Солнечное сплетение

— Сколько? — Шестеро, — отзывается на том конце провода Гаара. Связь, как и всегда неподалеку от фронта, паршивая. Наруто уже решает, что она оборвалась, как Гаара добавляет: — Из них двое подростков — брат и сестра. С начала постоянных прилетов они почти не выходят из подвала. — Мы вывезем всех. Убеди их уехать! Они больше не могут там оставаться. Неизвестно, когда мы сможем за ними вернуться. — У нас недостаточно… — Мы договорились, что никогда не будем выбирать, кого спасать. Гаара издает невеселый смешок, похожий на хрип. Или Наруто это уже чудится. — Знаю. Разве я когда-нибудь с этим спорил? — Его усталый голос механически дробится. — Но нам уже негде размещать детей. Эти двое — сироты. Мы приедем дней через пять. Тебе к тому времени нужно найти для них место. — Найду, — незамедлительно отвечает Наруто. — Животные тоже будут? — У развалин к нам прибился пес. Еще кот, но он с людьми. Наруто помечает у себя в голове, что нужно не забыть взять со склада, где они хранят гуманитарку. — Лучше бы я поехал с тобой, — говорит он с нескрываемым раздражением. — Мы с Темари справимся сами. А ты пока займись… — Бумажными делами? — фыркает Наруто. Они оба знают, что это не самая сильная его сторона. Все два года войны Наруто предпочитает, засучив рукава, бросаться в самое пекло. Страна Земли напала на Страну Ветра ранним утром. Сообщить об этом, не дожидаясь приличного времени, ему позвонила Ино. Не спала она в такой час наверняка потому, что встала покормить Шикадая. Шикамару-то обычно не добудишься — ему даже соседская дрель, как постоянно повторяет Ино, вместо колыбельной. — По новостям передали, что это настоящая большая война, — шептала она в трубку, чтобы снова не разбудить ребенка. — Понимаешь? Не просто локальный конфликт, а тот кошмар, о котором мы слышали только на уроках истории. Сердце у Наруто упало. Но ужас сковал его всего на несколько секунд — и на замену пришло чувство, которое теперь его не покидает: вот здесь-то я и пригожусь. Возьму на себя все, что только смогу вынести; а вынести смогу столько, сколько потребуется. — Что мы можем сделать, Наруто? — снова раздалось в трубке. Да, Ино задала вопрос именно так — сидеть сложа руки она тоже никогда не рассматривала как вариант. Он уже знал, что ей ответить. На следующий же день они начали действовать, не жалея сил и денег, которые удалось заработать с тех пор, как дела пошли в гору. — Ты опять завис, — вздыхает Ино, пропуская его в квартиру. Он понимает, что погряз в мыслях и забыл поздороваться, когда открылась дверь. — Тебе бы спать побольше! — Кто бы говорил, — улыбается он и вручает сладости для Шикадая. Наруто постоянно бывает у них в гостях, но никогда не заявляется с пустыми руками — каждый раз приносит что-нибудь для крестника. Дома у Ино и Шикамару всегда уютно. Так было и в студенчестве, когда они только выстраивали общий быт, так есть и сейчас — несмотря на бардак, в который теперь быстро превращается любой наведенный порядок. Такого же уюта с Гаарой — единственным человеком, с которым Наруто не только был вместе, но и жил, — им создать не удалось. Дело ведь не в декоре и прочих приземленных вещах, а в том неуловимом, что всегда безошибочно чувствуешь, когда переступаешь порог. — Шикамару еще не пришел? Ино бросает взгляд на наручные часы. Ее побрякушки сделались элегантнее и больше не сияют таким количеством стразов, но все равно не оставляют сомнений в ее интересе к последним веяниям моды. — Будет где-то через полчаса, у него сегодня совещание. С тех пор как он стал партнером… — Она машет рукой. — А что такое? — Гаара звонил. Они с Темари добрались до прифронтового поселка. Ино слушает его пересказ и качает головой. Она знает, что государственные интернаты давно переполнены. Знает она и то, какие там условия. — Слышал, что сказал в сегодняшнем