Экзорцист Семьи Ноя.

Сегодня мой особенный день. И речь не только о годовщине спасения человечества. (Все ведь понимают, что конец света должен был быть, но нас кто-то спас?) У меня отличный настрой и достаточно смелости чтобы выложить на ваш суд последнюю в этом году главу Экзорциста. Это сложная глава, перед написанием которой я взяла большую паузу. Мне сложно было понять верную реакцию Аллена. Просчитать оптимальную длину события. Если бы оно было длинным, оно было бы неправдоподобным. Это было непросто. Но теперь оно здесь, такое, каким вышло. Надеюсь, оно правдоподобно. Я очень за эту главу переживаю. Ох... — …вот так-то… Граф вздохнул и ждал ответа. От кого только? Все собравшиеся здесь слушатели уже знали ту или иную часть истории и, получив наконец-то её полностью, даже не знали, как реагировать. Как-то смешно и грустно одновременно становилось. Абсурдно всё выходило. Вся Семья Ноя, кроме Майтры, оставшегося в Ковчеге и разгребающего последствия всё того же небольшого сбоя, не знала, как это комментировать. Особенно учитывая тот факт, что Граф рассказывал им это третий час и уже… — Что? — снова спросила Роад. И все поняли — вот-вот начнётся новый круг разъяснений, и они никогда не сдвинутся с мёртвой точки. Мечта либо делала это специально, либо вынуждала Главу Семьи срочно изменить эту версию на какую-либо более приличную. — Роад, я не буду пересказывать эту историю для тебя в пятый раз, — на сей раз Граф был абсолютно неумолим. Да, три раза на пересказ его уже уломали, ещё одного раза не выдерживал его имидж. — Вы рассказали её четыре, какая разница, будет ли ещё один? — Роад… — Граф!! — В новом рассказе ничего не изменится! — твёрдо и уверенно заявил мужчина. Битва двух взглядов, один из которых оставался совершенно безумным, а другой казался бесконечно усталым, продолжалась целые три минуты. Но Роад не могла так долго держать рот на замке, когда её переполняли эмоции. — Она… это…. Она.. ма.. да вы бредите, Граф! — Мечта Ноя вскочила на ноги, ударяя главу семьи по протянутой руке. — Это бред! Она не может быть связана с Алленом! Видимо, этот факт возмущал её больше всего остального. — Ну, судя по тому, что она считает и по некоторым фактам, говорящим за себя, всё же очень даже… — начал Шерил со своего угла, стараясь говорить как можно осторожнее. — Она с ним не связана! — Давайте проведём экспертизу! — неудачно попытался щёлкнуть пальцами Дебитто. Неудачно, так как его руки были в кожаных перчатках с вырезами на тыльной стороне ладони у запястья. Но это не помешало его сосредоточенному энтузиазму. — Какую-нибудь особенно болезненную экспертизу. Ему почти удалось выглядеть заядлым садистом. Только вот этот рожок с мороженым в другой руке немного портил вид. — Нет, сначала нам нужно составить план, — медленно, но веско произнёс Гнев. Такой, как он, умел произносить слова веско. Особенно, когда он произносил те слова, которые от него никто никогда не ожидал. Вот и сейчас все собравшиеся в комнате представители Семьи Ноя на некоторое время потеряли дар речи. — Если вы начнёте творить что-то безрассудное, то это может причинить только большую боль Аллену. — Скин Борик обвёл собравшихся твёрдым взглядом. — Я не хочу этого. — Эмм… да мы, собственно, — Лулу, всё ещё находившаяся под впечатлением от беседы с Графом, пыталась и здесь как-то дружественно поддержать разговор. Получалось не очень, и она сдалась. — Мы тоже, вообще-то. Последняя фраза прозвучала абсолютно жалко. Но, по крайней мере, она что-то произнесла, в отличие от остальных. — Я не понимаю, — громким шепотом произнёс Дебитто, — когда речь идёт об Аллене, уровень его интеллекта резко прыгает вверх? — Да нет, я могу быть вполне изобретательным и когда пытаюсь достать себе