В пустоте найду себя

      *Девять минут назад*              Оцепенев, я смотрела, как Элихарз отворачивается от меня и уходит. Механическая машина скрыла его в своем сердце и тоже ушла от меня, поведя за собой всех остальных. А я не могла осознать то, что произошло. Почему Элихарз не услышал меня? Почему? Может быть, я сказала что-то не то, может, я сама запуталась? Грохот от шагов удаляющихся машин с болью отдавался в грудной клетке. Элихарз бросил меня? Из-за… моей мечты?              Внезапная паника накрыла с головой. Я уронила голову на грудь, пытаясь дышать, но воздуха перестало хватать. Свет удалялся от меня, и в этом полуживом лесу я стремительно падала во тьму. Элихарз… Ведь я рассказала ему правду. Ведь я смогла поговорить с ним о том, что боялась произнести вслух всю прошлую жизнь. Я наконец сделала то, что могло все изменить – я рассказала о своих искренних мечтах! А он все равно ушел. Бросил меня. Сказал, что я вру… Может быть, я правда врала? Чего я хотела? Что мне нужно было сделать для него, чтобы все остановить… Исправить…       Все это не имело значения для него, значит, не должно было иметь и для меня?              — ЛЮСИ-И-И! — донесся до меня чей-то глухой крик. Кровь почему-то так громко бурлила во мне, а сердце бешено стучало в ушах, что я не слышала ничего, даже собственный разум. Кого звал этот голос?       — Пожалуйста, помоги!              Утопая в страхе, природа которого была мне непонятна, мутным взором я пыталась разглядеть свои руки, но в полумраке ничего не было видно. Только еле заметный голубой свет, как огонек спутника в ночном небе, вдруг достиг меня. Что-то больно оцарапало грудь, стало тепло и тяжело. Мир пульсировал тревогой, я дышала чаще и чаще, пытаясь вдохнуть хоть каплю кислорода. Где Элихарз? Что мне делать? Какую правду мне ему сказать? Что я на самом деле хочу? Кто есть настоящая я?              — Люси!       — Нет… — почти не разжимая губ, произнесла я. Лицо и тело сковала паника, мысли путались, а разрывавшаяся на части душа вырывалась из груди. Но пусть я не понимала себя, но точно знала: я не Люси. — …Сара. Не Люси…              Последними усилиями онемевшей воли я приподняла голову и посмотрела на того, кто так отчаянно держался за мой халат и жался ко мне. Голубой котенок, израненный и испуганный, своими большими глазами смотрел на меня и плакал.       Хеппи.              — О, Господи, Хеппи! — испуганно прошептала я и сжала его в объятиях.       Внутри что-то щелкнуло. В легкие прорвался воздух, а в сердце – воспоминания. Хеппи, Наши, Нацу, друзья из «Хвоста Феи». Магия, души, зло и добро. Жизнь и смерть – настоящее и прошлое. С каждым новым вдохом мир вокруг снова обретал свои черты, голова пустела, а тревога исчезала. Все, о чем я думала всего минуту назад, больше не имело смысла. Прошлое не изменить, как и Сару, оставшуюся там. Если обернувшись, у меня не получалось понять себя, то нужно было посмотреть вперед и написать себя заново. И новая я имела новые мечты.              Новая я больше никогда не будет жертвовать своими желаниями ради блага других.              — Хн… Даже если ты не Люси… — шмыгал носом Хеппи, из последних сил прижимаясь ко мне. — Пожалуйста… Спаси Нацу и Наши.              С каждым его словом я все больше и больше вспоминала о настоящем, будто плыла к поверхности бездонного озера самобичевания. Всего один разговор с Элихарзом заставил меня снова позабыть себя и раствориться в нём. А ведь он – убийца и манипулятор, сумасшедший ученый, который посвятил себя созданию оружия для войны. Он бездушно использовал меня, воровал знания из других миров, надругался над самой Жизнью, чтобы продолжить свое дело – заставил Смерть служить себе. Он уже убил Люси, а теперь собирался убить Нацу и ребят. Я не знала, был ли мой Элихарз таким же чудовищем, но это было уже неважно. Моим долгом было остановить его и спасти друзей, даже если они не считали меня своим другом.              Я осторожно подняла мордочку котёнка и протёрла мокрую шерстку на его щеках рукавом халата. Взгляд Хеппи метался по моему лицу, в нём читалось сомнение, страх и грусть. Но стоило мне кивнуть и улыбнуться, как в его глазах ярким огоньком загорелась надежда.              — Я спасу их. Обещаю. — Я посмотрела вперёд, туда, откуда стал доноситься гул набирающих мощность машин. — Нужно наконец поставить точку и идти дальше. — Хеппи тут же расправил крылья и поднялся надо мной, как путеводный ангел. — Я больше не боюсь.              Перед тем, как броситься к механическим куклам, испускающим смертоносный белый свет, я посмотрела на свои руки. Под тонкой кожей исхудавшего тела наконец угадались знакомые голубые вены, которые всю мою прошлую жизнь вели меня по дорогам судьбы. Но в этот раз я не стала спрашивать у них совета, лишь опустила руки и устремила взгляд вперёд. Я знаю, чего хочу. Это моё желание. И я исполню его, даже если это не понравится Элихарзу или кому-либо ещё.              ***              Темп системы отсчёта ускорился, звук изменился. Свет от собирающейся в роботах энергии для выстрела ослеплял даже на такой высоте. Хеппи, державший меня под руки, нервничал: мы то падали, то снова взлетали и не могли понять, насколько далеко находились от земли. Я точно не знала, как работали эти механические куклы, но они были очень похожи на те, что я создавала в своем мире. Здесь Элихарз не мог самостоятельно придумать такое, он точно увидел их чертежи в моих воспоминаниях. Значит, мой план мог сработать, но для его исполнения мне нужно было иметь всех их в своём поле зрения. Вот только не было сейчас никакого поля зрения – все было белым-бело, а уши закладывало от разрушительного гула.              И наспех созданные благодаря моей магии тепловизионные очки для меня и Хеппи не улучшили ситуацию: пусть теперь все машины были видны, но так же чётко под нами различались силуэты разбитых друзей, некоторые из которых почти не двигались, а кто-то и вовсе был холодным, как мертвец. Сердце в ужасе забилось в груди, мешая здраво мыслить.              — Сара, что же нам делать? — еле уловила я надломленный голосок Хеппи, теряющийся в шуме готовящихся к выстрелу машин. — А если у нас не выйдет? У меня… почти кончились силы…              Я поджала губы. До этого момента мной руководили слепая самоуверенность и спонтанная идея. Но ведь я лишь недавно открыла в себе магию и совершенно не знала, как ей управлять. У меня не было ни учебного пособия, ни инструкции, ни хотя бы устного руководства по колдовству – лишь интуиция и воображение, которые Элихарз и его коллеги-учёные всегда презирали, считая их инструментами дилетантов. Но только сейчас я осмелилась задумалась над тем, что они могли быть неправы. Здесь, в этом мире, лишь благодаря своим чувствам и мыслям я получила власть над всемогущей силой – магией. Знания и опыт стали подпоркой к совершенствованию заклинаний: позволили создавать новые, более эффективные инструменты и изобретения. А это означало, что благодаря воле и воображению можно было сотворить абсолютно все. И неважно, в каком мире – в волшебном или нет.              Я сконцентрировалась на своих чувствах. На горькой обиде от предательства когда-то любимого человека. На щемящей в груди печали о том, что случилось с Люси и другими жертвами Элихарза. На неугасимой решительности прекратить его бесчинства и жгучем желании спасти друзей. И на том, что сильнее всего билось о рёбра – оглушающем крике справедливости. Пусть я не великая волшебница и не талантливейший учёный-изобретатель. Пусть я не Люси и не та Сара, которую искал Элихарз. Я – живой человек, с собственными мыслям и желаниями, которые никто не имеет права пресекать. Я – мать* этих механических кукол, и никому не было позволено использовать их как оружие. Я – друг Наши, Нацу и ребят. Я – член гильдии «Хвоста Феи».              — А члены гильдии «Хвост Феи» всегда стоят за своих друзей до конца! — продрался сквозь рёв Смерти мой живой и сильный голос.              В эту секунду из моего тела вышли нити магии, сотканные из чисел и букв. Мертвецки белый мир озарился живым зелёным светом, пространство прошило венами, по которым текла моя воля. Нити быстро достигли стеклянных куполов машин, прошли сквозь них и достигли пультов управления – бьющихся в агонии сердец роботов. Перед моими глазами вдруг замелькали картинки, и я ужаснулась от состояния моих детей: ядра-нагнетатели плавились от перегревания, поршни сплющились от давления, а стекла трескались, готовые вот-вот лопнуть от нагрузки, во много раз превосходящую допустимую. Два робота из пяти уже вышли из строя, жизнь – пилоты – покинула их и в страхе уносилась прочь, а те машины, которые еще держались, рисковали взорваться в секунду выстрела, убив не только волшебников, но и самих себя. От нарастающего чувства злости в горле рос колючий ком. Как Элихарз мог так издеваться над творениями, которые считал своими?!              Столь сильные эмоции открыли во мне второе дыхание. Я представила, как вхожу программный код управления и приказываю остановить все процессы. Всего за долю секунды до выстрела мне удалось докричаться до всех кукол – и они отозвались мне. Гул постепенно стихал, а свет медленно гаснул. Вскоре мерно замигали красно-сине-зелёные огни, словно роботы благодарили и приветствовали меня. Режим «Выброс» был снят, а накопленная энергия – развеяна.              Три механические куклы подняли на меня свои «головы». В их стеклянных лицах отразилось чистое звёздное небо. И я.       