Вечность за плечами

До конца каникул оставалось совсем немного, а Гарри так никуда и не продвинулся. Он с утра до ночи учился разным глупостям под присмотром наставников, сдавал экзамены по учебным дисциплинам, чтобы доказать, что способен учиться на пятом курсе, и не оставался один даже ночью. Клавдий-Винсент везде таскался за ним, а ночью следил с помощью кровных амулетов. Все, что оставалось Гарри — это ждать возвращения в Хогвартс и надеяться, что Клавдия-Винсента туда не пустят. Будь Гарри совершеннолетним, он бы просто сбежал, но ему было лишь шестнадцать, и за ним наблюдали авроры, так что он сидел в поместье Селвинов и смиренно разучивал вальсы, менуэты, фехтование и название всех этих тряпок, в которые чистокровные наряжались каждый день по нескольку раз по каждому пустяковому поводу. Гарри думал, что в его времени волшебники слишком напыщенны и сильно отстают от моды магглов. Теперь он понял, что в его времени всё было вполне нормально. В сорок втором году волшебники все ещё носили чертовы панталоны! Их консервативность и нежелание вводить что-то новое объяснялось необычайно долгой продолжительностью жизни. Некоторые доживали до трехсот-четырехсот лет, неудивительно, что кружева на рубашке все ещё были на пике моды. Гарри искренне ненавидел все эти переодевания к завтраку, обеду и ужину, но с ними можно было смириться. Гораздо больше он ненавидел свое тело, которое постоянно желало удовольствия. Все внутри зудело от острой потребности съесть что-нибудь сладкое, выпить и унять этот бесконечный жар в паху. С последним желанием возникали проблемы. Гарри все ещё не мог прикоснуться к телу Горди в том самом ключе. На снимках, обнаруженных в его тайнике были исключительно парни, и ни одной девушки. И тело, соответственно, реагировало только на них. Оно не отзывалось, когда к ним на ужин заходила очередная чистокровная девица с очаровательными локонами и упругой грудью, не отзывалось, когда к нему прижималась в танце красивая ведьма с умопомрачительным парфюмом. Но стоило только увидеть симпатичного колдуна, как у Гарри случался диссонанс. Тело его напрягалось, посылая определенные сигналы, а вот в мыслях он вопил от ужаса и старался представлять мертвых котят. Особенно телу Горди нравился Альфард: высокий, мужественный, с широкими плечами и глубоким, уже сломавшимся голосом. Как и все чистокровные он был грациозен, гибок и умел поддерживать приятную беседу. Эта мужественность притягивала, заставляла Гарри смотреть на него украдкой и страдать из-за своих желаний. Как низко он опустился: вожделеет пятнадцатилетнего подростка! Они неплохо поладили, но пока не сблизились, не дошли даже до переписки, а Гарри нуждался в союзнике в школе. Реакции тела мешали ему завоевать расположение Альфарда, он пугался своих порывов и старался избегать его на приемах и званых ужинах. Блэки вообще довольно часто бывали в поместье Селвинов, и со временем Гарри научился понимать, кто из них чей кузен, сын или брат. Это было идеальным стечением обстоятельств для того, чтобы стать другом Альфарда, но Гарри даже тут умудрился вляпаться в неприятности. — Посмотрите, кого я привел к вам на ужин! — громко сообщил лорд Поллукс Блэк, бесцеремонно распахнув двустворчатые двери столовой Селвинов. Он вообще вёл себя в поместье довольно вольготно. Они с Мариусом были приятелями, несмотря на внушительную разницу в возрасте. — Альфард, дорогой, как я рада тебя видеть, — тут же обрадовалась Леди Селвин. Они ужинали втроем: она, Гарри и Мариус. Обстановка за столом царила напряженная, и внезапный визит лорда Блэка с сыном был весьма кстати. Хоть женщина и старалась не приглашать гостей в дом слишком часто, чтобы никто не заметил промахов Гарри, Блэкам она радовалась всегда. Насколько Гарри успел узнать, лорд Блэк был очень, очень богат и влиятелен. — Привет, Гордиан, — поздоровавшись со всеми, Альфард без стеснения уселся за стол рядом с Гарри. — Я немного устал от Вальбурги и уговорил отца сменить обстановку. — Женщины рода Блэк имеют характер валькирий, — с гордостью заявил Поллукс, усевшись рядом с Мариусом. — Мы хотим немного от них отдохнуть. — Всегда пожалуйста, — залебезил Мариус, и Гарри с отвращением от него отвернулся. Обычно борзый и высокомерный кузен рядом с лордом Блэком превращался вдруг в счастливого щенка. Так и тянуло как-то сострить по этому поводу, но Гарри научился держать язык за зубами. Не в последнюю очередь благодаря противному перстню. Гарри не знал, как поддерживать вежливую беседу. Разговор за столом закрутился вокруг последних светских сплетен, новых художественных произведений и открытий, и Гарри уставился в свою тарелку, стараясь не глазеть на Альфарда. — Эй, не хочешь потом полетать? — ухо вдруг обожгло шепотом Альфарда, и Гарри крупно вздрогнул, почувствовав, как между ног начинает пульсировать жар. Про себя он начал представлять разные ужасы вроде инферналов в озере, но это не особо помогало. От Альфарда очень вкусно пахло парфюмом, и руки у него были просто потрясающе красивые: ухоженные, фактурные, как с картинки фетиш-журнала. Это было абсолютно ненормально. В своем настоящем теле Гарри никогда не возбуждался так быстро от каких-то глупостей, вроде рук. Но в Теле Гордиана все ощущения казались в сто раз острее. — Я… — промямлил он, покраснев. — Я не очень хорошо себя чувствую, прости. — У тебя все ещё случаются приступы? — с искренним беспокойством спросил Альфард, положив руку на его ладонь, лежащую на столе. Гарри подскочил, и его стул упал на пол с оглушающим грохотом. — Простите! Мне… Мне нехорошо. Я оставлю вас, извините, — скомкано извинился он и бросился в свою комнату. Это уже переходило все границы. Гарри не был ханжой, но тело Гордиана требовало невозможного для него, Поттера. Он не мог так смотреть на подростка, не мог его желать. Он взрослый мужчина, старше на семь лет, гетеросексуал, будущий аврор. Он просто не хочет этого чувствовать, это отвратительно. Проблему нужно было решать любыми способами и как можно скорее. — Сегодня мы идем в Косой переулок, Винсент, — сообщил Гарри охраннику на следующий же день, дрожа от нетерпения. — И я не приму возражений! — поднял он руку, потому что тот собирался начать нудно возражать и перечислять, какой наставник когда ожидает Гарри. — Я сбегу, если понадобится! Мне нужно в аптеку, и я в неё попаду даже через твой труп! Утром Гарри проснулся на мокрых простынях, снова возбужденный. Он больше не мог терпеть это безобразие. — Хорошо, мастер Гордиан, — вздохнул охранник, даже не возражая, что его назвали Винсентом. — Вы ведь всё равно сделаете так, как вам хочется. — Неужели до тебя дошло? — весело улыбнулся ему Гарри. Подкалывание Клавдия было его единственным развлечением. Он даже начал испытывать к нему симпатию. Они часто по вечерам играли в плюй-камни и подрывного дурака, и это не давало Гарри сойти с ума от чопорности окружающих. Всё веселье в поместье сводилось к бесконечным визитам многочисленной родни и друзей, сплетням за чаем, прогулкам по саду, походам по магазинам и приемам с реками алкоголя. Гарри старался пропускать их, прикрываясь подготовкой к школе и боязнью опозорить Селвинов незнанием манер, потому что с одной стороны проблемой был мутный Гектор Розье, облизывающий его при каждой встрече неприятным масляным взглядом, с другой стороны был Альфард, которого взглядом облизывал уже сам Гарри. Единственной отдушиной во всей этой круговерти аристократического бытия в чужом теле для Поттера стал его глуповатый охранник. Он оказался преданным парнем, для которого хорошее отношение значило гораздо больше, чем туго набитый галеонами кошелек. Так они и оказались на краю Лютного переулка, опутанные чарами отвлечения внимания. Гарри, естественно, не собирался обращаться в респектабельные заведения, где его бы узнал какой-нибудь знакомый Селвинов. Да и зелье, которое он хотел приобрести, было довольно… необычным. — Мастер Горди, вам нельзя туда, — ныл Клавдий-Винсент, ступая за Гарри с поднятой волшебной палочкой. — Вы совсем сошли с ума! Ваш кузен разозлится и лишит вас наследства! — Он и не собирался мне что-то оставлять, — отмахнулся от него Гарри, пробираясь всё дальше и дальше по темным