In my room

«Бывает так, что одно случайное событие становится началом истории, которую никто не собирался рассказывать».

      Слухи бывают разные: скандальные, провокационные, завистливые и преувеличенные.       Они появляются из ничего. Просто случайный взгляд, просто задержавшаяся на секунду пауза или слишком долгое молчание между людьми.              Иногда слухам даже не нужны доказательства. Достаточно того, что кто-то видел, как они уехали вместе, того, что они вернулись в чрезвычайно спокойных чувствах, не свойственных им, и того, что они перестали сидеть порознь.              Слухи любят заполнять тишину.              И самое неприятное — они редко бывают полностью ложными.              В каждом слухе есть зерно правды.              Не факта, а чувства.              Никто, кроме них, не знает, что именно произошло тем вечером.              Никто не слышал, о чём они говорили в машине по дороге домой.              Никто не видел, как изменились их взгляды после.              Но университет уже шепчется.              Слишком часто их имена звучат в одном предложении.              Слишком часто кто-то улыбается, когда они проходят мимо.              Разговор Чуя слышит вообще случайно.              В столовой шумно.              Где-то громко смеётся компания третьекурсников, чуть ближе кто-то роняет вилку, из-за чего металл громко звякает о плитку, а из кухни тянет запахом супа и жареного хлеба.              В столовой шумно: громко смеётся компания третьекурсников, кто-то роняет вилку, из-за чего металл громко звякает о плитку, люди вокруг безостановочно переговариваются друг с другом. Из кухни тянет запахом супа и жареного хлеба.              Очередь двигается медленно.              Чуя стоит с подносом, лениво постукивая пальцами по краю пластикового стаканчика с соком. Он уже собирается развернуться и уйти к свободному столику у окна, когда краем уха улавливает знакомое имя.              Своё.              — …ну та девушка потом его искала, — чей-то мужской голос звучит из самого начала очереди за супом.              — Серьёзно?              — Ну да. Он же так резко с Чуей уехал.              Поднос в руках рыжего парня на секунду зависает в воздухе, и он медленно поворачивается в сторону говорящих.              Двое парней, Чуе кажется, что он видел их в параллельной группе, стоят у стойки с раздачей и ведут бурный диалог. Один из них держит тарелку, другой лениво мешает ложкой бульон.              И оба выглядят слишком увлечёнными разговором, который непосредственно касается его — Накахары.              Чуя тихо выдыхает через нос, затем подходит к ближайшему столику и с глухим стуком ставит на него поднос.              — Кто кого искал?              Оба парня вздрагивают. Один поднимает голову и сразу же неловко усмехается.              — А… — он чешет затылок. — Девушка с моря. Та, с которой Дазай болтал, а потом уехал, — на лице незнакомца появляется ухмылка, — с тобой, — добавляет он, словно это самое интересное в истории.              Чуя кривится, закатив глаза.              Персона Куросавы ему не понравилась.              Ну, то есть да, она стопроцентно красотка. Спокойная, мягкая, с той самой улыбкой, которая привлекает большинство людей. Любой парень сказал бы, что она десять из десяти. Вот только для Чуи она — нарушитель его личного покоя. Не то, чтобы он претендует на гораздо большее время в компании этого бинтованного придурка, но…              Парня ведь пригласили развеяться, а единственное, чем он в итоге занимался последний час на берегу — недовольно хмурился, сидя на холодном песке, и тяжело вздыхал на любую реплику этой девицы.              Не из-за Осаму, естественно.              Из-за нарушения собственного покоя.              И это бесит.              — Мы просто уехали.              Чуя чуть не выпрыгивает из собственной кожи, услышав этот голос позади себя.              Осаму, появившийся словно призрак, спокойно отодвигает стул и садится рядом, вытянув ноги под столом. На столешнице тут же оказывается стаканчик с кофе, который он ловко подвигает ближе к себе, звякая ложкой по стеклу.              — И вообще, — продолжает Дазай, задумчиво глядя на то, как в кофе медленно закручивается тёмный водоворот, — я думал, она не местная.              — Куросава — сестра моего друга, — тут же начинает пояснять один из парнишек, пожимая плечами. — Ты ей вроде как приглянулся, Осаму, — его взгляд возвращается к Чуе. — Но я, конечно, передал ей, что вы двое в отношениях, так что она не…              — МЫ ЧТО, БЛЯТЬ!? — голубые глаза округляются до предела, и Накахара выглядит так, будто сейчас взорвётся.              Как чёртова бомба замедленного действия.              Парень тем временем забирает тарелку с бульоном и делает пару шагов назад, освобождая место в очереди, опять глянув в сторону негодующего рыжика.              — Ну… — неуверенно тянет он. — Вы же… постоянно вместе.              — Это ни хрена не аргумент, — сухо бросает Чуя, пытаясь удержаться за здравый смысл.              — И ты резко сорвался куда-то посреди пары, — это так, но на то были немного иные причины, хотя теперь, в таком контексте, это выглядит совсем по-другому.              О боже праведный…              — Это тоже не аргумент, — сразу же парирует Накахара.              — И вы вернулись вместе.              — Господи… — Чуя с силой потирает переносицу. — Мы учимся в одном университете!              — И живёте вместе, — добавляет парень, словно помогая делу.              Чуя медленно поднимает на него укоризненный взгляд, в то время как нервные клетки уже начинают покидать эту планету.              — Ты сейчас пытаешься доказать, что мы встречаемся?              — Я просто… — незнакомец мнётся. — Ну, так выглядит со стороны.              На секунду повисает странная пауза.              Чуя готов принять любой абсурд, происходящий в его жизни: проблемы с учёбой, вечно опекающий отец и даже насмешки над ростом, но… отношения с бинтованным куском суицидальных мыслей…              Не-а. Увольте!              — Чиби, оказывается, мы встречаемся. А ты даже не пригласил меня на свидание, — Дазай начинает ломать дешёвую драму, хватаясь за сердце.              — Заткнись, — рыжик одаривает соседа свирепым взглядом.              — Я чувствую себя обманутым.              — Дазай.              — Да?              — Если ты сейчас скажешь ещё хоть слово, я засуну эту ложку тебе в—              Осаму лениво улыбается, подперев щёку рукой.              — Видите? — спокойно говорит он парням. — Типичная семейная ссора.              Один из них нервно усмехается, а Чуя медленно поворачивает голову в сторону Дазая.              Очень медленно.              Слишком медленно.

