Третий глаз

      Мистер Хейз резко поднялся со своего кресла и устремился к пристенной тумбе, причитая что-то про хилую молодёжь и почему-то ругаясь на моего отца. В глазах зарябило, и я несколько раз моргнула, надеясь, что это поможет. К удивлению, помогло. — Где-то у меня была… Нет, ну должна быть, всё-таки пожарная станция, — бормотал мужчина, без малейшего колебания уничтожая своеобразный порядок, царивший на обеих полках. — Нашёл.       Когда дядя Джон протянул мне несколько ватных спонжей, я действительно удивилась и, скорее всего, продолжила бы сидеть в непонимании, не объясни мне ситуацию Селина с помощью жестов. Всё ещё не веря, провела пальцем над верхней губой и замерла, осознав, что на подушечке остался ярко-алый след. Тихо поблагодарив мистера Хейза, взяла предложенные ватные диски. — Тебе идёт, — с небольшим ехидством сказала подруга. — Вы сейчас же пойдёте домой, юная леди, — дядя Джон смотрел на меня почти сердито. — Либо я позвоню Майку. Или лучше сразу Ванессе?       Поняв, что ситуация начинает дурно пахнуть, Ель расплылась в самой милой улыбке из своего арсенала и начала говорить обо всём и ни о чём одновременно, шаг за шагом оттесняя меня к двери. Наконец, достигнув цели, Селина вежливо попрощалась и, покрепче взяв меня за руку, быстро направилась к выходу с пожарной части. Мистер Хейз, с лёгкостью распознавший этот трюк, лишь хмуро посмотрел нам вслед. — Ну тебя и приложило, — откровенно нервничая, прошипела подруга, бросила взгляд на автобусную остановку, и резко сменила направление. — Зайдём ещё в одно место. Да и свежий воздух лучше, чем душная коробка. — Что есть, то есть, — я заозиралась в поисках спасительной тени, но всю улицу, словно назло, затопило солнечным светом. — Кепку бы… — Или сомбреро… — Ель с едва заметной завистью проводила взглядом мужчину с шикарными усами, на голове которого как раз был надет названный предмет. — О! А это на нём пончо или серапе? — А это важно? — я прищурилась, пытаясь разглядеть стремительно удаляющегося человека. — Лучше скажи: почему ему не жарко. — Вообще-то это очень важный вопрос, — Селина фыркнула. — Ну тогда я ставлю на серапе. Всё-таки наш штат граничит с Нижней Калифорнией, — убедившись, что Ель всё ещё не смотрит на меня, закатила глаза. — Ты бы ещё сказала, что во Флориде кто-то носит гуаяберу только из-за того, что она граничит с Кубой, — подруга беззлобно ворчала. — От нашего замечательного городка до границы с Мексикой более восьми сотен миль. Так что конкретно из нас соседи… достаточно условные. Я даже не могу назвать ни одной адекватной причины, по которой мексиканец захочет посетить Гардинию.       Я отмахнулась, показывая, что не намерена спорить на эту тему, да и вообще на какую-либо. — Так что ты видела? — в глазах подруги вспыхнуло любопытство. — Ты столько времени сидела со стеклянными глазами, что полнометражный фильм можно было посмотреть. — Ну не скажу, что полнометражный, но короткометражку увидела точно, — взгляд зацепился за ближайшую лавочку, и я потянула Селину в её сторону. Рассказывать на ходу не хотелось.       Как только я закончила вспоминать все замеченные мною детали и в целом важные моменты, Ель издала какой-то непонятный звук, отдалённо напоминающий бульканье, и принялась нервно накручивать локон на указательный палец. — Земные феи… чтоб им всем икалось, — раздражённо пробормотала подруга и провалилась в пучину мыслей. — Только их не хватает для полного счастья. Как же хорошо, что они все исчезли и нам не придётся волноваться об их внезапном появлении… Не придётся же?       