подворотням. Обитатели этого места следили за ними недобрыми взглядами, но здоровяк Клавдий с палочкой в руках заставлял их быть осторожными. — Но на вас чары слежения… — Чары слежения работают не так, — шикнул на него Гарри. — Ты думаешь, что кто-то сидит перед картой целыми сутками и смотрит, куда я пошел? Дубина! Следи в оба, не хочу опять попасть в неприятности. О, а вот то, что нам нужно! Гарри увидел знакомую вывеску, которая теперь выглядела совсем новой и даже не скрипела, раскачиваясь на ветру. «Зелья мастера Элиота» существовала и во времена Гарри. Преимущественно там торговали контрабандой, поэтому Гарри хорошо был знаком с внуком мистера Элиота и не раз втыкал его наглую морду в стену при задержании. Гарри уверенно толкнул дверь и вошел в темное помещение, пропахшее потрохами и испарениями зелий. — Будьте любезны, — улыбнулся Гарри приземистому тучному волшебнику за прилавком. — Мне нужно это зелье, — он пододвинул к нему кусочек пергамента с названием. Волшебник пробежался взглядом по названию, закатил глаза и хмыкнул. — Мордредовы детишки, — крякнул он, роясь на полках с разномастными пузырьками. — Вот, держи, парень. С тебя галеон. Цена была явно завышена, но Гарри безропотно расплатился сразу за несколько пузырьков и быстро покинул аптеку. — Мастер Горди, что это за зелье? — снова разнылся Клавдий-Винсент. — Это опасно, я должен сказать хозяину Селвину… — Тише ты, — зашипел на него Гарри. — Тут и у стен есть уши, замолчи! Он откупорил один пузырек и капнул ровно одну капельку зелья на язык. Зелье «Неверная жена» пользовалось популярностью во все времена. Оно снижало либидо волшебника и не давало возбуждению захватить тело. Гарри слышал, что в средние века этим зельем все чистокровки пичкали своих жен. Клавдию-Винсенту о нем точно не нужно было знать. А кузену подавно. Они пробирались теми же темными закоулками, и почти у самого выхода с Лютного Гарри вдруг увидел того, кого совсем не ожидал. Он сначала ощутил чужой липкий страх, а затем уже нашел взглядом бледного до синевы мальчишку, жмущегося спиной к грязной кирпичной стене. Над ним нависали два мерзких колдуна в потрепанных мантиях. Они тыкали в него палочками и издевательски хохотали. Гарри потянул за нить, тонко звенящую в его груди, и ощутил отчаяние мальчишки. Он боялся использовать магию вне школы. Боялся, что его исключат, если он что-то с ними сделает. Но он ненавидел их так сильно, что готов был взорваться в любой момент. Гарри покачал головой, чувствуя, как что-то откликается в его сердце. Что-то старое, давно уже отболевшее, но все ещё острое. Когда-то и его вот так же прижали в этом переулке. И он точно так же боялся использовать магию для своей защиты. Но он не чувствовал такой всепоглощающей ненависти. Прическа мальчишки растрепалась, мантия покрылась пылью, будто им протерли пару загаженных стен, бледную щеку пересекала яркая царапина. Его трясло от ярости и ненависти. Так вот, что это был за сон. Гарри думал, это его воспоминание, ведь тем вечером он видел Тома Риддла в комнате в приюте. Видимо, в ту же ночь тот сбежал в Лютный и все это время жил тут. Без магии, без денег, без еды и крыши над головой. — Господа! — Гарри звонко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Две опухшие немытые рожи тут же повернулись к нему. — У вас какие-то проблемы? Риддл уставился на него таким взглядом, что Гарри чуть не отшатнулся. В широко распахнутых, почти черных глазах застыло искреннее удивление и недоумение. «А кто-нибудь когда-то помогал ему?» — подумал Поттер, подавив желание потереть ноющую грудь в том месте, где, казалось, сосредоточилась их связь. Ему стало так паршиво. — Счас у тебя будут проблемы, конфетка. Хочешь посо… — за спиной Гарри вырос горой Клавдий-Винсент, и колдун быстро захлопнул свой рот. — Валим, — он кивнул своему другу, и они быстро затерялись среди закоулков Лютного. — Риддл, что ты тут делаешь? — Гарри заметил, что его губа уже зажила. Мальчишка выглядел как отчаянный помойный кот, и в Гарри проснулись его знаменитые благородство и сердобольность. — Селвин? — разлепил тот побелевшие губы. — Ты же… пропал? — Я вернулся, — пожал плечами Гарри, все ещё разглядывая его. — Ты в порядке? Они тебя прокляли? Вот уж не думал он, что его первый разговор с мелким Волдемортом выйдет… таким. Но Гарри, в отличие от него, не был сволочью и не мог пройти мимо, оставив кого-то в беде. Риддл с недоумением посмотрел на него, потом на Клавдия, и вдруг изогнул губы в злой усмешке. — Тебе-то что? — выплюнул он. — Хочешь сделать то, что не успели они? Гарри вспомнил рассказ Вальбурги о зачарованном камине и терпеливо ответил: — Нет, я хочу убедиться, что ты не ранен, а затем выбраться из этой помойки и хорошенько помыться раз пять или шесть. Мальчишка не поверил, это было видно по его диким глазам. Они тлели на белоснежном лице, вызывая мурашки на теле. Гарри потянулся к их связи и ощутил его горячую, искреннюю ненависть. Он ненавидел Гордиана Селвина. Он ждал подвоха, удара в спину. — Риддл, я потерял память, — Гарри решил как-то исправить ситуацию. — Я не помню, в каких отношениях мы с тобой были. Но Альфард показал мне свой школьный альбом, потому что я теперь буду учиться на одном курсе с вами. Я знаю, что ты — Том Риддл, мой будущий одноклассник. Этого мне достаточно, чтобы прийти на помощь. И даже если бы ты был просто незнакомцем — я бы все равно вмешался, потому что это долг любого достойного волшебника — не оставлять других в беде. — Правильно, мастер Горди, — пробасил Клавдий-Винсент. — Это достойный поступок. — Спасибо, Винсент, — улыбнулся ему Гарри. — Я Клавдий. — Я знаю, — Гарри закатил глаза и вернул всё внимание Риддлу. Тот вдруг вытаращился на них с охранником, как на оживших мумий. — Приведи парня в порядок, в таком виде нельзя показываться в Косом переулке. Ты же знаком с очищающими чарами? Винсент-Клавдий кивнул и быстро провел палочкой над съёжившимся от страха Риддлом. Его мантия стала чистой, исчезли заломы и потертости, волосы на голове легли так, как будто он только что побывал в салоне, исчезли с лица синяки и царапины. Но он все ещё выглядел слишком худым и истощенным. Острые скулы, казалось, вот-вот проткнут тонкую белую кожу, губы потрескались, под глазами залегли синяки. — Винсент, да ты настоящий виртуоз! — восхитился Гарри, разглядывая Риддла, переставшего напоминать кота с помойки. — Спасибо, мастер Горди, — довольно пробасил тот. — Не смей поднимать на меня палочку, — Риддл немного отошел от шока и зашипел с такой ненавистью, что Гарри буквально ощутил её на кончике языка. — Я не знаю, что вы задумали… Гарри вновь покачал головой. Он не должен был заботиться о гаденыше, он собирался его убить, но сердце всё равно сжималось от острого сочувствия. — Как угодно, — пожал он плечами и махнул охраннику. — Идем, мой храбрый рыцарь, нам пора возвращаться. Кстати, Том, советую покинуть это место. Я видел двух ведьм, которые торговали человеческими ногтями, кажется, они следили за нами. И они с Винсентом-Клавдием оставили ошеломленного и растерянного Риддла позади. Гарри засунул руку в карман и сделал вид, что вытаскивает платок, а сам подцепил пальцами мешочек с галеонами и уронил его на мостовую. Тяжелой волной накатило уныние. Ему хотелось вернуться и спросить, что Риддл делает в Лютном переулке, почему выглядит так удручающе, почему… Он вообще ел? Спал? Увидеть Волдеморта таким жалким и потрепанным было неожиданно. Как он трясся от ненависти и страха вылететь из школы! Как пылали его глаза! Прийти ему на помощь, показать, что не все ведут себя, как сволочи, было естественно, будто не он совершил все те ужасы, которые привели Гарри сюда. Гарри искренне думал, что если увидит, как кто-то его пытает, то пройдет мимо. Но Дамблдор оказался прав — в Гарри все ещё теплились остатки того доброго мальчика. В глубине души он жалел злобного засранца и как мог гнал от себя это чувство. Волдеморт его недостоин, он знал это. Но всё равно не смог пройти мимо и дать ему умереть в подворотне. Как Гарри сможет убить его? Он обязан это сделать, ради всех остальных. Но что после этого станет с ним самим? Сможет ли он видеть свое отражение в зеркале, не испытывая отвращения?

