Dolly face

      Чем ближе они подбегали к Хосу, тем яснее вырисовывалась картина хаоса. Воздух гудел от сирен и криков, пах гарью и страхом. Впереди, над крышами домов, поднимался столб густого черного дыма — его источником была развороченная машина, отброшенная взрывом на тротуар. Гул этого взрыва Махиру услышал еще по дороге. Одним из эпицентров разрушений было здание, в которое врезался другой автомобиль. Пламя уже охватило несколько этажей, и с одного из балконов третьего этажа доносились отчаянные крики о помощи. — Цукуеми! Займись теми людьми! — скомандовал Махиру, даже не оборачиваясь, его голос из-под маски был резким и властным. Младший студент кинулся выполнять приказ, его теневой клон уже взмывал в воздух. Герой же метнулся в другую сторону, его острый взгляд выхватил в клубах дыма застывшую фигурку маленькой девочки. Она стояла посреди улицы, заливаясь слезами, а на нее, круша асфальт когтистыми лапами, надвигался Ному — уродливое существо с большой мышечной массой и ростом. Расчет был мгновенным. Рывок, резкий бросок — и он выхватил ребенка из-под самой пасти чудовища. Но Ному, взбешенное помехой, ринулось в погоню. Махиру, прижимая к себе плачущую девочку, пытался ускориться, чувствуя за спиной свист рассекаемого воздуха и грохот рушащихся под ударами монстра стен. Убежать не получалось. — «Чертова горилла.» Внезапно воздух раскалился. Ослепительная волна огня, контролируемая и сокрушительная, пронеслась над его головой и врезалась в Ному, отшвыривая его с оглушительным ревом. Махиру инстинктивно пригнулся, прикрывая собой ребенка. Перед ним стоял Герой №2, Старатель. Его мощная фигура излучала невероятную энергию. — Убирайся отсюда, пока не прихлопнули! — рявкнул он, его голос был грозным и не терпящим возражений. Хизаши не нужно было повторять. Он кивком поблагодарил за помощь и, крепче прижимая спасенную девочку, бросился прочь, унося ее из зоны прямого боя. Вскоре он нашел ее мать на импровизированном пункте сбора и передал ребенка. Обернувшись, он увидел знакомую двухцветную шевелюру. Шото, скользя по созданному им же ледяному пути, направлял струи воды из поврежденных гидрантов на горящее здание, замораживая их и одновременно сбивая пламя. — Шото? — раздался из-под маски панды измененный голос. Тодороки обернулся, его взгляд был холодным и непонимающим. — Это я, Махиру, — уточнил третьекурсник, снимая маску на мгновение. — Что ты здесь забыл? Прежде чем Шото успел ответить, между ними с оглушительным грохотом пролетело тело Ному, отброшенное ударом Старателя. Монстр тут же начал подниматься, но герой был уже рядом, его кулаки пылали пламенем. — Хватит геройствовать! — крикнул Старатель, обращаясь к сыну и парню в маске панды. — Займитесь эвакуацией! С этим я справлюсь сам! Тодороки, казалось, хотел что-то возразить, но в этот момент на его телефоне резко завибрировало уведомление. Взглянув на экран, его лицо стало каменным. — Мой друг... — тихо, но четко произнес он, поднимая взгляд на Махиру. — Он здесь, неподалеку. И он в опасности. Хигаши обернулся на Старателя, а также на новичка который был где-то там. — Быстрее. Веди. — Махиру тут же побежал за Шото но спустя пару метров тот стал создавать под собой лед, что значительно убыстрило их перемещение и парень тоже встал на создаваемый парнем лед, чтобы проскользить быстрее.       