Ужасный город, но приятный человек.

Ночь под открытым небом далась ужасно. Холод, голод, усталость… Это было ужасно. Уже близился рассвет. Стало очень холодно. В такие моменты люди накрываются с головой под одеяло, закрывая свои глаза, чтобы поспать ещё несколько часов перед работой. Дадзая не покидала мысль, кто жестоко расправился с теми девушками? Была ли на то причина? Что было, если бы он не пошёл с Фёдором? Парень не мог успокоиться. Пока он бродил по городу, чувствовал, что его ноги стали ватными, голова слегка кружилась. Да и зачем людей выселили из гостиницы? Почему даже деньги не вернули? Хотя, дело не в деньгах, а в том, что людей выставили. Зачем так делать? Никто даже не подумал, что гостей может подстерегать опасность ночью? Да, это действительно странно. Но обида ничего не сделает. Никто не предложит Осаму какую-нибудь кровать. Пока Дадзай обдумывал всю эту ситуацию, он понял, что находится рядом с детским садом. Воспоминания из детского сада нахлынули. Впрочем, пока никого нет, может, залезть туда? Конечно, для шатена будет плохо, если охранник заметит его, но чувство азарта было выше. Дадзаю было интересно, смогут ли с ним что-то сделать, если найдут? Они его просто выгонят? Всё возможно. Можно тысячи лет предполагать, но сделать это все боятся. Подойдя ближе к забору, парень осмотрелся. Детей нет, рабочих людей тоже нет. Это обычное здание, напоминающий маленький городок. Да, то довольно мило смотрится: четыре домика, большие окна, красная черепица и кирпичи странной расцветки, одни кирпичи красные, а другие малиновые. Конечно, красивое сочетание цветов, но оно напоминает с одной стороны любовь, а с другой борьбу. Можно даже сказать, любовная борьба. Осматриваясь, Дадзай заметил, что присутствует ещё и белые кирпичи. Они находятся почти под черепицей. Все эти четыре домика объединяют скучные коридоры, совсем не вписывающиеся в этот детский городок. Эти объединяющие домики находятся близко, поэтому это детство разбавляют стенки, будто из взрослого мира, но слегка напоминающие стены замка. Нет, пора останавливаться… Дадзай слишком сильно окунулся головой в детство. Перекинув свой чемодан через забор, Дадзай воткнул свою ногу в один квадратик этого забора, цепляясь руками за этот забор. Хватило всего одного этого движения, чтобы запросто перелезть через этот забор. Хотя… забором это назвать сложно. Скорее маленькое ограждение, чтобы дети не убежали. Всё равно за детей отвечает детский сад. Осмотревшись, Дадзай понял, как сильно изменились детские развлечения. Словно, он попал в мир зверей, которые ему мило улыбаются. Осматриваясь ещё, парень заметил машины. Только здесь не было качелей или горок. Наверное, это сделано для того, чтобы дети не ссорились. Ходя по этому песку, он прошёл в одну из беседок. Беседок здесь было много, но одна была по душе Осаму. Полностью синяя беседка, словно отгораживающая его от этого мира. Такой цвет приятен глазу и душе. Пройдя в эту беседку, он положил рядом с собой чемодан и лёг на синюю лавочку, смотря на синий потолок, который отгораживал его от яркого голубого неба. Шатен закрыл свои тёмно-карие глаза, засыпая. Ему хотелось спать, ведь он провёл ночь на воздухе, да и измотался сильно. Ему нужен был отдых. Словно падая в пустоту, Дадзай забылся во сне. Так крепко спать для такого пустого человека было, скажем так, редкостью. Обычно уснуть Дадзаю давалось тяжело, но в незнакомом городе хотелось скрыться во сне. Сон – единственное, что знакомо ему в этом городе. Пробыв в чёрном мире всего несколько секунд, Дадзай почувствовал, что его кто-то толкает. - Молодой человек… - неуверенно