Ужасный город, но приятный человек.

Два парня шли по рельсам, а их окружала зелёная листва. Ночное небо было потрясающим: звёзды, луна, тёмное небо. Конечно, это всегда можно увидеть, но небольшой лес, старые рельсы, по которым не ходят поезда, озеро – всё это украшало их прогулку. Эта была одна из причин, по которой Фёдор любит ночные прогулки, пусть это и опасно. Молодой кареглазый парниша разглядывал лес, который казался ему необычным. Достоевский заметил его заинтересованность. Смотря в его сторону, худощавый парень сказал, - Вижу, тебе интересно здесь, - с ноткой самоуверенности сказал он. Фёдор смог вернуть Дадзая в разговор, - А… Я никогда не бывал в таких местах. В том городе, где я жил такого не было. Весь этот город для меня необычен. С одной стороны он беден, а с другой богат своей природой. Закрыв глаза, прибавив ухмылку, Достоевский кивнул на его слова, подтверждая, - Да, всё именно так. И тебе нравится эта другая сторона города? - Да, нравится. Я бы мог провести здесь вечность. - Хах, ты забываешь одну вещь, Дадзай. К сожалению, никакая красота не длится вечность, а интерес у человека пропадает быстро к чему-либо или к кому-либо. А человек ли тот, который сейчас идёт рядом с Достоевским? Быть человеком – понятие для всех разное. Сколько бы Дадзай не пытался быть тем, кем он не является, человеком ему не быть. - Знаешь, хотелось бы узнать, как ты понял, что пистолет игрушечный? - перескакиваешь с темы на тему, Дадзай? – с ухмылкой сказал Достоевский, всё ещё идя по рельсам, - Но скажу. Когда ты достал пистолет, твои пальцы зацепились за язычок. Обычно такое делают производители, когда игрушка может произносить какой-либо звук. В твоей ситуации – это звук выстрела. Значит, купил ты этот пистолет недавно. Но хотелось бы узнать, как турист смог найти без трудностей магазин игрушек. Шатен внимательно выслушал своего знакомого, - Ты не прав в последнем. Я его купил ещё давным-давно, а когда поехал в этот город, то решил, что было бы неплохо развлекать себя такой давней игрушкой. Батарейки я купил заранее, ведь до сих пор ещё помню, что звук прикольный. Язычок я сам нашёл, чтобы иногда выстрел не был слышен, - Осаму сделал короткую паузу, ведь до него дошло кое-что, - Кстати, если подумать, то ты работаешь в магазине игрушек? Думаю, у тебя что-то связано с детскими игрушками, если ты так хорошо раскусил меня. - Я работаю совершенно над иной работой. Я никак не связан с игрушками. Просто есть один опыт. *** Когда-то мать Достоевского работала воспитателем в детском саду. Фёдор ходил в этот же детский сад, но в другую группу. После вечерней прогулки он мог пойти к своей маме, чтобы помогать следить за детьми. Иногда его мать забирала опасные игрушки у детей, например, как те же пистолеты, которым дети иногда били друг друга, стуча игрушкой по другому ребёнку, а игрушка могла быть изготовлена из железа, что довольно больно. Так что, Фёдор имел преимущество изучать разные игрушки детей. *** Дадзай пробежал через Достоевского довольно быстро. Пока тот витал в воспоминаниях, другой увидел кое-что. Это было похоже на бетонную стенку, которая что-то делает здесь. На неё можно было встать, но легко упасть и переломать себе ноги. Осаму встал на эту бетонную стону. Ему открылся вид на деревья, которые открывают ему вид на озеро. - Смотри! – громко и уверенно сказал Дадзай, - Здесь открывается прекрасный вид прекрасному самоубийце! - Не упади только. Если упадёшь, оставлю тебя умирать здесь с переломанными ногами. После сказанных слов из уст Достоевского, он спустился по крутой тропинке, которая вела вниз этой бетонной стенки. Ноги Дадзая стояли на бетонной стенке, а ноги Достоевского были на земле. Рельсы были выше их, но теперь они были, словно отделёнными от современного мира. Но что будут два врага, оставшись одни? - Слезай, - в приказном тоне сказал Достоевский. - Не хочу. Да и зачем? – сверху вниз смотрел Дадзай на Фёдора. - Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слезай, - скрестив руки на груди, сказал Фёдор, ожидая, когда шатен-самоубийца слезет. - Ты даже милым дамам приносишь вред? Какой же ты жестокий. Но ладно, удовлетворю твоё садисткое желание. Осаму