Cherish/Ценить

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спрашиваю я через секунду. В конце концов, сейчас у нас нет времени на светские беседы. Мои друзья, может быть, и исцелились, может быть, поднимаются на ноги и идут рядом со мной, но Мекай всё ещё умирает во Дворе Ведьм. Я смертельно боюсь, что у него закончится время, если мы не доставим Лорелее этот эликсир, чтобы она выпила его очень, очень скоро. — Дело не в том, что мне нужно, чтобы ты сделала. А в том, что ты должна мне дать. — Она морщит нос, когда Флинт придвигается ближе ко мне. — Фу, почему драконы всегда так плохо пахнут? Рептилии просто ужасны. Иден издаёт низкий горловой звук, как будто ей хотелось бы показать Старухе, насколько ужасными могут быть драконы. Я поднимаю руку — если мы позволим колючкам впиться в нашу шкуру, это не поможет нам в долгосрочной перспективе, — и Иден опускает руки. Но её фиолетовые драконьи глаза продолжают следить за каждым движением Старухи. — У меня нет с собой ничего, что могло бы вам понадобиться, — говорю я ей. Даже мой рюкзак остался в Эквадоре — ещё одна жертва борьбы с медведями. — На твоëм месте я бы не была в этом уверена. — Она протягивает руку, затем продолжает странным официальным голосом: — Я ссылаюсь на свою благосклонность. Татуировка на моей руке переходит из горячего в холодное состояние, когда она продолжает: — Ты должна дать мне Небесную росу, которую ты собрала в озере у основания Горького дерева. Мои друзья тут же вскочили. — Ни за что! — рычит Джексон, делая шаг вперёд, словно желая разорвать Старуху на части. Ещё один взмах её руки заставляет его приземлиться на задницу в нескольких футах от меня. Мэйси движется впереди меня, сжимая кулаки наготове. — Ты к ней не подойдëшь! — Пожалуйста. Как будто я хочу иметь что-то общее с маленькой грязной статуэткой, — рычит она, и ещё один взмах её руки заставляет Мэйси прижаться к стене, не в силах сдвинуться с места. — Просто дай мне эликсир, Грейс, и я отправлюсь в путь. — Это единственное, что может спасти Мекая, — умоляю я её. Но даже когда я это говорю, я знаю, что это не имеет значения. Её никогда не интересовал никто, кроме неё самой, и судьба какого-то вампира, которого она не знает и который никогда не будет ей интересен, определённо не изменит этого. Тем не менее, у нашей сделки были правила. — Твоя просьба не может стать причиной смерти кого-либо, прямо или косвенно. — И не будет. Теневой яд убивает твоего друга — прямо. А отказ Клио помочь — косвенно, — холодно отвечает она. И на этот раз, когда она протягивает руку, та лежит ладонью вверх. — А теперь дай мне эликсир. Я начинаю спорить, но по выражению её лица понимаю, что она знает, что победила. В этот момент я проклинаю всех богов, которых когда-либо встречала, и их проклятую склонность к лазейкам. Я не хочу этого делать. Я не хочу отдавать этой злобной суке единственное, что может спасти Лорелею и Мекая. Но как только я думаю о сопротивлении, моя рука сама собой движется. И чем сильнее я пытаюсь остановить её, тем быстрее она скользит в карман. Через несколько секунд пузырёк с водой Небесного озера оказывается в её руке, и она смотрит на него с самой жестокой улыбкой, которую только можно себе представить. — Надо отдать тебе должное, Грейс, — комментирует она, откупоривая флакон. — Я знала, что ты задумала, и не думала, что у тебя есть шанс добиться успеха. В конце концов, тебе удалось заполучить то единственное, что было достаточно могущественным, чтобы отделить мою душу от души моей сестры. — Почему ты не пошла сама? — спрашиваю я. — Если ты всё это время знала о Горьком дереве, почему ждала, что я сделаю это за тебя? Брови Старухи взлетают вверх. — Я всё время забываю, как мало ты знаешь обо всём. — Она покачала головой. — Богам, конечно, запрещено занимать одно и то же место с небесным существом. Когда я выйду из тюрьмы, у нас с бабушкой будет серьёзный разговор о моём образовании в этом мире. Опять же. Пока же я сужаю глаза на Старуху. — И ты просто не могла дождаться, чтобы выследить меня, когда я закончу твою грязную работу? Она смеётся. Полный зла, как чёрт, смех. — О, дорогая, я планировала выследить тебя, разыскать далеко-далеко, чтобы заполучить этот флакон, — она подняла откупоренный флакон, — но ты собственноручно доставила его мне в мою собственную