***

До школы оставалось совсем немного, и Гарри слегка воспрял духом. Он страшился возвращения в Хогвартс, но дом Селвинов давил на него, ему снились кошмары из прошлого, невероятным образом переплетающиеся с настоящим, атмосфера мрачного напряжения затаилась в каждом уголке. Не помогали ни гости, ни приемы, ни званые ужины. Когда все расходились, поместье погружалось в темноту и густую, пугающую тишину. Все свободное время Гарри старался проводить в саду. Он облюбовал большой фонтан со статуей русалки, воинственно вскидывающей копьё, и часто сидел на кружевной мраморной лавочке в тени и прохладе с очередной книгой в руках. Тихий шелест листвы кустарника лабиринта и густой насыщенный запах цветов успокаивали его. Если бы не следующий за ним по пятам Клавдий-Винсент, Гарри бы мог сказать, что чувствует себя умиротворенным в этом райском месте. В библиотеке Селвинов водилось много интересных и редких фолиантов, и Гарри пользовался ею при любой возможности, стараясь подготовиться к своему возвращению в Хогвартс. У него уже был план, и для того, чтобы его осуществить, требовались некоторые заклинания. К тому же он надеялся найти что-то, что подскажет, как разорвать их с Риддлом связь. Бабушка Гордиана была довольна. Она думала, что он усердно готовится к возвращению в светскую жизнь. Гарри предпочитал молча поощрять её заблуждения, а Винсент вообще не вмешивался в их личные дела и больше не бежал докладывать, чем он занимается. — Мистер Селвин, меня поджидаете? — Гарри вздрогнул и оторвался от книги. Перед ним стоял высокий подтянутый мужчина с каштановыми коротким волосами и бородой. — Уже пришло время для занятия? — удивился Гарри и достал часы на цепочке из кармана жилета. — И правда. Простите, мистер Горбович, я зачитался. Винсент, чего не напомнил? Он оглянулся и успел увидеть, что охранник, сидящий на бортике фонтана, осоловело заморгал. — Не хотел вам мешать, мастер, — хрипло пробасил он, сделав вид, что только что бессовестно не дрых на рабочем месте. — Клятвы и ритуалы? — наставник глянул на обложку и вскинул брови. — Интересный выбор. — Да, я просто схватил первую попавшуюся, — улыбнулся Гарри и отложил книгу на скамейку. — Пройдемте в тренировочный зал. Винсент, а ты сходи на кухню и попроси у домовиков кофе. Тебе нужно взбодриться. Ты уже знаешь, что с мистером Горбовичем я в безопасности. — Нет, мастер, я останусь, — охранник упрямо насупился и встал в свою обычную позу «я на страже, берегитесь, враги». Гарри только покачал головой и отвернулся. — Похвальное рвение к работе, Клавдий, — хохотнул Горбович. — Знаете, я думаю, погода сегодня слишком чудесная, чтобы запираться в темном зале, — он весело подмигнул Гарри. — Как думаете, леди Селвин не очень расстроится, если мы устроим в её саду небольшую дуэль? — Она и не заметит, — хмыкнул Гарри. — Она редко выходит в сад. На самом деле, я никогда не видел, чтобы она гуляла тут. Это вдруг показалось ему странным. Сад был огромным и просто волшебным. Домовики регулярно подстригали кусты, складывающиеся в огромный зеленый лабиринт, следили за цветами и деревьями. Гарри нравилось гулять по мощеным камнем дорожкам и строить планы на будущее. — В таком случае… Экспеллиармус! — наставник сразу пошел в атаку и Гарри с азартом вступил с ним в бой. Он мог бы победить мужчину без особых усилий, но намеренно пропускал многие заклинания и не пользовался его ошибками. Горбович был не очень хорошим бойцом, он в основном блистал в трансфигурации и чарах, но так как Селвины тряслись над своим имиджем, то не стали нанимать ему отдельных учителей, и Горбович учил его всему, кроме танцев и этикета. Они гонялись друг за другом по саду, нападая и отбиваясь, пока мужчина не выдохся. — Ты очень талантливый волшебник, Гордиан! — воскликнул он, рухнув на лавочку, вспотевший и раскрасневшийся. — Мне кажется, тебе нужен учитель настоящей боевой магии, из тебя выйдет толк, я вижу. — Может быть следующим летом, — Гарри присел с ним рядом и наколдовал им по стакану воды. Сражением они подпортили пару кустов с розами и проделали в стене лабиринта огромную дыру. — Сэр, а почему вы выбрали такую профессию? Вы хороший учитель, могли бы работать в Хогвартсе… Из-за того, что он не смог полностью отдаться горячке боя и выплеснуть магию, на Гарри накатила меланхолия. Ему так надоело притворяться Гордианом… — Учитель в Хогвартсе должен иметь хотя бы одну ученую степень, — хохотнул Горбович. — А я в свое время её не получил. У меня тогда родился сын, пришлось бросить учебу и начать работать. Он, кстати, твоего возраста. Будете учиться с ним на одном факультете. — Жаль, что не удалось получить степень. А как зовут вашего сына? — Его зовут Рут, — в голосе мужчины послышалась гордость. — Очень талантливый мальчик, наверняка он получит несколько степеней и станет уважаемым профессором. Гарри про себя подумал, что Рут может и не хотеть быть профессором со степенями. Как сам Гарри не хотел по-настоящему быть аврором. Но ему все только и твердили, как бы отец гордился им, каким он был бы отважным и справедливым стражем порядка, и Гарри просто пошел по тому пути, на который его толкали чужие ожидания и память о родителях. Он ведь так хотел, чтобы папа и мама им гордились… Что же, за прошедшие после войны годы они, должно быть, увидели с небес очень много такого, чем гордиться было трудно. — Вы хороший отец, — натянуто улыбнулся он. — Я обязательно подружусь с вашим сыном. — Спасибо. Надеюсь, так и будет, — так же натянуто улыбнулся наставник. Он скорее всего думал, что Гордиан Селвин ни за что не станет дружить с полукровкой, которого к тому же не обучали манерам, танцам, этикету и фехтованию. А Гарри для себя поставил мысленную галочку: подружиться с Рутом Горбовичем. Наставник ушел, довольный результатом, а Гарри остался сидеть на скамейке, невидяще глядя в даль. — Мастер? — позвал его Клавдий-Винсент. — Вам пора переодеваться, скоро прибудет мисс Эбигейл для урока этикета. Гарри с унынием посмотрел на замок с синей черепицей и вспомнил уютную гостеприимную Нору. В этот миг он так невыносимо скучал по своей жизни, по своим друзьям, по близким. Теперь казалось глупым, что он старался избегать их. Сколько он всего пропустил. Как там Мари-Виктуар? Как Джордж? Как мистер Уизли справляется с новой должностью начальника отдела контроля маггловских изобретений? Он этого не знал. А теперь… А теперь они ещё даже не родились. — Клавдий, — позвал охранника Гарри. — Присядь, у меня есть к тебе вопрос. — Я не… О. Да, мастер, — Клавдий хотел было по-привычке огрызнуться, но потом понял, что его назвали настоящим именем. Видимо, это выбило его из колеи, потому что он безропотно сел рядом. — Помнишь того мальчика из Лютного переулка? — спросил Поттер, разглядывая