десерт, — усмехнулся Ной. Каждый в этой комнате внезапно ощутил прилив уважения к Скину Борику. — Ладно, план будет простым и коротким: мы расскажем Аллену о том, кого нашли, и даже дадим им встретиться, если он захочет. Но для начала, конечно, мы проверим, с чего это всё пошло, чтобы не выяснить ничего неожиданного в последний момент. Но Аллен будет знать. — Всё так же твёрдо произнёс Граф, напоминая, зачем и по каким причинам они здесь собрались. — Зачем? — нахмурился Шерил. — Это женщина, даже если она и была его матерью когда-то, сейчас не имеет никакого отношения к нему, ведь так? — Понимание того, что собиралась с ним сделать собственная мать, может пойти и на пользу, и во вред, — задумчиво выдал Джасдеро. — С одной стороны, он может убедиться, что люди его не стоят. С другой стороны, он может проникнуться ненавистью к чистой силе - ему от неё не убежать и лучше бы не ссориться. И наконец, он может совершенно уйти в депрессию после этого, полагая, что он ничтожество, и пройдут годы, пока мы не сумеем переубедить его в обратном. Что именно произойдёт с Алленом, я понятия не имею. Честно. Но если вы уже решили, что ему нужно знать, я не буду противостоять. Просто будьте готовы к последствиям, хорошо? — Ребят, у меня другой вопрос, — Тики, в кои-то веки сразу приглашённый присутствовать на рассмотрении вопроса, связанного с Алленом, по большей части молчал и делал выводы. — Что будет с нашей гостьей? Вряд ли кто-то из нас пожелает ей удачного дня и отпустит. Насколько я понял, с Лордом уже произошёл несчастный до безумия случай, а ведь мужик даже не в курсе был, что за хрень творится. Да и все их связи Шерил зачищает. И к чему я это? Как отреагирует Аллен на решение о…. казни своей матери. — Она не мать ему, — резко оборвала Роад. — Мать. — Нет. Или ты не в курсе, что значит это слово. Она от него отказалась. Всё. Пути назад в таких решениях нет. Вздохнули свободно, — девчонка была явно раздражена. Дебитто, нагло усмехаясь, наклонился к уху Джасдеро и прошептал что-то о «материнском комплексе». — Но не для Аллена. К тому же у Малыша никогда не было матери. Или любой взрослой женщины, что заботилась бы о нем по-настоящему и воспитывала. Эта роль всегда была свободна и открыта. — И у нас нет Мудрости, что мог бы подправить любой косяк, — подвёл черту больших минусов Алчность. — Заикнись об этом при Майтре, — кстати, а где он? — и тебе влетит. Он же уже заявил, что никогда не позволит подобного вмешательства, — напомнила Роад. — Оно же лечебным будет. — Не будет, потому что Мудрости с нами нет, и предсказать дату его появления мы не можем! — раздраженно выдал Граф. — И, хотя всё против этого, я хочу, чтобы Аллен знал. Он сильный мальчик, у него есть мы… ну да, мы не самая лучшая психологическая поддержка, но…. У него есть парень, который идеально успокаивает во снах! Вот, хоть где-то пусть пригодится Неа, жаль, с ним нельзя поговорить с глазу на глаз. Спрятался, мальчишка… Ладно. Аллен узнает. Но сначала всё узнаем мы. — И если Аллен не захочет смерти матери? — уточнил Тики. — Заставим его передумать. Придумаем что-то. Она может, конечно, сообразить, в чём дело и начать ластиться к сыну, если у неё есть мозги. Но только для того, чтобы добраться до него и убить. Потому что она свихнулась. — Меня коробит, когда он вынужден называть Аллена сыном этой... — Роад выглядела так, словно её вот-вот стошнит. — Мы можем даже подстроить её попытку навредить Аллену в крайнем случае. Дадим ей якобы вырваться и напасть. — пожал плечами Граф. Кажется, он не считал большой проблемой заставить подростка пожелать своей матери смерти. Мать ведь ему желала, так в чём проблема? — Ну Граф… не ожидал от вас такого коварства! Настолько замыленная банальность! Аллен точно