послышалось мужским голосом, - Пожалуйста, проснитесь. Словно материнский голос произносился эхом в голове Дадзая. Но открыв глаза, Осаму увидел мужчину с усами, одетого в чёрную одежду и надпись на груди «охранник». Его волосы были хорошо уложены, чуть ли не прилизаны. Некоторые дети смотрели на Дадзая, а женский голос говорил им «Не смотри на него!». Кажется, это кричали либо мамы, либо воспитательницы. Дадзаю не было как-либо неловко, хотя со стороны он казался туристом, которого развели на деньги, хотя, в каком-то смысле, так и есть. - Мх…- простонал Дадзай, - А, да… Извините, я сейчас же уйду, - сонным голосом сказал Дадзай. Осаму из лежачего положения перешёл в сидячие. Он несколько секунд чесал затылок, будто приводя себя из сонного мира в этот. - Да, пожалуйста, уходите… Обойдёмся без полиции… - голос охранника звучал неуверенно, будто он боялся напугать детей, если приедет полиция. Дадзай ничего не ответил. Он взял в руки свой чемодан и встал. Он немного осмотрелся, ловя на себя взгляды людей и детей. Охранник, видимо, беспокоился и о Дадзае, - Спасибо… Эм, я Вас проведу к выходу… Странный этот тип с усами, но лучше предоставить ему ситуацию в руки, чтобы ничего потом не произошло. Дадзай лишь кивнул головой, без слов сказав, что не против этого, пусть он и помнил дорогу из этого детского сада. Мужчина провёл Дадзая к выходу. - Я надеюсь, что Вы больше так не сделаете… Я не хотел бы доставлять себе и Вам проблемы… Никому же не нужна полиция, д-да? – всё с той же неуверенность спросил охранник, держа в руке открытой калитку. - Да, не волнуйтесь, - разведя руками, и с улыбкой сказал Осаму. - С-спасибо. После этого инцидента Дадзай поспешил уйти. Зачем он так сделал? Скорее всего, ему так просто захотелось. Нет сомнений, что Дадзай тот самый человек, который сделает то, что ему придёт в голову. Но так ли это? Дадзай шагал, шагал и шагал. Круги под глазами казались, будто они скапливали весь этот недосып. Вдруг он почувствовал вибрацию в своём кармане. Это был телефон. Достав телефон из кармана, он увидел, что это был звонок. Но кому Дадзай нужен? *** Фёдор не мог заснуть. Такое бывает редко, очень редко. Соня спала на нём сладко. Даже свет горит, а кошка так сладко спит, а Фёдор нет. Как бы того не хотелось, Достоевский аккуратно взял кошку в руки и убрал её со своего живота. Кажется, она не проснулась. Он положил кошку рядом с собой. Встав с кровати, он подошёл к телефону. Взяв свой телефон в руки, он начал читать уведомления. В одном из уведомлений говорилось, что ночью жестоко убили двух девушек. Девушку, которая работала на ресепшене, застрелили в голову, точно прямо в мозг. На фотографии было показано, что останки её мозга разлетелись в стороны, напоминая кашу. Рядом с этой мозговой кашей валялись волосы жертвы. В статье описывалось, что в её руку воткнут охотничий нож. Видимо, над ней поиздевался садист. Другой жертвой стала гостья той гостиницы. Достоевский узнал ту гостиницу… Эта та, в которой живёт Дадзай, так ведь? Интересно, где он сейчас? В статье сказано, что гости переведены в другую гостиницу. Фёдор не стал читать, как умерла другая девушка. Всё же, сейчас надо позвонить живому самоубийцы, чтобы спросить, где он. Мало ли, в статье врут. Фёдор нашёл номер Дадзая и позвонил ему. Слышались гудки, гудки и ещё гудки. Наконец-то этот самоубийца ответил. - Ты где? – тихим голосом спросил Фёдор. - Даже и привета от тебя не услышал. Я сейчас на улице. - На улице? – переспросил Достоевский, - Ты гулять вышел? - Ага, - безразлично ответил тот, - Только на всю ночь. Достоевский понял, что в статье врут, - Ясно. Спать