Cherish/Ценить

— Куда дальше? — спрашивает Флинт, пока мы идём обратно к центру города. — У нас ещё есть немного времени до открытия полуночного рынка, — отвечает Хадсон. — Кто-нибудь хочет… Он прерывается с придушенным звуком, и все мы оборачиваемся, чтобы посмотреть на него с беспокойством. — С тобой всё в порядке? — спрашиваю я, положив руку ему на поясницу. Но он слишком занят тем, что смотрит на улицу, чтобы обращать внимание на мои слова. Я поворачиваюсь, чтобы проследить за траекторией его взгляда, и задыхаюсь. Потому что по тротуару навстречу нам идёт группа из десяти юных рейфов, которым, вероятно, около тринадцати или четырнадцати лет. И все они одеты как… мы. И когда я говорю «одеты», я имею в виду, что они одеты в костюмы для Хэллоуина. — О Боже! — визжит Хизер, пока они не дошли до нас. — Посмотрите на Иден! Она просто очаровательна. — У неё хороший вкус на татуировки, — признаёт Иден, секунду изучая маленькую фиолетовую девочку, одетую в брюки с низкой талией и майку. На руках у неё временные татуировки в виде дракона и огня, а длинные фиолетовые волосы она закрутила в два космических пучка с неаккуратными хвостиками. — Двойник Флинт тоже выглядит отлично, — говорит Флинт, когда мы подходим ближе. У парня, как и у Флинта, вьющиеся от природы волосы, но в отличие от обычной прически Флинта, он закрутил их так высоко, как только можно. То, что он также одет в огромные ботинки и потёртые джинсы с зелёной футболкой, рукава которой закатаны, чтобы продемонстрировать его несуществующие бицепсы, тоже чертовски мило. Не говоря уже о татуировке дракона, которую он, похоже, нарисовал одной из этих крошечных фиолетовых рук. У малышки Хизер волосы заплетены в миллион маленьких косичек, а одета она в ярко-фиолетовую толстовку на молнии и тренировочные штаны с закатанным поясом. На её сиреневых пальчиках — тонна крошечных сверкающих колечек, как у моей подружки. Что касается двух Мэйси… Обе одеты в крошечные чёрные полурубашки и шорты, обуты в толстые ботинки и рваные полосатые чулки. У одной на шее ошейник с шипами, а у другой на запястьях браслеты с вставками. Кроме того, они выкрасили волосы в зелёный цвет или настолько близкий к зелёному, насколько это возможно на фиолетовых волосах, и нанесли на глаза и губы тонну тяжёлого чёрного готического макияжа. У одной из них в руках то, что, как мне кажется, должно быть волшебной палочкой. — Они просто прелесть, — соглашаюсь я, когда дети подходят ближе. — Но больше всего мне нравится Джексон. — О чëм ты говоришь? — Джексон выглядит смущённым. — Нет никакого Джексона. Мы все смотрим на него так, будто ему нужны очки. — Ты что, шутишь? Он вон там. — Я показываю на мини-Джексона. — В джинсах и белой футболке? Прическа не та, но мне нравится кожаная куртка. — Он кивает сам себе. — Да, хорошо, я могу поддержать этого парня. — Это я, придурок, — говорит ему Хадсон, закатывая глаза. — Это ты во всём чёрном, Джексон, — услужливо подсказывает Мэйси. — Тот, кто во всëм… Не может быть! — Он выглядит совершенно ошеломлённым. — Это не я. — Правда? — Хизер оглядывает его с ног до головы, задерживаясь на его обтягивающей чёрной футболке и чёрных джинсах. — Кто же ещё это может быть? — Я не знаю. Мэйси? Посмотри на волосы. — Именно, — поддразнивает Флинт. — Посмотри на волосы. — Мои волосы не такие, — говорит ему Мэйси. Джексон кажется в ярости. — Ну, и мои тоже! Очевидно. — Он проводит рукой по своим длинным волнистым волосам, как бы доказывая свою правоту. Но от этого волосы только путаются и становятся ещё более похожими на прическу двойника. Это женский парик с распущенными чёрными волосами, которые явно были намного длиннее, прежде чем кто-то — судя по всему, любитель — взял ножницы и попытался сделать Джексону его фирменную лохматую стрижку. — Парень, твои волосы выглядят точно так же, — говорит ему Иден. — Они закрывают глаза. — Надеюсь, он не споткнëтся, — беспокоится Мэйси. Флинт пожимает