никогда не поверит, что это было специально подстроено, — Тики гордо покивал, игнорируя сердитый взгляд главы Семьи. — Старые способы самые проверенные и действенные, — напомнил Камелот. — Вы двое… — Граф обернулся к Узам, и весь его вид говорил о желании закончить эту беседу и приступить уже к действиям. Видно «эти двое» желали точно того же, и поняли Главу с полуслова. — Можем пока провести экспертизу? Граф вздохнул. — Не переборщите. Скорее всего… Аллену лучше знать и увидеть. — На вид всё будет прилично, пошли Дебитто, посмотрим на нашу гостью!! *** Ничего не предвещало для Аллена Уолкера, что сегодняшний день будет настолько хреновым. Ну, может быть, его должен был насторожить факт долгого пребывания в Ковчеге, где за ним присматривал лишь Майтра. Неожиданно сосредоточенный, бормочущий непонятное на забытых языках и не мешающий отдыхать. Общение с Музыкантом Аллену нравилось всегда. Но даже и от него за три дня можно было устать. Его определённо пытались отправить подальше от неких не самых приятных событий. Раз уж Граф решил, будто Аллену среди Семьи не место. И даже к Тики не пустил — это было особенно обидно. Но Неа резонно отметил, что Тики тоже может быть в этом замешан. Тики выполнял поручения Графа регулярно, в этом Уолкер был совершенно уверен. Собственно все в этой Семье время от времени делали что-то подобное. Приносили пользу. — Я чувствую себя нахлебником, — пробормотал Аллен, глядя в потолок. Третий день безделья и погружения в мир прекрасного (музыка Неа была только прекрасной, никак иначе) наполнял его сердце спокойствием, а ум затмевал апатией. Казалось, даже сползти на пол ему сейчас не удастся. Даже если потолок начнёт на него падать. — Эй, ты мог бы отозваться и прокомментировать это! — Аллен повернул голову к стеклу. Юноша в зеркале сидел на том же диване, на котором лежал Аллен, и рассматривал тонкую книжку, напоминавшую Аллену нотную тетрадь. Не то чтобы Аллен был таким знатоком. В реальной комнате управления вообще было гораздо меньше предметов, нежели в отражении. Собственно, в этом зеркале и не отражался реальный мир… для Аллена, по крайней мере. Другие не могли углядеть там Неа и его мир. — Эй? — Аллен, как и любой ребёнок, не любил, когда его игнорировали. — Секунду, Аллен. Почему я должен комментировать все произнесённые здесь тобой слова? — Неа дёрнул головой, словно пытаясь стрясти запутавшуюся в волосах букашку. — Потому что иначе мне скучно? — Займи себя чем-то. — Чем? — Выйди из этой комнаты и обратись к Майтре. Он может найти тебе пару сотен занятий. — Охотно верю, — вздохнул Аллен. — Но не хочу уходить. Я просто знаю, что там происходит что-то интересное! Я уверен в этом. Музыкант опустил тетрадь, направляя мрачный взгляд на подростка. От такого мурашки бегут по коже, и волосы встают дыбом. Такой взгляд является предвестником чего-то нехорошего. Особенно, когда он появляется у столь позитивного и созерцательного Ноя, как Музыкант. — Что? — осторожно спросил Аллен. — Ты что-то знаешь о происходящем? — Я не могу влиять ни на что из того, что происходит за пределами Комнаты Управления, — напомнил зазеркальный гость. - Но я могу кое-что наблюдать. — И? — тут же вытянулся Аллен, переворачиваясь на бок. Он так и сгорал от любопытства. Но Музыкант с ответом не спешил. Аллен бы не удивился, если бы тот, отложив книгу, начал бродить между полок, нашёл инструмент, начал играть и много позже всё же продолжил бы разговор. Это было нормальным поведением для конкретно этого Ноя. Вместо того, чтобы заинтересоваться инструментами и отдаться во власть музыкальных качелей, Музыкант, захлопнув книгу, прошёл прямо к зеркальной поверхности, запустив руки в карманы своего пальто и внимательно рассматривая мальчика. — Я не