заявлении этот говноед? — последнее слово она произносит беззвучно, одними губами, чтобы играющий в метре от них Шикадай не нахватался лишнего. Так она называет очередную говорящую голову, пришедшую на замену предыдущей. — Что Страна Огня оказывает посильную поддержку пострадавшим мирным жителям Страны Ветра, но напоминает о необходимости учитывать национальные интересы обеих сторон. Всем и так ясно, что помощь держится в основном на волонтерах! А наше государство просто пытается усидеть на двух стульях в ожидании победителя. Как будто бы в войнах бывают победители… — Мама! — звонко зовет Шикадай, отвлекаясь от игры. От Ино ему достались небесного цвета глаза и природная непосредственность, а от Шикамару — пытливость ума. — Что такое вой-на? Видно, как Ино теряется. Зная ее, Наруто уверен: она прочла все существующие методические пособия и подробно обдумала, как будет обсуждать сложные темы с ребенком, когда тот подрастет и начнет задавать вопросы. Но, разумеется, все равно оказывается застигнутой врасплох. — Как бы тебе объяснить, — неуверенно начинает она, медленно подбирая слова. — Война — это когда взрослые… — Я дома! — слышится от двери. Через пару секунд в просторную гостиную заходит Шикамару в деловом костюме. Он с раздражением ослабляет узел галстука, а затем совершенно меняется в лице, завидев Ино и Шикадая, который бросается его встречать. — Наруто, останешься сегодня с нами ужинать? Он кивает, наблюдая за развернувшейся семейной сценой. Эти трое всегда заставляют его улыбаться. — Я поговорю с Шикадаем, а вы пока обсудите, что хотели, — предлагает Ино. — Наруто тебя ждал. — Пойдем-ка покурим, — бросает через плечо Шикамару, лениво прошаркивая в сторону балкона. Балконом Наруто называет эту огромную террасу на верхнем этаже многоэтажного дома скорее по привычке — тут есть даже гриль, и иногда, когда выдается устроить тусовку, он готовит здесь на всех горы мяса и овощей. На улице стоит теплый весенний вечер. Они усаживаются в кресла за низкий кованый столик, на котором в свете янтарного солнца поблескивает хрустальная пепельница. Молча закуривают. — Я так задолбался за сегодня, — признается Шикамару, выдыхая дым, и костяшкой большого пальца потирает висок. — Клиенты сговорились устроить мне тотальное компостирование мозгов. Расскажи лучше, что там у тебя. — Нужно помочь оформить документы шестерым беженцам, — сразу же переходит к делу Наруто, не размениваясь на ритуальные разговоры ни о чем. Шикамару кивает. — Из них двое — дети-сироты. Гаара привезет их через пять дней, если на границе не возникнет проволочек, и я должен придумать, где им жить. — Интернат Конохи?.. — Я туда позвонил — переполнен еще с прошлого месяца. Как и тот, что в пригороде. Остался один у южной границы, но это вариант только на самый крайний случай. Шикамару глубоко затягивается и длинно выдыхает, прежде чем сказать: — Помнишь, когда ты в последний раз вывез четверых пацанов, и мы еле смогли их устроить? Наруто угумкает. Еще бы такое не помнить. — Ну я и начал после этого зондировать почву. Ясно же, что в ближайшее время ситуация не улучшится. Нашел один интернат. Частный. Он, кажется, только-только открылся. — Где? — В Шукубе. — В Шукубе, — медленно повторяет Наруто. Шикамару откидывается на спинку кресла и смотрит на него искоса, сведя к переносице брови. — Его основал Обито Учиха. Даже не представляю, через какой бюрократический ад он прошел. Наверное, последние два года у него как раз и ушли на то, чтобы собрать все документы. Обито… Ну конечно же. Обито. Такой человек, как он, не мог остаться в стороне. — Я должен с ним связаться, — говорит Наруто, позабыв о сигарете, тлеющей в руке. — Договориться. — А лучше всего — съездить и посмотреть, как там все устроено, до того, как вернется Гаара. — Шикамару стряхивает пепел в хрустальную ракушку. — У