сел на эту бетонную стену, а потом аккуратно спустился, не сломав себе ничего. Хлопая, свои руки, очищая их от грязи, которая находилась на стене и теперь на его руках, он смотрел на бледную фигуру, которая приближалась к нему. Фёдор достал из его большого кармана нож, он одной рукой надавил на грудь шатена, приближая свой нож к шее парня. Когда Дадзай застонал от удара об бетонную стену. Это было больно для его спины. Когда тот был прижатым к стене, Фёдор прижал его всей своей рукой, беря его за рукав его одежды, чтобы тот не убежал и не рыпался. Второй рукой он держал свой кухонный нож, об который сам много раз резался. - Кх…- стиснув зубы, прокряхтел Дадзай, - Так и знал, что ты меня убьёшь этой ночью! – громко сказал он, слегка насмехаясь над тем, кто сейчас контролировал ситуацию. - Заткнись. Ты слишком разговорчивый для того, кто сейчас будет с перерезанной глоткой, - грозно сказал Фёдор. - Но ты сейчас этого не сделаешь. Разве это весело? Ты просто убьёшь меня, не узнав что-то для себя. Пока я не умер, ты хочешь что-то спросить? Я обязательно отвечу. Фёдор прижался к груди Осаму, словно желая сломать его рёбра, услышав хруст костей, которая могла бы казаться лучшей песней для его ушей, - Мой вопрос будет простым, ты хочешь умереть? Конечно, умереть от чьих-то рук было бы прекрасно для самоубийцы. Вопрос, хочет ли этого сам Дадзай? Умереть от рук, кого едва знаешь? Да, они оба враги, но мало знают друг друга. - Смотря, с какой стороны посмотреть, - с уверенной ухмылкой сказал шатен, смотря в чужие фиолетовые глаза, которые казались безжизненными, - Если от рук врага, которого мало знаешь, то было бы плохо для меня. Мы мало друг друга знаем, а умереть так рано было бы плохо для обоих, не думаешь? Фёдор слегка ослабил давление, которого делал это рукой на его груди, - И ты хочешь, чтобы я перенёс твоё убийство? - А ты как хочешь? Самому разве не будет интересно узнать мысли человека, который интересует тебя? Я вижу твою заинтересованность. Ты бы легко прекратил со мной общение, если бы не испытывал интерес ко мне. - Ты думаешь, что способен понимать меня? – давление на грудь Дадзая слегка усилилась, но не так сильно как минуту назад. - Я не способен понимать людей, но способен анализировать всё. Я не могу быть уверенным в своих прогнозах, но, кажется, с тобой я могу набраться опыта. - А что, если я убью тебя, когда ты наберёшься у меня опыта? Ты этот вариант просматривал? - Сам же говорил, что убийство человека – трудное дело. Если так подумать, ты сам себя убьёшь, если убьёшь человека, - с уверенность сказал парень, прикрывая свои кареглазые глаза. Фёдор вздохнул, раздумывая над словами Дадзая. Конечно, Достоевский никого никогда не убивал, ведь действительно, он убьёт в себе человечность, которая в нём есть. Он морально себя может убить, если убьёт кого-то. На этот раз он решил отступить, но кое-что сделать. Его нож вонзился в кожу Осаму, из которой маленькими каплями текла кровь. Нет, он не умрёт, но боль почувствует. После этого дела, Фёдор отстранился от парня, из шеи которого текла маленькими каплями кровь. - А…- Дадзай рукой прикрыл рану на шее, из которой текла кровь, чтобы кровь не попала на его одежду. Интересно, будут ли у Дадзая шрамы из-за Фёдора? - Ладно, уходим? – вытирая кончик ножа, спросил Фёдор. - Мы же только пришли… Вытирая кончик ножа своей футболкой, Достоевский положил его обратно в большой карман своих штанов, - Ладно, ты можешь гулять дальше, а я могу пойти, - будто бы заставляя его молить остаться, сказал Фёдор. - Ты что, бизнесмен? Слишком занят? Или хороший мальчик всё же не спал? – с насмешливой ухмылкой спросил Дадзай. - Нет, - коротко ответил Фёдор. - Тогда зачем тебе уходить, если нет дел? - А тебе страшно ходить одному по этому лесу? - Теперь Достоевский начал уклоняться от вопросов? - Ты достал, - вздохнув, сказал Фёдор. - Я только начал, - сделав паузу, Осаму продолжил, - Я что, первый человек, который достал тебя вопросами? - Ага, - идя к тропинке, сказал Достоевский. Высокий парень начал забираться по этой тропинке, цепляясь за каждый корень дерева. Оказавшись на рельсах, Фёдор заметил, что Осаму начал тоже забираться. Кровь