Почти убийственно.

      — Ты… — начинает он пугающе тихо.              — М-м?              — …специально это делаешь?              — Что именно? — Дазай придвигается чуть ближе, по-хозяйски опуская ладонь на его талию.              — Усиливаешь слу… — Накахара сразу осекается, почувствовав прикосновение, и гневно пихает Дазая в плечо. — Ты, чёрт возьми, издеваешься?!              — Я их не усиливаю, — отвечает парень, почти падая со стула. Чуя прикрывает глаза. — Я их украшаю.              «Дыши. Просто дыши».              Ему прямо сейчас нужно успокоиться, иначе Осаму будет грозить нечто похуже смертной казни.              Может, сжигание на костре?              Хотя нет. Это слишком мягкое наказание…              Студенты за соседними столиками уже начинают перешёптываться и оборачиваться в их сторону.              Чуя прекрасно знает этот звук.              Тот самый звук, с которого и начинаются слухи.              Тот самый момент, когда история начинает жить собственной жизнью.              Он тяжело вздыхает, поднимая взгляд на Дазая, резко хватая его за воротник рубашки.              — Если завтра по университету будет ходить новая версия этой истории… — На него смотрят с интересом, вскидывая бровь. — …я прекращу всё твоё существование.              — О, — мягко улыбается Осаму. — Значит, это всё-таки отношения?              И где-то в шуме столовой кто-то снова тихо шепчет их имена — уже в одном предложении.       

***

      Остаток учебного дня так же не предвещает ничего хорошего: косые взгляды студентов, от которых хочется зарыться в землю с головой; обрывки глупых диалогов и построение различных теорий о «новой гей-парочке».              Это всё выглядит, как самый ужасный сон наяву.       

Вот только это реальность.