знаю, что случилось. Они не упоминали. Но Граф сомневался, стоит ли впутывать в это тебя. Наконец произнесённые слова дело не разъяснили. И от того становилось всё непонятнее, почему Музыкант так не решался сказать это? Почему был таким мрачным? — Я не понимаю. — Ситуация связана с тобой. Но как-то плохо. Слишком плохо, потому Граф раздирается между желанием сказать и промолчать. Я уже видел такое однажды. — Да? И что он решил в тот раз? — всё ещё не понимая серьёзности ситуации, спросил мальчик. — Кое-что неверное, — отворачиваясь, ответил Неа, направляясь к пианино. Аллен вздохнул, понимая, что у того музыкальная пауза, и больше ничего пока произнесено не будет. Он даже закрыл глаза, приготовившись слушать, но вместо этого Неа, усевшись перед инструментом, вдруг произнёс, будто обращаясь к кому-то: — Он выбрал то, что уничтожило нас, ублюдок! Необычайно холодные, жёсткие и весомые слова были наполнены едва сдерживаемой яростью. Аллен тут же распахнул глаза, пытаясь понять, что это могло значить, но лицо Неа уже приняло тот самый сосредоточенный вид, что был у него всегда, когда он начинал играть, постепенно всё глубже погружаясь и утягивая своих слушателей в параллельную, невероятную вселенную переплетения звуков и образов. Ждать от него ответов сейчас не приходилось. Аллен снова закрыл глаза. Его позвал Майтра через всего-то сорок минут и сообщил, что с ним хотят поговорить. Неа в это время всё ещё был увлечён игрой и, кажется, даже не заметил прощания мальчика. Сначала Аллен полагал, что он будет ещё долго озабочен подобным поведением Четырнадцатого, но последующие события вытеснили все его заботы. Это была одна из резиденций Шерила — уныло определил Аллен, оглядываясь по сторонам в холе после выхода из врат. Его уже ждал Тики — вот что было странно. Микк кивнул мальчику, попросив подождать немного, и отошёл в угол с Майтрой. И, несмотря на любопытство, Уолкер не пытался подслушать, о чём они говорили. В итоге Одарённость пожелал им обоим удачи (в этот момент Аллен действительно начал бояться) и ушёл обратно во врата. — Мы знаем, кто устраивал покушения на тебя и желал тебе смерти, — коротко объяснил Тики, хватая мальчика за локоть и ведя за собой. — Да? И зачем кому-то убивать меня? — Об этом ты можешь сам у неё спросить, — Тики замер, будто вспоминая о чём-то. — Если, конечно, хочешь её увидеть и спросить. — Почему нет? — Аллен ни черта не понимал в этой ситуации. — Есть причины, по которым тебе, возможно, лучше этого не знать. Но Граф полагает, что лучше, чтобы ты знал. И мы так и не сошлись во мнении, стоит ли сказать тебе, кто это такая до того, как ты её увидишь, или уже после. — А я знаю её? — у Аллена не было особых проблем с тем, что кто-то хотел его убить. Почему-то это его не задевало. Убивали многие и многих, так в чём проблема? Тем более он никогда не понимал, зачем кому-то пытаться убить его? Даже если это знакомый ему человек… Какая разница? — До тех пор, пока этот зачинщик не имеет ничего общего с моей Семьей, я спокоен, — произнёс Аллен, — и хочу знать. — Ты в курсе, что только что поставил меня в затруднительное положение? — Что? — Аллен почувствовал неприятную тяжесть в груди. — Кого ты считаешь своей Семьей? — Вас. Ноев. И Ману, конечно. — Вопрос был совсем простым и ответ на него ещё проще. Но Тики всё ещё выглядел очень мрачным. — Малыш, речь пойдёт о женщине которая… которая, родила тебя. — Эм… что? — Малыш? — В смысле? Ты имеешь в виду та, что… Несмотря на все рассказы о том, что его продали в цирк, Аллен почему-то всю свою жизнь глубоко в подсознании был уверен, что его мать мертва. Отец? Неизвестно. Он мог и бросить их, и ещё что угодно. Но мать в его голове всегда была мертва. Он не думал о ней много с тех пор, как