В каждой из них отразилась их истинная создательница.              — Что произошло!? — раздался внизу надрывающийся голос Элихарза. Он с трудом поднял купол кабины пилота одной из машин и высунулся наружу, чтобы хоть как-то докричаться до своих людей. — Почему остановились? — спрашивал он кого-то. — Немедленно возобновить сбор энергии! Сейчас же! — Одна из механических кукол медленно опустила голову и выключила огни, и я почувствовала, как мои нити-провода, ведущие к ней, начали колебаться. — Начать все заново!              Элихарз скрылся под стеклом своей машины, и та тоже начала включаться заново. Вдруг одна из нитей сильно дернулась, потянув на себя, и я ощутила, как Хеппи выпустил меня из своих лап. Обессиленный котёнок свернул крылья и начал падать вместе со мной – я еле успела схватить его за хвост и притянуть к себе. Только от этого было мало толку: мы стремительно приближались к земле, удар о которую при падении с такой высоты мог быть смертельным. Я зажмурилась и укрыла Хеппи в объятьях, надеясь, что хотя бы он не пострадает. В голове молниеносно пролетали идеи и схемы того, что могло защитить нас от удара, но выбивающий воздух из легких страх не давал холодному разуму зацепиться хоть за что-то.              В конце-концов я всё-таки упала: с пронизывающей тело болью, моим криком и железным отзвуком. А когда с удивлением поняла, что всё ещё была жива, я открыла глаза и увидела, как на меня смотрит одна из кукол. Бережно держа в своих руках.              За стеклом в кабине пилота сидела до ужаса испуганная девушка, удивительно похожая на Рейчел.              Лихорадочные размышления над неожиданной идеей прервала острая боль в груди. Механическая кукла, в которой сидел Элихарз, остервенело рвала магические нити-провода, соединяющие её со мной. Пытаясь прийти в себя от разрывающих на части ощущений и боли из-за, вероятно, вывихнутого плеча, я лишь безмолвно смотрела, как мои роботы снова восставали против меня.              — Ш-ш-ш.. Гнусная волшебница! — гаркнул Элихарз. Его слова с трудом можно было расслышать сквозь помехи сломанного динамика механической куклы. — Моя Сара.. ш-ш-ш.. никогда не владела магией!.. Ш-ш-ш… Ты ничего… Ш-ш-ш… И не принадлежат тебе!              Робот, в котором он сидел, вдруг двинулся на меня, но так и не смог достать: механическая кукла, оставшаяся на моей стороне, скрыла меня в своих ладонях. Я вскрикнула от резкой тряски и грохота, сильнее прижала к себе потерявшего сознание Хеппи, а Элихарз всё не отступал. Судя по звукам и тому, как меня ударяло о железные ладони, его робот безжалостно избивал и толкал того, кто пытался меня спасти. В конце концов нас сильно завалило влево, и кукла не удержалась – упала и раскрыла свои руки. Моя голова раскалывалась от боли, перед глазами все кружилось, и я не поняла, как выкатилась из-под защиты. Вдруг чьи-то тёплые руки приподняли меня и оттащили в сторону. Медленно возвращая ясность разума, я смотрела, как две механические куклы склонились над упавшим собратом и топтали его, разнося по округе болезненный скрежет ломающихся железных рук и ног.              — Пожалуйста, остановитесь. Не надо, — не сдерживая горячих слёз, хрипло молила я. — Вы созданы не для сражений. Я не хотела… Вы должны были помогать, а не драться!       — Если это так, то не позволяй им забывать свою суть, — раздался надо мной знакомый голос. Я подняла голову, чтобы увидеть ту, кто тащил меня, держа под руки. Эльза, ужасно израненная, но не утратившая силу духа, смотрела на меня покрасневшими глазами. — Никто не имеет права подчинять себе то, что им не принадлежит. Собери силы и покажи Элихарзу, кто он на самом деле.              Я вздрогнула. Мы остановились, и кто-то справа коснулся меня. Наши обняла обмягшего Хеппи за шею и с трудом забрала его из моих рук – я и не замечала, как крепко держала котёнка. Беззвучно плача, она упёрлась лбом в моё больное плечо, а после заглянула в глаза: сердце тут же сжалось от того, какую панику я в них увидела. Наши ничего не сказала, лишь хромая дошла до лежавшего на земле Нацу и вместе с Хеппи спряталась под его рукой, вздрагивая каждый раз, когда роботы наносили удары по беззащитной кукле. В стороне неподвижно лежал Грей, а возле него, склонив голову, сидел Гажил. Он растирал его руки и грудь, тяжело вздыхая, и, только когда мы подошли к ним, поднял на меня глаза.              — Эльза, я не… — Я запнулась, когда даже Нацу повернул на меня голову и оглядел посеревшими глазами.       — Мы знаем, — закончила Эльза, кладя свою окровавленную руку на мой белый халат и оставляя на нём свой след, словно метку. — Ты Сара, наш друг, одна из нас. — Она так искренне улыбнулась, что у меня спёрло дыхание. — Не сомневайся в этом.              