Сеул: хроники тёмных

      Использовать силу варлоков, находясь в непосредственной близости от чужих Источников, было невозможно. У Ильсона вышло лишь потому, что они парили в воздухе, на приличной высоте, но и так удар получился слишком слабым, чтобы нанести хоть какой-то вред.       — Назад, — скомандовал Чонгук, увеличивая расстояние между собой и поднявшимся в воздух Муёлем.       Им нужно отойти подальше от кристаллов, иначе их просто уничтожат. Периферическим зрением Чонгук видел, как из здания неподалеку выбежали близняшки, а за ними… чёрт! Ашиль — тот, кто настолько отдался запретной магии, что та пропитала его разум и душу полностью. Этот человек, даже спустя так много времени, все еще выглядел как ребенок лет четырнадцати, но Чонгук не обманывался, прекрасно помня, какой разрушительной мощью тот обладал.       Сразу со всеми им не справиться, это очевидно. Дать сигнал Юнги и его соклановцам, что прячутся в тенях? Нет, так Чонгук раскроет все козыри раньше времени. Нельзя. Слишком рано. Значит, нужно продержаться и, важнее всего, дотянуться до их главы, остальные не так опасны.       — Знаешь, Чонгук, — громко заговорил Муёль, — я пообещал Тэхёну пощадить тебя и весь твой никчемный клан. Но, думаю, раз уж ты сам напал, то мне можно не сдерживаться, правда?       — Не сдерживайся, — ответил он и, нарочно провоцируя, продолжил: — Ты вряд ли справишься с нами обоими.       При всей своей мощи Чонгук понимал, что слабее и Муёля, и Ильсона, которые не брезговали обращаться к проклятой магии крови. Он на их фоне проигрывал по всем фронтам, а ведь и другие противники приближались.       Чонгук не хотел этого, правда.       Годами не смел прикоснуться к той тьме, что сидела в нем, отрицал ее, заперев так глубоко, насколько мог.       Но…       У него не оставалось иного выбора, кроме как обратиться к магии крови. И можно только радоваться, что Тэхён не увидит его таким.       То самое, внутри — темное, голодное, злое — охотно откликнулось, стоило Чонгуку лишь позвать. Он распахнул глаза, ощущая, как потоки силы вливаются в него, а мощь стремительно возрастает. На тыльной стороне ладоней вспыхнули черным когда-то давно выведенные магией руны — шрамы, которые остаются не на коже, а на самом его существе. Чонгук знал, что его глаза залило тьмой, чувствовал, как она бурлила внутри, словно только и ждала своего часа, чтобы вырваться.       Один раз обратившись к магии крови, ты никогда не сможешь выкорчевать из себя ее ростки. Все, на что когда-то хватило Чонгука, это запереть ее где-то глубоко внутри себя и никогда более не призывать. Но его «никогда», к сожалению, закончилось сегодня.       — Вот и Чонгук к нам присоединился, — донесся до ушей довольный голос Муёля. — Смотрю, ты хорошо натаскал своего ученика.       Чонгук же выдохнул, наслаждаясь наполняющей его мощью. Вибрации силы в нем были такими, что воздух вокруг колебался, словно бы сгущался и становился видимым. Как в пустыне, когда он нагревается, и можно отследить его движение. Тело казалось легким и требовало действий, хотелось вспомнить, каково это — быть практически непобедимым.       — Теперь я исправлю свои прошлые ошибки, — пообещал Чонгук, — и на этот раз уничтожу вас всех, чтобы никогда больше не вспоминать про клан Анахоретов.       — Что ж, — Муёль кровожадно ухмыльнулся и, подняв руки, приготовился к бою, — любопытно посмотреть, на что вы способны.