тебя же сейчас отпуск? Взять этот отпуск Ино вынудила шантажом: пригрозила, что в противном случае примется еще усерднее рекламировать рожу Наруто на билбордах «Ичираку». И, будто бы этого было мало, потребовала пообещать, что в Страну Ветра он не поедет, а просто… ну, просто отдохнет. «Ты же не спишь совсем», — в очередной раз сказала она. — Вроде того. — Поэтому делать тебе совершенно нечего, и уже завтра ты будешь в Шукубе. Но, Наруто… Обито Учиха — это ведь дядя Саске? — Бывший опекун, — поправляет Наруто. — Саске жил у него до того, как вернуться в Коноху. Мы с Обито друг друга знаем. Познакомились, когда я ездил в Шукубу еще в школе… во время осенних каникул. Воцаряется молчание. — Наруто, — непривычно мягко произносит Шикамару (у него такой голос делается только в исключительных случаях), — я могу отправить своего помощника. Он толковый парень. — Брось, — отрезает Наруто. — Делать мне, как ты сказал, все равно совершенно нечего. Я поеду сам. Шикамару не успевает возразить — в кресло напротив опускается Ино. — Шикадай потребовал включить ему тот супергеройский мультик, на который его подсадил Наруто, — ворчит она. И сразу же уточняет: — Куда это ты собрался? Новости о Шукубе и Обито ее озадачивают. Наруто никогда не делился с ней подробностями, но об истории с Саске она знает больше, чем Шикамару. — Это замечательно, что появилось такое место, — говорит она. — Но, Наруто, ты действительно уверен, что тебе стоит туда ехать? Наруто начинает раздражаться. Резким движением он тушит истлевшую сигарету. — В чем, по-твоему, проблема? — Ты сам знаешь, — с нажимом отвечает Ино и складывает на груди руки. Наруто действительно знает. Кроме того, что он держит только в себе, есть еще факты, лежащие на поверхности и составляющие вершину айсберга: как он всегда просил Шикамару, который учился с Саске на одном курсе, а потом и оказался в тех же профессиональных кругах, постоянно докладывать все, что тому становилось известно; как он ловил каждое слово Ино, когда та возвращалась с традиционных посиделок с девчонками, куда неизменно наведывалась и Карин; как со временем друзьям стало понятно: нужно перестать раз за разом из лучших побуждений оказывать услугу и знакомить его с «подходящими людьми», парнями и девушками, которые все равно не задерживаются надолго. Он и с Гаарой-то (а идеальнее пары для тебя представить сложно, с сожалением замечала Ино) провстречался не больше года. Рекорд был. Да, Наруто действительно сам все знает, поэтому упрямо игнорирует непрозрачный намек: — Я оставлю вам Лиса на время отъезда. Шикадай будет счастлив. — Это может выбить тебя из колеи, — не отступает Ино. Да когда я в этой колее в последний раз находился, с усмешкой думает Наруто. — Я должен сделать то, что должен, вот и все. И это куда проще, чем вывозить из-под обстрелов людей. Я находился бы сейчас в Стране Ветра с Гаарой, если бы не пообещал тебе туда не ехать. А теперь что? Может, так и должно было произойти. Будет мне проверка. Ино закусывает губу. — Проверка чего? Наруто, ты же… Твои чувства… — Он все уже решил, — одергивает ее Шикамару. — Бесполезно его отговаривать. — Меня и правда бесполезно отговаривать, — подтверждает Наруто. — Давайте лучше обсудим, что нам делать с новым ебанутым законом. Услышав об этом, Ино вздыхает и на несколько мгновений закрывает лицо ладонями. У них работает немало беженцев из Страны Ветра — теперь же для продления разрешения на работу власти будут требовать оригиналы документов. Каждый раз, когда Наруто думает, что большего абсурда представить сложно, система пробивает очередное дно. — Мы его нагнем, — азартно улыбается Шикамару, разом сбросивший с себя усталость долгого дня. — Слушайте внимательно… Больше за весь вечер они к поднятой теме не возвращаются, но Ино не перестает бросать на Наруто обеспокоенные взгляды.