увядшие лепестки пионов на тропинке. — Скажи, если бы ты знал, что он вырастет и убьёт твою семью и друзей, и ещё много-много волшебников, ты бы смог его убить сейчас, чтобы предотвратить это? Клавдий тщательно обдумал вопрос, даже не поинтересовавшись, как он возник в голове Гордиана. — Если бы я точно знал, что он это сделает, то — да, мастер. Я бы убил его, — в своей нудной манере ответил он. — Но это невозможно — знать, что будет. Моя бабушка-прорицательница всегда говорила, что будущее не высечено на камне. Есть тысячи вероятностей того, что будет, и никто, даже самый искусный прорицатель, не может знать, что случится на самом деле. Если бы мне предсказали, что мою семью убьет какой-то человек, я бы познакомился с ним, и постарался бы понять, что толкнет его на этот ужасный поступок. И я был бы начеку. Гарри прикрыл глаза, жадно втягивая свежий воздух. — Но не проще ли избавиться от угрозы заранее? — прошептал он. — Чтобы точно быть уверенным, что ничего плохого не произойдет? Чтобы не было ни малейшей вероятности потерять близких? — А вдруг вы попытаетесь его убить, но у вас ничего не получится, и это станет поводом к тому, что он начнет мстить вам? — на удивление рассудительно произнес Клавдий. — Самоисполняющееся пророчество — вот, что это, мастер Селвин. На прорицаниях о таком рассказывают. Если бы вы не услышали его, то не стали бы действовать, и оно бы не исполнилось. Поэтому — нет. Я бы не стал так рисковать. Гарри резко выдохнул, вспомнив о другом таком пророчестве. О них с Волдемортом. Разве Том поступил не точно так, как он сейчас хочет поступить? Разве не пошел убивать ребенка, чтобы избавиться от малейшей вероятности потерпеть поражение от его руки? Но… сейчас нет никакого пророчества. Он в прошлом, и он обязан… — Спасибо, Винсент, — прошептал он, глядя на круглое лицо охранника. — Может, прогуляем урок этикета и сбежим в Хогсмид? Напьемся. — Я не Винсент, я Клавдий, — широко улыбнулся тот. — И мы не будем сбегать в Хогсмид. Мы отправимся на урок этикета. — Я и не ждал, что ты согласишься, — тепло улыбнулся ему Гарри. — Идем.

***

— Гордиан? Ты слышал меня? Гарри вздрогнул и поднял взгляд на кузена. Они сидели на ужине в большой столовой, в компании друзей Мариуса, и Гарри в мыслях был где-то далеко, на семейном ужине в Норе. — Прости, задумался, — вымученно улыбнулся ему Гарри, и кузен ожег его злым взглядом, но с притворной нежностью улыбнулся в ответ. — Какой ты в последнее время рассеянный, — елейным тоном протянул он. — Я говорил, что Гектор мог бы помочь тебе с практикой в трансфигурации. — И я не возьму ни галеона, в отличие от этого зазнайки Горбовича, — шутливо всплеснул руками Розье, сидящий прямо напротив Гарри, но его улыбка не отразилась в холодных серых глазах. Все захихикали и принялись судачить о зазнайстве наставника Гарри, сетуя на потерявших достоинство чистокровок. А вот ему самому было не до пересудов. Он бросал быстрые взгляды на друга Мариуса и с каждой секундой его тревога все выше поднимала голову из глубин, оплетая длинными щупальцами сердце. Гектор Розье был наследником чистокровного дома Розье, входящего в священные двадцать восемь. Ему едва перевалило за тридцать, он был статен и по-своему красив, но что-то в его взгляде очень сильно напрягало Гарри. Он чувствовал, что Гектор был опасным хищником, который обращает слишком много внимания на младшего брата своего друга. — Не смею тратить ваше драгоценное время, — сказал ему Гарри, с вызовом глядя в надменное лицо Гектора. — Мои дела уже пошли на лад. — Рад за тебя, — сухо кивнул тот. — Но если всё же потребуется помощь — мои двери открыты для тебя. — Ох, Гектор, ты всегда был так добр к моему внуку! — умилилась миссис Селвин. — Спасибо, но я скоро уезжаю в школу, — натянуто улыбнулся Гарри. Розье не казался расстроенным, он словно действительно предлагал свои услуги из вежливости, и Поттер успокоился. Он слишком хорошо знал свою склонность искать врагов там, где их нет. — Тебя, наверное, пугает возвращение в Хогвартс? — спросил Идвиг Принц, второй приятель Мариуса. Он был худ и черноволос, имел внушительный нос и резкие черты лица, из-за которых напоминал стервятника. Гарри предполагал, что это и есть дедушка Северуса Снейпа, но мог ошибаться. У чистокровок было много семейных ветвей. — Нисколько, — спокойно ответил Гарри. — Я хорошо подготовился… Скромный ужин в почти семейном кругу устроили в честь его скорого отбытия. Гарри действительно хорошо подготовился, но совсем не в том смысле, какой предполагали окружающие. — И что, неужели во время подготовки ты ничего не вспомнил? — выгнул бровь Гектор. — Совсем ничего? Гарри снова чуть не поежился от его взгляда. — Вспомнил учебный материал, заклинания, даты, но не людей, — Гарри сделал вид, что глубоко опечален этим. — Какая жалость, — кончики тонких губ опустились в намеке на искреннее сожаление. — Со временем вспомнишь, — вставил Идвиг Принц. — В школе за тобой присмотрит моя племянница Вальбурга, она объяснит, с кем можно общаться, а с кем нельзя. — О да, главное, не вздумай любезничать с Уизли, они так возмущались, что попали в справочник двадцати восьми многоуважаемого Кантанкеруса Нотта! — подхватила бабушка. — Подумать только! Многие готовы были сделать всё, чтобы попасть в эту книгу, а эти… Гарри вздрогнул, услышав знакомую фамилию. — Это похоже на предательство крови, — скривился Мариус. — Они кичатся связями с грязнокровками! Как и Урхарты. Не вздумай даже разговаривать с их наследником Эльфинстоном. Он попал на Гриффиндор, нарушив многовековую традицию! — Если какая-то грязнокровка тебя коснётся, не вызывай её на дуэль, — наставительно добавил Идвиг. — Это ниже нашего достоинства — сражаться с ними, как с равными. Просто прокляни, как домовика. Гарри слушал их наставления с каменным лицом и душил порыв ответить им что-нибудь резкое. Они всё равно не поймут, они же… просто психи! Ненормальные! — И не выставляй напоказ свои… интересы, — многозначительно протянул Мариус. — Все секреты должны оставаться секретами. Если ты подмочишь репутацию нашей семьи, я тебя с семейного древа выжгу и лишу содержания. — Мариус, в самом деле! Горди больше не будет проклинать грязнокровок у всех на виду, он мне уже пообещал! — воскликнула бабушка, а Гарри скрипнул зубами. Он посмотрел прямо в синие глаза Мариуса и понял: он знает. Знает о тяге Гордиана ко всяким извращениям, и проклятые им грязнокровки тут совсем не при чем. — Этого точно больше не случится, — глядя только на кузена, твердо сказал Гарри, и тот слегка расслабил плечи и кивнул. Да, этого точно не случится, и «Неверная жена» будет тому немым свидетелем. Но то, что собирается делать в школе Гарри, будет гораздо хуже для репутации Мариуса. Гораздо, гораздо хуже.