      Самая глупая, смешная и неприятная реальность.              На парах Чуя старается не обращать внимание на девушек, что одним взглядом готовы растлить его за то, что он увёл богатенького красавца у них из-под носа.              В кабинке туалета пытается не вслушиваться в бурное обсуждение и догадки об их «первом поцелуе».              А по дороге в общежитие обходит стороной местную волейбольную команду. Парочка парней оттуда — гомофобы, а участвовать в драке, защищая свою ориентацию, сил почти нет.              На входе в кампус виднеется долговязая фигура, предвещающая, что Господь на сегодня с ним ещё не закончил.              Дверь комнаты захлопывается чуть громче, чем требуется.              Чуя бросает рюкзак на стул так, что едва его не переворачивает, а затем резко оборачивается.              — Ты вообще адекватный?!              Дазай, который только что лениво закрыл за собой дверь, даже не вздрагивает. Он спокойно проходит внутрь, стягивает с плеч чёрный пиджак и небрежно кидает его на спинку кровати.              — Зависит от критериев, — задумчиво отвечает Осаму. — У тебя какие?              Рыжеволосый парень взглядом показывает, что сейчас решает, стоит ли начинать драку.              На эту силы найдутся.              — Ты понимаешь, что ты сделал в столовой?              — Выпил кофе?              — Дазай.              — …М-м?              Чуя хмурится, сжав губы в тонкую линию.              — Ты специально всё это устроил, — чёрная тучка почти рисуется над головой Накахара, предвещая шторм.              — Что именно?              — Всё! — Накахара резко разводит руками в стороны. — Эти идиотские комментарии! Эта… «семейная ссора»! Лапа на моей талии! — Он резко тычет пальцем в сторону шатена, будто навлекая проклятье. — Ты хоть понимаешь, что теперь весь университет будет думать, что мы встречаемся?!              Дазай тем временем уже устраивается на своей кровати, устало вытягивая ноги.              Кажется, его это всё совсем не заботит.              — Они и так об этом думают, — немного отрешённо отвечает он.              — Но ты им помогаешь!              — Я лишь поддерживаю творческий процесс.              Чуя непонимающе смотрит на него. Несколько секунд в комнате стоит гробовая тишина.              — Я тебя сейчас убью.              — Ты уже обещал это в столовой, — спокойно замечает Дазай, переворачиваясь на бок. Затем он подпирает голову рукой, с интересом разглядывая разгневанного соседа. — Но, должен признать, звучит всё ещё заманчиво.              Чуе приходится тяжело выдохнуть, чтобы хоть немного успокоиться. Он начинает ходить по комнате, туда и обратно, словно грёбаный маятник.              — Нет, серьёзно, — Накахара останавливается. — Объясни мне. Зачем ты это делаешь?              В ответ лишь пожимают плечами.              — Мне скучно.              — Скучно? — язвительно переспрашивает Чуя, оглядываясь вокруг в поисках какого-нибудь тяжёлого предмета, чтобы—              — Очень.              — Ты раздуваешь слухи, потому что тебе, чёрт возьми, скучно?!              — Повторюсь, не раздуваю — украшаю, — поправляет Дазай.              Чуя снова начинает кружить по комнате, примечая мирно покоящийся цветок на подоконнике и, в теории, было бы забавно увидеть в новостях сюжет о том, что один студент умер от удара керамического горшка по голове, но…              О не-е-ет. Тише, тише. Мы за флору и фауну, зайчик.              — Теперь каждый идиот будет пялиться на нас, шептаться, строить теории…              — Уже строят.              — Я знаю!              — Некоторые довольно креативные.              — ДАЗАЙ! — Чуя срывается на крик, тяжело оседая на свой матрас. Тот ужасно скрипит под ним, а айпад, оставленный утром на покрывале, слегка подлетает вверх.              — Ты слишком переживаешь, Чиби.              Дазай не выглядит обеспокоенным. Вообще. Будто, всё это обычное дело.              — Я НЕ переживаю!              — Тогда почему ты так злишься?              — Потому что ты ведёшь себя как идиот!              — Это не новость.              — Потому что ты выставляешь нас… — он запинается об собственный язык, обдумывая сказанное.              — Как? — улыбка на лице кареглазого парня тут же расцветает, словно ландыши ранней весной.              — Как… — Чуя раздражённо машет рукой. — Как будто это правда!              В комнате снова становится тихо.              Дазай внимательно оглядывает его.              Настолько, что это заставляет желудок Чуи сделать сальто назад.              И чего это вдруг?              Знакомство с Осаму явно было случайным и не самым удачным.              По крайней мере, Чуя до сих пор в этом уверен. Потому что, если бы судьба была хоть немного справедливой, она никогда бы не свела его с таким человеком. С самодовольным, невыносимым, до невозможности раздражающим типом, который умудряется появляться рядом именно в те моменты, когда меньше всего хочется его видеть. Они живут бок о бок, так что, с позиции Чуи, это уже считается издевательством.              И всё же…              — Что? — он встряхивает головой, после заправляя выпавшие пряди волос назад.              — Ничего.              — Не смотри на меня так.              — Как? — недоумевая интересуется Дазай, продолжая разглядывать собеседника.              Рыжик сидит напротив в позе йоги, откинувшись на стену позади себя. Всё ещё в университетской форме. Немного взъерошенный, а между бровями рисуется складка.              — Вот так!              — Интересно, — добавляет шатен, прищурив глаза, и, кажется, начинает пересчитывать веснушки на чужом носу.              Или пытается, по крайней мере, потому что этот самый нос далеко и плохо видно.              — Ты сейчас злишься из-за слухов… или из-за того, что я сказал, будто мы встречаемся?              — Это одно и то же!              — Не совсем, — слова звучат как-то задумчиво, а рыжик внезапно чувствует себя не в своей тарелке.              — Я тебя сейчас выкину из окна, честное слово, — угрозы летят в оппонента остро, но довольно лениво.              — Это уже звучит как бытовой конфликт!              — ДАЗАЙ.              — Да?              — Заткнись.              Недолго они просто смотрят друг на друга.              Чуя мнёт угол пледа, явно раздражённый, а после Дазай первым прерывает зрительный контакт, переворачиваясь на спину и уставившись в потолок.              Его голос становится спокойным, почти успокаивающим, когда он разрывает тишину.              — Но знаешь…       — Что? — лазурные глаза прекращают испепелять плед, а сам Чуя вжимает голову в плечи, насторожившись.              — Если завтра весь университет будет уверен, что мы встречаемся… — Осаму медлит, словно думает, стоит ли продолжать. — Это ведь не худшая теория.              Чуя несколько секунд молча смотрит на него, а потом хватает подушку и швыряет прямо в лицо Дазая.              — ТЫ УЖАСЕН.       

