Cherish/Ценить

— Конечно, мы не отпустим тебя одну на поиски Горького Дерева. — Хизер заговорила первой после того, как я обрисовала ситуацию, пока мы завтракали на улице на следующее утро. — Я даже не знаю, что делает эликсир небесным, но я полностью согласна. Она вопросительно смотрит на остальных. Хадсон не отвечает, потому что он и не обязан. Я знаю, что он прикрывает меня, что он всегда будет меня прикрывать. Это никогда не было вопросом. Кроме того, я уже рассказала ему всё со встречи с бабушкой вчера вечером, и он со мной согласен. Мы спасём Мекая, чего бы нам это ни стоило. И когда мы добьёмся успеха — а мы добьёмся — мы вернёмся и надерём задницу Старухе. — Мы все в деле, — говорит Джексон, к счастью, отвлекая внимание от меня. — Ты знаешь это. — Да, — соглашается Флинт. — Когда это мы не были в деле? Пока мы убираем посуду с завтрака, я вспоминаю то время, когда они с Мэйси были так полны гнева, что оставили нас на маяке без объяснений — и втянули нас прямо в заварушку в Суд Вампиров. Но это было тогда, а это сейчас. Кроме того, я и сама не раз втягивала их в неприятности. Которые, в конце концов, были гораздо хуже того, что случилось в Лондоне. На секунду перед моим мысленным взором промелькнуло лицо Лиама — то, как он выглядел перед смертью. Мы до сих пор не обсудили, почему он предал нас. Мы пока не можем с этим смириться. И поскольку от этой мысли у меня в животе бурлит желчь, а внутри нарастает печаль, я отталкиваю её. Я отгоняю всё, кроме поставленной задачи — найти Королеву Теней и заключить с ней сделку, которая поможет нам спасти и её, и Мекая. — Спасибо, — говорю я им. — Тебе никогда не нужно благодарить нас, Грейс. — Иден обхватывает меня за плечи, пока мы идём через замок к парадной двери. — Мы в этом вместе. — Но у меня есть вопрос. — Хизер оглядывается назад, где она первой выходит из двойных дверей. — Что случится, если мы доберёмся до Суда Ведьм, и никто не будет знать, как активировать этот магический фонтанный портал? — Кто-то будет знать. — Хадсон заговорил впервые за долгое время. Мы как один поворачиваемся, чтобы посмотреть на него, но он лишь небрежно пожимает плечами. — Когда люди живут так долго, как паранормалы, кто-то всегда что-то знает. — Да, но ведьмы не живут так долго, как драконы и вампиры, — отвечаю я. — Тем не менее, Хадсон прав. — Джексон усмехается. — Попробуй сохранить секрет, когда половина Суда может сварить сыворотку правды. Или наложить заклинание определения местонахождения. Или использовать зеркало, чтобы… — Мы поняли, — говорит Иден, закатывая глаза. — В Суде Ведьм ни у кого нет никакой личной жизни. Я надеюсь, что это неправда, учитывая, что мне нужно уединиться с единственным членом Суда Ведьм, которому я действительно доверяю, чтобы он дал мне честные ответы. — Но сначала, — говорю я, — нам нужно пойти в Суд Вампиров и забрать Мекая. Начинается столпотворение. Все начинают кричать: «Мы должны дать ему отдохнуть, он не может пройти с нами этот путь». Я поднимаю руку. — Я знаю. Знаю. — Мой взгляд останавливается на обеспокоенных лицах каждого из моих друзей, одного за другим. — Но у нас с Хадсоном есть теория, что действие яда замедлится в Царстве Теней. Не вдаваясь в подробности об Артельи, я быстро объясняю, что мы знали кого-то, страдающего от яда, но он действовал на его тело гораздо медленнее, чем на Мекая здесь. — Либо потому, что время там работает по-другому, либо потому, что яд возник именно там — какова бы ни была причина, мы считаем, что это наш лучший шанс выиграть время, необходимое нам для заключения сделки с Королевой Теней. Джексон начинает говорить: — Я не хочу, чтобы он… Но Хадсон впивается в него пронзительным взглядом. — Он умирает, Джексон. Мы не можем остановить это прямо сейчас. По крайней мере, у нас есть шанс замедлить это в Теневом Царстве. Челюсть Джексона сжимается, но он быстро кивает. Я не упускаю из виду, что он прислонился спиной к груди Флинта. Я могу только представить, как ему тяжело, и я снова благодарна, что они с Флинтом нашли