ему исполнилось восемь лет. Он совсем о ней забыл, встретив Ману. Он не нуждался в этом образе больше. И сейчас, стоя перед Тики, он понимал, что мать у него всё же была. И раньше, и сейчас. И даже нашла его. — Зачем? Она… она хотела меня… — Не знаю, Малыш. Аллен резко отвернулся, понимая, что воздуха в лёгких не хватает, чтобы хотя бы дышать, не то что говорить. Он молчал некоторое время. В его голове было слишком много мыслей, и они все были слишком разными. Он потерял счет времени в этом молчании, очнувшись, лишь когда его позвал Тики. — Ты хочешь её увидеть? — Да. Не было никаких сомнений. Ни единого мгновения колебания. Сейчас он сможет увидеть свою мать. И, судя по всеобщему настрою… — Вы убьёте её? — Твоё право решать такие вопросы. Она устраивала покушения на тебя. — Тогда я хочу знать, почему. — Аллен был бы рад, если бы его голос звучал хоть чуточку уверенно. Но, разумеется, его голос позорно дрожал, так же как и сам мальчик, в уголках глаз которого уже скапливались непролитые слёзы боли, обиды или чего-то ещё более ужасного. Тики опустил руки на его плечи, пытаясь заглянуть в глаза, но Уолкер старательно глядел на тёмное пятно на стене за ним. И им пришлось пойти дальше. Это не было какой-нибудь подвальной камерой или пыточной. Это была самая обычная гостиная на втором этаже с открытым окном, сквозь которое врывался внутрь ветер и доносилось редкое чириканье. Всё же весна только-только вступала в законные права. Здесь было свежо, холодно, светло. И в то же время что-то нарушало эту идиллию. И это был даже не факт собрания всех до единого Ноев, сейчас стоящих у разных стен. И не то, как подозрительно некоторые из этих Ноев выглядели. Нет, здесь было кое-что иное. Женщина на полу, сидящая на коленях и привязанная заведёнными за спину руками за трубу рядом с окном. Вот что было абсолютно чужеродным. В потрёпанном платье, с грязными, свисающими неровными прядями тёмными волосами, с синяками и кровоподтёками на руках и лице она выглядела всё же не так уж ужасно. Если бы не это безумие в глазах, проснувшееся, стоило только двери хлопнуть, а женщине, задравшей голову, увидеть вошедших. — Т-ты…. — прошипела она, дёргаясь вперёд, с бешенством вглядываясь в Аллена. Мальчик даже отступил бы назад, если бы там сразу же не стоял Тики. — Ты маленький грязный демон… — Заткнулась бы… — сделал шаг в её сторону Дебитто. Женщина лишь зарычала в его сторону почти животным, отвратительным способом, но Аллен остановил брюнета. — Нет, подожди! Она… Она моя мама? Так? Он не знал. Не знал, что делать. Он чувствовал себя так, словно его размазали о стену и не раз. Эта обезумевшая женщина его мама? Но почему, почему она так выглядит, почему так говорит? Как такое вообще возможно? — Она пыталась меня убить? — Я должна была! Должна была сделать это сама. Гораздо раньше! Это мой самый, самый большой грех! Мне так жаль, — произнесла женщина, облизывая тёмные губы. Её голос то становился громким, то затихал, будто она никак не могла определиться с настроем. — Мне безумно жаль, что ты стоишь передо мной, как насмешка! Ты! Ты главная причина всего этого дерьма!! — Что за… Аллен снова поднял руку, останавливая кого-то на полуслове. Он даже не обратил внимания на то, кто из Уз был возмущён всем этим. Последние слова женщины словно ударили его под дых и мальчик едва устоял. Но он не мог сейчас позволить себе уйти. — Вы моя мама? — медленно, продираясь сквозь каждый слог произнёс он глядя прямо в глаза женщине. — Да… Серые глаза, являющиеся точным отражением его собственных, словно насмехались над мальчиком. Насмехались своим безумием и ненавистью. — Я та, кто породила тебя… И нет мне прощения! — резко перешла на вопль женщина. — Я не смогла задушить тебя ещё во чреве! — Вы