***

Голос у Обито совершенно не изменился. Поначалу он удивился, услышав Наруто, но еще больше — искренне обрадовался. Сказал, что вместо долгих бесед Наруто может приехать хоть сегодня — и на интернат посмотрит, и поможет с обустройством, потому что рук всегда не хватает. Наруто согласился и поделился, что уже попросил Шикамару (юриста, то есть, поправил себя он) помочь с оформлением документов. — Не стоило, — улыбнулся, судя по голосу, Обито. — У меня есть свой юрист. Он отлично знает специфику. Наруто без промедления погрузил в минивэн все, что, как он посчитал, не лишним будет привезти, врубил любимый старый плейлист и отправился в дорогу. В прошлый раз он ехал в Шукубу совершенно по другому поводу и без приглашения, но с тем же сдавливающим ощущением тревоги, глубинного беспокойства. Тревога, связанная с Саске, по природе своей не похожа ни на одно другое чувство, и Наруто сразу ее узнает. Узнает и сам себе повторяет: я приеду, помогу с обустройством и уеду. Я приеду, помогу с обустройством и уеду. Я приеду, помогу и уеду. Я приеду… И снова прикоснусь к миру, в котором живет Саске. Смогу узнать, все ли у него в порядке. Еще раз взгляну на его море. Помогу с интернатом — и уеду. Внешне Обито тоже почти не изменился, разве что морщинки в уголках его черных глаз стали отчетливее. Он крепко жмет Наруто руку и приглашает в дом. — Уже совсем поздно, — говорит он, — поешь и отдохни, а завтра поедем в интернат. С того момента, как Наруто проходит через знакомую калитку и ступает на крыльцо, беспокойство начинает подниматься вверх по горлу. — Ты ведь не против остаться в старой комнате Саске? А то гостевая завалена коробками с одеждой для ребят — их как раз нужно разобрать. Наруто до этой секунды даже не думал, где остановится. — Я буду ночевать здесь? — тупо переспрашивает он. Обито выглядит сбитым с толку. — А как же? — поднимает он брови. — Место есть, все есть — оставайся. Он усаживает Наруто за стол, на котором уже стоит в ожидании гостя чайник с чаем, большая кружка, тарелка со стопкой блинов и банка варенья. Кажется, Обито улавливает его ступор. — Как ты добрался? — задает он дежурный вопрос и сразу же предлагает: — Угощайся давай! Устал, наверное? — Я… Нет, не устал, все в порядке, — улыбается Наруто, отмерев. — Спасибо вам. И за то, что так встречаете, и за… Я очень обрадовался, когда узнал, что вы открыли интернат. То, что творится в государственных… Обито вмиг серьезнеет и качает головой. Наруто отмечает про себя: недюжинное у них все-таки фамильное сходство. — Я два года боролся за него с местной администрацией. — Значит, насчет бюрократического ада Шикамару оказался прав. — Ну, не один, разумеется… Саске очень помог мне и с бумагами, и с финансированием. — (Тут сердце у Наруто пропускает удар.) — Мы купили здание неподалеку от Северного мола. Старый каменный дом, очень добротный. Денег, конечно, потребовалось вложить… Но ничего — зато теперь и для моих спортсменов не нужно снимать отдельное помещение. Мы оборудовали на первом этаже отличный зал! На это все нужно что-нибудь сказать, а Наруто не может выдавить из себя ни слова. — Я нашел хорошую воспитательницу и психолога, — продолжает Обито, наливая чай, — но, когда детей станет больше, нужно будет расширять и штат. Не так уж просто… Хотя чего это