***

На перроне было не протолкнуться, повсюду сновали волшебники в самых разных одеждах, но преимущественно в простых мантиях и шляпах. Гарри уже успел отвыкнуть от обычных людей, которые не навешивают на себя все драгоценности какой-нибудь умершей триста лет назад королевы, и не вышагивают так, будто пришли на показ мод, и с удовольствием смотрел на них, радуясь, что не все в этом времени такие двинутые, как Селвины. Бабушка Гордиана в шикарном наряде из лучшего бутика Парижа и черной вуалетке с огромным георгином и перьями одной рукой в шелковой перчатке прижимала к лицу платок, а другой крепко держала Гарри за локоть, будто боялась, что он замарается. Впереди них шел Клавдий-Винсент, расталкивая толпу широкими плечами, позади в затылок дышал как всегда недовольный чем-то кузен. Гарри пробивало на истеричный смех, когда он сталкивался с шокированными взглядами магглорожденных и их родителей. Зрелище, должно быть, было то ещё. Гарри снова нарядили как ростовую фарфоровую куклу, хорошо хоть рубашка с оборками не прилагалась к повседневному выходу. Он с тоской смотрел на однотонные мантии других волшебников, все ещё слишком узкие и непривычные, но хотя бы не кричащие «Смотрите, у меня есть куча денег и потребность ими похвастаться!», и радовался, что в школе есть строгая форма. Возле вагона уже стояло семейство Блэков: так же разряженное в пух и прах, но более шумное и непосредственное. Вальбурга уже ругалась с Альфардом, Орион с отсутствующим видом выслушивал наставления матери — Мелании, Поллукс громко спорил с Арктурусом, Ирма держала на руках четырехлетнего Сигнуса и уговаривала его не плакать, а в стороне спокойно стояла сестра Ориона Лукреция и просто устало смотрела вдаль. Гарри тяжело вздохнул. Ему трудно было выдерживать семейство Блэков, и не только потому, что они напоминали о Сириусе, но и потому что все, кроме Альфарда, Лукреции и маленького Сигнуса были ярыми магглоненавистниками. Селвины вежливо поприветствовали семейство и отошли ближе к вагону. — Ох, милый. Береги себя! — миссис Селвин поцеловала воздух у щеки Гарри, обхватив его лицо ладонями. — Если что-то вспомнишь, обязательно напиши! И не выходи за пределы школы, ни в коем случае! Гарри клятвенно пообещал ей не высовывать носа из замка. Когда пришла пора прощаться с кузеном, тот отвел его в сторонку и прошипел на ухо: — Смотри мне, Горди. Никаких перформансов в твоем стиле! Нужно найти тебе новую невесту или жениха, пусть все думают, что товар все ещё свежий. — Найти невесту или жениха? — с недоумением переспросил Гарри. — Ты думал, я и дальше буду держать тебя на своей шее? — фыркнул тот и ожег Гарри злым взглядом. — Поищи себе приличную партию, Горди, или я найду её сам. Ты у нас всегда умел… — он окинул его пристальным взглядом с ног до головы. — Сбивать с пути истинного самых благочестивых. Используй это для чего-то полезного. — Он ещё больше приблизил губы и почти беззвучно шепнул: — Если отобьешь Вальбургу, я подарю тебе половину галереи. А лучше Альфарда. Он хлопнул его по плечу и улыбнулся, будто они просто два брата, которые секретничали о чем-то приятном, подцепил под локоть бабушку, и они пошли прочь с платформы, то и дело останавливаясь, чтобы поболтать со знакомыми. Гарри пару минут пытался прийти в себя и переварить слова кузена, а потом увидел, что Клавдий-Винсент все ещё стоит рядом со странным видом. — Мастер Горди, — пробасил здоровяк и шмыгнул носом. — Прощайте. Я уже подписал контракт с другой семьёй. — О, Винсент, — Гарри ощутил неожиданную симпатию к этому увальню, и с удивлением понял, что ему будет не хватать его глупой морды. — Ты был единственным приятным человеком в моем окружении. Спасибо тебе! — Я Клавдий, — с довольной улыбкой сказал тот. — Но Винсент мне нравится. — Я же говорил, что так лучше, — растроганно улыбнулся в ответ Гарри. Пожалуй, прощание с охранником было самым искренним событием за всё это время. Они крепко пожали друг другу руки, и Гарри отправился в вагон, опасаясь, что Вальбурга вцепится в него и не выпустит до самого прибытия в школу. Найдя пустое купе, Гарри заперся и позволил себе расслабиться. Он сдернул с шеи дурацкий лавальер, подвязал им волосы и быстро переоделся в школьную форму, закинув нарядное тряпье подальше в саквояж с расширением пространства. Без узкой жилетки даже дышать стало легче. И пусть хоть двери выламывают, Гарри просто необходимо было побыть в одиночестве и подготовиться к возвращению в набитый подростками замок.