***

      Вечером, когда университетский шум остаётся далеко позади и ссоры утихают, Дазай с комфортом устраивается на кровати, а Чуя всё ещё бродит по комнате, будто вернувшись с серьёзного экзамена.              Он уже в третий раз проходит от двери до окна, затем обратно к столу, останавливается, берёт со спинки стула свою куртку, тут же бросает её обратно и в который раз тяжело вздыхает.              — Если ты протопчешь дорожку по полу, нам придётся платить за ремонт общежития, — лениво замечает бинтованный парень, даже не поворачивая головы.              — Я не хожу, — сухо отвечает Чуя, прекращая топтаться из стороны в сторону. — Я думаю.              — Это звучит ещё опаснее, — отзывается Осаму, переворачиваясь на бок. — Особенно если учесть, что ты думаешь уже минут десять и при этом выглядишь так, будто собираешься устроить геноцид.              — Может и собираюсь!              — Надеюсь, это шутка. Я сегодня уже достаточно настрадался.              — ТЫ? — Чуя резко оборачивается. — Ты настрадался?              В ответ ему лениво пожимают плечами.              — Представь себе. Быть в центре университетской любовной драмы — тяжёлое бремя.              — Это не любовная драма! — вспыхивает рыжий парень, как спичка.              — Конечно, конечно, — покладисто кивает Дазай. — Просто весь кампус думает, что мы встречаемся. Ничего особенного.              Чуя тихо рычит сквозь зубы, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть любую мысль об этом дне.              Сам факт, что, по слухам, он состоит в отношениях — его не пугает.              Ну, то есть, ему не десять и это вполне адекватно, если бы он был. Даже если с парнем.              На дворе не средние века: большинство людей толерантны в подобных вопросах. А если и нет, то Чуя не слюнтяй и постоять за себя сможет, однако…              С Дазаем.              По дурацким слухам, он в отношениях с Дазаем. Они едва ли друзья, слова «я тебя ненавижу» в их общении звучат чаще, чем любое нормальное приветствие.              И это раздражает больше всего.              Не слухи, а то, что люди верят в них слишком легко.              Будто со стороны это действительно выглядит… правдоподобно.              Дазай наблюдает за ним из-под полуопущенных ресниц. Рыжий парень выглядит уставшим. По-настоящему уставшим — не только раздражённым, но и вымотанным.              И именно в этот момент Осаму вдруг решает, что тишина в комнате стала слишком… напряжённой.              Он тянется к тумбочке рядом с кроватью и хватает ноутбук, задумчиво смотря на Чую.              — Чиби.              — Не называй меня так.              — Чиби.              — Дазай, я же…              — Хочешь посмотреть фильм?              Предложение слетает с уст Осаму крайне неожиданно, и Чуя замирает на полсекунды, уставившись на него.              — Что?              Крышка ноутбука с лёгкостью открывается одним взмахом руки.              — В смысле «что»? — Дазай тоже выглядит растеряно, пытаясь понять, правильно ли его расслышали. — Фильм.              — Я понял, что фильм, — раздражённо цокает Накахара. — Я спрашиваю, почему ты предлагаешь это мне.              — Ну… ты мой сосед, это же логично. Разве нет? — спокойно объясняет бинтованный парень. — А ещё, потому что ты ходишь по комнате, как тигр в клетке.              Голубые глаза с недоверием скользят по фигуре напротив.              — Ты что-то задумал.              — Конечно.              — Я так и знал!              — Я задумал посмотреть фильм, — кончики пальцев плавно перебирают клавиши на клавиатуре, когда Дазай уже начинает вбивать название в поиск.              — Нет, — рыжик качает головой. — Нет-нет-нет. С тобой всё никогда не бывает «просто фильм».              И это справедливое замечание. Но сейчас в планах Дазая и вправду нет ничего такого, так что может стоит его послушать?              Лёгкая комедия или интересный детектив после тяжёлого дня никогда никому не вредили, ведь так?              — Слишком поздно, — экран загорается яркой вспышкой, когда Осаму открывает видео в полноэкранный режим. — Всё уже готово.              Чуя ещё недолго топчется посреди комнаты, явно обдумывая, стоит ли лезь в данную авантюру.              Но после всё же выдыхает.              — Если это какая-нибудь романтическая дрянь…              — Детектив. С ноткой юмора.              Что ж, ладно. Это даже неплохо.              Остаётся решить лишь одну проблему…              — И где, по-твоему, я должен сидеть?              — Тут, — Дазай слегка сдвигается в сторону, освобождая немного места рядом с собой.              Чуя смотрит на него.              Потом на кровать.              Потом снова на него.              — Ты издеваешься.              — В комнате больше нет мебели, кроме стула, — невинно замечает шатен. — А экран не из кинотеатра. Или тебе предложить лупу?              — Мы можем поставить ноутбук на тумбочку, а я сяду на пол.              — Чиби, ты ведёшь себя так, будто я собираюсь тебя укусить, — лицо Дазая приобретает такое выражение, словно он пережил удар в печень.              — С тобой никогда нельзя быть уверенным!              — Обещаю не кусаться.              — Это не успокаивает.              — Ладно. Тогда сядь, где хочешь. Но если завтра у тебя заболит спина — не жалуйся.              А Чуя будет. И ещё как.              Иногда, Осаму думает, что в нём капризности больше, чем в пятилетней девчонке. Однако это не минус. Скорее… даже забавно и…