хочешь? - Что за вопрос? Конечно, я хочу! – словно по-детски сказал шатен. Парень слегка усмехнулся, - Кстати, насчёт твоего вчерашнего предложения... Тебя выселили, а жить надо где-то. Не хочешь обсудить всё в каком-то заведении? - Почему не у тебя дома? Фёдору стало слегка стыдно, когда Осаму упоминал «его дом», - У меня дома беспорядок, - глупая отмазка, но хоть что-то. - Не поверю, что у тебя беспорядок. Говори правду, - прямолинейно сказал Дадзай, говоря по телефону. - Давай не будем о моём жилье? Надо говорить о нашем. - Нет, ты должен сказать. - Зачем? - Я не собираюсь жить с незнакомцем, - грубо ответил Осаму. - Но, знаешь, мы же друг друга мало знаем. - Ты теперь начинаешь напоминать ту самую восьмиклассницу, которая ломается. - Откуда ты знаешь это выражение? – удивлённо спросил Фёдор. - Сейчас не об этом. Скажи мне свой адрес, - в приказном тоне сказал Дадзай. - Мы можем просто встретиться, а потом я тебя провожу? Мне нужно зайти в магазин. - Ладно, говори, куда нужно идти. После названия магазина, Дадзай набрал его название в поисковике. Это находилось не так уж и далеко от его места нахождения. Взяв ручку чемодана крепче, он направился, решив запомнить маршрут, это хоть как-то разбавит его скуку, которая была с ним. *** Дорога не заняла много времени. Уже через семь минут он был на месте. Это был какой-то магазин рядом с домами. Было странно, что был всего один балкон среди десятков этих окон. Этот дом напоминал большой муравейник. В этом муравейнике живёт Достоевский? И он ещё работает программистом? Почему он до сих пор не переехал? Странно это всё. Дадзай заметил знакомую фигуру. Это был тот самый бледный, худой, высокий Фёдор Достоевский. Когда к нему подошли, тот решил напрямую задать те вопросы, которые его так интересовали. - И в этом муравейнике живёт программист? – с ухмылкой спросил Дадзай, облокотившись на один из столбов, которые держали черепицу, служившей украшением для этого магазина. - Именно по этой причине я пытался обойтись без гостей. Два парня зашли в этот магазин, а Дадзай хвостиком метался за Фёдором. Внешность Осаму сразу заметили, ибо в таком магазинчике редко видели туристов азиатской внешности с узкими глазами тёмно-карего цвета. Они подошли к одной из продавщиц. Сегодня работала женщина, которая помнит Достоевского с пелёнок. Первым бросалось в глаза – алкоголь, которого было много, а рядом продавалось мороженное. - О-о, неужели будешь покупать алкоголь? – издевательски произнёс Дадзай, ослабив хватку на чемодане. Фёдор ничего не ответил. Было слегка неловко, когда кто-то открыто мог издеваться над ним. Что-ж, Достоевский ещё припомнит это Дадзаю. - Чего тебе, Феденька? – ласково спросила продавщица, чьи волосы были собраны в большой пучок. - Мне нужен кошачий корм, - с улыбкой произнёс Фёдор. - Иди, бери, - с доверием сказала женщина. Достоевский кивнул с улыбкой, а потом прошёл за прилавок. Сев на корточки, он начал выбирать кошачий корм, точно помня, что не ест его кошка. Выбрав те вкусы, Фёдор вернулся к кассе. Он увидел Дадзай, который снова строил глазки женщине. - Да-да, я помню Феденьку тако-о-ого маленького, - указывая рукой маленький рост Достоевского. - Оу-у, явно меньше он был хорошим, да и сейчас он хороший. - Подожди, подожди, его мать оставляла мне его фотографию, чтобы я знала, что это её сын, - начав искать нужную вещь, женщина отвлеклась. - Во-о-от! Держи. Он уже вырос, а фотографию я эту уже сотни раз смотрела. Налюбовалась, теперь ты этим ребёнком любуйся, - протягивая фотографию, сказала она. Наблюдая за этой картиной, Достоевскому стало слегка неловкой. Его враг будет