***

      Тэхён еще никогда прежде не летал так быстро. Честное слово, он мог бы посоревноваться в скорости с каким-нибудь гоночным болидом; и как только умудрялся в повороты вписываться, ни разу не впилившись в какую-нибудь преграду — непонятно. Пришлось создавать вокруг себя щит — слишком сильно било потоком встречного воздуха, так, что становилось больно. Рыжик, что примечательно, совершенно спокойно сидел у него на руках, никоим образом не выражая волнения. Привык, что ли, с этими бакэнэко через преграды нырять? Неважно. Куда важнее, что ему потребовалось чуть больше десяти минут, чтобы добраться до особняка Варлоков. Перемахнув через ворота и применив магию левитации уже не задумываясь, Тэхён рванул в сторону большого дома, не тормозя через холл, и лишь у дверей, ведущих к Источнику, он остановился, чтобы отдышаться.       — Ну, что там? — спросил, удерживая рыжего кота на вытянутых руках перед собой.       Он волновался. Боялся, ведь что-то могло пойти не по плану, переживал за Чонгука, опасаясь, что тот пострадает или… вовсе погибнет.       Нет. Тот сильный, Чонгук обязательно справится — твердил себе мысленно, словно мантру. Тэхён, по сравнению с ним, так — сопляк, едва-едва осознавший свою силу. А Чонгук и раньше все вывозил, этот раз не станет исключением.       Да?..       Когда перед глазами встали образы центральной площади Сеула, Тэхён вздрогнул от неожиданности, выпуская Рыжика из рук. И в ту же секунду все прекратилось. Он судорожно втянул носом воздух и посмотрел на возмущенно мяукавшего кота.       — Прости, дружище, — наклонившись, снова взял Рыжика на руки, на этот раз будучи готовым к тому, что увидит. Тэхён не знал, образы из чьих глаз транслировал ему кот, может, даже самого Юнги, что до определенного момента не должен был показывать своего присутствия. А еще странно, что коту при этом требовался прямой зрительный контакт с Тэхёном, глава клана бакэнэко вон даже на расстоянии информацию принимал. Ну, может, это связано с тем, что Тэхён еще ничего толком не умел? Все, что успели — один инструктаж от Юнги да одна удачная попытка применить на практике полученные знания.       Как бы то ни было, Тэхён видел, что творилось на площади:       Статуя короля Сечжона была расколота почти пополам вместе с пьедесталом, на котором стояла; из здания, расположенного чуть в стороне, валил черный дым да в небо вздымались всполохи огня, что сопровождалось громкими сигналами пожарных сирен.       Из-за того, что Тэхён смотрел глазами одного из Бакэнэко, он видел темные фигуры прятавшихся в тенях соклановцев, что сливались со стенами, скрываясь от глаз всех остальных до определенного момента. А еще видел Чонгука… Сердце пропустило удар, стоило Тэхёну понять, что тому пришлось обратиться к магии крови: черные провалы глаз и сияющие тьмой разводы на теле выглядели пугающе, он, даже не находясь там, ощущал ту тяжелую ауру, что исходила от Чонгука. Ладно. Не страшно. Ничего такого, да? Он ведь и сам собирался воспользоваться запретной магией, чтобы сдвинуть Источник, главное — не злоупотреблять.       Чонгук сражался с близняшками, что коршунами кружили вокруг него, не приближаясь друг к другу. Слух улавливал хлопки и звон заклинаний, бьющихся друг о друга, визгливые нотки в голосах близняшек и грубоватый голос чуть запыхавшегося Чонгука.       