хотели меня убить? — в противовес ей едва шептал Аллен. — Моё право, — женщина улыбнулась. — Моя обязанность. И сколько бы эти демоны не защищали тебя, всё равно, всё равно я доберусь. Кто-то должен, я слишком долго находилась в заблуждении, считая, что ты умер. Меня обманули, обвели вокруг пальца! Я была так наивна, поверив, что ты был мёртв, когда мой приказ не был выполнен! — Вы всегда хотели убить меня? Мамы должны были быть такими? Аллен не был уверен в том, может ли провести хотя бы какую-то параллель. Он продолжал задавать эти вопросы. Пока они у него были — у него были и силы стоять здесь и ждать… чего угодно. — Ты сдохнешь! Кто-то из Ноев чертыхнулся, дёрнувшись в сторону, и зарычал. Но ни для Аллена, ни для женщины, родившей его когда-то, их словно не существовало. — Такая маленькая мразь, как ты, не может жить среди людей, ты сдохнешь!! Сдохнешь, как и должен был в канаве годы назад, сдохнешь, как и полагается, и я наконец-то освобожусь от этого груза! Я наконец-то смогу стать свободной, и всё пойдёт правильно! Всё, что должно было быть моим, вернётся наконец-то ко мне! Я смогу жить настоящим, слышишь? И будущим! А ты будешь гнить, ублюдок!! — Заткнись!! — теперь уже не выдержал Аллен. Слышать этот визг было просто невозможно, и он даже сделал несколько шагов вперёд, почти желая ударить эту женщину. Но… Он не мог. — В чём дело? Это ведь правда, — тон леди Амарис стал медовым, мягким и обманчиво сладким, скрывающим в своей приторной оболочке ужасный яд. — Ты демон, и справедливо то, что твой отец никогда не был женат на мне, — женщина почти смеялась, явно получая удовольствие от возможности задеть мальчика. — А уж потом… — Она имеет в виду, что ты, очевидно, родился, благодаря её связи с любовником. Который уже давно мёртв, стоит отметить, — спокойно произнёс Шерил, и только тогда Аллен понял, что женщина замолчала не сама по себе и вовсе не по своему желанию. Очевидно, Камелоту надоело слушать всё по десятому кругу. А может быть он знал, что должен вернуть Аллена к ним прямо сейчас. Или это решение было принято за его спиной всей семьёй. — И всё, что она продолжает твердить, так это то, что её жизнь стала рушиться только потому, что она не убила тебя-демона, когда ты только родился. Подумав ещё некоторое время, мужчина поморщился и выдал: — Мои соболезнования. Иметь такую… и знать об этом. Это действительно прискорбно. Но надеюсь, это не повлияет на твоё отношение ко всему прочему? Аллен вновь обернулся к женщине. — Её жизнь разрушилась? — Что-то вроде финансового неблагополучия, потери статуса, внимания и прочих мелочей, — фыркнул Шерил. — Иногда для людей это всё. — Да ты маленькое исчадие ада!!! — заорала та, снова дёргаясь вперёд, очевидно отпущенная с нитей Шерила. — И не смей смотреть на меня так, сволочь! Только сунься, и я научу тебя манерам, вырезав эти наглые глаза, смеющие... ты… — Женщина закашлялась, сплёвывая кровь. — Я сделаю это. Даже если тебя защищают эти создания. Я сделаю. Я уничтожу тебя! — Я не демон! — Ах-ха-ха! Ну конечно, твоя мерзкая рука… — Его рука всего лишь содержит чистую силу, но она ведь всё равно нас не слушает, — отмахнулся Тики, в то время как женщина снова обессилено завопила. — Это не может быть просто так, я нашла тебя! Со всеми этими трудами, я нашла, и это значит, что всё верно! Я так старалась! Устроить поджог, но как же наивно полагать что огонь поглотит демона, — бормотала женщина, опустив голову и хмуря брови. — Но потом были все эти некомпетентные, ничего не умеющие людишки. И ты всё время пропадал из поля зрения. Я должна была знать лучше… Разве ты сам этого не понимаешь? Ты не должен существовать, мой сын. Моё чудовище. Губы женщины разъехались в безумной улыбке, Аллен отшатнулся