***

Большую часть поездки Гарри провел в блаженной тишине. Он вздремнул, пообедал приготовленными ему в дорогу Молли пирожками, потренировался в магии, и уже собирался почитать учебник по трансфигурации, когда дверь в купе затряслась от напора чьей-то магии и с громким стуком распахнулась. Гарри выхватил свою палочку и послал проклятие быстрее, чем успел подумать, но оно разлетелось брызгами о чей-то щит. — Что ты делаешь? — грозно воскликнул кто-то. — Опусти палочку! Гарри крепко сжал рукоятку палочки и потряс головой, чтобы прийти в себя. — Селвин? Ты что устроил? — пробился в сознание знакомый голос. Зрение сфокусировалось на бледном лице с полыхающими глазами-колодцами. — Это ты что устроил? — в голове зашумело, и Гарри присел на диванчик, делая вид, что так и хотел поступить. — Зачем вломился в моё купе? Риддл блистал. Приютские обноски сменила новая школьная форма, аккуратно подстриженные волосы красиво легли на плечи, на груди блестел значок старосты. Он крепко держал в руках свою палочку, и вместе с магией к нему будто вернулась жизнь. Гарри даже поразился контрасту того несчастного жалкого сиротки и этого уверенного в себе молодого человека. Исчезли синяки под глазами, трещины на губах и ссадины. Он все ещё был слишком худ, но уже не казался таким уязвимым. — Блэки подняли по тревоге всех старост, — злость на его лице очень быстро сменилась вежливостью. — Потеряли тебя. Оказывается, твой похититель так и не найден? Какая… досада. Гарри не мог понять, какие эмоции сейчас испытывает Риддл, поэтому мысленно представил их связь: эту тонкую золотую ниточку, и аккуратно потянул её на себя. И наткнулся на прочную кирпичную стену. — И это заставило тебя выбить дверь? — ему еле удалось скрыть разочарование. Гарри очень надеялся на эту связь в нелегком деле взаимодействия с Риддлом. Но уже в свои пятнадцать паршивец был хорошим окклюментом. Кажется, проникнуть за его щиты можно было только в моменты эмоциональной встряски или застигнув врасплох. — Учитывая, что тебя могли держать связанным и пытать? — с вежливым недоумением спросил тот. — Не пойми меня неправильно, я бы не потревожил тебя и твоего похитителя, но этот вагон закреплен за мной. Не хотелось бы оправдываться перед директором за труп на вверенной мне территории. — Да, конечно, — Гарри закатил глаза и фыркнул. — Благодарю вас, о мой спаситель. Не сообщите ли Блэкам, в каком купе я нахожусь? — Я твой староста, а не посыльный, Селвин, — глаза-колодцы сузились, как у Волдеморта из будущего. Это свидетельствовало о гневе, хотя его молодая версия куда лучше держала лицо. Гарри не мог сдержаться. Ему хотелось взбесить Риддла, чтобы он снова стал тем злобным крикливым мальчишкой из переулка, потому что этот надменный и спокойный Риддл был до жути похож на себя из будущего. «Поклонись своей смерти, Гарри…» «Где твои манеры?» — Мастер Селвин, староста Риддл, — растянул губы в насмешке Гарри. — Где ваши манеры? У Риддла желваки заходили, так крепко он стиснул челюсти. Глаза-колодцы полыхнули ненавистью. — Ты не наследник, насколько я слышал. А значит, и обращение «мастер» к тебе неприменимо, — несмотря на явную злость, он говорил совершенно бесстрастно. — Рад был поболтать, Селвин, но мне пора. Будь любезен, почини дверь. Полы его мантии взмахнули, как крылья летучей мыши, когда он резко развернулся на каблуках и величественно прошествовал вон из купе. Гарри с сожалением посмотрел ему вслед, удивившись такой реакции. В пятнадцать лет Гарри плохо понимал, что чувствуют другие люди. Он был полностью зациклен на себе и своей миссии, он пропустил очень, очень многое из того, что другие подростки постигают с началом взросления. Но в академии он быстро наверстал всё, что прошло мимо него. Риддл напоминал Гарри Поттера на пятом курсе: те же взрывные эмоции, нетерпеливость, только он научился очень хорошо их прятать. Гарри казалось, что они могли бы понять друг друга. Если бы не его миссия, если бы Том не стал тем, кем стал, они и правда могли бы… Чушь. Это говорит в нем его неуместная жалость. По справедливости он должен сделать его пятый курс таким же невыносимым, каким Риддл сделал его. — Тайная комната, да? — пробормотал он. — Панталоны Мордреда тебе на голову, а не Тайную комнату. Ай! Это ведь не ругательство! Перстень все равно его ужалил. — Гордиан?! Где ты был, я тебя обыскалась! — в купе ворвалась Вальбурга, а следом за ней степенно вошли Орион и Альфард. Гарри вымученно улыбнулся им и приготовился погрузиться в свою новую жизнь.

***

Хогвартс в сорок втором не очень отличался от Хогвартса в девяносто втором. Люди — да, люди были совершенно иными, но древние стены, видевшие самих основателей, ничуть не изменились. Гарри с болью в сердце смотрел на замок и гнал прочь ненужные воспоминания. Он не смог заставить себя навестить замок после войны. Он выделял деньги на восстановление, но не пришел ни на один прием или торжество, организованные МакГонагалл. Слишком страшно было увидеть тела, усеявшие двор и коридоры. Видеть замок прошлого было немного легче. Все же Риддл — виновник всех разрушений, ехал в соседней карете и ещё не успел отправить в иной мир ни одной души, потому что он совершенно точно не видел фестралов. Один из них поднял морду и таращился прямо в его глаза, пока тот отчитывал какую-то третьекурсницу, которая не переоделась в форму. Вместе с другими учениками Гарри ступил в Большой зал, испытывая трепет, как в самый первый раз, когда он увидел заколдованный потолок и большие факультетские столы. Он ожидал ностальгии, тоски, потока воспоминаний, но… Ничего не было. Ученики в непривычных мантиях, преподаватели с незнакомыми лицами, тихие разговоры… Даже пахло по-другому! Гарри будто начал всё заново, с чистого листа, и ничто не могло омрачить его грустного восторга. Почти. Когда он устроился за слизеринским столом рядом с Альфардом и Вальбургой (Ориону пришлось уйти к своему курсу) то сразу увидел стол Гриффиндора. Ученики в красно-золотых галстуках радостно приветствовали друг друга, обнимались, смеялись, прикрыв рты ладонями и то и дело шептались меж собой. Если бы зрение Горди было таким же, как у Гарри, он мог бы снять очки и представить, что попал на свой шестой курс, и что ничего после просто не случилось, что это был страшный сон. — О, поглядите, чудовище вернулось, — протянула Вальбурга, вырвав Гарри из приятных грёз. — А я надеялась, что он сгинет где-нибудь в лесу, в котором живёт. Сидящие рядом ученики тихонько прыснули в свои кубки с непонятной красной жидкостью. — Перестань, — прошептал ей Альфард, перегнувшись через Гарри и прислонившись грудью к его спине. — Ты же будущая леди! Зря Гарри согласился сесть между ними. — Я — Блэк, — приосанилась Вальбурга. — И я могу говорить так, как захочу! Гарри с любопытством посмотрел на остальных и увидел, как они опускают взгляды в покорном согласии. Ему ещё не всех успели представить, но он узнал Друэллу Розье (будущую мать Беллатриссы, Нарциссы и Андромеды и младшую сестру Гектора), Марсиуса Нотта (того самого, которого Вальбурга винила в дружбе с Риддлом, хотя и не могла это доказать), и близнецов Ридэйла и Мору Трэверсов. Все они учились на пятом курсе, и всех приглашала в поместье миссис Селвин, чтобы её внук мог «наладить связи» с новыми друзьями. Семьи этих друзей, конечно, входили в справочник «Священных двадцати восьми». Ни с кем из них Гарри, естественно, не подружился. Остальные лица были ему незнакомы, но он