Внезапно в поле зрения попали его собственные руки… ну, то есть, не его, а того, через кого он наблюдал за происходящим. Точно Юнги. Тэхён отчего-то не сомневался в этом. Пальцы были увенчаны по-кошачьи закругленными острыми когтями, щелчок — и отскочивший кончик одного из когтей полетел вперед, управляемый тонкой, практически прозрачной ниточкой силы. Медленно приблизившись к замершей Лии, тот царапнул кожу, настолько легонько, что девушка этого, кажется, и не заметила. Да и не до того ей было — Тэхён только сейчас обратил внимание, что ее правая рука безвольно висела вдоль тела, а некогда розовый кроп-топ насквозь пропитался кровью. Значит, как минимум одну из сестер Чонгук хорошенько потрепал.       Жаль ли Тэхёну ее? Нет, нисколько. Здесь или они — или Чонгук. Выбор был очевиден. И плевать, что у каждой из сторон была своя правда и свои причины действовать так решительно и бескомпромиссно, Тэхён сторону выбрал давно.       Когда Лия замерла на месте, ошарашенно открывая и закрывая рот, силясь сделать вдох, он понял, что это дело рук Юнги. Отравил? Еще что-то? Не суть. Важнее, что заметил ее состояние и Чонгук, который не стал церемониться и, отбив удар Мии, оттолкнув девушку от себя, стремительно подлетел к Лии. Одно движение руки, резанувший по нервам хруст костей, и та под вскрик сестры куклой — раздавленной и переломанной — полетела вниз.       — Я убью тебя, тварь, — истерически закричала Мия. — Уничтожу! — стартанула к Чонгуку. Тэхён напрягся, всем сердцем желая помочь, но не имея возможности этого сделать. Все, что он мог — лишь наблюдать за происходящим со стороны, напряженно и практически не дыша.       — Мяу! — все резко оборвалось, и он осознал себя, стоящим в особняке, с котом на руках. Распахнул пересохшие губы, чтобы судорожно глотнуть воздуха, а затем провел по лицу, стирая пальцами дорожки от слез. И что на него нашло? Какого черта Тэхён тут мокроту́ развел?.. Может ли быть, что в глубине души он все же сочувствует Анахоретам? — Мяу! — повторил Рыжик, с отчетливо различимыми нотками возмущения.       — Что? — хрипло спросил он.       А кот заворочался, спрыгнул на пол и ткнул мордочкой в закрытую дверь, ведущую к Источнику. Тэхёна, конечно же, тянуло дальше смотреть, что происходит на площади, но вниз все же сходить необходимо.       — Жди меня здесь, хорошо? Я быстро.       Ответа он, естественно, не получил, но и не сказать, что ждал.       Слетев по лестнице, Тэхён с удовольствием впитал в себя родную магию, успокаиваясь и выравнивая бешеное сердцебиение, и только потом заметил замершую впереди фигуру.       У Источника обнаружился Хосок. Тот смотрел на сияющие фиолетовые кристаллы, стоя идеально прямо и сцепив руки на груди. Не отвел взгляда даже тогда, когда Тэхён подошел к нему, встав сбоку.       — Я ждал, когда ты придешь, — произнес Оракул. — Решил, что раз уж ты все понял, то мне нет смысла скрываться от тебя.       — Откуда знаешь, что понял? — хрипло поинтересовался Тэхён, вновь ощущая, как Источник резонирует с Хосоком, откликается на него.       — Ну, я же Оракул, — тот все же посмотрел на Тэхёна, легко улыбнувшись.       — Удобный ответ на все вопросы, который, на самом деле, ни черта не объясняет, — заметил он.       — Действительно, — и снова эта добрая усмешка.       