В пустоте найду себя

      *Некоторое время назад*               — П-А-А-П-А-А!!!       Надорвался детский голосок. Ослепительно белая коса импульса срубила деревья, оборвала эту страшную ночь на полуслове – небо примерило саван. Наши кричала ещё долго. Ей, наверное, никогда ранее не было так страшно.       Бедная.       Эльза крепко держала малышку, не боясь оставить синяков на её тонких ручках. Она прятала Наши под своим телом, облаченном в самый крепкий из её доспехов. Подгоняемый самой Смертью импульс механической машины пролетел над их головами, оцарапывая титановую сталь до крови. Эльза старалась молчать, лишь сильнее вжимала плачущее дитя в землю.       Она не знала, что стало с друзьями. В эту секунду, казалось бы, мёртвое материнское сердце ударило в груди: хотелось лишь одного – не дать ребёнку умереть. Любой ценой. Ценой любого…       Сдерживая вой сжатыми до онемения губами, Эльза ждала, пока звон, проникающий острейшими иглами через уши в голову, утихнет, а в лёгкие порвётся хоть толика чистого от магии кислорода. Минута длилась, словно вечность, но Эльзе было не страшно – она бы просто не позволила себе задохнуться и умереть раньше, чем Наши окажется в безопасности. Но когда лес Миражей погрузился в глухую тишину, её тело расслабилось против воли: обессиленная от не замолкающей ни на секунду боли Эльза рухнула на землю, а Наши, живая и здоровая, вырвалась и умчалась в сторону механических кукол. Туда, где был её отец.       В этот момент механические куклы, железным лесом возвышающиеся над головами разбитых волшебников, разом зашагали куда-то в сторону – за предводителем. Огромные многотонные ступни сотрясали землю, давя её с безжизненным равнодушием. Мутным взором затекших кровью глаз Эльза отчаянно следила за Наши, которую то и дело откидывали потоки воздуха, поднимающиеся от шагов механических гигантов. Она падала, вскрикивала, вставала, качаясь, снова бежала к отцу, снова падала. Огромная нога железной куклы опустилась и вдавилась в землю совсем рядом с Наши. Ещё немного и её просто раздавят…       Эльза материализовала из жалких остатков магической энергии катану, оперлась на неё, как на трость, и, вопреки сшибающей с ног боли, поднялась. Волоча за собой левую ногу, она упорно двигалась вперёд, к Наши. Перед глазами плыли тени: слабый розовый огонёк мерк в постоянных помехах, поднявшаяся в воздух пыль резала глаза, как мельчайшие осколки стекла. Лишь благодаря шестому чувству Эльзе удалось понять, что куклы потеряли к ним интерес, следуя за…              Она тряхнула головой.       Сначала нужно защитить Наши.              Забывшись на секунду, Эльза потеряла малышку из виду. В этот момент одна из кукол свалила дерево, стоявшее на пути. Хруст и оглушающий шелест кроны разнеслись по всему лесу или тому, что он него осталось. Эльза замерла. В груди похолодело, а ноги потеряли силы. Судорожно оглядываясь, она отчаянно выискивала Наши. Ей едва удалось уловить затухающий розовый цвет, что мелькнул в стороне. Не помня себя и боли, Эльза кинулась к упавшему дереву, из кроны которой выглядывала макушка Наши. Алая взмолилась, чтобы ей просто показалось. Последняя кукла из стаи бездушных машин перешагнула Эльзу, сбив ту с ног резким потоком ветра. Алая отлетела в противоположную сторону и прокатилась по земле. Встать бы не хватило сил, если бы не слабый хрип, который Эльза уловила, когда практически дошла ветвей сваленного дерева. В груди бешено забилось сердце, выбивая воздух из легких. Только не снова…       Клиноком катаны разрезая землю, Эльза подтягивала себя к дереву, вцепившись взглядом розовое пятнышко. Шевелится. Лишь бы дышала. Онемевшими руками она ломала умирающие ветки, пробираясь к малышке, придавленной кроной. Практически высвободив ее, Эльза замерла, словно парализованная. Голова Наши застряла между двух ветвей, зажавших ее горло в тугих тисках. Малышка некрепко держалась за них, будто уже не было сил. Больше не двигалась. Но хрипела.       — Дышит, — одними губами проговорила Эльза, стараясь согнать оцепенение. — Еще дышит.       