смотреть на его маленького? Тогда Фёдор будет требовать чего-то взамен, но уже от Осаму. Протянув кошачий корм, женщина пробила товар, а Достоевский заплатил. Дадзай любовался маленьким Фёдором: на фото ему лет шесть, чёлка, точно как и сейчас, закрывает переносицу и слегка глаза, волосы сзади подстрижены явно дома, а не в парикмахерской, он прижимает к себе большую белую собачку, у которой темно-коричневые уши, глаза чёрные и завязан в шарф. Он прижимает его так, будто на всём свете ему некого обнимать кого-то. Его лицо выглядит обиженно, будто его сильно обидели. Дадзай умилялся этой фотографии. - Бо-о-же! Ну посмотри на эту красоту, Фёдор! – с ярким выражением сказал Осаму, протягивая ему его же фотографию. Выражение лица Достоевского оставалось безразличным, но в душе он явно жалел, что та женщина дала Дадзаю его фотографию, - Смотрел уже. Можешь забрать себе, если так детей любишь. Шатен слегка разочаровался в словах Фёдора, будто ему разбили сердце, - Кто же знал, что из такой бусинки вырастет такая зануда… Не сказав ни слова, Достоевский направился к выходу, но Дадзай кое-что заметил. Фёдор понял, что Дадзай за ним не идёт, так что начал оборачиваться, чтобы найти Осаму. Найдя его, стоящим около пекарни, где готовили булочные изделия, Достоевским подошёл к нему. - Тебе что-нибудь пригляделось, Дадзай? – держа в одной руке кошачий корм, спросил брюнет. - Названия звучат вкусно, но ничего не могу выбрать. - Предоставишь выбор за тебя мне? - Хм… - Дадзай решил подумать, - Ну, давай. - Отлично, - с улыбкой произнёс Фёдор, заметя кое-что. Подходя к кассе, Достоевский начал выбирать. Его выбор остановился на двух круассанов с шоколадом. Фёдору нравились они, может, и Дадзаю придётся по вкусу? Стоит дать попробовать. Назвав название того, чего хочет купить Достоевский, молодая девушка кивнула, а после дала два круассана с шоколадом. Фёдор оплатил, а после отдал один круассан Дадзаю. Приняв в руку подарок, дадзай ухмыльнулся, - Я же потом не буду должен тебе? Вдруг это твой злодейский план. Вздохнув, Фёдор сказал, - Пошли уже. Вместе они направились к подъездной двери. Достоевский достал ключ, а после приложил, чтобы дверь открылась. Когда дверь стала разблокированной, оба парня вошли. - Долго нам подниматься? – с любопытством спросил Дадзай. - Нет, - коротко и ясно ответил Фёдор, поднимаясь на свой этаж. Поднявшись на нужный этаж, Фёдор открыл входную дверь, моля о том, чтобы в коридоре не было никого. Ему не хотелось отвечать на вопросы от Дадзая или от соседей, с которыми он делил кухню. Но, кажется, его мольбы не были услышаны. На кухне кто-то мыл посуду. - Та-а-ак куда идти? – теряясь в дверях спросил Дадзай, спросив это громко, чтобы все слышали. - Тише, - шёпотом сказал Достоевский, взяв за руку Дадзая. Колёсики на чемодане звучали довольно громко, едя по старому полу. Подойдя к двери, Фёдор воткнул в неё нужный ключ, резко проворачивая, слыша, как кошка спускается с кровати на пол. Кажется, она уже подошла к двери. Одновременно открывая дверь, Фёдор снял свои кроссовки, что уже сделал и шатен. Когда дверь была открыта, они оба зашли. Первым зашёл Достоевский, чтобы не напугать Соню, которая не привыкла к гостям. Когда зашёл Дадзай, кошка решила уйти под стол из-за страха перед незнакомцем. Закрыв дверь, Осаму начал подходить к Соне, желая её погладить. - Не стоит этого делать, Дадзай, - грубо сказал Достоевский, намекая на желания того погладить кошку. - Хм. Ладно, не буду. Сев на кровать, Фёдор начал что-то искать в нём. Дадзай поставил свой чемодан рядом перед кроватью, сев рядом с Фёдором, чтобы понять, что он ищет. Он