Прийдя на место они быстро рассредоточились, пока Шото пошел вперед, то старшекурсник решает посмотреть на все с другой стороны. Сцена была хуже, чем он мог предположить. С высоты разрушенной стены, куда Махиру взобрался с помощью своих лезвий, словно гигантский стальной паук, используя только две длинные цепи из ножей, открывалась безрадостная картина. В центре площадки стоял он — Убийца Героев, Пятно. Его кровавый шарф развевался на ветру, словно знамя. Неподалеку, в луже собственной крови, лежал без сознания какой-то герой. Возможно даже еще нет, потому что рядом лежал еще парнишка, словно прикованый к земле. А прямо перед монстром отчаянно держались двое первокурсников — парень с зелеными волосами, чьи мощные удары ногами были стремительны, но неуклюжи, и Тодороки, который уже вовлекся в битву. —«Тактика... Нужен фактор неожиданности. Прямая атака — самоубийство. Шото отвлекает, я бью с тыла, с высоты. Цель — шея, суставы.» План рухнул в момент его исполнения. Махиру спикировал вниз, как тень, лезвия нацеленные в щель между шлемом и наплечником. Но Пятно, словно обладая шестым чувством, в последний миг отклонился, и клинки лишь с грохотом скользнули по лезвиям мечей. Началась бойня. — Сколько же вас, любителей посдыхать?! Первокурсники, несмотря на отчаянную храбрость, не были готовы к такому уровню жестокости. Зеленоволосый получил страшный удар в грудь, с хрустом ломающий ребра, и рухнул, хрипя. Брюнет, попытавшийся спасти друга, был парирован и с легкостью опрокинут, его нога неестественно выгнулась. Шото, пытаясь парировать атаки льдом и огнем, был слишком медлителен. Пятно, хихикая, хотел лизнуть кровь с его щеки, но не сумел, из-за того что ему дорогу преградил клинок Хизаши, кажется даже не смотря на то что они увеличили расстояние между ними, то на улице злодея осталась чья-то кровь он слизнул… тело Тодороки застыло, парализованное. И вот он остался один. — А, это снова ты, — просипел Пятно, его красные глазки-бусинки с интересом рассматривали стальные клинки. — Колючий мальчик. Я все вспомнил. Тот герой, пять лет назад... У него были такие же насупленные брови. И тот же упрямый взгляд. — Взгляд у злодея оказался острее ножа в той темноте, когда они столкнулись впервые Слова впивались в Махиру острее любых лезвий. Каждая деталь, которую называл негодяй, — шрам на брови, манера держать спину, — совпадала с воспоминаниями об отце. Его холодный расчет давал трещину, сердце бешено колотилось, отчаяние и ярость сжигали изнутри. Первая атака Махиру была стремительной и прямой. Он использовал лезвия, выходящие из спины, чтобы резко оттолкнуться от земли, как кузнечик, и вонзиться в Пятно, словно живое копьё. Его стальные клинки целились в шею, в единственное незащищённое место между шлемом и броней наплечников. Но Убийца Героев лишь флегматично отклонил корпус. Лезвия с оглушительным скрежетом пролетели в сантиметре от цели, лишь оставив царапину на броне. В ответ тяжёлая, бронированная перчатка Пятно с размаху врезалась Махире в ребра. Треск, от которого похолодело внутри. Получено: перелом двух рёбер. Махиру, задыхаясь от боли, откатился, но ярость не отпускала. Он снова пошёл в атаку, теперь пытаясь использовать скорость. Он кружил вокруг злодея, его лезвия выстреливали из спины короткими, хлёсткими ударами, словно хвост скорпиона, целясь в подколенные сгибы, в локтевые суставы — в любые уязвимые точки. Один из клинков всё же нашёл свою цель, вонзившись в щель в броне на бедре Пятно. Тот лишь хрипло рассмеялся. — Царапины, мальчик? Твой отец бился отчаяннее! — не останавливается злодей и только переходит на крик. — Он тоже пытался быть героем. Сейро Хигаши. Как звучно, да? — мужчина засмеялся. Ярость, черная и всепоглощающая, затмила все — боль, расчет, инстинкт самосохранения. Услышав имя отца, Махиру с рыком, больше похожим на вопль раненого зверя, ринулся вперёд. Его холодный расчёт растворился в жажде мести. Имя прозвучало, как взрыв. Теперь это был не бой, а мщение. Он забыл про тактику, про защиту, бился