Задержав в себе сотню невысказанных слов, я кивнула. У нас ещё будет время объясниться, теперь я была в этом уверена.              — Спасибо, я остановлю всё это и вытащу нас отсюда, — пообещала я, встав на трясущиеся ноги. В груди разрасталось какое-то чувство, наполняющее тело силой и уверенностью, которых ранее я никогда в такой мере не ощущала.       — Мы поможем, — произнёс Гажил, тоже пытаясь встать, но я остановила его.       — Нет, вы уже помогли мне. Если бы не вы, я бы никогда не прозрела и навсегда осталась в сладком плену своих заблуждений, — говорила я, проходясь взглядом по друзьям, каждый из которых поделился со мной частью себя во время нашего путешествия. Все они, даже Нацу, смотрели на меня в ответ. — Теперь моя очередь сделать для вас всё, что в моих силах. Я правда хочу этого. И пусть я не Люси, я тоже буду защищать своих друзей, пока могу стоять на ногах!              Очередной звук удара и какой-то еле слышимый стон заставили меня обернуться.              — Верьте в меня! — крикнула я перед тем, как броситься к куклам, и, казалось, услышала синхронное «верим» вслед.              Переполняющая меня магия мурашками бегала по телу. Казалось, что она шевелит волосы, приподнимает над землёй и несёт вперёд. Плечо уже не болело — сотканный из волшебных зелёных нитей, оттого невесомый экзоскелет поддерживал меня, позволяя забыть о синяках и растяжениях. В прошлой жизни я придумала его, думая о том, как облегчить труд строителей и других чернорабочих, убивающих себя каждодневной физической нагрузкой. Вот только даже это моё изобретение после начали использовать военные. Поэтому что Элихарз так решил.              Но я не собиралась сражаться с ним.              Оттолкнувшись от земли с помощью инертной силы и взлетев на встроенном в экзоскелет джетпаке, я быстро достигла кабины упавшей механической куклы. Стекло было разбито, крупные осколки грозно скалились, до последнего защищая пилота внутри. Девушка, которую я заметила раньше, сжалась на полу за креслом и громко всхлипывала, явно находясь в ужасе. Как только я забралась внутрь, чтобы забрать её, по роботу снова оглушительно ударили. Юная девушка, которая только казалась знакомой, вырывалась и мотала головой, не давая помочь ей. Не долго думая, я выкрикнула разрушающие заклятие забвения слова, и она замерла, будто её выключили. У меня уже не было времени на утешения – нужно было вытащить её из робота, как и всех пилотов, благодаря которым куклы двигались и жили. После нового удара, помявшего кабину, будто сломав роботу ребра, мы вылетели наружу, бросив остывающий железный труп.              Моё сердце обливалось кровью, когда я видела, что осталось от моего изобретения. Истерзанная кукла, покинутая Жизнью, была беспощадно втоптана в землю, как в могилу. Её уже нельзя было починить – только создать новую из уцелевших деталей. И я обязательно сделаю это, почтив тем верного защитника человека – того самого робота, которого я и создавала. Но позже. Тогда, когда спасу его братьев.              Я отнесла девушку, мучающуюся от реального кошмара, который неизменно настигал всех жертв Элихарза, к ребятам, подальше от машин. Эльза забрала её, пообещав позаботиться, и я со спокойной душой хотела вернуться за другими, как незнакомка прошептала что-то сквозь бред:       — Малек… Братик мой… Спасите! — Она вдруг раскрыла глаза, и её ранее голубая радужка вмиг потемнела – погасла навсегда. — Мы не хотим этого...              Я провела рукой по её глазам, закрыв их, и девушка задышала ровнее. Эльза смотрела на неё с тревогой: наверное, она не до конца понимала ужаса, свидетельницей которого стала. А у меня внутри холодело от мысли, что два человека, две души не смогли упокоиться из-за кощунственных экспериментов Элихарза.              Тогда я на секунду подумала, что не было никакого второго шанса, о котором говорила Рейчел.              Вдруг нас осветили огни. Две куклы под контролем Элихарза оставили своё бессердечное дело и наконец нашли меня. От такой неожиданности я запаниковала, и моя магия рассыпалась зелёными числами, вернув мне боль и чувство беспомощности. Попятившись, я тут же наткнулась на лежавшую на земле девушку из Ириса, и поняла, что быстро увести всех в безопасное место у меня просто не получится.              — Ш-ш-ш… Воруешь моих людей… — прошипела механическая кукла голосом Элихарза. — Подстать… Ш-ш-ш… Ничего не можешь.              Ближайший робот потянулся ко мне рукой, но встретился с клинком Эльзы. Собрав последние силы, она совершила невозможное: заставила куклу сделать шаг назад и покачнуться – а после упала на колени, уронив голову на грудь и тяжело задышав. Когда сломанный динамик машины Элихарза снова зашумел, два поровнявшихся робота вдруг окружило пламя. Языки огня, словно саламандры, бежали к ногам кукол, но останавливались на расстоянии пары шагов. Я обернулась на Нацу. Тот, прижимая к себе детей одной рукой, второй упёрся в землю, пуская по ней магию. Он посмотрел на меня, я ничего не смогла прочитать в его взгляде. Кроме доверия.              — Что нужно сделать? — хрипло спросил он, не отводя от меня глаз. Я не сразу отыскала свой голос.       — Пилотов… Вытащить людей оттуда.       — Понял.              До этого момента маленькие огненные ящерки, водившие хороводы вокруг механических кукол, разом выросли в огромных фениксов. Пламенными крыльями они скрыли за собой роботов так, что те буквально оказались под куполом из огня. Я смотрела на это чудо, не дыша, и от восхищения магической мощью не смогла сразу понять, что задумал Нацу. Но догадаться мне не дали: железные руки возникли откуда-то из-за наших спин и вырвали из земли небольшие стволы уцелевших деревьев, чтобы с силой бросить их в сторону огненного заслона и разбить его, как и стёкла кабин пилотов за ним. Правая рука Гажила справилась с задачей, не встретив преград: купол из магии Нацу свёл видимость к нулю, дерево пробило стекло, и волшебник смог добраться своей железной рукой до пилота. Как только Гажил схватил цель, пламенная завеса одной из кукол упала, позволив вытащить и опустить молодого парня на землю.              — Малек! — крикнула я, но парень не откликнулся, лишь попятился и с ужасом в глазах убежал куда-то во тьму леса.              Вероятно, это был не он, только разбираться в этом времени не было. Единственную оставшуюся в строю куклу, вероятно, пилотировал Элихарз, ибо только он мог среагировать так быстро. Механическая кукла молниеносно перехватила дерево и руку Гажила, поглотив его магию и огонь Нацу. Ещё бы немного, и наш план рухнул, но я не могла этого допустить. Материализовав по памяти из чертежа сеткомёт на треноге, я выстрелила в сторону кабины пилота. У меня не было ни опыта стрельбы, ни сил наводить это приспособление, как не было всего этого у зоологов, отлавливающих больных животных – но я попала точно в цель. Да, это было ещё одно моё изобретение, в который я предусмотрительно внедрила систему самонаведения.              Купол кабины робота звонко разбился, сеть внутри развернулась и захватила пилота. Я активировала механизм возврата, и сеть на канате стремительно вылетела из механической куклы. Когда захваченный в веревочный плен человек с глухим звуком и стоном ударился о землю, я поморщилась и поняла, что это изобретение нужно будет доработать.              — Как больно… — прошипел пилот куклы, пытаясь выпутаться из сети. Я быстро подбежала к нему, чтобы потянуть за специально отделанный край и легко раскрыть ловушку.              Взлохмаченный белокурый мальчик тринадцати лет на вид совсем не был похож на Элихарза, которого я рассчитывала вытянуть. Парень встретился со мной взглядом, и я увидела, как в свете огней щеки паренька заблестели, будто он совсем недавно плакал, а под левым глазом наливался кровью синяк. Я не успела спросить ни его имени, ни снять заклятие забвения, как вдруг мальчишка посмотрел мне за спину и, спотыкаясь, пронёсся мимо.              — Анна! — закричал он, бросившись к лежавшей на земле девушке из Ириса, которую я вытащила из робота до него. Мальчик навис над ней и начал трясти за плечи. — Анна, как ты? Ответь! Анна, это я, Малек! Пожалуйста, открой глаза… Я не хотел тебе вредить, правда… Я пытался его остановить!              Эльза, которая сидела рядом, слабым голосом окликнула паренька:       — С ней все в порядке, она просто спит, — когда Малек посмотрел на неё и только крепче прижал к себе Анну, Эльза продолжила, еле находя в себе силы говорить: — Мы поможем вам. Мы не враги.       Малек недолго молчал, а после пробубнил:       — Спасибо, что спасли Анну. Она мне как сестра… — Он заслонил собой Анну и Эльзу и развернулся ко мне. Все машины теперь остались без пилотов и всё должно было закончиться, но Малек вдруг указал на свою куклу и с ненавистью прокричал: — Он ещё там! Вытащите его оттуда, пока он не ввёл пароль для «Конца»!              Я вздрогнула.              В прошлой жизни мой Элихарз уговорил меня внедрить в механические куклы систему самоуничтожения. Он обосновал такую необходимость тем, что моих роботов было слишком легко переделать в боевых, если кто-то с недобрыми намерениями заполучит их себе. Сейчас мне хотелось горько посмеяться над этим: как иронично, что этим самым недоброжелателем оказался мой муж из другого мира.              Механическая кукла издала серию звуковых сигналов, означавших, что пароль был всё-таки введён. Система начала пересчитывать протоколы поведения, робот замер, а свет его фонарей стал метаться по полуживому лесу ни то в судорожных поисках того, кто мог остановить неизбежное, ни то пытаясь спрятаться подальше от машины, обещающей вот-вот взорваться.              — Ш-ш-ш… Проиграла… Ш-ш-ш… Ты все равно… Ш-ш-ш… Все умрут! — уже каким-то нечеловеческим голосом кричал из сломанных динамиков Элихарз. — Волшебники… Ш-ш-ш… Я решил!              — Что ещё?.. — хрипло произнесла Эльза позади.       Малек, что был рядом, резко обернулся к ней, как обезумевший от страха волчонок, и сквозь наступающие слёзы ответил:       — Он активировал режим самоуничтожения. Сейчас кукла взорвется и убьёт всех здесь. Когда… — Мальчик спрятал лицо в волосах Анны и весь сжался. — Когда он учил нас управлять этими машинами, он всем назвал пароль. Но… Кто же решится ввести его, если это означало смерть даже для пилотов?              Эльза шумно вздохнула. Она обессиленно положила руку на спину Малеку и накрыла собой юных и беспомощных жертв Элихарза. Она только коротко посмотрела на меня, а затем закрыла глаза и замерла в ожидании. Я видела, как позади неё на земле всё также неподвижно лежал Грей, а рядом с ним – потерявший всякие силы Гажил. Хеппи сопел в руках Наши, которая мелко тряслась и не могла выглянуть из отцовских объятий. И только Нацу всё ещё смотрел на меня, прямо мне в глаза. Он точно слышал, что сказал Малек, но в его взгляде не было ни капли упрёка или сомнения. В моей груди разрасталось какое-то могучее чувство. Такое, которое я испытала лишь раз в прошлой жизни, когда на защите диссертации кто-то из членов комиссии в пух и прах раскритиковал работу нескольких моих лет, и лишь мой куратор не переставал улыбаться и с уверенностью смотрел на меня. Он знал, что я справлюсь. Что я не допустила ошибки.              Ведь я всегда была Сарой Ридлвей. И я никогда бы не создала то, что могло убить. Даже если речь шла про роботов.              — Остановись, Элихарз! — вырвался мой голос. Я двинулась на механическую куклу, зная, что Элихарз прекрасно видит и слышит меня. — Хватит.              Робот что-то прошумел, не пропуская слова своего пилота. Я сделала ещё один шаг.       — Пойми, наконец, что ты натворил, прикрываясь статусом учёного! Ты использовал меня. Ты убил Люси, притянул мою душу и поместил в это тело, держал в неведении годами. Врал мне, что не видишь моих воспоминаний, а на самом деле просматривал мою прошлую жизнь, конспектировал мои знания и открытия. Ты скопировал мои изобретения! И не только мои: ты скопировал все изобретения!              Из динамиков робота раздался ещё более угрожающий и даже пугающий шум, я не разобрала ни слова, но откуда-то знала, что говорил Элихарз. Сейчас, наверняка, он, срывая голос, твердил, что это он создал эти механические куклы, что он сделал так, чтобы они здесь появились. Кричал, что это все принадлежит ему.              — Ты зовёшь себя изобретателем, но что на самом деле изобрёл ты? Зачем ты стремишься повторить за другими, зачем тебе чужие знания? Подражание – это не талант, Элихарз! — Красно-сине-зелёные огни заметались с особым усердием, а робот так сильно завибрировал, что на секунду я засомневалась. Но это невозможно. Я была права, и Элихарз должен принять то, что сам уже давно понял. — Ты боялся проиграть всему миру, поэтому смотрел только на чужой успех, но на самом деле ты мог проиграть только самому себе! Ведь ты же знаешь, что научиться чему-то можно только на собственных ошибках. Пока ты боишься провала, ты будешь стоять на месте. Настоящий изобретатель сам опускается на дно ошибок и разочарований, чтобы увидеть единственный верный путь. Только так можно стать тем, кем ты так жаждешь быть! Никак иначе не познать суть истинного изобретательства, а значит, ты никогда его не знал!              Механическая кукла издала пронзительный вой. Волна звука сбила меня с ног, а ослепительная трехцветная радуга прошила лес насквозь, развеяв темноту ночи. А затем всё стихло. Робот закрыл глаза-фары, опустился на землю и шумно выдохнул всю энергию, которая в нём была. Система наконец исполнила протокол «самоуничтожения»: механическая кукла стёрла с внутреннего носителя программный код управления и погрузилась в глубокий сон, ожидая, когда её найдет и пробудит хозяин. А до того момента она останется неподвижной и недоступной никому – её можно было лишь разобрать по кусочкам, но и это не дало бы ничего, кроме горки железных деталей, способных снова ожить лишь в руках настоящего изобретателя.              Только я знала об этой способности моих кукол. А Элихарз никогда не был мной, как бы ни хотел этого.              