зашёл в приложение, где можно было снять квартиру. Заметя, что Осаму рядом, Достоевский решил спросить, - У тебя есть деньги, чтобы оплачивать двухкомнатную квартиру? - Двухкомнатная звучит дороговато для нас. Может, однокомнатную? Кто-то будет спать в тёплой кроватке, а кто-то на диване. - «Кто-то на диване» ты говоришь не о себе, верно? - Я говорю об обладателе кошке. - Понятно. Ладно, это будет дешевле. - Вот и славненько! – с довольной улыбкой сказал Дадзай, отстраняясь от лица Фёдора. Последние пару часов они занимались рассмотрение всех предложений, доказывая друг другу, что тот лучше, чем тот, который предложил один из них. - Нет, нет, нет. Послушай, прошлое предложение звучит гораздо лучше! - Чем докажешь? – спокойно спросил Фёдор. - Я тебе уже сотню раз говорил… Ну почему ты меня не слушаешь... – обиженно сказал Осаму. - Я тебе уже говорил свой вердикт. - Тебе так сильно понравился тот вариант? - Да, - коротко ответил Достоевский. На самом деле, Дадзаю было всё равно, где жить, но ему очень нравилось спорить с Фёдором, который мог нормально отвечать, хоть перед ним Осаму и прикидывался дурачком, хотя одному и другому известно, что Осаму не тот. Расплываясь в странной улыбке, которая больше напоминала ненормальную, улыбку Дадзай сказал, - Хорошо, давай там. - Вот и отлично, - в точно такой же улыбке распался и Достоевский. Остановившись на том варианте, Фёдор набрал номер того человека, который сдаёт свою квартиру. Договорившись встретиться в 14:00 на том адресе, они начали ждать. Ждать нужно было всего часа два. Теперь нужно было решить вопрос с кошкой. Точнее, нужно было решить, как её повезти, ведь оказалось, что переноски у Фёдора отсутствует. Два парня сидели на кровати, а Соня, кажется, уже привыкла к присутствию Дадзая. Они оба смотрели на неё, а она на них. - Мы же не оставим такую милашку одну? - Я её одну не оставлю. Она самая лучшая кошка. - Я пошутил, - подпирая рукой подбородок, ставя свой локоть на колени, сказал Дадзай. - Ну, может, ты повезёшь на себе вещи, а я в руках буду нести её? У меня, вроде, есть поводок для кошек. - Используешь меня как вешалку… - вздыхая, сказал Осаму, - Но ладно, другого выбора и я не вижу. - Вот и отлично, - сказал Фёдор, встав с кровати, подойдя к какой-то коробке, в которой было то, чт нужно и что нет, - Нашёл, - в руке держа поводок, сказал Достоевский, - Вдруг реально испугается и убежит. - Да, но что, если нам не дадут ключи? - Пройдёмся по другим вариантам. - Ну, ладно, - отвесив голову, сказал Дадзай, глядя на белый незнакомый потолок, - Хоть бы на это не ушло вечность, - тихо сказал он. - Ага, - услышав, сказал Фёдор, пытаясь примерить на Соню поводок, - Вроде, получилось, - сказал Достоевский, смотря на неё, которая даже не рыпалась. Осаму опустил голову, смотря на кошку, которая даже не рыпалась, - Вот и отлично, - с улыбкой сказал шатен. - Да. Осталось надеяться, что нам одобрят, - сказал Фёдор, не отводя свои глаза от кошки. - Хм, да, - сделав паузу, сказал кареглазый, - Но тебе не кажется, что слово “надеяться” звучит бессмысленно? - Обоснуй, - теперь Фёдор смотрел на Дадзая, отводя взгляд от Сони. - Ну, - начал Осаму, теперь смотря в потолок, - Ты лишь надеешься, но ничего для этого не делаешь. У тебя нет ничего, что ты можешь сделать, а лишь одно бессмысленное слово. - Ты даже себя не слышишь. Надеяться – иметь веру в наилучший для тебя исход событий. Вера – это то, что движет человеком, - сказал Фёдор, почесав затылок. Снова перестав смотреть в потолок, Осаму начал смотреть на Достоевского, - Но никто ничего не делает, чтобы сделать наилучший исход событий для