я, — вдруг спохватывается он, обрываясь на полуслове, — ты только с дороги… — Я ни капли не устал! — повторяет Наруто. — Не смейте отправлять меня спать! Разглядывая его возмущенное лицо, Обито ржет. — Вот теперь ты похож на пацана, которого я запомнил. Расскажи, как ты поживаешь? Совершенно простой вопрос, на который у Наруто нет простого ответа. Он знает, что Обито задал его не из вежливости. — Да вот… — Я же оказался прав — ты хорошо сдал экзамены? Он помнит их разговор спустя столько лет? — Да, — Наруто взъерошивает на затылке волосы. — Ни одного не завалил, даже математику написал прилично. — Ты рассказывал, что работал поваром… Наруто кивает. — В «Ичираку». Слышали, наверное? Я там теперь владелец. Мы открыли раменные по всей стране. — Вот это успех! — победно вскидывает кулак Обито. — Я же говорил, что бойца вижу сразу! — Так просто сложилось… — Наруто почему-то смущен. — Теучи, предыдущий владелец, навсегда уехал в Страну Горячих Источников. Его дочка, которая с нами работала, вышла замуж за какого-то большого человека оттуда… Поэтому они решили продать «Ичираку». Я тогда работал у него уже года три, подкопил денег. Он сделал огромную скидку. В общем, оставил мне бизнес. — На этом рассказ можно было бы закончить, но слова продолжают из него сыпаться: — Я нанял людей, стал чаще ездить в Страну Ветра… Ну, знаете, перенимать опыт — Теучи всегда повторял, что хороший повар должен путешествовать. А потом Ино, моя хорошая подруга, с которой мы вместе учились в школе, предложила вложиться и расшириться. Она окончила университет по программе управления чем-то там и отлично разбирается в этих вещах. Народ распробовал наше меню и повалил толпами! Хотя Ино говорит, что дело еще и в рекламе… Она сделала меня лицом бренда. — Наруто закатывает глаза, а затем принимает позу как на рекламных фотографиях, где он сверкает лучезарной улыбкой и кипенно-белым кителем. От хохота Обито сползает под стол. — Вам смешно! — обиженно тянет Наруто. — А мне каково, представляете? Она грозится создать мне образ «сексуального шефа» и сделать съемку в одном фартуке, потому что… Видели бы вы, что пишут в соцсетях под фотками и видео! А я там просто готовлю — одетый, между прочим! Обито оглядывает его и безжалостно заключает: — Представляю. — Да ну их нафиг, — беззлобно машет рукой Наруто. — Я на эти дешевые уловки не пойду. У нас отличная кухня, все очень вкусно, поэтому гости и возвращаются. Несколько раз нас даже приезжало снимать телевидение… Ребята оттуда сказали, что я хорошо держусь перед камерой, и предложили сделать кулинарное шоу. Было очень круто! Ну, готовить на камеру. Смотреть на себя я потом не стал, так что не знаю, как вышло. — Ты нашел свое ремесло, — говорит Обито, отсмеявшись. — Это дорогого стоит. — Еще хорошо, что оно приносит деньги. Благодаря этому я могу заниматься действительно полезными вещами. Съев несколько блинов (они получились куда лучше, чем когда-то оладьи), Наруто решается спросить: — А как ваши дела? Стены гостиной теперь гуще увешаны дипломами и медалями, а для кубков понадобилась вторая витрина. Обито за это время воспитал еще одно поколение детей, которым до того не на кого было равняться. От взгляда Наруто не скрылось и то, что с фотографии на камине все так же, наблюдая за происходящим, улыбается