уже успел понять, что рядом с Блэками сидят только самые «чистые» и «достойные». Блондин левее — наверняка Малфой, такой цвет волос трудно встретить где-то, помимо семейной ветки Драко. А девушка с приплюснутым носом и пухлыми щеками очень сильно напоминала Панси Паркинсон, только более высокую и рыжеволосую версию. Гарри невольно поискал глазами Риддла. Тот сидел не в центре, как Блэки и остальные чистокровки, а ближе к выходу. С ним рядом сидели остальные пятикурсники, которым не так повезло с корнями. Ему на ухо что-то шептал очень знакомый парень, которого Гарри видел в воспоминаниях Слизнорта. «А ведь в том воспоминании был и Марсиус, — вспомнил Гарри, украдкой поглядев на Нотта. И Ридейл, и Абраксас. Все парни, которые сейчас сидят рядом с Вальбургой и Альфардом, потом окажутся в свите Риддла. Как же так?» — Это некрасиво, — Альфард все ещё прижимался к его спине и ругался с сестрой. — Такой тон ты хочешь задать новому учебному году? Гарри невольно представил, что сказала бы миссис Селвин на эту перепалку и содрогнулся. — Я старшая! — не хуже виверны прошипела та. — Я стану главой семьи! Ты не можешь мне перечить! — Хватит, — тихо, но твердо сказал он, посмотрев на девушку. — Прекратите немедленно. По всей видимости, он неплохо научился у наставника Джонсона, потому что Блэки действительно замолчали и отвернулись друг от друга, как обиженные малыши. — Но ты только посмотри на это чудовище, — буркнула Вальбурга, слегка толкнув Гарри плечом. — За столом Гриффиндора. Как его вообще пустили в цивилизованное общество? Гарри поднял взгляд и лишь теперь заметил. Он сидел с самого края, в тени, будто пытался слиться с нею, возвышаясь над всеми остальными минимум на три головы. Коротко остриженные кудрявые каштановые волосы торчали во все стороны, широкое лицо с маленькими глазами-жучками выражало детскую радость. В груди Гарри кольнуло тоской узнавания и жалости. Он совсем забыл, что Хагрид учился вместе с Риддлом и пострадал из-за его махинаций. — Чем мы лучше магглов, если судим волшебника лишь за то, что он отличается от нас? — вырвалось у него. — Горди! — зашипела на него Вальбурга. — Что ты говоришь? Это же полувеликан! Они опасны! Гарри с нежностью посмотрел на Хагрида, вспомнив, как он хлопотал над Норбертом, надев на руки прихватки. — Наполовину великан, — отрезал он, не глядя на неё. — Некоторые из нас наследуют худшее от родителей, а некоторые — только лучшее. — Точно! — Альфард, все это время прислушивающийся к их тихой беседе, положил ладонь на плечо Гарри. — Лучше и не скажешь, Горди! — Ты так изменился, Гордиан, — цокнула Вальбурга. — Надеюсь, память к тебе вернётся… — Гарри, — оборвал её Поттер громко. — Я хочу, чтобы вы звали меня Гарри. Все тихие беседы в их компании смолкли, десяток пар глаз уставился на него, будто на пришельца. — Ты решил стать плебеем? — ласково спросила мисс Блэк, погладив его по другому плечу, свободному от руки брата, будто он был тяжело болен. — Нет, — улыбнулся ей Гарри. — Я начал новую жизнь. Мне кажется, будет очень символично отпраздновать это сменой имени. Отныне я хочу быть Гарри. — Это звучит очень разумно, — вступился за него Ридейл, не дав Вальбурге открыть рта. — Когда мой дядя Грегори подвергся нападению дементора и забыл половину жизни, он тоже сменил имя. Правда, он захотел стать Лучиэнем. До сих пор не приглашаем его на Рождество. — И правда, звучит здорово — Гарри… — взволнованно сказала Друэлла. — Как Гарри Блэквуд, герой саги сэра Уильяма! Помните, который спасал девиц от несчастных браков? — Какая пошлость, Друэлла, — скривился Нотт. — Ты всё о своих романах! За столом разгорелся спор, но в целом никто не удивился его внезапному желанию. Подростки проглотили эту новость и начали её смаковать, как голодные книззлы. — Если ты так хочешь, Горди, — шепнул ему на ухо Альфард, едва сдерживая смех, — то я буду называть тебя Гарри. Тогда ты зови меня Али, всегда мечтал иметь простое имя. — Иди ты, — засмеялся Гарри, толкнув его плечом. — Али! Для Али у тебя слишком белая кожа и глаза широкие. — Так ты тоже дискриминируешь людей по внешности, как Вэл? Я отличаюсь от нормальных Али, но в душе я бородат и люблю курить кальян! — схватился тот за сердце, вызвав у Гарри новый приступ смеха. Церемония распределения началась, и все замолчали, почтительно наблюдая за новенькими. Слизеринцы делали ставки на тех, кто, по их мнению, попадет к ним, а потом с тихими вздохами передавали друг другу под столом проигранные сикли и кнаты. Гарри интереснее было наблюдать за столом преподавателей. На директорском кресле восседал Гораций Слизнорт, и его лицо выражало запредельный восторг. Он лучился им так, что казалось, даже его пышные усы светятся золотом. Его цепкий взгляд бегал от одного первокурсника к другому, и Гарри подозревал, что профессор делает свои собственные ставки на молодое поколение. По правую руку от него сидел Дамблдор — декан Гриффиндора и его заместитель. Профессор мягко улыбался первокурсникам и казался загадочным сфинксом: не поймёшь, о чем он размышляет. Остальных преподавателей Гарри не знал, но с удивлением обнаружил, что их было гораздо больше, чем в его времени. Он попытался мысленно сосчитать все учебные дисциплины, но ничего не получилось — профессоров все равно было слишком много. Гарри либо забыл о каких-то предметах, либо же в этом времени их было многим больше. Первокурсники натягивали на себя распределяющую шляпу и со всех ног бежали к своим столам после оглашения вердикта. Гарри услышал много знакомых фамилий, но не смог определить, были ли эти дети родственниками его современников — слишком уж трудно было уловить знакомые черты. Вот Блэки или Малфои — совсем другое дело, даже фамилию можно было не называть, сразу понятно, что за семья. Наконец церемония закончилась, столы наполнились едой, и Гарри уставился в пустую тарелку. Есть не хотелось, он был сыт впечатлениями. Все, о чём он мечтал — это свернуться калачиком на кровати, скрывшись ото всех, и немного отдохнуть. — Горди, это Клементина Булстроуд, ты учился с нами на одном курсе, — Вальбурга упорно знакомила его со всеми сидящими рядом, стойко игнорируя его заявление о смене имени и явное нежелание с кем-то говорить. — А это Гаспар Крауч, он не достоин твоего внимания. — Мы жили в одной комнате, Гордиан, — дружелюбно улыбнулся светловолосый парень с очень изящными чертами лица. Его левый глаз был прикрыт небольшой кожаной черной полумаской, заканчивающейся над ухом. — И были друзьями. Надеюсь, что мы сможем восстановить наши отношения. — Держи карман шире, — фыркнула на него Вальбурга. — Горди, а это — Сильвестр Бёрк, вы с ним… — Мы с тобой не очень ладили, Селвин, — высокомерно заявил Бёрк. — И я надеюсь, что это не изменится. — Нахал! — фыркнула мисс Блэк. — Не слушай его, Горди. А это… Гарри засмотрелся на другой конец стола и пропустил её слова мимо ушей. Риддл и его дружок о чём-то тихо переговаривались, посматривая в их сторону. Гарри незаметно бросил взгляд напротив себя и заметил, что Друэлла тоже смотрит в сторону Риддла. Девушка медленно опустила темные ресницы, а затем еле заметно кивнула. — Вэл, я слышала, что твоя семья яро поддерживает Гриндевальда? — совершенно невпопад заявила Розье с опасным блеском в темных глазах. Альфард рядом напрягся, но ничего не успел сказать, Вальбурга его опередила: — Конечно! Он же хочет уничтожить всех магглов! Этим грязным животным дорога только одна — на скотобойню, — она