себя. - Вряд ли без веры мы бы были тем, кем мы являемся сейчас, - посмотрев в пол, сказал Фёдор. - Ты говоришь о вере в кого-то или о вере в себя? - О вере в кого-то. - То есть, ты говоришь о Боге? – с любопытством спросил Дадзай. - Да, ведь Бог – само совершенство, - расплываясь в удовлетворённой улыбке, сказал брюнет. - Ты уверен, что у Бога нет тёмной стороны? - Ты уже говоришь о Сатане, Дадзай. - Я думаю, что ничего нельзя идеализировать. Ты же идеализируешь Бога, но что тебе сделала эта вера? - Мы ещё не в тех отношениях, чтобы я тебе говорил о своей жизни. Подожди какое-то время, может, расскажу. За разговором они повели достаточное время. Прошло уже полтора часа, так что нужно идти, чтобы вовремя прийти. Они сели в автобус, ибо, по словам Фёдора – это дешевле и нужно уметь экономить. Уже в автобусе, Дадзай начал снова приставать к Фёдору со своими вопросами, - Интересно, а что нам будет, если мы опоздаем? - Глупый вопрос. Да и предполагать зачем? Всё же ясно. Опоздаем – предупредим человека. - Эх, а я наделся на какой-нибудь интересный ответ, - обиженно сказал кареглазый. - Заткнись. Я хочу молча ехать, - грубо ответил тот. По дороге они ехали молча. Автобус был обычным, скучно выглядел, было душно. Фёдор держался за поручень, слегка шатаясь, но его лицо было безразличным, незаинтересованным. Через несколько минут они приехали. Выйдя на остановке, они пошли дальше. Они шли мимо театра, который был украшен колонами, большими окнами, флагом и был красив своей архитектурой. Фёдор видел этот театр много раз, но шатен смотрел и смотрел, будто изучая каждую фигуру и изъян. Они поднялись по лестнице, видя дом из красных кирпичей. Им нужно было договориться с человеком, сдающего свою квартиру, с глазу на глаз. Около подъезда их встретил мужчина, у которого была заметна щетина, с кепкой, одевшись легко для такого летнего дня. Они ещё раз поздоровались, их провели наверх, на четвёртый этаж. Мило беседовав, мужчина сказал, что доверяет им обоим. Осталось только внести предоплату и у них будет заветный ключ. Дадзай дал свои деньги, а Фёдор свои. Пересчитав, хозяин убедился, что всё точно и хватает. Засунув в свой кошелёк деньги, он доверил им свой ключ от квартиры. Фёдор и Осаму договорились, что вечером они соберут вещи Достоевского, а завтра переедут. Они покинули квартиру, пойдя на остановку. Ожидая свой автобус они ещё много чего обсуждали. Когда автобус приехал, они зашли, оплатили, но Фёдор попросил его не трогать. Ему нравилось просто ехать молча. Приехав до другой остановки, они направились домой, но ничего не купили, ведь их ждали те самые круассаны. Дорога до дома Достоевского была короткой, идти недолго. Через несколько минут, они уже снова были у того самого подъезда. Открыв его, они снова зашли, поднялись на нужный этаж, а после зашли. Но в коридоре соседка заметила новое лицо. - Ну и кто это? – недовольно спросила та. - Не волнуйтесь, это мой друг, - спокойно сказал Фёдор с доброй улыбкой. Друг? Нет, явно он не друг. Они до сих пор оставались соперниками. Такие люди как Достоевский и Дадзай явно не могли быть друзьями. Они всегда будут соперниками, желающие обогнать друг друга. Зачем им это? Почему они не могут быть просто друзьями? Наверное, у каждого имеются свои причины, но у них ещё есть шанс стать друзьями. Пока что у них временное перемирие, пока они снова не затронут какую-либо щекотливую тему для одного из них. - Да? Ну смотри мне, - недоверчиво сказала она, будто была злой из-за нового лица. Соседка поспешила в свою комнату, хлопнув дверью. Достоевский открыл свою дверь уже старым ключом, зайдя в свою комнату. Два