Ель подскочила и принялась ходить взад-вперёд перед лавкой. Изредка она останавливалась, шипела себе что-то под нос, а затем возвращалась к прерванному занятию. — Самой не верится, что говорю это, но у Брендона чертовски хорошая интуиция, — совершенно внезапно для меня и с явной неохотой признала Селина. — У меня и мысли не проскакивало о том, что ты можешь оказаться коренной жительницей Магикса. Да и подумать только, родиться не на какой-нибудь незначительной планетке, а на Домино! Это же одно из самых загадочных мест волшебного измерения. Колыбель рунической магии и легендарного огня дракона, без которого не существовало бы и половины существующих магических дисциплин. Те, кто превратил столь великую планету в жалкие руины — самые настоящие варвары! Столько уникальных книг и знаний — и всё коту под…       Изобразив кашель, привлекла к себе внимание подруги. Несмотря на то, что я всю сознательную жизнь провела на Земле, слышать о том, что место, где я родилась, давно превратилось в руины, было достаточно неприятно. — Может, поговорим о чём-то другом? — я пыталась говорить мягко, но Селина всё равно вздрогнула. — Например о том, что Брендон может быть прав и насчёт охотников? — Ель прищурилась. — Ты слишком себя накручиваешь, — вздох прозвучал почти обречённо. — Это ведь просто предположение. Да, шанс есть, но… Впрочем, думай что хочешь, у меня и так голова кругом идёт. Хочу просто закрыть глаза и ни о чём не думать.       Закрыть глаза удалось без каких-либо проблем, а вот не думать оказалось слишком сложной задачей. Перед глазами, словно назло, возник образ Сибиллы, с каждой секундой становящийся всё детальнее. Я почувствовала сожаление, осознав, что оставила блокнот и карандаши в доме Селины, но сделала себе мысленную пометку. Надеюсь, к тому моменту, как мы вернёмся, образ карты «Суда» будет представляться столь же ярко. — Ты действительно изменилась, — голос подруги вернул меня в реальность. — Раньше, стоило лишь мне заговорить о феях, и у тебя сразу загорались глаза от восторга.       Я невольно нахмурилась, пытаясь понять, что конкретно Ель имеет в виду. Мне всё так же нравится тема фей и волшебства. — О чём ты? — повернула голову и удивлённо моргнула. — Вроде всё такая же. — Ты можешь этого не замечать, но со стороны всё равно виднее, — Ель неловко замолчала. — Просто поверь. — И вовсе не изменилась, — возмущение было вполне искренним. — И мне всё ещё хочется узнать про фей как можно больше… просто не сейчас. В голове и так какая-то каша из-за того, что я увидела. Дай мне хотя бы несколько минут.       Настроение вмиг скатилось до самой минимальной отметки, до которой только могло. Тот факт, что меня каким-то ветром занесло на Землю из Магикса, принять гораздо легче, чем то, что меня самым натуральным навязали Майку и Ванессе. Какие-то феи, плюнув на все существующие нормы морали, просто влезли в судьбу двух людей, не имеющих никакого отношения к магии, и заставили заботиться о чужом ребёнке. Даже думать об этом мерзко.       Когда я только начала догадываться о том, что могу быть не родной дочерью Майку и Ванессе Питерс, первой мыслью было, что меня удочерили по всем правилам, забрав из приюта. Это вариант казался мне достаточно неплохим, поэтому я даже не пыталась выяснить что-то о своих родных родителях.       А вот после того, как увидела эпизод со спасением маленькой меня из горящего дома, пришлось начать думать немного иначе: ну спас, ну захотелось Майку забрать именно меня, а не кого-то другого, несмотря на то, что таких детей наверняка десятки. Это ведь замечательно! Не пришлось расти в приюте, наверняка раз за разом разочаровываясь в приёмных семьях или других детях.       Но теперь-то мне что думать? Я даже не уверена, что мне хватит смелости взглянуть маме и папе в глаза!       