…уникально?

      Рыжик по своей натуре вообще не мерзляк. Обычно это относится к персоне шатена. Но за окном середина осени, а отопление в общежитии не самое наилучшее — довольно старенькие батареи. Пол действительно ощущается прохладным. Он может чувствовать это сейчас, касаясь паркета голыми пятками и…              …и Чуя сдаётся, подхватывая подушку со своей кровати, всё-таки усаживаясь на чужую. На такое расстояние, что его плечо цепляется за спинку койки, а расстояние между ним и Дазаем где-то примерно в километр.              — Вот. Так нормально.              — Очень драматично, — смеётся шатен, покосившись на него.              — Заткнись и включай свой фильм, — пальцы обхватывают подушку, и рыжик сжимает её плотнее в районе груди.              — Я уже.              — Тогда не разговаривай.              — Ты первый начал.              — ДАЗАЙ.              — Молчу-молчу.              И на несколько минут действительно наступает тишина.              Они оба внимательно следят за началом сюжета, скользя глазами по экрану, изучая персонажей, предысторию и вникая в атмосферу.              Чуе сложнее.              Ноутбук покоился на коленях Дазая. Немного повернут в его сторону, но этого недостаточно, чтобы подмечать каждую деталь, и он начинает щуриться, вытягивая шею вперёд, словно жираф.              — Я понимаю, что ты у нас гордый, но неудобно же, — замечает Осаму, нажимая на паузу. — Двинься ближе.              В ответ он получает короткий взгляд и фырчанье. Накахара явно не желает делить с ним сантиметры.              — Я и так всё вижу, — упрямо бурчит он, снова щурясь в экран.              Через некоторое время на экране появляется новый персонаж, камера быстро меняет план, и рыжий парень, сам того не замечая, снова тянется вперёд, почти нависая над ноутбуком.              Дазай молча наблюдает за этим цирком.              Ещё немного.              И вот Чуя уже буквально балансирует на краю кровати, вытягиваясь так, будто пытается заглянуть внутрь самого фильма.              — Мне уже больно смотреть, — Осаму тяжело вздыхает.              — На что?              — На тебя.              — Я в порядке.              — Нет, ты выглядишь как сова с плохим зрением.              Чуя медленно поворачивает голову.              — Повтори.              — Сова. С плохим зрением.              — Я тебя сейчас…              Но прежде, чем угроза успевает закончиться, Дазай просто тянется рукой к нему на встречу и спокойно хватает за рукав кофты. Лёгкое движение, и Чуя с тонким вскриком буквально съезжает на несколько сантиметров ближе. Совсем немного, но достаточно, чтобы почувствовать тепло чужого колена, упирающегося в собственное бедро.              Теперь экран находится прямо перед его глазами.              Чуя моргает несколько секунд, переваривая произошедшее.              — …Ты только что меня потянул? — его щёки немного алеют, но не от смущения, а скорее от негодования.              — М-гм, — Дазай не выглядит как тот, кто сожалеет о содеянном.              — Без разрешения?              — М-гм.              — Дазай.              — Да?              — Ещё раз так сделаешь — я за себя не ручаюсь.              Если вспомнить их первую встречу в баре, то, окей, Накахара определённо не был любителем внезапных тактильностей.              Совсем.              — Тогда тебе придётся досматривать фильм в одиночестве.              Чуя замирает.              Затем раздражённо цокает языком и отворачивается обратно к экрану. Дазаевское колено всё ещё ужасно близко, но теперь не касается его, так что… это нормально.              — Просто включай.              Осаму прячет лёгкую улыбку за смешком и снимает паузу.              Фильм продолжается.              Несколько минут всё идёт удивительно спокойно. В сюжете, о ура, начинается расследование: какой-то вор, странные улики, подозрительные личности. Лёгкий юмор периодически разбавляет напряжённые сцены.              Чуя постепенно втягивается. Ему действительно становится интересно, а его плечи наконец расслабляются.              Он перестаёт сжимать подушку так, будто собирается задушить её.              И Дазай тем временем замечает кое-что другое…              Расстояние.              То самое «километровое» расстояние, которое Чуя так старательно держал между ними, незаметно сокращается.              Совсем немного.              Теперь между их плечами остаётся сантиметров двадцать.              Осаму ничего не говорит, но через какое-то время, будто случайно, чуть сдвигает ноутбук ближе к центру, так, что теперь одна половина опирается на ногу Чуи. Накахара даже не замечает, слишком отвлечённый дракой на экране.              Развязка сюжета начинает вносить краски в обстановку.              