парня зашли. Дадзай, словно изучая комнату, начал осматриваться. Фёдор нашёл какой-то рюкзак. Кажется, этот рюкзак даже он в школу не носил из-за его большого размера, но сейчас это даже на руку. Открыв комод, Фёдор принялся собирать свою одежду. Лёгким движением руки он складывал одежду, которой у него было не так уж и много. Дадзаю даже нравилось смотреть за его ловкими и лёгкими движениями его тела. Это не были чувствами любви, а просто чувство прекрасного. Соня начала смотреть то на Дадзая, то на хозяина. - Хм. Как думаешь, Фёдор, могу ли я считаться вторым хозяином этой прекрасной кошки? - Точно нет. Я её знаю больше, чем ты. - Да, точно! Как всегда точно! – восхваляя Фёдора, сказал Дадзай. Дадзай помогал второму собирать его вещи. Словно, желая поскорее переехать, хотя они всё равно поедут только завтра. Осаму напоминал ребёнка, который желал побыстрее пойти в его любимое место, ожидая, когда его родитель сделает свои дела. Оказалось, на всё это у них ушло всего полчаса. Работать Фёдор будет через ноутбук. Близилась уже ночь. Пора решить, где будет Дадзай. Фёдор, конечно, уже давно знал, где можно постелить Дадзаю, а точнее, где он будет спать. - Так, где я буду спать? – решил уточнить Дадзай. - На полу, - шутливо сказал Достоевский. - Прям так? Даже одеяло не дашь? - Ладно, нет. После своих слов, Достоевский залез под свою кровать, найдя там то самое большое одеяло. Разложив его на полу, Фёдор сложил его пополам, чтобы Осаму было удобнее спать. Дав одну из своих подушек и другое одеяло, Достоевский сказал, чтобы тот ложился спать. Осаму не стал отнекиваться, ибо спать ему хотелось. Они даже не съели свои круассаны. Уж так сильно они забылись в друг друге. Выключив свет, Фёдор улёгся на свою кровать. Дадзай смотрел на потолок, который в темноте ему казался точно незнакомым. Незнакомая люстра, незнакомое окно. О, а вот и Соня, которая собирается идти спать. Но, кажется, её заинтересовал лежачий человек на самодельном матрасе. Она обнюхала его и решила облизать ему лоб. Было довольно жарко, поэтому кошка легла рядом с Осаму на полу. Пол действительно был холодным. Положив свою руку на холодный пол, Дадзай начал засыпать. Это был странный сон, который казался Дадзаю знакомым. Пустой мир, в котором всё в чёрном цвете. Только одна фигура была белой. Это был простой прямоугольник, на который можно было сесть или лечь. Каждый шаг казался тяжёлым, а шаги раздавались эхом по этому миру. Когда Дадзай сел, он начал осматриваться. Всё поглощено чёрным цветом, но только этот белый прямоугольник светился белым цветом. Это был отличающийся сон. В обычных снах всё происходит быстро, непонятно, но здесь всё происходит как в обычном мире, мысли не скручены между собой. Дадзай оставался самим собой в этом сне. Этот мир был свободным. Можно было закричать, петь, говорить свои мысли. Если он здесь один, то ему же можно довериться этому миру и сказать свои мысли? Да, определённо, но ему явно будет скучно без голоса в голове. Интересно, здесь можно материализовать то, что хочешь? Сейчас Дадзаю хотелось бы довериться какому-либо существу, чтобы оно не выдало его тайны. - Готово, - тихо прозвучало эхом в этом мире. Голос не был похож на мужской или женский. Он был ничей, напоминая, что это лишь существо, а не человек. - Есть ли у существа свобода? - Да, есть. Этот мир и есть олицетворение свободы, - прозвучало эхом по этому миру, - Но ты же человек, а не придуманное кем-то существо. Каким бы Дадзай не был, как он утверждал, «Неполноценным», но он всё равно человек, а значит, может цепляться за каждую возможность, чтобы стать полноценным. ....