В груди вспыхнула самая настоящая злость. Кем эти две феи себя вообще возомнили? Вершителями судеб? Да, я благодарна, что моими родителями стали Майк и Ванесса, а не какие-то сомнительные личности, но кто дал им право лишать людей какого-либо выбора? Очень надеюсь, что ни одна из них не попадётся мне на глаза, а то я за себя не ручаюсь. Пока не знаю, что смогу сделать двум опытным волшебницам, но уж точно не стану закрывать глаза на сделанное ими. — По твоим оговоркам было сложно не понять, что земные феи тебе не нравятся. — Мы с Селиной встретились взглядами, и я упрямо поджала губы. — И я даже могу предположить почему, но очень уж хочется узнать насколько всё плохо. — Вот теперь узнаю свою подругу, обвешавшую всю свою комнату рисунками фей, хотя и странно слышать именно такой вопрос, — в голосе Селины отчётливо слышалась усталость, но не прошло и секунды, как та сменилась едким сарказмом. — Пожалуй, сразу скажу: если бы не твоё последнее видение, я бы из принципа не стала говорить о земных феях, но раз уж ты тоже в какой-то мере пострадала от их действий, то выскажу всё, что думаю.       Слух сильно резануло «ты тоже», но я не рискнула сбивать Ель с мысли и уточнять, что конкретно она имеет в виду. — Почему я недолюбливаю земных фей? Может, потому что они совершенно не такие белые и пушистые, какими их описывают в твоих любимых книжках? Не могу утверждать то же самое про всех фей Магикса, но земные — поголовно редкостные стервы.       Выждав подходящий момент, я положила руку на плечо откровенно нервничавшей подруги и ободряюще сжала. Ель глубоко вздохнула. — Существует стереотип, что феи должны безвозмездно помогать людям и присматривать за ними. По крайней мере в Магиксе всё именно так и обстоит, — прищурившись из-за пробежавшего по лицу солнечного зайчика, подруга сделала небольшой шаг, чтобы скрыться в ближайшей тени. — Но на Земле дела обстоят немного иначе. Эльдора рассказывала мне, что между феями волшебного измерения и здешними есть довольно сильное отличие, на мой взгляд, совершенно нелогичное. — И что же это за отличие? — я почти не сомневалась в том, что ответ мне не понравится. — Почему-то силы земных фей сильно зависят от эмоций обычных людей, — Селина недовольно наморщила нос. — То есть в теории это работает так: из двух фей, равных по силе, в бою победит та, в которую верит больше людей. Пожалуйста, скажи, что не одна я думаю, что это тупо.       Чуть помедлив, я кивнула. Не одна, поверь. Это уже не феи, а энергетические вампиры какие-то. — И вот в этом вся проблема. Земные феи взяли себе привычку изредка напоминать о себе людям, выставляя себя в максимально выгодном свете, чтобы усиливать собственную магию. Если бы не эта совершенно нечестная особенность, у ведьм и магов был бы хоть какой-то шанс дать отпор. За последние пятнадцать лет ситуация, конечно, улучшилась, но если в один прекрасный день эти дамочки вернутся, кто знает, что произойдёт тогда. — Никак не могу понять, чем им не угодили ведьмы и маги. Земля довольно большая, неужели нельзя просто не обращать внимание друг на друга?       По выражению лица Селины сразу стало понятно, что я сказала какую-то глупость. Нет, ну серьёзно, разве это так трудно? — Я понимаю, почему ты так думаешь, и хочу сказать, что в этом действительно есть смысл, — Ель скрестила руки на груди и нахмурилась. — Но ты не учитываешь, что волшебные существа мыслят совсем иначе, а ненависть фей и ведьм друг к другу тянется через века. Вот маги, пожалуй, единственные, кто в этой ситуации попал под раздачу просто так. — Если на Земле всё было так плохо, почему ведьмы и колдуны просто не сбежали в Магикс? Там места, как я поняла, более чем достаточно.       Селина несколько раз быстро моргнула, словно не понимая, что я имею в виду. Наконец, сделав понятный лишь ей вывод, резко тряхнула головой. — Даже тем ведьмам, которые всю жизнь провели в Магиксе, и тем тяжко приходится, а земным там ещё меньше будут рады. Ну а колдуны… Вот про них правда не знаю, может, из принципа не захотели. Но что поделать, им же хуже. — И тем не менее, кому-то хватило сил разобраться с земными феями, значит, не такие уж они и сильные, — я пыталась сказать это с шуточкой интонацией, чтобы хотя бы немного поднять Селине настроение, но, кажется, сделала лишь хуже.       