Но страх, как пять лет назад, мертвой хваткой взял Алую за горло. Ее собственное дыхание становилось все тише и реже. В ушах шумела кровь, не позволяя слышать ослабевающее с каждой секундой хрипение Наши. Разум пульсом бился в голове, он метался и кричал, стягивал мышцы на лице, заставляя Эльзу до зубной боли сжимать челюсти, но тело не слушалось. Перед глазами стояла та картина из прошлого, страшнее которой Алая не видела никогда в своей жизни. А в ушах – тот же хрип задыхающегося ребенка. Также стремительно и неизбежно затихающий.       — П-п…п-х-х. Пом-х-г-х, — еле слышно доносилось из-под ветвей. Эльза так глубоко погрузилась в снедаемые душу воспоминания, что не услышала этого. Алая неподвижно стояла на коленях перед мертвым деревом. Она снова была бессильна. Снова во всем виновата…              Снова не уберегла.              — Ма… ма.              Разорвав окаменевшие мышцы, Эльза схватилась рукой за толстую ветку, сжимающую горло Наши. Второй – за клинок. Алая усилиями воли вырвала свое скорбящее сердце из груди, позволив пустому телу двигаться – делать то, что должна была. Отточенными движениями, без промедлений и размышлений она просунула клинок в тиски дерева и проломила одну из ветвей. Обмягшее тело Наши выкатилось из смертельной ловушки – грудная клетка еле-еле вздымалась. Эльза вытащила малышку из кроны, встала над ней и начала вдувать спасательный воздух в легкие – отдавая весь свой кислород. Услышав мерное сопение, Эльза не остановилась. Она все вдувала и вдувала воздух в Наши, а по щекам прямо на порозовевшие детские щечки стекали и капали обжигающие крупные слезы.              Дышит. Она дышит.              Эльза легла на сырую землю рядом в Наши и сгребла ее в охапку, аккуратно прижав к своей раскаленной от боли груди. Малышка теплела, пусть и не открывала глаз. Она дышала. Была жива. Эльза уткнулась ей макушку и сама перестала дышать – слушала. Ее убивающееся по давней потере сердце билось где-то далеко позади, на земле возле мертвого дерева. А Эльза слушала дыхание жизни, которой в этот раз смогла не дать прерваться.       Кокон спокойствия разорвал железный скрежет. Одна из отставших кукол оступилась, пошатнулась и села на землю – Эльза еле успела откатиться вместе с Наши, чтобы их не придавило очередным поваленным деревом. Послышался хрустальный звон, и со стороны куклы порывом ледяного воздуха принесло Грея. Вид относительно целого и здорового друга прояснил ум, и Эльза наконец вернулась в настоящее. А оно было не менее тревожное: нейтрализующие, или, что вероятнее, собирающие и накапливающие магическую энергию громадные машины выпускали смертельные импульсы, еще раз отразить которые они с Греем вряд ли смогут; сумасшедший создатель кукол исчез с поля боя вместе с… призраком Люси, а Нацу и Гажила Эльза видела в последний раз перед тем, как особо сильный импульс чуть не убил ее.       — Где остальные? — хриплым голосом спросила она, взяв Наши на руки и с трудом поднявшись на трясущихся ногах, испачканных в крови. Грей вовремя перехватил малышку, не дав Эльзе свалиться с ней обратно на землю. Силы иссякли, а дух не успел восстановиться после изнуряющего испытания воспоминаниями.       — Видел Гажил возле Головешки, – ответил Грей, с тревогой смотревший на потерявшую сознание Наши и на ее опоясывающий горло алый след. Эльза шумно выдохнула.       — Значит, есть надежда.              Будто бы споря с этим, механическая кукла встала с земли и развернула в их сторону корпус. Грей перехватил Наши одной рукой, а во второй материализовал ледяную базуку. Залп отбросил ослабевшего друга, и тот сел возле Эльзы, когда та с замиранием сердца наблюдала, как кукла перехватила ледяное ядро рукой и не позволила ему достигнуть кабины пилота. Последняя магия Грея рассыпалась искрящейся пылью.       — Блять… — прохрипел Грей, отдавая Наши обратно Эльзе и заслоняя их собой. Малышка, не приходя в себя, вцепилась в растрепавшиеся бинты доспеха на груди Алой и задрожала. Эльзе снова стало нечем дышать.       Механическая кукла сделала шаг к ним и остановилась, нависнув черной тенью, словно смерть. Послышался писк, затем нарастающий гул. Машина собирала энергию, чтобы выпустить импульс. Окончательный.       