вечность во снах

- здравствуй. ты снова пришёл. чёрные пряди у бледного лица стали чуть длиннее и свисают до острого подбородка. серая кофта немного растянулась от постоянного одёргивания, а пахнет хёнджин по-прежнему. сигаретами и ванилью. и улыбается всё также нежно. ёнбок растягивает губы широко, так, что уголки рта вот-вот порвутся. бежит, сломя голову, врезаясь в дышащую грудную клетку. там, внутри расцветают азалии. хёнджин едва покачивается на месте, обнимая тощее тело, пока их рёбра сплетаются друг с другом, позвонки хрустят, а пальцы жадно впиваются в спину. - давай помолчим немного, – почти слышно просит ликс, цепляясь руками за кофту, как за канат. ёнбок ещё никогда не желал покоя так сильно, как сейчас. ему хочется отдохнуть, ведь он слишком сильно устал. так устал, что под ложечкой тянет, кости ломит, зубы вдавливаются в дёсна, а в голове сразу всё и ничего. ужасное чувство. выбираешь, то ли заплакать, но слезы не льются, то ли кричать, но голос давно охрип. хёнджин тихо выдыхает воздух, упирается подбородком в белую макушку с отросшими корнями и прикрывает глаза. они слышат пение синицы сквозь толщу весеннего воздуха, шёпот зелёной листвы, царапанье чьих-то когтей о кору деревьев, стук дятла и размеренное сопение. волосы хёнджина собраны в хвост на затылке, рукавицы болтаются, а влажные щиколотки усыпаны холодными каплями росы. он высокий, как плакучая ива, стоит также безмолвно, как шуршит тихая листва, обнимает своими ручищами, словно ветвями обвивает тело, но вместо шершавой коры - нежная длинная шея, усеянная родинками. - почему тебя не существует? - спрашивает ёнбок, крепче хватаясь за кофту и зажмуривая глазницы до искр фейерверков. он знает ответ, ведь уже не ребёнок, но детская надежда всё ещё теплится где-то в сыром углу души, в ожидании найти отклик. это десткое чувство отчаянно ждёт, когда его позовут, и тогда оно сможет сорваться с места и показать всю свою мощь, всю свою силу и то, как быстро эта надежда умеет бежать. хёнджин молчит. он не знает, что ответить. ёнбок для него такой же эфемерный, как лесной эльф, что появляется на закате и уходит с наступлением утренней зари. иногда кажется, что хёнджин его выдумал. - почему я не могу остаться здесь? – продолжает спрашивать эльф обреченно. ёнбоку одиноко в том мире, где нет хёнджина. где нет того спокойствия, тишины и свободы. в мире ёнбока нет абсолютно ничего. разве что плед с медвежатами и серыми звёздами. и кружка с персонажами его любимых мультфильмов. хёнджин немного отстраняет костлявое тело от себя, заставляя заглянуть в лицо. щёки у ёнбока уже совсем впали. - тебе ещё рано оставаться здесь навечно. подожди ещё немного. хочется спросить, как долго ещё ждать, но вместо этого звучит тишина. им обоим страшно и непонятно. страшно, потому что неизвестно. и не понятно, потому что та самая неизвестность заслоняет путь. когда они ещё смогут так встретиться? завтра? через день? через месяц, год? или никогда? ёнбок с ужасом вспоминает ту ночь, когда не видел хёнджина. ему снился этот лес, но в нём не было того, кого отчаянно хотелось увидеть. ликс не был гостем леса, он был странником, кому дорога в эту чащу закрыта. ёнбоку были неподвластны свои собственные действия, он следовал неведомому сценарию. и это было настоящим кошмаром. а всё потому, что хёнджин в это время не мог найти дорогу назад. исследуя каждое дерево, что знакомо уже как родное, он слонялся по лесу, ища из него выход. царапался о ветви, спотыкался о корни, обжигался крапивой. так отчаянно хотел попасть к ёнбоку. а потом внезапно понял, что это невозможно. хёнджина ведь не существует. - вчера я видел парня, похожего на тебя. – внезапно говорит ёнбок, зарываясь в мягкую траву у корней деревьев. – так сильно испугался, что это действительно ты. распускающиеся цветы под тяжестью тела придавливаются к земле, источают сладкий запах и щекочут босые лодыжки. хёнджин приземляется рядом, касается затылком дерева и смотрит в небо. где-то вдалеке кричит кукушка. - почему испугался? внезапно желание спросить у кукушки, сколько осталось жить, вырывается наружу. ликс накрывают чужую руку своей, шепча одними губами с молящим взглядом: не нужно. хёнджин слабой грустью улыбается и прикрывает веки. - это было похоже на печальный кошмар. я словно встретил живого мертвеца, которого никогда больше не увижу. живой мертвец. можно ли было так сказать о юноше, чьи руки едва горячее раскаленной земли, а взгляд наполнен чувствами? юношу, который сидит рядом, иногда морщит нос от порхающих рядом бабочек и заглядывающего в бескрайнее небо? мертвец ли юноша, которого не существует? хёнджин не раз об этом думал и никогда не находил ответа. - а ты хотел бы, чтобы я жил? ёнбок молчит. кукушка тоже. смотря на хёнджина, можно увидеть его размеренное дыхание, подрагивание ресниц, розовые губы. ликс смотрит почти целую вечность, не сводит взгляда и видит перед собой живое искусство. - не знаю, хотел бы я. боюсь, что тебе не понравится, так что скорее нет. жить всегда было нелегкой задачей. ёнбок перед сном думает о том, зачем вообще нужна такая функция, как жить. это ведь бесполезно. люди умирают. каждый день. тогда какой смысл в собственных страданиях? хенджин, будто читающий мысли, открывает глаза. негромко говорит: - каждый из нас оставляет свой маленький след. клод моне умер от рака лёгких, а винсент ван гог от кровопотери. кто-то умирает не по своей воле, а кто-то сам решает застрелиться. ликс, это люди тоже погребены, но о них всё ещё помнят. ты не гений, но ты солнечный. постарайся, чтобы тебя помнили как хорошего человека. хёнджин отводит взгляд в сторону и медленно моргает. осознание приходит слишком быстро, когда хёнджин понимает, что бесполезен. он не может рассказать людям о своём внутреннем мире, о своих взглядах, придуманных историях, не сможет научить кого-то тем вещам, что умеет он сам. его будет помнить только ёнбок. и только ёнбок сейчас сидит рядом, кусая губы и бегая глазами по игольчатым травинкам. ликс слышит дерево, топот муравьев, весну, чужое дыхание. он видит, как сияет его искусство, говоря о жизни. наверное, ему бы понравилось жить. жаль, что хёнджина не существует.