Осознав, кто такой Хосок, Тэхён перестал его бояться. Если прежде в присутствии Оракула он ощущал исходящую от того опасность, становилось как-то не по себе и хотелось скорее уйти, то теперь все изменилось. Да и не опасность это была, скорее, его пугало то, что тот не являлся ни человеком, ни магическим существом, и это чувствовалось буквально в каждом жесте. Любое движение — словно заученное, будто бы психопат, пытающийся копировать обычные для людей эмоции.       — Ты — это он? — Тэхён качнул головой в сторону Источника, желая наверняка подтвердить свои выводы.       — И да, и нет, — Хосок протянул руку и коснулся одного из кристаллов. — Я… если объяснять понятным тебе языком, воплощение Источника, имеющее человеческое тело, разум, возможность ходить и говорить.       Что ж, он был прав в своих предположениях. Пазл сложился в голове, когда они были здесь в прошлый раз: Тэхён заметил отклик Источника на Хосока, а затем понял, что каждый раз испытывал перед Оракулом тот же трепет, что чувствовал рядом с Источником. Ощущение схожее с тем, когда смотришь на что-то древнее, величественное, вызывающее одновременно и страх, и восторг.       — Но почему ты… эм… — он замялся, силясь подобрать слова. — Воплотил?.. — да, наверное, это подходит больше всего. — Воплотил в себе Источник Варлоков? Почему не Бакэнэко или других кланов? Или у них тоже есть Оракулы?       — Нет, Тэхён, Оракул может быть только один, и это я. А что касается твоего предыдущего вопроса, то все просто — я воплощаю их в себе по очереди. Умерев в прошлый раз, я воплотился из этого Источника, погибнув снова, воплощусь из Источника Мороев, затем Ликаны и Бакэнэко. И так по кругу. Нет разницы, откуда я черпаю свою жизнь и силу, потому что Источники по своей сути едины. Это одно живое создание, имеющее разные векторы силы, и не более. А оттого я всегда остаюсь собой, а основной моей целью было и будет защита кланов от уничтожения, потому что мы, — Хосок выделил интонацией это слово, — без кланов исчезнем, как и кланы без нас.       — Но зачем ты хранишь это в секрете? Отчего не откроешь правду остальным?       — Ну, во-первых, я подозреваю, что Бакэнэко уже давно выяснили, что к чему, просто благоразумно помалкивают. А во-вторых, в любом представителе кланов очень много человеческого, и никакие, свойственные людям эмоции, им не чужды. Узнав, что сейчас я, например, воплощение Источника Варлоков, остальные могут усомниться в моей беспристрастности, решив, что я потворствую им, потакаю, ставлю их интересы превыше других. Это, разумеется, не так, однако я не считаю удобным кому-то что-то доказывать, предпочитая хранить свой маленький секрет.       — Тогда почему мне рассказал? — заинтересовался Тэхён.       — Потому что ты можешь обратиться к любому Источнику, а значит, чувствуешь разницу силы каждого из них. И, несомненно, заметил бы ее во мне, не сегодня, так позже. Ты сам все понял, я лишь подтвердил твои догадки, и надеюсь, что сказанное здесь останется между нами.       — Я никому не скажу, — пообещал он. — А ты…       — Мяу! — раздалось далекое, и Тэхён вздрогнул. Он совершенно забыл, что приволок Рыжика с собой, но оставил того где-то на самых верхних ступеньках.       — Иди к своему коту, Тэхён, иначе он не сможет передать тебе сигнал.       — Да… — он развернулся было, чтобы уйти, но вновь посмотрел на Хосока. — Значит, ты погибнешь? Когда я сдвину Источник.       — Это не совсем гибель, но, если не вдаваться в детали, то да, — легкомысленно ответил тот. — Но не переживай, я исчезну только для того, чтобы вновь воплотиться. Главное, верни все Источники на место, чтобы я смог это сделать.