гордо вскинула подбородок, и Гарри вдруг отчетливо понял, что она… просто глупа. За ее словами не крылось никакой истории, она просто повторяла за другими и даже не осознавала, что несет. — Вэл! — шикнул на неё Альфард. — Не здесь! — Вальбурга, помолчи, — прошептал ей на ухо Гарри, но мисс Блэк было не остановить. — Правда? Но он ведь и чистокровных убивает, — тонко улыбнулась Розье. Гарри покосился на Риддла и заметил, что тот пристально наблюдает за развернувшимся спектаклем. — Он убивает только тех, кто поддерживает магглов, — заявила Вальбурга, игнорируя отчаянные сигналы Альфарда. — Вот как? Значит, немецкая ветвь семьи Абраксаса заслужила смерть? — невинно спросила Друэлла, и Гарри вздрогнул, потому что в этот момент она была до ужаса похожа на свою будущую сумасшедшую дочурку Бэллу. Малфой застыл, глядя исключительно в свою тарелку. — Нет, я не думаю… — растерялась Вальбурга, поглядывая на него. — Он, наверное, ошибся. Конечно, дом Малфоев — один из самых уважаемых, и они не могли… — Он не ошибся, — в повисшей за столом тишине голос Абраксаса прозвучал громом. — Он убил моих братьев и маленькую племянницу, потому что дядя отказался финансировать его безумства. — Приношу соболезнования твоей семье, — Альфард пнул открывшую рот Вальбургу под столом, зацепив и Гарри. — Не слушай Вэл, она сама не знает, что говорит. К счастью, мисс Блэк не стала упорствовать. Она тихо принесла соболезнования и уставилась в свою тарелку. Наметанный глаз Гарри заметил тихие переглядывания остальных свидетелей конфуза и возобновившиеся шепотки в компании Риддла. «Сейчас всем заправляет семья Блэк — понял Гарри. — И гаденышу необходимо свергнуть их с вершины, чтобы занять освободившееся место. Похоже, в этой среде нужно быть осторожнее со словами». Он никогда не ощущал такой гнетущей атмосферы за столом Гриффиндора. Здесь, среди Слизеринцев, казалось, что даже воздух был пронизан заговорами, интригами, скрытым смыслом. Ученики тихонько шептались, переглядывались, наблюдали друг за другом украдкой. От этого было тошно. Хотелось просто встать и уйти за стол красно-золотых, завести дружескую беседу с Хагридом. Но Гарри понимал, что никому лучше от этого не станет, и ему самому в том числе. Тихие разговоры за столом возобновились, но Вальбурга больше не участвовала в них, сосредоточенно ковыряясь в своей тарелке. — Почему нашим новым деканом назначили профессора Коллахана? — возмущался Бёрк. — Он же, — он понизил голос до еле слышного шёпота, — ирландец! — И что, чем тебе ирландцы не угодили? — воинственно выпятил подбородок ярко-рыжий бледный мальчик с огромным количеством веснушек на лице. — Прости, Бродерик, я забыл о твоих корнях, — поспешно извинился Бёрк. — Ирландцы, несомненно, могут становиться деканами. Но он полукровка! Гарри чуть не фыркнул в кубок с виноградным соком. Как они все помнили о чьих-то корнях и семьях? Он бросил взгляд на преподавательский стол и увидел профессора Коллахана, на которого так невоспитанно указал Бёрк. Это был высокий полный мужчина лет сорока, с военной выправкой и красно-каштановыми волосами, собранными в хвост. Он будто почувствовал взгляд Гарри, поднял голову и слегка улыбнулся ему, кивнув головой. Гарри решил, что этот мужчина не подходит для поста декана: слишком уж добрым он казался. Не было в нем хитрости Слизнорта и саркастичного сволочизма Снейпа, которые позволяли управлять высокомерными хитрыми подростками. «Риддл будет крутить им не хуже, чем Слизнортом» — с опаской подумал он. Ужин закончился, и Гарри, стиснутого с двух сторон братом и сестрой Блэк, поглотил поток школьников, спешащих в подземелья. — Как ты могла такое ляпнуть? — шипел Альфард Вальбурге. — Отец три раза упоминал смерть Малфоев, чем ты слушала? — Но ему было все равно на какую-то второстепенную ветку, и я подумала… — Тебе нечем думать, Вэл, поэтому просто молчи! Ты хочешь раскол между нами и Малфоями? В такое время? — Нет! Это всё Друэлла! А я же говорила, что она примкнула к Риддлу, но ты меня не слушал! — Шипите друг на друга погромче, а то первокурсники ещё не слышали, — Гарри устало прикрыл глаза рукой. От Блэков в двойном экземпляре голова начинала раскалываться уже спустя двадцать минут. Он с тоской оглядывался на светлый коридор, ведущий к башне Гриффиндора до тех пор, пока тот не скрылся из вида. Тоска защемила сердце особенно сильно, когда они оказались в темном узком подземелье с влажными стенами и дисциплинированно зашагали вниз по ступеням. — Чуть не забыл, — зашептал ему на ухо Альфард. — Я не смог уговорить Коллахана поселить тебя со мной, он до жути принципиальный и не берет взяток. — И с кем я буду жить? — нахмурился Гарри. Он думал, что слизеринцы, как и гриффиндорцы, живут в общей комнате. — В том и проблема. Не знаю точно, но тебя могут поселить с Риддлом, он один с нашего курса живет в отдельной комнате, потому что с ним никто не хотел заселяться на первом. Слизнорт бы с радостью помог нам, но Коллахан — не Слизнорт, он вполне может запихать тебя к этому психу. — Спасибо, что предупредил, — приободрился Гарри. Если его поселят с Риддлом, то следить за его передвижениями и кознями станет намного проще! Правда, придется обвешать всю комнату защитными заклинаниями, но это того стоило. Гостиная Слизерина была точно такой, как Гарри помнил со своего второго курса: темная мебель, зеленоватое освещение, высокие потолки. Тут было неуютно и слишком холодно, хотелось зажечь побольше светильников, растопить все камины и разогнать инфернальный полумрак. Все ученики собрались полукругом, строго по курсам — впереди первокурсники, позади выпускники. В середину круга выступил профессор Коллахан. — Я рад назначению на такую ответственную должность, — начал он говорить, и голос его оказался очень приятным и мелодичным. Даже не верилось, что этот добряк может иметь железные принципы. — Когда-то и я закончил этот славный факультет, посему для меня большая честь стать его деканом. Однако, все вы должны понимать, что с уходом уважаемого декана Слизнорта, многие порядки изменятся. Я не потерплю скандалов, внутренних расколов и травли других учеников. Наша репутация должна быть идеальной, мы должны выступать единым фронтом и не допускать злых слухов и сплетен в наш адрес. Я буду жестко бороться с сегрегацией, фаворитизмом и притеснениями. Меня все услышали? Над ухом тихо присвистнул Альфард, но его никто, кроме Гарри, не услышал из-за поднявшейся волны недовольных шепотков. — Ирландец много о себе возомнил, — пробубнила Вальбурга. Профессор взмахнул палочкой, и все шепотки прекратились. Он продолжил свою речь, уже обращаясь не ко всем, а только к первокурсникам. Малыши смотрели на него с большой приязнью — всё же было в нем нечто успокаивающее, что говорило, что к нему можно прийти со своими проблемами и быть услышанным. Гарри же убедился, что первое впечатление было неверным. Коллахан, кажется, собирался твердо следовать своему курсу, и вертеть им у Риддла не получится, а значит, его вполне можно привлечь на свою сторону в борьбе с риддловской преступной организацией. — Селвин, ты живешь в тридцать четвертой, с Риддлом, — староста шестикурсников сунула ему в руки ключик от комнаты и быстро пошла дальше, пряча глаза. — Немыслимо! — тут же воскликнула Вальбурга и кинулась за девушкой следом — Корнелия, подожди! Ты что-то путаешь! Гарри же улыбнулся ничего не понимающему Альфарду и крепко стиснул ключик в кулаке. Ему сегодня необычайно везло!