Я снова материализовала с помощью магии джетпак и подлетела на нём к кабине пилота. Опустившись на короткий бортик перед разбитым стеклом купола, я взглянула на того, кто был внутри. Элихарз выглядел ужасно. Его безумные глаза остекленели, по щеке стекала кровь из свежих царапин, волосы были мокрыми от пота, он тяжело дышал и судорожно нажимал что-то на глухом к его приказам пульте управления. В конце концов он с силой ударил по нему кулаком и замер. Я видела, как он бледнел, постепенно осознавая, что произошло.              — Никто не имеет право подчинять себе то, что им не принадлежит. Остановись, пока не поздно, — выдохнула я, невольно ощущая жалость к этому человеку. Элихарз медленно поднял на меня глаза. В них ясно виделась внутренняя борьба его гордости с отчаянием. — Ты потратил слишком много времени на страх и злобу. Ведь на самом деле тебе никто не был нужен, чтобы стать тем, кем ты хотел. Ничья помощь, ничьи знания – только ты сам. Тебе не нужно было никому ничего доказывать. Ты всё мог сам, просто боялся. Никто не оценит твои ошибки и не похвалит за промахи, я знаю. Но кто сказал, что череда неудач – это не единственная верная дорога к исполнению мечты?              Я прикоснулась к большому и опасно острому осколку стекла, преграждавшему путь к Элихарзу, и постаралась игнорировать пожар в груди. В горле почему-то першило, хотелось кусать губы, а на глаза наворачивались слёзы. В голове то и дело всплывали мысли о моём Элихарзе, о том, что, казалось, он испытывал и переживал то же самое, что и здешний. О том, что всё это нужно было сказать и ему. Но я лишь помотала головой, чтобы отогнать наваждение: не нужно было больше смешивать миры, я ведь уже приняла это решение.              — Ты совершил много зла, пошел против законов природы и принципов науки, — продолжала я, — но ещё не поздно остановиться и попросить прощения, чтобы жить дальше: ошибаться, изучать и изобретать ради любви, а не войны. — Элихарз наконец убрал руки с пульта управления. — Я уверена, в твоей жизни есть то, что ты по-настоящему любишь – и это не деньги и слава. Просто возьми мою руку, и я помогу тебе осознать это.              Я потянула к нему руку, бесстрашно огибая острые края осколка. Он замер, а после что-то еле слышно произнёс. Сквозь медленно, но неотвратимо ползущие по стеклу трещины я могла лишь видеть, как он поджал тонкие сухие губы и всё не отводил от меня глаз, будто решался на что-то. В его взгляде почудилось отчетливое желание протянуть ко мне руку в ответ, он даже склонился над пультом управления. Я подумала, что сейчас он наконец услышал меня и теперь добровольно покинет куклу, приняв себя и правду. Тогда я обязательно помогу ему исправиться, помогу начать всё с чистого листа. Он изменится. Но когда я почти дотянулась до него, вдруг краем глаза заметила смутно знакомый блеск внутри кабины.              Тёплый жёлтый свет мигнул всего раз перед тем, как раздался оглушительный взрыв.              Я вскрикнула. Разделявший нас с Элихарзом осколок лопнул, и мелкие частицы стекла жадно впились в моё тело, прочно запутались в одежде и волосах. Я зацепилась за бортик, на котором стояла, и еле удержалась на механической кукле, которая от тряски упала на спину и безвольно раскинула руки. Из её швов повалил дым, замелькали жёлто-оранжевые всполохи, послышались глухие удары – всё это ясно давало понять, что робот загорелся изнутри.              С приходом осознания ситуации, сердце мигом зашлось: Элихарз не успел выбраться. Взлетев на джетпаке и встав на ноги на груди робота, я оглядела кабину пилота и с ужасом поняла, что взрыв так сильно искорёжил её, что та буквально свернулась и зажала в тиски того, кто был внутри. Из сомкнувшейся пасти робота шёл чёрный дым, он упорно окутывал меня, лез в нос и глаза, мешая мыслить и дышать. Магический противогаз, который мне удалось создать, мало помогал: то ли я успела надышаться дымом, то ли переоценила свои навыки колдовства, но защитная маска вышла неисправной, а её стекло – искривленным.       Сколько бы я ни пыталась руками раздвинуть железо, сколько бы ни искала достаточно большую щель, чтобы пробраться внутрь – всё было тщетно. Мне казалось, что я слышала крики о помощи Элихарза, и внутри всё скручивалось от паники. Резак, молот, кусачки…  Схемы этих инструментов никак не хотели чётко рисоваться у меня в голове, путались и смешивались, отчего в руках рождались лишь жертвы инженерии – не пригодный ни к чему брак. Сердце билось в такт молящим выкрикам Элихарза, а пожар в это время разъедал куклу изнутри, неумолимо подбираясь к нему. Где-то совсем рядом огонь вырвался наружу с высвобождающим взрывом, я успела только инстинктивно прикрыться рукой. Однако пламя, которое, как оказалось, уже окружило куклу, обогнуло меня, словно управляемая заклинателем змея.              