тюрьму. Неплохое решение для предполагаемой королевы, ты не находишь? А затем она выпивает все капли из флакона. Она закрывает глаза, и свет оживает в её груди на секунду, две, три, а затем исчезает так же быстро, как и появился. Она открывает глаза, и в голубых радужках вспыхивает сила. Её слова ударяют мне в грудь, как стрела, усугубляя все мои опасения по поводу руководства Кругом, которые я испытываю уже несколько дней. Недели. Месяцы. Но потом я вспомнила, что не я выбрала это место. Это сделал Реми, по причине, которую Старухе никогда не понять. Потому что это его дом. И, как бы странно это ни звучало, это единственное место, где он чувствует себя в настоящей безопасности. Иметь такую любовь — нет, Старухе этого никогда не понять. Это то, что делает её таким плохим лидером и таким плохим человеком. Но я могу. Могу. Именно это привело меня сюда, в этот момент. Не эта тюрьма, а эти люди. У меня нет ответов на все вопросы, и я не притворяюсь, что они есть. Но я буду продолжать искать, пока не найду их, буду задавать вопросы, пока не пойму. И я никогда, никогда не брошу ни одного из тех, кто мне дорог, ни одного из тех, кто находится под моей защитой. Я должна верить, что именно это не только сделает меня хорошим лидером, но и поможет мне и моим друзьям выбраться из этой передряги. Я просто должна продолжать задавать вопросы, собирать знания и таланты окружающих меня людей, пока не получу нужные мне ответы. Хадсон подошёл и встал плечом к плечу со мной, пока Старуха продолжала меня ругать. — Ты думаешь, что ты такая умная, но ты всего лишь ребёнок, который бегает вокруг и делает именно то, что я хотела, чтобы ты делала. А ты, вампир, — усмехается она над Хадсоном. — Ты думаешь, что ты такой сильный? Ты думаешь, что можешь сравниться со мной? Затем она поворачивается, обращаясь ко всем нам со своим следующим заявлением. — Вы думаете, что любой из вас может мне противостоять? Драконы, ведьмы, вампиры, горгульи? — Последнее она произносит с тем же отвращением, которое Флинт приберегает для тараканов. — Я потратила тысячи лет, чтобы придумать, как уничтожить каждого из вас, и теперь, когда я освободилась от своей сестры, вы ничего не сможете сделать, чтобы остановить меня. Неужели ты думала, что сможешь? Она наклоняется и смотрит мне прямо в лицо. И я бы соврала, если бы сказала, что не думала о том, чтобы замахнуться на её идеально накрашенные губы красной помадой. — Я никогда не позволю этому случиться. — У тебя нет выбора, — отвечает Хадсон таким холодным тоном, что у меня мурашки бегут по рукам. — Мы ни за что не позволим тебе уничтожить наш народ из-за твоей ненависти. Не сейчас. Никогда. Старуха смеётся, и это один из самых злобных звуков, которые я когда-либо слышала, а это о многом говорит, учитывая, что большую часть последнего года я провела, соревнуясь в остроумии с Сайрусом Вега. — Это почти мило, когда ты думаешь, что у тебя есть выбор, — отвечает она и, развернувшись, выходит из открытой двери камеры. Я поворачиваюсь к Хадсону и начинаю говорить ему, что нам нужно попасть в Царство Теней, пока Королева Теней не поняла, что мы потеряли эликсир, но прежде чем я успеваю произнести что-то большее, чем его имя, Старуха небрежно взмахивает рукой снаружи камеры. И все двери здесь захлопываются, тяжёлый звук металла о металл эхом разносится по всей тюрьме. — Вы никогда не выйдете отсюда, — говорит она нам. — А чтобы вы не отвлекались… — На этот раз она не стала размахивать рукой. Она просто щëлкнула пальцами с розовыми кончиками раковин, и мои друзья с криком упали на землю. Мэйси хнычет, закинув руки за голову, словно пытаясь уберечься от ударов, а Иден с воплем падает на колени и рыдает так, будто весь её мир заканчивается. Джексон начинает кричать. Флинт, напротив, смертельно, пугающе молчит. А Хадсон… Мой бедный Хадсон сворачивается в клубок, сжимая голову в руках. Сначала я не понимаю, что происходит, но когда я смотрю на его позу и вижу внезапный ужас на его лице, меня охватывает страх. Потому что я знаю, что это такое. За все время, что я знаю Хадсона, я видела его в таком состоянии только один раз за всю нашу совместную жизнь. И это было несколько месяцев назад, прямо здесь, в этой комнате, после того, как мы проиграли в ночную игру в русскую рулетку и были вынуждены войти в Палату.