Ель замерла, словно мгновение, запечатлённое на снимке, а после резко пришла в движение. С её лица мигом исчез даже малейший намёк на положительные эмоции.       Сжатые в тонкую полосу губы, ногти впивающиеся в кожу ладоней с такой силой, что после наверняка останутся следы в виде полумесяцев, неестественно прямая спина. Казалось, подруга вот-вот вспыхнет, словно фейерверк с подожжённым фитилем, но почему-то именно в этот момент интуиция намекнула, что стоит спросить ещё кое-что или момент будет окончательно упущен. Нехотя, но я всё же смогла превратить непонятные ощущения в подобие адекватного вопроса: — Кстати, а с кем бы ты предпочла иметь дело: с земными феями или теми, кто на них охотится?       Движения Селины стали настолько медленными, что я невольно подумала о замедленной съёмке. Её глаза мрачно засияли, а привычный карий цвет радужек, казалось, сменился ядовито-жёлтым, словно у Цепкохвостого ботропса Шлегеля. Не знаю, в чём конкретно заключалась причина, но на ум пришло сравнение именно с ним. Во всяком случае, Ель выглядела словно змея перед броском, до которого, к счастью, дело не дошло. — Томас, ну я же просила! — из-за угла вывернула молодая женщина, ведущая за руку маленького ребёнка. Мальчик безостановочно тряс рукой вверх-вниз, вынуждая погремушку издавать характерные звуки. — Если не прекратишь, я заберу её!       Томас издал непонятный звук, явно означающий несогласие, и с ещё большим энтузиазмом затряс левой рукой. Его мама негодующе всплеснула свободной рукой и ловко выхватила игрушку, но плача, которым должно было всё закончиться, не последовало — ребёнок переключил всё свое внимание на Селину.       Ель мазнула взглядом по мальчику, прикрыла глаза и прошептала себе под нос какое-то ругательство. Дождавшись, когда семья отойдёт как можно дальше, она вздохнула и посмотрела на меня совершенно другим взглядом. На лицо Селины падала тень от колышущихся на ветру листьев, и только теперь я смогла понять, что во всём было виновато неудачное освещение. — Ни с кем из них, — последовал короткий ответ. — Что те, что те совершенно не дружат с головой. Это в Магиксе есть кому следить за волшебными существами и не допускать ссор и убийств на ровном месте, а на Земле феи всегда были сами себе руководством. Чего только стоит процесс над салемскими ведьмами. — А при чём тут феи? — А при том, что по совершенно удивительному совпадению из… скольких там погибших? Четырнадцати женщин и шести мужчин? Так вот, все они были ведьмами и колдунами, которые либо даже колдовать толком не умели, либо им попросту не давали такой возможности.       Селина взяла небольшую паузу, чтобы выровнять дыхание. Слишком уж быстро и эмоционально она говорила. — Этот случай прогремел на всё волшебное измерение, и руководство Магикса было вынуждено вмешаться и остановить происходящее безобразие. Правившая тогда королева фей полностью признала свою вину и пообещала больше не устраивать подобных, как она выразилась, мероприятий. К слову, это один из тех случаев, когда им захотелось «напомнить о себе». Теперь ты понимаешь о чём я? Блум, они не просто сумасшедшие, а чертовски опасные сумасшедшие.       В голове одна за другой начали вращаться шестерёнки. Уроки истории в школе никогда не входили в список самых любимых, поэтому почти на каждом занятии я старательно рисовала, не оставляя на тетрадных листах ни одного пустого клочка. Примерно полтора года назад миссис Брайм, решившая пройтись по классу и проверить записи учеников, застала меня за рисованием очередного понравившегося момента из книги и попросила задержаться после занятия.       