плечами. — Джексон умудряется не споткнуться. — Потому что мои волосы так не выглядят! — Джексон возмущённо огрызается. — Ты знаешь, сколько я трачу на эту стрижку? — Ах, правда выходит наружу, — поддразнивает Хадсон. — Я не знаю. — Иден смотрит то на мальчика, то на Джексона. — Либо они мастера по укладке волос, либо тебя обдирают. Потому что, чувак. Прическа точно такая же. — И брюки тоже, — услужливо подсказывает Мэйси. Джексон сужает на неё глаза. — Брюки? Серьёзно? На них есть блестки. Я никогда в жизни не носил блёсток. — Да, но знаешь ли ты ещё кого-нибудь в группе, кто носит такие обтягивающие брюки? — спрашивает Хизер. — На них есть блестки! И они расклëшенные! — рычит он, показывая на подол. — Я не вижу абсолютно никакой разницы. — Хадсон подкалывает уже разозлившегося вампира просто потому, что может. — А ты что думаешь, Грейс? — Я имею в виду, что они выглядят достаточно тесными, чтобы перекрыть кровообращение, что является фирменной частью образа Джексона. Кроме того, кто-нибудь здесь знает, что такое «блики»? — спрашиваю я у группы. Все качают головами. — Ни малейшего понятия, — добавляет Хадсон. Иден выглядит озадаченной. — Ты имеешь в виду пистолет, который стреляет маленьким огоньком, когда ты в беде? — Мы уходим от ответа, — говорю я Джексону, слегка пожимая плечами. — Знаете что? Да пошли вы все, — рычит он. — Я так не выгляжу. Маленький Джексон выбирает этот момент, чтобы подбежать к маленькому Флинту и сделать вид, что кусает его за шею. В этот момент все мы, кроме Джексона, растерялись. — Ну, — говорит Хадсон, когда наконец перестаёт смеяться. — Это не может быть более очевидным, чем есть. — Неважно, — говорит Джексон, когда они наконец-то оказываются на расстоянии слышимости от нас. — Они просто дети. — Дети, которые… — Хадсон замирает на полуслове, его глаза расширяются. — Что случилось? — спрашиваю я, крутясь на месте. И тут я чуть не умираю. Потому что слева к нам приближаются не менее шести мини-Грейс школьного возраста, с длинными вьющимися волосами, в майках и очень, очень мягких лифчиках. О Боже мой. Боже. Сейчас самое время для того, чтобы земля раскололась и поглотила меня целиком. Настала очередь Джексона смеяться — и всех остальных. И это до того, как лидер Грейс, за неимением лучшего названия, останавливается перед Хадсоном и вскидывает волосы. — Привет, большой мальчик, — говорит она самым придыхательным голосом, который я когда-либо слышала. У Хадсона расширяются глаза, и он делает два огромных шага назад, чтобы спрятаться прямо за мной. — Привет, — отвечаю я, потому что не знаю, что ещё можно сделать. — Ты выглядишь очень… — Неважно. — Она закатывает глаза, очень аккуратно обходя меня, чтобы подойти к моей паре. — Сегодня ты выглядишь прекрасно, Хадсон. — При этом она откидывает голову назад, стараясь как можно сильнее вытянуть шею. — Я… мы… — Хадсон поперхнулся. Он просто задыхается и бросает корабль, проталкивается мимо остальных и очень, очень быстро идёт по тротуару. — Хадсон, подожди! — кричит кто-то из остальных. И тогда все шестеро бегут за ним по тротуару, как маленькие утки, которые подбрасывают свои парики, хихикают и делают всё возможное, чтобы большой и плохой Хадсон Вега высосал их кровь. — Ты идëшь слишком быстро! Нам не догнать! Он не приостанавливается в своём стремительном беге по улице. Из ниоткуда появляется ещё одна фальшивая Грейс. Только она не гонится за ним по улице. Она спрыгивает с плантатора высотой в четыре фута, расправив крошечные пластмассовые крылышки, как раз в тот момент, когда Хадсон проходит мимо. Я задыхаюсь, но Хадсон рефлекторно протягивает руки к девочке и ловит её — в стиле невесты — в свои объятия. Все маленькие Грейс сходят с ума. Они кричат, как будто они на концерте Хадсона Вега, и бросаются на него, как на сцену. Хадсон, к его чести, очень осторожно, очень нежно ставит девочку на ноги. Он даже гладит её по голове. А затем он исчезает быстрее, чем когда-либо прежде.