с остервенением, но лишь получал новые раны. Парализованные первокурсники с ужасом наблюдали, как их старший товарищ, всегда такой собранный, рушится под грузом собственных демонов. — Махиру... Остановись... — с трудом, сквозь стиснутые зубы, выдавил Шото. Его тело еще не слушалось, но голос был полон напряжения. — Он... играет с тобой! Контролируй... эмоции! Но было поздно. Махиру, теряя остатки осторожности, снова бросился в ближний бой. Его протез сжался в кулак, нанося серию коротких ударов по корпусу, в то время как лезвия с спины атаковали с разных углов. Это была отчаянная, но хаотичная атака. Пятно парировал удар протеза предплечьем, и тот почувствовал, как вибрация проходит по всему механизму. Получено: повреждение плечевого сервопривода протеза, потеря точности движений. В следующее мгновение Пятно, уловив ритм его атак, провёл молниеносный контрудар. Острый, как бритва, наплечник его брони с силой пришелся по уже повреждённым рёбрам парнишки. Тот подавился, кровь хлынула ему в рот. Это привело к усилению перелома и внутреннему кровотечению. Он отступил, шатаясь, мир поплыл перед глазами. Но отчаяние придало ему последние силы. Собрав волю в кулак, он снова бросился вперёд, выпустив все лезвия одновременно в мощном, веерообразном взрыве стали, надеясь пробить защиту. Это была его отчаянная ставка. Пятно лишь вздохнул, словно уставший от назойливой мухи. Он не стал уворачиваться. Вместо этого он ловко поймал запястье механической руки парня, когда тот заносил её для удара. — Хватит играть, — прорычал он. Раздался оглушительный хруст. Это критическое повреждение протеза, полный выход из строя правой руки. — Тварь!— прорычал снова Хизаши. Безоружного, обессиленного, его легко было швырнуть на землю. Удар о камень был сокрушительным. Махиру отлетел, и от сильного сотрясения с его лица слетела маска панды, обнажив бледное, искажённое болью и бессильным гневом лицо, где у него уже было разбито лицо. Он лежал, не в силах подняться, истекая кровью и понимая всю глубину своего поражения. Его месть обернулась его же собственным сокрушительным разгромом. протез не слушался и рука практически болталась, а пальцы совсем несжимались когда тот хотел достать из крепления нож. В этот момент ледяная глыба, резкая и точная, врезалась в плечо Пятно, заставив его отшатнуться. Шото, весь в напряжении, стоял на коленях. Паралич отступал. — Встань, — хрипло сказал Тодороки, его левая половина начала полыхать пламенем. — Мы сделаем это вместе. Они не сговаривались, не нуждались в словах. Отчаяние Махиру и холодная ярость Тодороки слились в единый тактический замысел. Тодороки действовал как артиллерия и инженер. Его правая нога ударила по земле, и волна колющего льда, похожая на частокол гигантских копий, ринулась к Пятно, вынуждая того отступать и искать открытое пространство. В тот момент, когда злодей отпрыгнул в сторону, на него обрушился концентрированный столп пламени с левой ладони Шото. Пятно парировал его, рассекая поток пламени взмахом руки, но это и была цель — ослепить и отвлечь. Именно в эту секунду Хизаши пошёл в атаку. Его правая рука, механическая, безжизненно болталась иногда он пытался ее напрячь и сделать что-то, но пальцы не слушались в особенности. Но левая рука была свободна. Из-за пояса, из скрытого ножна, его единственная живая рука наконец-то выхватила длинный, отточенный боевой нож. Его первым ударом был нож. Пока Пятно был занят пламенем Шото, Махиру нанес короткий, режущий удар по задней поверхности колена противника, в щель между пластинами брони. Лезвие пробило ткань и плоть, заставив Пятно непроизвольно подогнуть ногу от резкой боли. Вторым ударом были лезвия. Едва