друг друга, даже если у них, похоже, проблемы. В конце концов, они знают, что могут рассчитывать друг на друга, а это главное. — Так кто с кем летит? — Иден нарушает молчание. — Я полагаю, что между нами и Англией нет постоянно открытого портала, не так ли? — Нет, Суд Вампиров не заинтересован в прямой линии связи на данный момент, — отвечаю я, бросая взгляд на Хадсона. — О, погодите! — Флинт тянется в карман и достаёт маленький чёрный бархатный мешочек. — Я почти забыл, что Мэйси дала мне это. — Что это? — спросил Хадсон, приподняв бровь и с сомнением глядя на мешочек. — Волшебные семена! — отвечает он с триумфом. — Не думаю, что гигантский бобовый стебель — это то, что нам сейчас нужно, — говорю я ему. — Я почти уверен, что там был боб, а не семечко. — Флинт закатывает глаза. — Кроме того, это от Мэйси. Она чувствовала себя виноватой и сказала, что мы должны использовать их в любое время, когда нам понадобится портал. — Портал? — Я смотрю на пакет свежим взглядом. — Ты хочешь сказать, что Мэйси зачаровала семя, чтобы оно выросло в портал? — Это то, что она мне сказала. — Где она вообще этому научилась? — спросила Иден, доставая сумку, чтобы заглянуть в неё. — Может, в академии всех ведьм, в которой она училась, пока её не выгнали? — Флинт пожимает плечами. — Я не знаю. Знаю только, что она сказала, что они работают. Но она сказала, что, как и её обычные порталы, они могут попасть только туда, где она уже побывала. Хорошо, что Суд Вампиров есть в её списке тех мест, где она уже побывала! — Что ж, думаю, сейчас самое подходящее время, чтобы это выяснить. — Я оглядываюсь вокруг, проверяя, все ли готовы к путешествию, затем смотрю на Флинта. — Ты хочешь оказать честь? — Да, чёрт возьми! Я умираю от желания! — отвечает он, забирая сумку у Иден. Затем он вытаскивает одно волшебное чёрное семечко. Мы все делаем пару шагов назад, когда он произносит заклинание, которому его научила Мэйси, и бросает семя в грязь в нескольких футах перед собой. А затем мы все с благоговением наблюдаем, как семя Мэйси расцветает и превращается в настоящий портал. Это самая странная и самая удивительная вещь, которую я когда-либо видела, и весь процесс меня завораживает. Как же иначе, когда он буквально зарывается в землю прямо перед нами под действием собственной силы? Проходит несколько секунд, пока он продолжает зарываться в грязь, а затем, в мгновение ока, крошечный зелёный росток пробивается сквозь верхний слой почвы. Сначала он совсем крошечный, только начинающий зарождаться. Но потом он растёт, растёт и растёт. Ветви прорастают из него в двух направлениях, и через несколько секунд они загибаются вверх, становясь всё больше и больше. Ещё через несколько секунд они переплетаются и скручиваются в верхней части, образуя круглую форму, напоминающую волшебное зеркало злой мачехи Белоснежки. Но это маленькое семечко не выросло ни во что обыденное, как зеркало. Нет, это портал, искрящийся силой и электричеством, мощью и яростью — в точности как магия, создавшая его. Здесь нет радуги. Нет калейдоскопа красок, который приветствует вас так, как это обычно делают порталы Мэйси. Нет, этот портал наполнен тёмной, клубящейся магией, которая завораживает меня, хотя и заставляет ещё больше волноваться за кузину. — Я не уверен, что когда-нибудь привыкну к этому, — пробормотал Флинт. Я не знаю, говорит ли он о семени или о зловещих нотках в новой магии Мэйси, но я чувствую это на обоих фронтах. Может быть, поэтому моё сердце бьётся в бешеном темпе, когда я делаю первый нерешительный шаг в портал. Как только я ступаю внутрь, меня охватывает холод, пробирающий до костей. Он заставляет меня неконтролируемо дрожать, словно моё тело начинает сдавать. В то же время шипы скользят по моей коже, укалывая меня один за другим — не настолько, чтобы пустить кровь, но более чем достаточно, чтобы причинить боль. Один шип вонзается глубже других, и я задыхаюсь, когда, наконец, спотыкаясь, выхожу с другой стороны портала и приземляюсь — как это почти всегда бывает — на задницу.