Cherish/Ценить

— Думаю, «хотим» — это сильно сказано. — Хадсон отвечает на первоначальный вопрос, игнорируя грозное предупреждение о смерти, как чемпион. — Но это то место, куда нам нужно идти, если мы надеемся выполнить свою часть сделки с Королевой Теней. Хранительница вздрогнула. — Клиассандра хочет попробовать ещё раз? — Она качает головой. — Полагаю, надежда вечна. — Клиассандра? — повторяю я. — Королеву Теней зовут Клиассандра? — А чего ты ожидала? — спрашивает Иден, но в её голосе тоже звучит удивление. — Не знаю. Может быть, Медуза? — вклинился Флинт. — Медуза была прекрасной женщиной. Её репутация была совершенно незаслуженной, — говорит Хранительница. — В отличие от Клио. — Проклятая слабой похвалой, — сухо говорит Хизер. — Да? — Джексон соглашается, раздражённо покачивая головой. — Я бы определённо сказал, что репутация Королевы Теней вполне заслуженна. Иден тянется за одним из кексов Флинта и получает в ответ грозный взгляд, который заставляет её взять два. — У этой женщины проблемы мирового уровня. — У всех нас есть проблемы. Некоторые из нас просто предпочитают не вымещать их на других, — тихо говорю я. Я бросаю взгляд на Хадсона, чтобы узнать, что он думает об этом разговоре, но он снова хмурится и смотрит на свой телефон и на то сообщение, которое он только что получил. Приятно вернуться в наш мир, но я не могу сказать, что не скучаю по отсутствию сотовой связи в Царстве Теней. По крайней мере, там я могла притвориться — во всяком случае, на какое-то время, — что у Хадсона нет целого ряда проблем с Судом Вампиров, которые он пока держит при себе. — Значит, вы заключили сделку с Клиассандрой? Немного Небесной росы в обмен на противоядие от яда теней. Это интригующая сделка, но не боитесь ли вы, что играете с огнём? — Она делает ещё один глоток мимозы. — По случайному совпадению, так называется неплохая песня группы Rolling Stones, если подумать. Вышла в 1965 году, кажется. — Мы не видим другого способа помочь Мекаю, — отвечает Хадсон, поднимая глаза от своего телефона. — У вас есть предложение получше? Это искренний вопрос, но взгляд у него такой же пристальный, как и у неё, и он ждёт, что она скажет. Хранительница переключает своё внимание на него, и они встречаются взглядами. Я не уверена, что это какое-то странное состязание, или она пытается понять, что происходит в его голове. Но когда он не отводит взгляд, она кажется впечатлённой. Хадсон — очень впечатлительный парень. И я говорю это не только потому, что мы связаны. — Ты совсем не похож на последнего короля вампиров, — наконец говорит она. — Маленькие одолжения, — отвечает он с ухмылкой. Она ухмыляется в ответ. — Одолжения редко бывают. — Я не король вампиров. — Он наклоняет голову в мою сторону. — Вообще-то я король горгулий. — А сейчас? — Но она не смотрит на него, когда спрашивает. Она смотрит на меня. От того, что бог задаёт этот вопрос риторически, яблоко, которое я только что откусила, превращается во рту в картон. Тем более что этот же вопрос вертится у меня в голове с тех пор, как я поговорила с дедушкой и бабушкой. Не ошиблась ли я, приняв Корону? Став главой Круга, возглавив Суд Горгулий? Будет ли лучше для нашего мира и нашего народа, если мы займём вампирский трон? Мой желудок скручивается в узел, когда я жду, что скажет ей Хадсон, но он остаётся неподвижным. Более того, он вообще ничего не говорит, и от этого узлы в моём животе становятся только туже. — Горькое дерево никогда не бывает в одном и том же месте дважды, — говорит Хранительница после нескольких неловких ударов молчания. — Как только кто-то приходит его искать, оно снова перемещается. — А когда его искали в последний раз? — спрашиваю я. Она отвечает без запинки: — В 1966 году. Тогда вышла кавер-версия песни Фрэнка Синатры «Yes Sir, That's My Baby». Вы когда-нибудь слышали её? При этом она смотрит прямо на меня, что, я уверен, означает, что она уже знает ответ. — Мой отец пел мне припев, когда я была маленькой. Хадсон удивлённо поднимает глаза от своего телефона. Это должно означать, что он как-то не сталкивался с этим воспоминанием, когда был в моей голове. Не знаю, как он не наткнулся — мой отец часто напевал мне эту песню. Но Хранительница, должно быть, довольна, потому что она с пылом допивает свою мимозу. Затем говорит: — В настоящее время «Горькое дерево» находится в Южной Америке. — Южная Америка? — повторяет Флинт. — То есть, как бы ниже Северной Америки? — В общем-то, именно там находится Южная Америка, — комментирует Хизер. — Я просто говорю. Жюль Верн ничего не может противопоставить этому путешествию. — Когда Джексон поворачивается и смотрит на него, явно удивлённый, Флинт делает гримасу. — Что? Грейс не единственная, кто умеет читать, знаешь ли. Хранительница отодвигает свой стул от стола и встаёт. — И на этой ноте, если все закончили завтрак, я провожу вас в ваши комнаты, — Наши комнаты? — говорю я в недоумении. — Мы не собирались оставаться. Нам и в голову не пришло бы навязываться… — Не навязываетесь, — отвечает она с улыбкой. — Я люблю, когда у меня есть компания. — Ну что ж… — Я оглядываюсь на остальных в поисках помощи, но все они смотрят куда угодно, только не на меня. Кроме Хадсона, который говорит: — Мы не уверены, что у нас есть свободное время. У Мекая дела идут не очень хорошо. — Да, Южная Америка довольно большая. Если вам нужно более точное местоположение, вы пойдете со мной. У меня не так много времени, чтобы тратить его впустую. Я ждала сегодняшнего дня целую вечность. — И с этими словами она надевает свои очень крутые белые кроссовки и выходит из комнаты.