В голове наперекор друг другу кричали голоса разума и сердца, но я не могла ни подумать об этом, ни даже пошевелиться – лишь тупо смотрела на железную клетку кабины пилота моей механической куклы, в которой бился за жизнь человек.              Вдруг ощутив на своей талии чьи-то сильные руки, я вздрогнула, но не от этого: в ту же секунду из одной щели кабины высунулась окровавленная рука Элихарза и схватила меня за запястье. Я инстинктивно взялась за неё, несмотря на то, что это принесло мне невыносимую боль из-за впившихся в ладони осколков стекла. Весь мир в этот момент сузился до Жизни, которую я еще могла вытащить отсюда. До Элихарза, которого я ещё могла спасти. Нужно было создать домкрат, крюки, канаты…              Серия взрывов оглушили мои мысли, от жара и гари стало невозможно дышать, лёгкие жгло сильнее кожи – огонь уже накрыл куклу смертоносным куполом, сужающимся с каждой секундой. Перед глазами плыло ни то от дыма, ни то от слез, но мне показалось, что в той самой щели я разглядела искривлённое ужасом и мольбой лицо Элихарза, и бушующие чувства полностью лишили разума. Я бросилась к нему, но кто-то удержал меня и заставил обернуться. Паника, страх, осознание бесполезности и беспомощности в ту же секунду смешались с отчетливым принятием неизбежного, стоило мне увидеть ледяные серо-зелёные глаза того, кто держал меня и до сих пор не позволял огню коснуться меня.              Нацу вынес меня из огня и опустил на землю, всего за секунду до разорвавшего механическую куклу на куски взрыва. Я всё не находила сил обернуться и перестать слышать в треске пламени человеческий крик. Горло распирала не высказанная мольба, глаза ничего не видели из-за черных от копоти слез, а тело трясло, будто из меня высосали всю энергию. Упав на колени, я прижала одеревеневшие руки к груди – я ещё чувствовала тепло руки Элихарза, опоясывающий мою кисть синяк след жёг, словно позорное клеймо, а чужая кровь, остывая, мучительно медленно текла по коже. Что-то внутри тянуло с нарастающей силой, погружая сознание в омут отчаяния, грусти и злости. Элихарз умер. Я не спасла его. Я не спасла…              — Сара, — донесся до меня чей-то тихий голосок, и в моей тьме загорелся живой огонёк. — Ты спасла нас!              Кто-то невыносимо тёплый прижался к моей груди. Мутным взором я уловила розовый цвет, обоженной кожей ощутила маленькие мягкие ладони, услышала знакомый приятно-зернистый запах. Родной запах. Словно не своими руками я аккуратно обняла Наши и зарылась лицом ей в волосы.              Спасла. Я спасла.       Спасла…              ...       ***              Над обломленными макушками раненных деревьев леса Миражей светлело небо, но звёзды всё ещё было видно. Ночной сырой воздух теплел, запах гари уступал спокойному духу земли, дым, струей тянувшийся ввысь, белел и таял. Больше не трещали падающие деревья, не грохотало железо. Не было слышно ни крика, ни плача. Все замерли, и всё остановилось.              Сара крепко обнимала оживившуюся Наши, которая с каждым своим восхищенным словом повышала голос и даже смеялась. Хеппи, придя в себя, тоже подошёл к ним и устроился у ног. Грей наконец очнулся и приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на друзей и убедиться, что с ними всё было в порядке – как и с ним самим. Рядом Гажил шумно выдохнул и несдержанно ударил друга в грудь, красноречиво пояснив ему, каким он был полудурком и как он за него волновался. Эльза встала на ноги, опершись на катану, а Малек, который неосознанно потянулся за ней, как котенок за мамой, вдруг радостно вскрикнул и крепко сжал в объятьях открывшую глаза Анну. Над их головами пролетела большая ночная птица – в лес возвращалась жизнь.              Нацу смотрел на Сару и дочь не мигая. В его голове ничего не было, душа молчала, сердце стучало нехотя. Он сам не знал как и зачем ещё держался на ногах. Какое-то пугающе опустошающее чувство постепенно завладевало его телом и разумом, он не замечал оклики друзей, его не радовала справедливая и желанная месть, не волновала победа. Он даже не увидел, как в стороне, исчезая, блеснули жёлтым светом чьи-то глаза. Только радостный голосок Наши, словно свет в его тьме, не позволял поддаться единственному желанию закрыть глаза и больше не открывать их никогда. Заставлял смотреть вперёд, как бы ни было больно видеть её.       Когда вдруг золотых волос Сары коснулась чья-то еле заметная рука, искрящаяся волшебной пылью, Нацу перестал дышать. Ещё слабые рассветные лучи осветили до боли знакомый призрачный силуэт. Она словно вышла из тела и неизбежно направилась ввысь, но перед этим остановилась, чтобы обнять Сару, а после растаять навечно. Всё это чудилось лишь пару секунд, но Нацу был уверен, что увидел её улыбку.              Ту самую улыбку, которую он помнил все эти четыре года и будет помнить всегда.