Тоже осознав это, Грей тут же встал на ноги. Заметно качаясь, он будто собирался духом, медлил. Эльза заметила, как мелко задрожали его руки. Время безжалостно отнимала последние мгновения вместе с задыхающейся надеждой, гул становился все громче и громче, кукла начала светиться, еле сдерживая свой смертоносный приговор. Грей неподвижно стоял перед ней, смотря в землю.              А после поднял перед собой руки и скрестил их.              Эльза прижала Наши к груди, не отводя глаз от друга. Она не останавливала Грея: она бы сделала то же самое, что и он, если могла. Только эта мысль никак не помогала удержать горькую слезу.       — Я заточу их всех в ледяной гроб* или взорву от переизбытка магии, — достигла Эльзу еле различимая в гуле машины последняя воля Грея. Алая была уверена, что слышала в его голосе страх. — А вы бегите.       Очень скоро стало нестерпимо холодно, и образ друга скрылся в белом свете смертельной магии. Эльза не удержалась и протянула руку, почти не надеясь схватить Грея и удержать, как вдруг мир перед глазами померк, земля вздрогнула с оглушающим грохотом, и магическая вспышка звездой взметнулась в ночное небо и взорвалась там белым солнцем. В ноги Алой упало ледяное тело Грея. На секунду позабыв о Наши в руках, Эльза судорожно припала к лицу друга. Его побелевшая кожа обжигала холодом, но он – дышал. Магические нити заклинания прошили его тело, но совсем немного не достигли сердца. «Ледяной гроб» был прерван.       — Сука, опять… — только и успел прошептать Грей, перед тем, как потерять сознание. Эльза сбивчиво выдохнула, сжав бескровную руку друга. Его лицо расслабилось, и теперь Алая была уверена, что по нему можно было прочитать невысказанное «спасибо» .       — Нет, это ты, сука, опять! Два самоубийца гребанных! Идиоты! Придурки! — донесся жутко злой голос со стороны механической куклы, которая растерянно лежала на земле и смотрела разбитым в дребезги «лицом» в небо.       Знатно потрепанный Гажил вернул свою руку из формы железного столба в прежнее состояние, и спрыгнул с машины, попутно сбросив в кучу «двух самоубийц» . Не успевшее остыть от адского пламя тело Нацу приземлилось прямиком на ледяного Грея, и от них двоих стал подниматься пар. Эльза тихо усмехнулась этому, и воспоминание о далеком и беззаботном прошлом, связывающего их всех невидимой, но нерушимой нитью, возродило душевные силы. Два ее друга недовольно кривили лица, даже будучи не в силах поднять веки. Безбашенные и сильные, упрямые и смелые, отчаянные и самоотверженные. Живые. Эльза бережно опустила Наши на землю, рядом с отцом, и та фыркнула и прижалась к его руке, ощутив родное. Оперевшись на катану, Алая встала и в трудом дошагала до Гажила. Механическая кукла перед ними зашевелила рукой в поисках опоры. Эльза посмотрела на нее, крепче сжимая рукоять клинка. Что говорить, она сама – такая же. И Гажил, и все члены гильдии «Хвоста Феи» . Готовые стоять за своих до конца, даже если этот самый конец обещал быть страшнее смерти.       Не успела механическая кукла снова подняться, как две смертоносные феи – железная и алая – влетели в кабину пилота и пробили ее сердце, вырвав из него человека. Машина загорелась изнутри, и вскоре разорвалась, как победный фейерверк, оповестив всех в этом полуживом лесу о том, что волшебники не собирались сдаваться.              Даже если каждый из них сейчас не мог прийти в чувства.              Вот только этот безжалостно нарастающий гул со стороны леса не желал с этим считаться.              ***              Запуск обратного отсчета. До выстрела…              Семь минут пятнадцать секунд.              Механические куклы, оставшихся в строю, вернулись на поле боя и окружили пытающихся отдышаться волшебников. Они снова заключили их в центре смертельного хоровода. Электронный писк, звучавший в унисон со всех сторон, бездушно отсчитывал секунды. Элихарз молчал.              Шесть минут двадцать три секунды.              Эльза и Гажил – единственные, кто был способен стоять, собрали последние силы для боя. Но стоило им нацелиться на кабины пилотов механических кукол, как те разом закрыли «лица» руками. Железный столб разбился о ближайшую машину, отняв последние магические силы Гажила.              