Рин. — Стараюсь делать все, что в моих силах. Каждый день не похож на предыдущий — это здорово держит в тонусе, — отвечает Обито, прослеживая направление его взгляда. — Интернат ведь?.. — Носит ее имя. Рин Нохары. Наруто не хочет показывать, что знает ее историю, но, кажется, Обито понимает это и так. — Думаешь, я просто пытаюсь компенсировать? — он хмыкает, и от этой манеры Наруто прошивает насквозь. — Хоть так превратить чувство в действие? — Бывает пустота, которую ничем не заполнить, — произносит Наруто. — Потери, с которыми невозможно смириться. Глупо делать из этого какую-то математику и думать, что сотня других спасенных судеб выровняет внутренний счет. Я не думаю, что вы таким занимаетесь. Обито глядит на него с глубокой задумчивостью. — Так и есть. Я бы не сказал лучше. — Мы просто делаем то, что считаем правильным, — пожимает плечами Наруто. — А как иначе? — Никак, — соглашается Обито, продолжая внимательно на него смотреть. — Но тебя всерьез гнетут эти мысли. Он не спрашивает, а утверждает, и его почти-приговор приходится ударом хлыста. — Я… — Ты тоже не смог кого-то спасти? Или боишься, что не сможешь? На мгновение Наруто хочется встать из-за стола, закрыть за собой дверь, завести машину и уехать. Малодушная реакция на прямоту и проницательность, с которыми он не сталкивался много-много лет. Это у них тоже… фамильное? — Вы не смогли помочь Рин, потому что вас не было в тот момент рядом, — отвечает Наруто, пока Обито смотрит на него, не моргая. — И мне страшно, что в нужный момент я не смогу оказаться рядом с человеком, чья жизнь для меня значит столько же. Даже не узнаю, если что-нибудь произойдет, — мы ведь… мы ведь больше не общаемся. Что я буду делать, если?.. Обито молчит несколько секунд, а затем задает правильный вопрос: — Почему тебе кажется, что этому человеку грозит беда? — Каждый раз, когда я не могу кого-нибудь спасти, — говорит Наруто, продолжая выдерживать пронизывающий взгляд, — мне снится в кошмарах, что это он оказался в стране, где разразилась война. Что это он — под обломками, или болен, или просто нуждается в помощи, а меня нет рядом. Мне кажется, что на самом деле в какой-то из жизней так и произошло. Чтобы это предотвратить, я всегда должен знать, что у него происходит. Все потеряет настоящий смысл, если я не смогу помочь Саске, думает он. Есть, кроме внешних угроз, и тьма, которая никогда не перестанет его пожирать. Но с ней я тоже способен разобраться. — Понимаете? Обито понимает. — Ты придумаешь, как ему помочь, — говорит он. — Ты из тех, кто добивается всего, чего хочет, именно потому, что не признаешь компромиссов. Разве можно верить этим утешениям? Они еще добрый час обсуждают дела, но Наруто так и не задает вопроса о Саске. Спрошу завтра, решает он, забираясь с ногами на застеленную кровать в его комнате. Боксерская груша, стереосистема, книги, компьютерный стол с ящиками, хранящими сокровища — все осталось законсервированным во времени. Когда Саске был здесь в последний раз? Вспоминал ли о том, как они сидели на полу, открывая один фотоконтейнер за другим? Матрас жесткий, а от постельного белья разит стиральным порошком. Наруто закутывается в одеяло и готовится к очередной полубессонной ночи, но засыпает моментально и очень крепко. Впервые за долгие годы ему не снится ничего.