Теперь они оба наклоняются чуть вперёд, следя за диалогами, пытаясь не упустить детали. Чуя строит свою собственную теорию об убийце, а Дазай сидит с уверенной моськой, словно знает, кто это, с самого начала.              Когда одного из главных героев всё же убивают, Чуя вздрагивает, сползая по спинке кровати вниз, а его правое плечо упирается в чужое.              — Эй! — возмущается он, взглянув в янтарные глаза напротив.              — М? — немного растерянно спрашивает Осаму, встряхнув головой.              — Ты опять двигаешься.              — Нет.              Чуя уверен, что так оно и было, но доказательств чертовски мало.              — Двигаешься.              — Это ты.              — Я вообще не двигался!              — Ты только что это сделал. — И, оглядываясь назад, Чуя понимает, что это не Дазай…              Чёрт.              — Это всё кровать, — пытается оправдаться он, но получается немного слишком неправдоподобно.              — Кровать не умеет ходить.              — Старая мебель. Всё возможно.              Лицо Дазая падает в собственные ладони, а плечи начинают трястись.              — Почему ты?..              — Подожди, мне нужна секунда… — Шатен явно находит это забавным, а вот Чуя только сейчас осознаёт, какую сморозил глупость.              — Перестань ржать! — он пихает соседа под ребро, получая в ответ ещё более заливистый смех. — Придурок.              Смех стихает через пару минут. Фильм продолжается. Момент быстро теряется. Тишина между ними становится почти уютной, и иногда они даже бросают короткие комментарии. Как старые добрые друзья, собравшиеся впервые за долгое время.              — Этот тип явно врёт, — тянет Чуя, тыча пальцем на какого-то мужика в полицейском костюме по ту сторону экрана.              — Я тоже так думаю, — согласно кивает Осаму, потянувшись к тумбе за пачкой чипсов. Его рука опирается на бедро Накахары, когда он старается преодолеть расстояние.              — Смотри, он сейчас что-то укра… Эй! — накахаровское колено машинально сгибается, чтобы избавиться от чужих касаний, и больно вонзается Дазаю в рёбра.              Второй раз за вечер. В одно и то же место.              — Что ты делаешь? — возмущённо выдыхает тот, хватаясь за бок.              — Это ты что делаешь?! — Чуя резко поворачивается к нему. — Убери руки!              — Я тянулся за чипсами! — шатен, морщась, всё-таки дотягивается до пачки и драматично трясёт ею в воздухе, как доказательством. — Видишь? Улики налицо.              — Тогда почему твоя рука была на моём бедре?! — багровый румянец лёгкой вуалью тянется по щекам, и он хмурит брови.              До сегодняшнего дня им не предоставлялось возможности находится так близко.              Разумеется, они соседи, но Чуя о-очень категоричен в подобных вопросах. Подтверждение тому — щеколда на двери в ванную, которую он закрывает каждый раз, когда идёт в душ.              Личные границы и всё такое, понимаете?              Даже в первую неделю, когда они впервые решили посмотреть что-то вместе, Чуе пришлось уговаривать Дазая включить фильм одновременно на разных ноутбуках, лишь бы не сидеть рядом.              И вот теперь — пожалуйста.              Один диван, один пакет чипсов и одна рука, подозрительно лежащая не там, где положено.              — Потому что ты сидишь посреди дороги к еде.              — Я не дорога!              — Для чипсов — очень даже.              Чуя смотрит на него так, будто всерьёз обдумывает, не стоит ли закончить этот вечер убийством.              — Ещё раз дотронешься — и я сломаю тебе руку.              — Тогда как я буду держать ноутбук? — совершенно спокойно интересуется его сосед, шурша пачкой.              — Это не моя проблема.              — Ты такой сухарь.              — Не…              — Су-харь, — лукаво снова тянет Дазай, совершенно неготовый к последствиям, ведь—              Подушка, до этого мирно зажатая в ладошках рыжика, взлетает в воздух, резко встречаясь с его лицом. Осаму машинально дёргается в сторону, из-за чего ноутбук теряет баланс, переворачиваясь.              — НЕТ! — одновременно вскрикивают они, мгновенно хватаясь за него, ловя технику, когда та почти встречается с полом.              На несколько секунд они застывают, удерживая её с двух сторон.              Экран чуть дрожит в их руках, картинка на мгновение подрагивает, но фильм упрямо продолжает идти. Какие-то герои бегут по тёмному коридору, музыка нарастает, а у них здесь развязывается своя катастрофа.              Они оба свисают с кровати: плечи упираются в матрас, спины выгнуты, руки вытянуты вниз, удерживая ноутбук. Поза ощущается неудобной до смешного.              И когда Чуя поворачивает голову вправо, уже набрав воздуха, чтобы начать новую тираду о бездарности своего соседа—