К моему удивлению, она не стала вызывать в школу родителей, лишь попросила быть осторожнее на других уроках и выдала мне индивидуальное задание, заключающееся в изучении всей имеющей информации об охоте на ведьм (не только на территории США, но и в других странах) и составлении презентации минимум из тридцати слайдов. За выполнение этого задания я получила самую высокую оценку (ещё бы, ведь часть картинок мне пришлось рисовать от руки), так что с уверенностью могу сказать, что гонения «ведьм» начались задолго до случая в Салеме. — Если следовать твоей логике, то бояться нужно не только фей, но и всех жителей планеты. Может, земные феи и убили два десятка настоящих ведьм и колдунов, но от рук обычных людей пострадали сотни тех, кто вообще не имел отношения к магии. — Блум, — Селина громко вздохнула, — я привела первый пришедший на ум пример. Местные крылатые стервы, которых по ошибке считают олицетворением светлой магии, за последние семь сотен лет испортили жизнь стольким ведьмам и магам, что их встреча с охотниками на фей была лишь вопросом времени. Не знаю, кто их нанял и сколько заплатил, раз за дело взялись аж маги Чёрного круга, но ведьмы впервые за долгое время смогли спокойно вздохнуть. — Маги Чёрного круга? — не знаю почему, но от одного лишь названия мне стало не по себе. — Звучит довольно… мрачно. — Я слышала, что они одни из лучших охотников на фей во всём Магиксе, — Селина резко начала говорить шёпотом. — Не знаю, берётся ли сейчас кто-то, кроме них, за выполнение заказов на Земле, но на месте короля Эраклиона я бы обратилась именно к ним. Действуют быстро, чётко и совершенно безжалостно. — А это случайно не те единственные известные тебе земные маги, которых ты назвала «просто страшилкой»?       Ель нахмурилась и принялась переворачивать страницы воспоминаний. — Серьёзно, как ты это делаешь? — пробормотала она. — Ты можешь пропустить мимо ушей действительно важные вещи, но запомнить при этом то, что я сказала случайно. Я даже не могу вспомнить, в какой момент это сделала! — Я тогда ещё спрашивала, не добавила ли ты что-то в кофе, — мне без каких-либо сложностей удалось вспомнить, при каких обстоятельствах это произошло. — Но всё же, почему именно «страшилка»?              Селина окинула меня мрачным взглядом и прикусила зубами кончик ногтя, явно нервничая. Выждав несколько секунд, она быстро осмотрелась по сторонам и кивком головы показала, что нам пора идти. Моего молчания хватило ровно на два квартала — после я снова начала задавать вопросы. — Почему ты пыталась делать вид, что не знаешь ничего про местных магов, хотя на самом деле это не так? Про этих… из «Чёрного круга» тебе явно известно что-то, кроме названия, — проникшись напряжённой атмосферой, специально начала говорить тихо. — Может, потому что я трусиха? — подруга огрызнулась и кинула быстрый взгляд через плечо. — Они действительно жуткие. Даже упоминать об этих парнях страшно. Лично я их, конечно, не встречала, чем, пожалуй, очень горжусь, но иногда рассказы Эльдоры бывают слишком красочными. — Или встречала, если тот странный Страбберс на деле был магом с изменённой внешностью.       Селина резко остановилась и буквально прошипела сквозь зубы, что шутка получилась максимально не смешной. — Но ты ведь сама не так давно настаивала на том, что это всего лишь предположение и можно придумать вполне адекватное оправдание. Почему теперь, когда я признала твою правоту, ты решила поспособствовать развитию моей паранойи? — договорив последнюю фразу, Ель ядовито усмехнулась и, совершенно не обращая внимание на прохожих, указала пальцем на здание, в котором я с удивлением признала полицейский участок. — Но ничего, мы прямо сейчас пойдём и спросим у напарницы Страбберса, патрулировал он в том квартале или нет. — А если она скажет, что «нет»?       Так и не ответив, Селина двинулась ко входу в участок.