из шеи почти не текла. Через минуту они оба стояли на рельсах. - Ну же, не будь трусишкой, Достоевский. Идём, я тебя не обижу, - с хитрой ухмылкой сказал Осаму. Сейчас Дадзай казался тем самым дядей, который заманивал маленькую девочку посмотреть на маленьких котят. Да и такое ощущение, что его настроение меняется очень быстро. Но была ли это маска для такого демона Достоевского? - Не ставь себя выше меня, идиот-самоубийца, - скрестив руки на груди, сказал Фёдор. Чужие фиолетовые глаза смотрели в тёмно-карие глаза, - Я и не ставлю себя выше тебя. Но такое ощущение, что ты действительно боишься, - Дадзай пропел это последнее предложение. - Мне что, действительно идти с тобой, чтобы ты перестал видеть во мне маленькую девочку? – закатив глаза, сказал Фёдор. - Да-а, - опять пропел Дадзай. - Ну, идём. Два парня снова пошли по рельсам. Но теперь у Осаму не было сомнений, что он опять врёт в лицо человеку. Значит, он снова надел на себя маску. Для чего? Они враги, а значит, у них своя война. Дадзай лишь пытается делать иллюзию сильного человека, ведь прочитать Фёдора довольно сложно. От такого человека можно ожидать чего угодно, даже никогда не узнаешь, воткнёт ли Фёдор нож в спину, в сердце, в живот или в глотку. Оба парня остановились, когда дошли до какой-то станции. Было похоже, что это депо, но никто из них точно не знал. - Пошли туда? - С ума сошёл? Ты, конечно, можешь идти, может, тебя там пристрелят. Я не стану рисковать. Конечно, Осаму тот человек, которому то, что придёт в голову, то он и сделает. Схватив Фёдора за руку, они оба помчались ближе к этой станции с большой красно-белой трубой. - Осаму! Идиота кусок… Это была довольно неожиданная хватка, ибо Достоевский наделся, что то, о чём он думал и немного ожидал от Дадзая – точно не сбудется. - Ну же! А может, оно заброшено! – радостно сказал Дадзай. Вдруг Дадзай споткнулся и упал, потянув с собой Фёдора. Они оба разбили себе коленки, локти. Фёдор лишь вздохнул. - Ты реально идиот, Осаму. Кто побежит в незнакомое место? Ты видел эти камни? – спокойным голосом сказал Фёдор. Дадзай уселся на эти камни, потирая свои коленки, которые сильно болели, - Но теперь у нас обоих разбиты коленки. Разделяем между собой боль. Здорово, не так ли? Фёдор лишь вздохнул, но ничего говорить не стал. Действительно, ощущение прекрасно. Два врага разделяют между собой боль. Жаль, что это по вине одного человека, но и Фёдор мог бы отказаться. Наверное, мог бы отказаться. - Ладно, ладно. Вижу твоё недовольство, Фёдор. Так что можем уже уходить. - Да, идём. Оба парня встали. С болью в коленях встали на эти проклятые камни. Они снова шли по рельсам в полной тишине. Они не знали, сколько сейчас уже часов, но это неважно. Два врага с разбитыми коленями и локтями идут в полной тишине, разделяя боль. Теперь они могли идти разными дорогами, но им нужно было идти в одну сторону. - О, так нам в одну сторону, так ведь, Достоевский? - Кажется, так. Теперь они оба шли рядом с перилами, которые ограждали людей от воды. Вдруг у Осаму возникла идея. - Кем же работает такой садист? – с насмешкой спросил Дадзай. - Программистом. За деньги пишу сайты, создаю небольшие проекты. Денег хватает. - Хорошо…- отводя свои кареглазые глаза, сказал Дадзай, - У меня есть деньги и предложение к тебе. Не хочешь снимать вместе со мной квартиру? Конечно, Фёдору уже надоело смотреть на лица людей, с которыми он разделяет кухню, душ, туалет… Ну, вытерпеть четыре человека за свою жизнь он смог, а одного человека точно сможет. - Хорошее предложение. Я согласен. С хитрой ухмылкой, Осаму сказал, - Ты точно уверен? – пропев спросил Дадзай. - Да, точно. Есть лишь одно «но». - Какое же? - Я живу с самой прекрасной кошкой в мире. Если снимать квартиру, то перееду только с ней. - А…вот как. Что-ж, не имею ничего против, - с нежной улыбкой сказал Дадзай. - Отлично. Сейчас ты живёшь в той китайской гостинице, так ведь? - Да. Даже не удивляюсь тому, что ты правильно угадал. - Ну, знаешь, это легко. Думаю, ты снял там номер, а попробовать японскую кухню тоже захотелось, да и близко он находится. - Да, верно. Оба парня разошлись, когда оба остановились рядом с рестораном, где продают