***

Кухня в интернате оказывается большой, светлой и очень чистой. Нацуми, молоденькая воспитательница, демонстрирует ее «шефу из Конохи» с большой гордостью. Показывает, где и что лежит. Наруто стоит посреди этого стерильного порядка секунд десять, распахивает холодильник и присвистывает. — Ну и запасы у вас, — замечает он. — На осаду хватит. Обито, прислонившийся плечом к дверному косяку, хмыкает. — Ты сам половину этого и привез. Было решено не просто приготовить обед на всех, но и занять детей. Может, у тебя получится их заинтересовать, сказал Обито. Воспитанники вваливаются на кухню с тем выражением лиц, какое обычно бывает на скучнейшем уроке. Мальчишка лет одиннадцати с подозрением оглядывает подготовленные продукты и утварь. — Меня зовут Наруто. — Вот тут-то широкая улыбка к месту. — Сегодня у нас великий исторический момент! Впервые на этой кухне будет приготовлена пища богов. — Это какая? — спрашивает девочка с пшеничными волосами, убранными в косы. Нацуми многозначительно на нее смотрит, и она нехотя представляется: — Я Айко. — Айко, — с кивком повторяет Наруто, — я думаю, ты, да и вы все очень хорошо знаете это блюдо. Рамен, конечно же! — Господин Наруто приехал к нам из столицы, — торжественно произносит Нацуми. — У него большая сеть… — Это все неважно, — смеется Наруто. — Гораздо важнее, что сегодня мы от души пожрем приличного рамена и онигири. — Вы умеете их готовить? — с недоверием спрашивает пацан, самый, кажется, старший из всех. И очень худой. — Я Акира. — У меня был отличный учитель. Ваш земляк, — говорит Наруто и зарабатывает заинтересованные взгляды. — До того, как я попал к нему на кухню, я не умел даже нормально нарезать овощи. — Что значит — нормально нарезать овощи? — спрашивает Айко. — Сейчас покажу! Мойте руки, надевайте фартуки… Все начинают суетиться. Обито, продолжающий стоять в стороне, ничего не говорит, только смотрит так внимательно, будто Наруто проводит важный экзамен. С этим балаганом, на самом-то деле, разобраться действительно непросто — приходится сначала разнимать младших, подравшихся из-за фартука с нарисованным котом, а затем ловить падающие ножи и следить за тем, чтобы никто не опрокинул на себя чан с кипящей водой. С окриками и смехом минут за пятнадцать Наруто удается создать из хаоса подобие кухни, где кипит работа. — Не так! — Он снова перехватает руку Акиры. — Поджимай кончики пальцев, и тогда дело пойдет гораздо быстрее. — Да знаю я. Наруто не спорит. Его внимание привлекает Маю, девочка с огромными серыми глазами и острыми чертами лица. Она расстроенно смотрит на бесформенную массу, которая должна была стать онигири. — Смотри, — говорит Наруто, подходя ближе, — главное — не сжимать слишком сильно. Он формирует треугольник и кладет его перед Маю. Она берет еще один ком риса и старается очень медленно повторить за Наруто. — У меня все равно получается криво, — еле слышно вздыхает она. — И что? — пожимает плечами Наруто. — Дело практики. Видела бы ты мои первые онигири! Мне неделю пришлось питаться только ими, потому что продать это было невозможно. Губы Маю трогает бледная улыбка. Запах на кухне постепенно меняется. Наруто привез с собой замороженный бульон для рамена, и его аромат не идет ни в какое сравнение с походными вариантами быстрого приготовления. Кажется, слюна начинает течь у всех — даже Обито придвигается ближе. Они расставляют миски, раскладывают лапшу и мясо, разливают бульон. Онигири (треугольные, круглые, перекошенные, слишком большие, слишком маленькие) выстраиваются на подносе нестройными рядами. — Это чей? — спрашивает Наруто, указывая на самый бесформенный. — Мой, — мрачно признается один из младших. — Отлично. Назовем авторским! Когда все наконец рассаживаются, разговоры стихают сами собой. Дети набрасываются на еду, словно все еще боятся, что ее может не хватить. От этого зрелища ноет сердце. — Ты хорошо справился, — наклонившись к нему, негромко говорит Обито. — Кажется, им пришелся по душе твой мастер-класс. Наруто отвечает нечто вроде «еще бы», как вдруг внутреннее беспокойство, уже превратившееся в шум в голове, схлопывается до оглушительной тишины. Остается только звук его голоса: — Я приехал. Обито, что за срочность? Наруто парализован. Больше всего на свете он жаждет, но не может заставить себя обернуться и потому делает это очень медленно, подчиняя своей воле переставшие слушаться мышцы. Это сон? Ты снова мне снишься, Саске? Они глядят друг на друга долгое мгновение, выпавшее из времени. Нет. Они здесь наяву. И Саске — это видно по его глазам, по застывшему выражению лица — тоже не был готов к этой встрече.