в сторону, не в силах подавить перепуганный вздох, даже не ожидая, что подобное может столь глубоко ранить его. Такая простая фраза. Она пыталась говорить ещё, но Дебитто не выдержал, затолкав в её рот какую-то тряпку. Аллен уже и не смотрел. Эта женщина только что назвала его сыном и заявила о том, что он должен умереть. Заявила, что имела право. Что это было её обязанностью лишь потому, что её жизнь, видите ли, пошла под откос. Да что она вообще могла знать о пошедшей под откос жизни?! — Аллен, ты весь дрожишь… — Роад сидела напротив, всё так же не решаясь податься вперёд, попытаться обнять и успокоить. — Нет, я… — Аллен медленно поднял голову, и взгляд его был абсолютно не читаем. — Я не боюсь больше. Тем более, — волна болезненной ярости поднималась, рвалась наружу, — тем более, женщины, которая так боялась новорожденного дитя, что не решилась даже своими руками скрутить ему шею и поручила это своим слугам! Я не хочу больше никогда её видеть! Она… — Аллен, — чья-то рука опустилась ему на плечо, но мальчик даже не понимал, чья. Он смотрел прямо в залитое кровью, искажённое яростью, ненавистью и болью лицо той, кто когда-то должна была растить его. Заботиться о нём, защищать и любить. — Какая мерзость. — Всё хорошо, Аллен, — теперь рядом присел Дебитто. Рукав его куртки оказался пропитан алым. И Аллен отчётливо чувствовал этот запах рядом с собой. — Она определённо не стоит твоего унылого выражения лица. — У... унылого?? Тики за его спиной фыркнул от смеха, женщина, привязанная к трубам, вновь забилась, пытаясь что-то сказать, но получалось лишь несуразное мычание. Аллен не мог не смотреть на неё. Аллен не хотел смотреть на неё. — Я не хочу её видеть. Вообще. Никогда больше. — Весь мир будет счастлив, как только она исчезнет… — рассмеялись у Аллена за спиной, и мальчик ощутил себя так, словно он падал, бесконечно падал во тьму, на звук этих голосов. Успевших стать такими родными. Аллен кивнул, глаза горели от слёз, и губы дрогнули в неуклюжем подобии улыбки. Часть один «Детство» закончена. Шаги глухо отдавались в широком коридоре, когда несколько человек быстро покидали разорённое здание. Не обращая внимания на дым и жар, на нехарактерную тишину - ведь мертвецы были не в силах кричать - Узы спешили к огромным входным дверям, где их уже ждали. — Выглядите потрепанными, — пробормотал Микк, отбрасывая сигарету в сторону. Со своей невозмутимой миной он держался словно на фуршете во славу Шерила и его партнёров, а не в дверях пожираемого пламенем здания, успевшего до самого фундамента искупаться сегодня в крови. Всё же Шерил выполнял свою работу хорошо, последние так или иначе связанные с Амарисами были собраны сегодня здесь, убиты и теперь осталось лишь замести следы. Графу было откровенно плевать, что данный пожар и массовые убийства привлекут внимание. Связать их с Камелотами никто никогда не сумеет. Связать с Тысячелетним Графом? Что ж, может, посвящённые и свяжут, но, в любом случае, будут бояться и ценить свою жизнь ещё больше. — Да уж, одежду придётся определённо выкидывать. Здесь было немного грязно, люди и всё такое, — дёрнул головой Дебитто, оборачиваясь на глухой взрыв сверху. — А не плохо-то разошлось! — Скоро народ подтянется, — кивнул Тики. — Мне тут шепнули акума, что минут через двадцать нам здесь лучше уже не быть. Так что уходим. — А за двадцать минут оно уже прогорит неплохо? — кивнул Джасдеро, закусывая губу. Блондин выглядел странно с собранными в хвост и скрученными на макушке в пышный пучок волосами. — Знаешь, что кажется мне самым смешным? — вдруг улыбнулся Тики, отправляясь по садовой дорожке прочь. — Что? — Мы-то возмущались на чистую силу, мол, она испортила жизнь Аллена. Глупцы. Да она же спасла малыша от этого чучела!