Их лбы греховно рядом друг с другом.

      Медовые глаза смотрят прямо, неосознанно начиная утопать в морской пучине напротив, а Чуя запинается, замирая на полуслове.              — Ты… — начинает он автоматически, но дальше слова почему-то не идут, застряв в горле.              Губы так и остаются чуть приоткрытыми. Он моргает, будто пытается перезагрузить собственный мозг, потому что—              О господи. Блять. Иисусе.              Как они вообще оказались в таком положении?!              Дазай тоже не говорит ничего. Просто смотрит.              Слишком внимательно для человека, который ещё минуту назад драматично тряс пакетом чипсов и изображал жертву обстоятельств.              Его рука всё ещё держит край ноутбука. Пальцы длинные, расслабленные, но хватка уверенная. Большой палец чуть двигается, машинально постукивая по корпусу.              На экране герои фильма начинают кричать друг на друга, музыка резко нарастает, но звук будто уходит куда-то на задний план. Слишком близко слышно другое… чужое дыхание и запах цитрусового шампуня.              Чуя моргает первым. Брови медленно хмурятся, будто парень только сейчас осознаёт, насколько они близко. Сердце отчего-то стучит так, словно он сидит на стиральной машине, а попытка отодвинуться оказывается тщетной, когда он упирается затылком в край матраса.              Блять.              — Ты слишком близко, — тихо говорит он, и голос звучит ниже обычного.              Хотя именно он только что повернул голову.              Взгляд Осаму скользит по лицу Чуи — от глаз к переносице, на секунду задерживается на губах, потом возвращается обратно.              — Мы оба свисаем с кровати, — невозмутимо отвечает он. — Физика.              — Не прикрывайся физикой, — Чуя звучит так, словно проглотил пищащую игрушечную утку.              — Тогда гравитация?              — Я серьёзно, — голубые глаза мечутся из стороны в сторону, лишь бы не смотреть прямо. И, блять, как же неловко.              Дазай чуть наклоняет голову. Совсем немного. Из-за этого расстояние между ними сокращается ещё на пару миллиметров, а Чуя нервно сглатывает.              — Я тоже.              Время, кажется, идёт слишком быстро и слишком медленно одновременно.              Балансировать на одной руке становится тяжело, так что Дазай сдвигается, из-за чего их лбы сталкиваются.              Совсем легко.              Тихий, почти неслышный «тук».              И Накахара резко втягивает воздух, потому что в горле внезапно пересыхает. Его пальцы на краю ноутбука дёргаются, техника опасно кренится, и Дазай рефлекторно перехватывает её крепче второй рукой.              — Осторожно, — тихо говорит он.              — Ты это специально сделал? — Чуя щурится, но голос начинает дрожать, а уши заметно краснеют до самых кончиков.              — Я не настолько талантлив, чтобы контролировать траекторию падения собственной головы, — тихо усмехается Дазай, но не двигается.              Чуя чувствует, как прядь собственных волос щекочет висок. Чувствует чужое дыхание. Тёплое, слишком ощутимое.              Слишком отчётливое.               Ему кажется, что, если он вдохнёт чуть глубже, они коснутся носами.       

Это вообще ненормально.