***

      Ребра точно были сломаны — он пропустил одну мощную атаку от разъяренной Мии, а оттого нормально вдохнуть оказалось проблематично. Но это мелочи. Куда больше Чонгука напрягало то, что бой шел довольно долго, а он снова и снова щедро черпал тьму, она пропитывала собой, даря чувство безудержной власти. Мия была повержена, рухнула на асфальт, но не погибла и пыталась подняться, сквозь собственный булькающий кашель и кровавые пузыри на губах. Чонгук спланировал к ней и присел на корточки.       — Ненавижу, — выплюнула девушка.       — Я знаю, — его так и подмывало насладиться чужой болью, но Чонгук, наученный горьким опытом, знал, что это не его собственные чувства. Чужое. Навязанное. Как тогда, в особняке Мороев, когда он отнимал одну жизнь за другой, с удовольствием купаясь в страданиях вампиров. Больше такого не будет. Никогда. — Прости меня, — искренне попросил Чонгук. — Нас всех.       Броня презрения и ненависти на мгновение спала, и Чонгук увидел в глазах напротив то, что запомнит надолго — почти детскую обиду, потухшую надежду и страх.       — Прости, — повторил, прежде чем сжать кулак, силой ломая хрупкую шею.       Триумфа не было. Радости — тоже. Он просто сделал то, что должен был, вот и все.       Устало поднявшись на ноги, нашел глазами Муёля и Ильсона — те сражались в воздухе, передвигаясь так быстро, что будь Чонгук обычным человеком, их движения слились бы в череду мгновенных исчезновений и появлений.       — Меня забыл, — раздалось за спиной, и Чонгук рывком обернулся, на автомате формируя в ладони черный поток.       Ашиль, осунувшийся и казавшийся бесконечно усталым, стоял перед ним и без капли страха смотрел прямо в глаза. И, судя по всему, не собирался нападать.       — Не забыл. Выпустил из поля зрения, а затем и вовсе потерял, — честно ответил Чонгук, не чувствуя опасности от этого человека.       — Убей, — попросил тот, пряча руки в карманы. И звучал при этом так обыденно, словно бы они обсуждали погоду.       — Я… — Он вообще-то пришел сюда за тем, чтобы уничтожить всех до единого анахоретов, но вот так — не в бою — лишить жизни того, кто даже не сопротивляется? Чонгук не был уверен, что сможет.       — Да ладно тебе, — растягивая сухие потрескавшиеся губы в улыбке, — я уже давно мертв. Тут, — ударив себя по груди. — Не хочу продолжать, слишком много всего пришлось сделать ради призрачной победы. Слишком многих потерять.       — Не стоило того? — Чонгук сам не знал, зачем задал этот вопрос.       — Определенно, нет.       И вроде перед ним стоял враг, один из тех, кто убивал соклановцев Чонгука, тот, кого он должен бы ненавидеть всем сердцем. Только вот не выходило. Ведь по своей сути, этот взрослый, запертый в теле ребенка, ничем от него — Чонгука — не отличался. Оказался не с той стороны? Пошел не за тем лидером? А может, у него просто не было выбора, кроме как подчиниться? Ответов он не знал.       — Я сделаю все быстро, — пообещал Чонгук.       И стоило только Ашилю прикрыть глаза, все так же безмятежно улыбаясь, он сдавил силой чужую шею, отнимая еще одну жизнь.       Чонгук опустил веки, дал себе две секунды на то, чтобы вернуть самообладание и избавиться от легкого тремора в правой руке, которую он до боли сжал в кулак, впиваясь в кожу короткими ногтями. Впереди самое сложное — избавиться от тех двоих, кто больше всего угрожал благополучию и самому существованию его клана.       Сделав глубокий вдох, он распахнул глаза, вновь загребая силу, —столько, сколько мог взять за раз. Вокруг него закружились потоки тьмы, создавая в воздухе круговорот, среди которого, треская, вспыхивали искры. Оттолкнувшись от земли, оставляя после себя сетку мелких трещин на асфальте, Чонгук взмыл ввысь.       Сходу ввязался в бой, сшибая Муёля, чтобы тут же оказаться отброшенным в сторону волной силы. Влетев спиной в многострадальную статую и выбив собой кусок камня, Чонгук зашипел от боли, чтобы тут же оттолкнуться магией, взлетая.       — Как видишь, — глумливо протянул Ильсон, по лицу которого стекала кровь из рассеченной брови, — мой ученик оказался поспособнее твоих. Троих уложил, надо же. Я прямо горд, Чонгук.       — Плевал я на твою гордость, — процедил он, выравниваясь с противниками.       — Я один раз начал все сначала, сделаю это и во второй, — Муёль выглядел потрепанным, очевидно, что эти двое были равны, и ни один не мог победить другого. Но появление Чонгука должно было перевесить чашу весов, и это понимали все. — Только избавлюсь от помехи.       Чонгук посмотрел на Ильсона, ловя ответный взгляд. Что бы ни происходило между ним и его бывшим главой сейчас, когда-то они были друзьями и много лет жили бок о бок. И прекрасно умели работать вместе — будь то управление кланом или бой.       Они не произнесли друг другу ни слова. Обоим хватило безмолвного диалога, чтобы понять, что делать дальше. Когда Ильсон атаковал Муёля, Чонгук поднялся еще выше, чтобы наносить удары сверху — направление, которое практически невозможно отследить даже тем, кто умел летать. Ильсон бил, не останавливаясь, не давая времени на ответную атаку, вынуждая то отбивать, то уворачиваться, концентрируя все внимание на себе. А Чонгуку лишь и оставалось, что кружить, стараясь не попадать в поле зрения врага, чтобы о нем «забыли» — фигурально выражаясь.       — Быстрее, еще быстрее, — полыхая азартом, практически безумием, хохотал Ильсон. — Как долго ты сможешь продержаться в таком темпе?       Хлопки заклинаний оглушали. Чонгук цепко удерживал взглядом Муёля, прочитывая ход боя, выжидая удобного момента. Три удара тот отбивал щитом, на четвертом был вынужден уворачиваться, пока создавал новую защиту. Между — меньше мгновения, но тот вполне бы мог атаковать в ответ, однако отчего-то не делал этого. Боялся не успеть закрыться? Или, может быть, понимал, что все равно сходу не пробьет чужой щит?       И хорошо, что им удалось утянуть его за собой, вынудив подняться в воздух — ни один другой клан не умел летать, разве что упасть с высоты без последствий. А значит, тот вынужден был использовать лишь заклинания варлоков, усиленные магией крови, и не имел возможности переключаться между Источниками. Страшно представить, что бы происходило, сражайся они на земле.       «Раз», — начал мысленно отсчитывать удары Чонгук.       «Два» — под вибрацию щита.       «Три» — едва уловимый в общем гуле звон разбитой преграды.       На четвертом ударе Муёль скользнул вбок, уходя от атаки. Но там уже ждал Чонгук.       Впиваясь в неприкрытое горло волной магии, сдавливая его, видя страх в глазах этого человека, Чонгук все же позволил себе насладиться. Меньше секунды — тянуть было нельзя, но он успел прочувствовать. Победил.       Уничтожил их всех. Почти всех. Тех, кто представлял опасность для дорогих Чонгуку людей.       Столько боли, страха, ненависти, которые наконец перестанут терзать его людей. Вся их длинная история вражды закончилась здесь и сейчас — под хруст сломанной шеи и пустой, теперь уже безжизненный взгляд.       — Тц, — Ильсон завис в воздухе напротив, — чем мне всегда не нравилась эта тактика боя, так это тем, что всю работу приходилось делать мне, а самый кайф отнять жизнь доставался тебе.       — Сомнительное удовольствие, — не согласился Чонгук.       И лишь убедившись, что противник действительно повержен, выпустил из рук безжизненное тело, которое камнем полетело вниз.       — Ты стал таким скучным, — тот недовольно поморщился.       — Просто многое понял, выбравшись из-под твоего влияния.       — Зануда, — закатив глаза. — Что ж, теперь мне осталось убрать с дороги тебя, Чонгук, — Ильсон смотрел на него безумным взглядом, но он видел на дне зрачков крохи затаённого сожаления. — Убивать любимых учеников неприятно, но ты сам отвернулся от меня когда-то. Пришло время расплачиваться.       — Я бы никогда не предал твоего доверия, — веско уронил Чонгук, паря в воздухе напротив своего бывшего главы. — Ты просто не оставил мне иного выбора, понимаешь?       — Да что ты? — рассержено зашипел тот в ответ. — Ты мог перейти на мою сторону, мог стать таким же, как я. Но предпочел послушать Оракула! Его! Не меня!       — Твои действия угрожали всему клану, Ильсон, — когда-то Чонгук обращался к этому человеку исключительно на «вы», испытывая неподдельное уважение и трепет. Но не теперь. И все же, при всей своей злости и разочаровании, он понимал, что не сможет собственными руками лишить того жизни. А потому ударил первым, заранее зная, что не попадет — Ильсон просто выставил перед собой руки, создавая невидимую преграду, о которую со звоном разлетелся поток силы.       — Ты облегчил мне задачу, — улыбнулся тот.       Однако Чонгук не стал дожидаться ответной атаки, вместо этого резко толкнул самого себя, взмывая вверх — еще выше, и еще, стремительно увеличивая расстояние до земли.       — Думаешь, удастся сбежать? — донеслось вслед, сквозь шум ветра в ушах.       Он так не думал, конечно, нет. Да и не сбегал вовсе, просто чувствовал, что Тэхён уже начал разрушать Источник. В первые мгновения едва заметно, просто зудело тревогой на периферии. Возможно, Чонгук бы даже не заметил этого, не знай он точно, что должно было произойти.       — Нет, — ответил он, стоило Ильсону нагнать его. Чонгук остановился, с тоскливой улыбкой глядя тому прямо в лицо. — Я знал, что ты догонишь…       Удар пришел изнутри. Словно в груди что-то взорвалось, а жар в мгновение разлился по всему телу: его заколотило, а в голове полыхнуло опаляющей болью, настолько сильной, что Чонгук вскрикнул, сдавливая ладонями виски. Он зажмурился, пережидая вспышку, но уловив крик Ильсона, сумел открыть глаза.       Чтобы напороться на взгляд человека, который все понял.       За мгновение, меньше, чем за секунду, которая, тем не менее, растянулась надолго, Чонгук успел увидеть в чужих глазах последовательно сменяющие друг друга эмоции: боль, недоумение, понимание, испуг, злость и, наконец, принятие.       Чужие губы распахнулись, чтобы что-то сказать, но Ильсон не успел — камнем полетел вниз, ведь сил варлока, что удерживали его в воздухе, больше не было. Тэхён справился.       Чонгук почему-то продержался чуть дольше, но не намного и, спустя несколько секунд нестерпимой боли, почувствовал пустоту. Силы не было. Источник больше не откликался на его зов. Вновь прикрыв глаза, улетел в свободное падение. Сердце ускорило свой темп, бешено билось о грудную клетку, так сильно, что он слышал его грохот сквозь шум ветра в ушах. Холод забирался под кожу, а Чонгук все падал и падал, так быстро и одновременно с этим так медленно, что в его сознании проносились множество мыслей.       Успеет ли Юнги?       А если нет, то будет ли ему больно, когда тело разобьется об асфальт? Или же смерть придет быстрее, чем он успеет что-то почувствовать?       Как там Тэхён? Справится ли без него, если что?..       В любом случае, они победили, и отныне Чонгуку больше не было страшно.       Короткими вспышками, мысль за мыслью, пока он резко не напоролся на что-то, услышав:       — Поймал, — от Юнги.       И снова вниз и в сторону — летать бакэнеко не умели, а вот высоко прыгать, а затем тормозить себя, ныряя сквозь стены, и безболезненно приземляться на ноги — очень даже могли. И, черт возьми, открывать глаза сейчас было откровенно глупым решением: вокруг проносились цветные пятна, пока они падали, минуя один этаж какого-то здания за другим, а потом — резкая остановка, от которой в голову ударило давлением, ослепляя.       — Цел? — спросил друг, бережно опуская его на пол.       — Да, — боль от разрушенного Источника затуманивала мозг, перед глазами плясали цветные пятна, Чонгук осознавал, что долго не продержится. — Тэхён, он… — едва ворочая непослушным языком.       — Он справился, — подтвердил Юнги. — И сможет так же все вернуть на место, я уверен.       Чонгук еще смог кивнуть до того, как провалиться в чёрное забытье.