лице быстро возникла та успокаивающая улыбка, которую Тэн хотел бы видеть в своих кошмарах вместо измученной гримасы боли. Со быстро вскочил на ноги, наконец, дождавшись хозяина дома, но тот, не разделяя его радости, лишь смерил недовольным взглядом. – Я же сказал тебе не приходить больше, – хрипло пробурчал Тэн, подходя к крыльцу. Он поравнялся с Ёнхо и, не обращая внимания на его приветливое лицо, опустил порядком надоевший мешок на ступеньки. – И ты пообещал. Тот ничего не ответил. Можно было почувствовать, как он, безразличный к чужому ворчанию, пожимает плечами, и Тэн понял, что его предупреждение бессмысленно растворилось в воздухе. По-хорошему стоило всеми правдами и неправдами выпроводить гостя, пригрозив страшными проклятьями, но Тэн слишком устал после долгого путешествия, чтобы прямо сейчас придумать что-то стоящее. Он опустился на ступени, и Ёнхо, вторя его движениям, сел рядом, вернувшись в прежнее положение. Его медленное покачивание слабыми толчками передавалось по доскам Тэну, убаюкивая, и парень, поёжившись, опёрся головой о косяк. Он медленно моргал, едва удерживая глаза открытыми, и только необходимость убедить Ёнхо в опасности его таких вот появлений, помогала не уснуть. – Тебе правда нельзя сюда приходить, – наконец, собравшись с мыслями, сказал Тэн. Его взгляд, несмотря на сонливость, был полон серьёзности, а черты лица выражали твёрдое убеждение в собственной правоте, из-за чего Ёнхо пришлось смиренно вздохнуть и мягко ответить: – Хорошо. Лёгкость, с которой это было сказано, заставила Тэна недоверчиво покоситься. Ёнхо, встретившись с холодным взглядом, усмехнулся и, закатив глаза, повторил: – Обещаю. Просто переживал, что с тобой что-то случилось. Больше не буду. Тэн отвернулся, поджав губы и уставившись вдаль перед собой. Гнев постепенно заполнял его голову, но теперь ругаться не хотелось совсем. Тщательно перебирая мысли, парень поднялся и сердито посмотрел на Ёнхо, который изменился в лице вместе с общим настроением. Тэн резко кивнул на мешок, лежавший выше на ступеньках, и сказал: – Вот, был в городе. Продал старые книги и всякую чепуху. С голоду не помру, в реку не кинусь – нечего за меня переживать. Уходи. Ёнхо оторопело поднялся вслед за ним и растерянно осмотрел чужое лицо. Колючий взгляд, нахмуренные брови и опущенные уголки губ заставляли его недоумевать и даже немного расстроили. Что ж. Ладно. Не сказав ничего в ответ, Со спустился с крыльца и направился в сторону деревни. Он ни разу не обернулся, а его плечи были тоскливо опущены, смятые тяжёлым грузом из мыслей. Тэн долго наблюдал за тем, как высокая тень превращается в точку, то ли чтобы убедиться, что Ёнхо не вернётся, то ли желая обратного, и только когда солнце опустилось за небосклон, а розовые полосы сменились холодным голубым полотном с поблескивающими звёздами, зашёл внутрь. Встретившая его тишина не принесла покоя. Сердце всё ещё учащённо колотилось от возмущения и обиды, и было необычно жарко. Недовольно рухнув на лавку, Тэн попытался привести мысли в порядок, но лишь путался в них ещё сильнее. Ну неужели сложно было понять с первого раза? Неужели так сложно просто не приходить? Для своего же блага. Тэн ведь не просто так сказал, а чтобы этого дурака от проблем избавить. От слухов разных, от подозрения родителей, от беды, которая может случиться, если Тэн однажды не совладает с самим собой. Проверить он пришёл. Как будто не знает, что не с человеком связывается. С чудовищем. Сам же сказал. К чудовищам в гости не ходят – их сторонятся. Вот и Тэна пускай сторонится, а не заставляет думать, что тот кому-то нужен. Что кто-то о нём заботится. Что он тоже человек. Сердце жалобно заскулило, отдавшись резкой болью. Мерзко и противно. Тэн с усилием, словно его с ног до головы вымазали в липкой смоле, поднялся. В темноте ничего не различить, и парень, проведя ладонью по столешнице, нащупал острый угол, о который наверняка бы ударился. Скользя по древесному рисунку, яркое видение, переливаясь золотистым ручейком, тепло облизало кончики пальцев, заставив вымученно выдохнуть. Тэн, едва шевелясь, добрёл до кровати и рухнул на неё. Он честно старался больше не думать о Ёнхо и его ненужной доброте, жмурясь до кругов перед глазами и сворачиваясь в тесный комок, но только видение – короткое видение, где Со, спасаясь от недавнего дождя, устало сидит в этом самом доме, мокрый насквозь и ждущий его, Тэна, возвращения – не даёт покоя. Запах грозы, сырой хвои и всегда тёплой кожи наполняет воздух, и острыми иглами проникает в лёгкие, заставляя задыхаться. Тэн не может спрятаться от этого безумия, чувствуя чужое присутствие в глотке и на языке, и каждое видение, пришедшее к нему, по мере того, как он в темноте касался всего того, что вызвало любопытство Ёнхо, возвращает к нему. Тревожный сон застиг врасплох ближе к полуночи. Чудовища, что лишь смиренно ждали самого мрачного часа, были вынуждены отступить – в Тэновых голове и сердце сегодня для них не было места.