Пять минут девять секунд.              Механические куклы загудели так громко, что внутри Эльзы все задрожало. Ей казалось, что она потеряла слух и голос, а скоро потеряет и зрение – магическая энергия, так подло украденная у них предательски ярко собиралась в животах машин и готова была вот-вот вырваться и стереть с лица земли своих истинных хозяев. Эльзе снова стало трудно дышать.              Четыре минуты восемнадцать секунд.              Лишь шестое чувство могло подсказать Эльзе обернуться. Там, за ее спиной, жмурясь и трясясь всем телом, сидела очнувшаяся Наши. Все ее тело было в ссадинах, правая нога – неестественно вывернута, от одежды мало что осталось, а синяк на шее жутко наливался кровью. Огромные от ужаса глаза ребенка неотрывно смотрели вперед, но не на механических кукол, а на Эльзу – единственную надежду, ведь детское сердце еще не знало, что такое смерть надежды. Наши изо всех сил обнимала все еще лежавшего на земле Нацу за руку, желая защитить его хоть так, а тот, не до конца очнувшись, мутным взглядом смотрел туда же, куда смотрела его дочь.              Три минуты тридцать девять секунд.              Грей так и не очнулся. Израненный и совершенно бессильный Гажил пытался растолкать друга, матеря его на чем свет стоял, но только это он и мог делать. Он не смотрел на Эльзу, повернувшись к ней своей большой спиной. Из его глубокой раны на левой лопатке стекала темная кровь, а он сутулился, смотря в землю. Мир стремительно белел от света набирающих силу импульсов, и скоро Эльза перестала видеть силуэты друзей. Она повернулась лицом к врагу.              Две минуты сорок секунд.              Эльза глубоко вдохнула заряженный магическими частицами воздух, будто пытаясь собрать энергию, как делали это механические куклы. Вернуть ее себе. Из груди Алой полился ее собственный свет – то, что она хранила и накапливала все эти годы рядом с друзьями, рядом с семьей. Воспоминания о победах и неудачах, о путешествиях и потерях. Воспоминания о приключениях юных лет, об уроках жизни, о тех, кто родил ее и кто стал настоящей семьей. Друзья, враги, члены «Хвоста Феи» и других гильдий, семья – Жерар и ее почивший ребенок… Мысли обо всем этом наполнили ее, поделившись силой. Она защитит свою жизнь – все и всех, кто есть рядом и остался в сердце. Они – ее сила, и никто не мог ее отнять!              Одна минута двадцать секунд.              Собрав свой свет в руках, Эльза открыла разрывающееся на части магическое пространство, в котором хранились ее доспехи и оружие. Призывая мечи Умиротворения и всех, что еще были способны отозваться на ее зов, она резалась о каждый, кто попадался под руку теряющей контроль хозяйки. Когда очередной клинок чуть не отрубил палец Эльзе, вылетая из «кармана» , пространство вдруг схлопнулось и обломало меч. Задыхаясь и чувствуя, как внутри все сворачивается от расползающейся по телу, как яд, магической недостаточности, Алая судорожно собирала по земле мечи, пытаясь выстроить их в атакующую позицию или хотя бы в щит. Но лишь единицы отозвались на немой зов хозяйки.              Тридцать две секунды.              Эльза уже не могла ни видеть, ни слышать, ни дышать. Ни чувствовать. Ее обессиленный взор был не способен заметить, как одна из машин вдруг рухнула и взорвалась, а та, что был рядом – пошатнулась и как будто прекратила набирать энергию для импульса. Но даже если бы это было зовом все еще дышащей надежды, он был слишком слабым. Эльза не справилась, но это не означало, что она не будет пробовать снова. Снова и снова, режа руки до мяса, заливая мечи собственной кровью, Эльза все стояла на коленях и боролась с телом, желающим сдаться и упасть замертво от муки и боли. Она – член гильдии «Хвост Феи», она — ее мастер, ее защитник и мать. А члены гильдии «Хвоста Феи» всегда стоят за своих друзей до конца!              Пять секунд.              Четыре секунды.              Три.              Две.              Одна...       — Члены гильдии «Хвост Феи» всегда стоят за своих друзей до конца! — продрался сквозь рев Смерти живой и сильный голос.