      Они же едва могут сидеть на одном диване, не начиная спор.              Рыжик пытается нахмуриться сильнее, но выходит странно. Больше похоже на тупую растерянность.              — Если ты сейчас думаешь какую-нибудь идиотскую мысль… — предупреждающе бормочет он.              — Поздно, — уголок губ Дазая медленно поднимается. Чуя знает, чем такое кончается.              Обычно, самым дебильным действием и фразой.              — Даже не смей…              Чуя пытается отодвинуться ещё раз, но поза, в которой он теперь находится, приводит только к тому, что лоб снова слегка касается чужого.              Он оказывается в ловушке. Как загнанный в угол котёнок.              — Я просто думаю… — тихо продолжает Осаму, не отводя взгляда, подмечая каждую эмоцию на чужом лице, — …что если мы уже нарушили все твои личные границы…              Чуя напрягается, совершенно обескураженный дазаевской прямотой и спокойным тоном. Пальцы сильнее сжимают край ноутбука, а мысли в голове превращаются в кашу.              «О чём это он?..»              Дыхание сбивается, и Накахара рвано вдыхает через нос.              — …то чипсы можно было бы положить между нами. Было бы удобнее.              Последующая тишина — оглушительна.              Чуя смотрит Дазаю в глаза, чувствуя, что уже полностью пунцовый, с тяжёлым дыханием и бегущей в глазах строкой: «Ты труп».              Он резко отпускает ноутбук одной рукой и бьёт Дазая по плечу. Больно, прикладывая приличное количество силы, надеясь, что завтра на этом месте останется огромный синяк.              — ИДИОТ!              От удара Дазай слегка качается, шипя под нос, и ноутбук снова опасно наклоняется. А затем с глухим стуком всё же приземляется на пол, экран на секунду вспыхивает ярче, а из динамиков вырывается обрывок реплики.              — Чёрт! — голоса снова сливаются в унисон.              Чуя рефлекторно тянется вниз, но Дазай делает то же самое, и их головы снова почти сталкиваются. На секунду они замирают в этой нелепой позе — согнутые пополам над упавшим ноутбуком, плечо к плечу.              Дазай тихо фыркает, поджимая губы в тонкую полоску.              Это было ошибкой.              Чуя медленно поднимает голову.              Очень. Большой. Ошибкой.              — Ты ещё и смеёшься?.. — голос у него низкий, опасно спокойный.              Шатен даже напрягается, ведь ещё секунду назад его сосед был готов умереть от смущения.              — Я не смеюсь, — невинно отвечает Осаму, хотя уголки губ предательски дрожат. — Я просто думаю, что фильм, вероятно, не предусматривал такой… драматической паузы.              Чуя медленно выпрямляется, запускает пальцы в волосы и делает глубокий вдох, считая про себя до трёх.              — Ты невыносим.              — Мне часто так говорят.              Накахара смотрит на Дазая ещё пару секунд, будто пытаясь решить: задушить его сейчас или прямо сейчас. Затем резко наклоняется, поднимает ноутбук и ставит обратно на кровать.              Фильм всё ещё идёт. Там какая-то сцена погони, но сюжет уже так далёк от них…              Никто не смотрит на экран. Чуя тяжело садится обратно, но уже на заметном расстоянии. Пакет с чипсами демонстративно кладётся на середину кровати.              — Вот, — мрачно говорит он. — Твоя стратегическая зона снабжения.              Дазай смотрит на пакет, а потом на рыжика.              — Ты всё-таки принял моё предложение.              — Закрой рот, — брови хмурятся к переносице пуще прежнего.              — Хорошо.              Пауза длится чертовски долго, пока Дазай, обдумывая, строит ли вообще что-то делать, всё же тянется за чипсами.              Чуя автоматически тянется туда же. Их пальцы сталкиваются, и это — финиш.              Рыжеволосый парень отдёргивает руку так быстро, будто пакет ударил его током.              — Всё, хватит, — огрызается он, захлопывая ноутбук.              Фильм обрывается на середине взрыва, что в их ситуации расценивается, как схожесть.              — О? — Дазай удивлённо моргает. — Мы даже не узнали, кто убийца—              — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Чуя встаёт с кровати настолько стремительно, что матрас подпрыгивает вверх. — Я иду спать.              — Но ты уже на кровати.              — На свою, кретин!              Накахара небрежно хватает подушку и покрывало, а затем буквально падает на свою сторону комнаты, разворачиваясь к стене. Холодная простынь обжигает открытые участки тела, а голова начинает гудеть.              — И не вздумай комментировать, — раздражённо рявкает Чуя из-за плеча, завернувшись в одеяло с головой.              — Я ничего не говорил, — Дазай хлопает ресницами, прибывая в прострации.              — ТЫ ДУМАЕШЬ СЛИШКОМ ГРОМКО.              Ответа не следует. Слышится лишь шорох на другом конце комнаты, когда Дазай укладывается удобнее, подкладывая ладонь под щёку.              Ноутбук отставлен на тумбу рядом, а единственным источником света в комнате становится фонарь за окном.              — Спокойной ночи, Чиби, — на полувыдохе произносит шатен, тоже разворачиваясь к стене.              В грудной клетке что-то неприятно сжимается…              — Заткнись, — приглушённый подушкой, отвечает Чуя, прикрывая глаза. Пульс собственного сердца грохочет в ушах, пока он жмурится, пытаясь успокоиться.              …и Осаму не понимает, почему.