приземлившись, Махиру, не вынимая клинков из стены, использовал их как точку опоры, чтобы совершить низкую круговую атаку ногой, целясь в другую голень Пятно. Одновременно два других клинка вышли из его спины и с хлёсткой силой вонзились в бронированное предплечье злодея, пытавшееся его достать, на мгновение пригвоздив его к земле. Но этого было недостаточно, парней снова откинули назад. Они почти. Почти все сделали. Именно тогда, в решающий момент, когда Пятно собрался для мощного контрудара, сбоку, превозмогая нечеловеческую боль, рванулся зеленоволосый первокурсник. —СМЕРТЕЛЬНАЯ... МАНЕВРА! — проревел он, и его обе ноги, собрав остаток сил, со всей мочи врезались в спину Пятно. Тогда и Махиру ошарашено смотрел на паренька, у которого буквально ноги после этого удара не держали тело. — Ты в порядке?— подаёт руку Шото стоящему на одном колене Махиру. — Не скажу, рука не слушается.— он принял помощь младшего и поднялся с шипящим звуком.— Нужно связать его чем-нибудь, пока не очнулся. — тут же скомандовал парень. Он и сам не выглядел хуже первокурсников: весь растрёпанный, лицо с несколькими порезами и разбитым носом, маска валялась где-то неподалёку. Пока младшие связывали злодея и пытались оттащить его отсюда, Махиру осознавал, насколько серьёзно он повредил руку. Мало того что она в последнее время подводила его, а сейчас вообще превратилась в ненужное барахло, что просто висело. Также тот чувствовал в рёбрах тяжесть... Они медленно, как призраки, выбирались из переулка, выходя на освещённую огнями главную улицу. Поступь у всех была тяжёлой, но первокурсники и герой, поддерживающий Мидорию, невольно ускоряли шаг, инстинктивно стремясь к свету и безопасности. Махиру брел позади всех, отставая. Он поднял с земли свою маску, сжав её в левой руке. И тут его настигло. Острая, раскалённая боль, словно раскалённый гвоздь, вонзилась в висок и разлилась огненной волной по всей черепной коробке. Он резко схватился левой рукой за голову, пошатнувшись, и едва не рухнул на колени. Зрение помутнело, звуки улицы отдалились, превратившись в глухой гул. — А-аргх... — вырвался у него сдавленный стон. Из-под его пальцев, вжатых в виски, прорывались обрывки кошмара. Не переулок, не Пятно... Другой день. Другой крик. Яркий свет в гостиной, искажённое страхом лицо матери, а перед ней — тень незнакомца. А потом — всепоглощающая, дикая ярость. Он чувствовал, как тогда, в тот день, его спина разрывалась от жгучей, живой боли, когда лезвия впервые в его жизни вырвались наружу не по его воле, сокрушая всё на своём пути. Он кричал что-то, его голос, детский и сорванный, смешивался с рыданиями и животным рыком. Запах страха, пыли и крови. Рука… он снова ее не чувствует, а была ли она у него когда-то? Он боролся с приступом, пытаясь выпрямиться, вытеснить воспоминание, но оно было сильнее. Где-то впереди, в ускользающей реальности, он смутно уловил возбуждённые голоса, какой-то новый переполох, но ему было не до того. Внезапно, чьи-то пальцы крепко сжали его здоровое плечо, встряхнули. Тактильное ощущение стало якорем. Призрачная гостиная распалась, и перед ним возникло спокойное, но напряжённое лицо Тодороки. Его гетерохромичные глаза пристально смотрели на Махиру. — Махиру. Здесь небезопасно, — голос Шото был ровным, но в нём слышалась стальная нота. — Нужно идти. Сейчас. Махиру попытался кивнуть, сделать шаг, но его ноги стали ватными. Тёмные пятна поплыли перед глазами, поглощая силуэт Тодороки, огни города и всё остальное. Последним, что он почувствовал, прежде чем сознание окончательно отключилось, были не свои падающие ноги, а чьи-то руки, которые успели подхватить его, не дав грубо рухнуть на асфальт.