бургеры. *** Фёдор шёл по ночной улице. Ему казалось, что он уже давно попрощался с Дадзаем. Кажется, без такого интересного собеседника ему было скучно. Впервые с Достоевским так обращались. Обычно, люди его возраста уважали его, но Осаму был другим. Безжизненные глаза иногда поглядывали на звёзды. Машины не ездили, ведь ночью в маленьком городе все спят. Фёдор спокойно перешёл дорогу. Пройдя торговый центр и свою бывшую школу, он снова оказался около подъездной двери. На этой двери снова были написаны маты, обзывания, имена. Впрочем, Фёдор привык к этому. Сколько бы не оттирали, надписи всё равно появляются. Таких людей не остановить , но Фёдор же скоро уедет, так что – не его проблема. Поднявшись на этаж, открыв дверь, зайдя, а потом, закрыв, он подошёл к месту, где находилась его обувь. Сняв со своих ног кроссовки, он воткнул в свою дверь ключ. Услышав, что его кошка проснулась и бежит к ближе двери, мяукая, Достоевский улыбнулся. Он любил Соню, а Соня любила его. Открыв дверь, он увидел кошку, которая зевает. Неудивительно, ведь в такое время она спала. Закрыв дверь, Фёдор включил в комнате свет. Яркий свет слепил глаза парня и Соню. Они оба слегка прикрыли глаза. Привыкнув к свету, он открыл комод, в котором были шорты. Сменив уличную одежду на домашнюю, он подошёл к шкафчику, где нашёл спирт. Спирт был единственным, что было у Фёдора из аптечки. Надо бы купить лекарства… Он нашёл ещё влажные салфетки, которые будут служить ему бинтами. Намочив их ещё и спиртом, он приложил их к коленям. Достоевский поморщился, ибо сильно щипало… Соня начала мяукать, а когда ближе подошла к хозяину, обнюхав его ноги, она закрыл глаза, словно морщась от запаха. Сделав точно такое же с локтями, Фёдор вышел из своей комнаты. Да-да, такой хороший мальчик, привыкший мыть руки сразу, начал забывать о гигиене! Помыв руки, он снова зашёл в свою комнату, закрывшись на ключ. Спокойная атмосфера, ночное небо, рядом кошка… Замечательно. Расстелив себе кровать, он улёгся, натянув на себя покрывало, он почувствовал, что кошка легка на него, засыпая. Они оба начали засыпать. *** Дадзай попрощался с Фёдором и пошёл к себе в гостиницу. Ночное небо, мосты, а реку ограждают те же самые ограждения, рядом с которыми шёл Достоевский и Осаму. Да, теперь Дадзай будет вспоминать эти ограждения, а ещё вспоминать этого хорошего собеседника. Парень снова забылся в своих мыслях, но рядом с его гостиницей оказались знакомые красно-синие огоньки. Неужели случилось что-то страшное или странное? Подойдя ближе, он увидел чёрные мешки, в которых явно что-то лежало. Что же может быть в чёрных мешках при таких событиях? Было всего два мешка. Один человек в форме подошёл к Дадзаю. - Извините, Вы должны покинуть эту гостиницу, - грубым голосом сказал полицейский, будто в приказном тоне. Мужчина был среднего телосложения, с чёрными волосами и щетиной. Мешки под глазами были большими и тёмными. У него были тёмно-зелёные глаза. В этой форме он выглядел грозно. - По какой причине? – Дадзай уже начал говорить официально, но тоже грубым голосом. - Не видите? – грубо сказал тот, - Здесь тела. Мне по буквам говорить, молодой человек? Конечно, хотите – оставайтесь, но и Ваше тело могут безжалостно изрезать. Осаму заметил хозяина гостиницы. Он запомнил фотографию хозяина гостиницы, которая была на ресепшене рядом с тобой девушкой, которая приветствовала людей. Громкие крики «Да давайте уже закроем это дело! Дам сколько угодно денег! Мне не нужны проблемы!» исходили из уст хозяина гостиницы. - Чего стоишь? Нашли мы твои манатки, вон там валяются, - указывая на чемоданы, которые валялись, сказал мужчина в форме. - Можно поинтересоваться? - Короче, не люблю говорить всё людям, но ты вытерпел мои слова, так что скажу. Убийцу не знаем, но он убил ту девушку…тц, забыл слово. А, ресепшен. Видимо, заметил свидетельницу, вот и ту деваху замочил, - мужчина опустил голову вниз, - Боже, да я людей больше боюсь, чем зверей… - тихо он сказал. - Гм… Ясно, - грустным тоном сказал Осаму. Дадзай подошёл к чемоданам. Найдя свой чемодан, он начал уходить. Куда он пойдёт? Сам не знает. Что-ж, ночь под открытым небом звучит неплохо. Наверное, неплохо…