Зарождение чувств

      В своем поместье, устроившись в гостиной, Кэтрин не могла выкинуть из головы Ирен Адлер. — Вы кажетесь погруженной в глубокие размышления, госпожа, — заметил Марк, входя с десертом к чаю. — Все думаю об Адлер. Она ведь не злая, но зачем ей понадобилось украсть этот документ — вот что мне непонятно. Сейчас она пытается использовать Холмса как щит, понимая, что любой вред, причиненный ей, вызовет большой шум. Но Шерлок, кажется, не видит ее истинных мотивов. И еще… меня не покидает ощущение, что она чем-то задела его за живое, и, похоже, с ее стороны тоже есть какая-то заинтересованность, — рассеянно произнесла Кэтрин. Марк поставил поднос на столик перед камином, и аромат свежей выпечки слегка развеял задумчивую атмосферу. — Может быть, она просто ищет способ защитить себя? В ее положении, особенно женщине, приходится прибегать к крайним мерам. Документ может быть ее единственным козырем в какой-то сложной игре. Кэтрин задумчиво посмотрела в огонь, пляшущий в камине. — Возможно. Но я не верю, что все так просто. Ирен Адлер слишком умна, чтобы использовать столь очевидные стратегии. Она просчитывает все ходы наперед, и Шерлок, увы, кажется, не видит всей картины. Его гений иногда затмевает способность видеть человеческую природу во всей ее сложности. Она отпила глоток чая, давая себе время собраться с мыслями. — Самое неприятное во всем этом — ее влияние на Холмса. Он никогда прежде не позволял эмоциям брать верх над разумом, но сейчас… В его глазах появилось что-то новое, что-то, что меня пугает. Эта женщина растревожила его душу, и я боюсь, что это может привести к непредсказуемым последствиям. Марк молча налил ей еще чаю. — Может быть, все не так плохо, госпожа. Холмс — гений, и он справится с любой ситуацией. А что касается мисс Адлер… возможно, она просто заставила его увидеть мир в другом свете. Иногда это полезно, даже для самых гениальных умов. Кэтрин вздохнула. — Я надеюсь, ты прав, Марк. Очень надеюсь. Но что-то подсказывает мне, что эта история только начинается, и мы еще увидим много неожиданных поворотов. — Разве вы сами не склонны игнорировать некоторые факты, госпожа? Вспомните хотя бы Уильяма Мориарти — все свидетельствует о его причастности к преступному миру, однако… вы храните молчание… — Дворецкий сделал паузу, прежде чем произнести. — Госпожа, осмелюсь предположить, что вы увлечены им… Кэтрин вздохнула, поставив чашку на столик. — Возможно, ты и прав, Марк. Но я все равно чувствую тревогу. Ирен Адлер — словно тень, скользящая между правдой и ложью. Она оставляет за собой лишь намеки, обрывки фраз, которые заставляют Шерлока гадать и строить теории. Она играет с ним, как кошка с мышкой, и я боюсь, что эта игра может зайти слишком далеко. Холмс привык к логическим головоломкам, к четким уликам и однозначным выводам. Но Адлер не поддается его обычным методам. Она действует интуитивно, эмоционально, и именно это делает ее такой опасной. Марк придвинул к ней тарелку с пирожными. — Попробуйте, госпожа. Может быть, немного сладкого поможет вам отвлечься. А я уверен, что Холмс разберется во всем. Он ведь не зря считается лучшим сыщиком в Англии. И потом, вы же знаете его характер. Он не позволит какой-то женщине сбить себя с толку. Скорее уж, это он сам разберется в ней, как в раскрытой книге. Кэтрин взяла одно пирожное, но не стала его есть. Она продолжала смотреть на огонь, словно пытаясь увидеть в нем ответы на свои вопросы. Тревога в ее душе не утихала. Она знала Шерлока как никто другой. Она видела, как его ум работает, как он анализирует каждую деталь, как он выстраивает логические цепочки. Но сейчас она чувствовала, что что-то изменилось. Что-то, что выходило за рамки логики и разума. И это «что-то» называлось Ирен Адлер. — Леди, вы рискуете, играя с этим человеком. Сэр Уильям явно затронул вас до глубины души, однако вы предпочитаете хранить это в тайне. Холмc преследует его, как главного подозреваемого в череде убийств знати, но вы упрямо молчите. После вашей встречи с ним вы отказались от траурных одежд. Вы вернулись к образу блистательной светской дамы, и, мне кажется… вы даже более жизнерадостны, чем были при жизни вашего супруга. Девушка подняла на него глаза, а затем, погрузившись в раздумья, отвела взгляд. — Знаешь… я до сих пор пытаюсь разгадать его загадку. До того, как я забеременела, все было прекрасно, он обожал меня. Я чувствовала его нежность и любовь, а потом внезапно словно отдалился. Как будто я перестала быть ему дорога, — по лицу скатилась одинокая слезинка. Он приходил домой очень поздно и избегал любых прикосновений. Меня терзали подозрения, что у него кто-то есть, но я не нашла никаких доказательств, ни единой улики… Может быть, проблема во мне… не знаю… Теперь уже никогда не выяснить, что стало причиной его холодности. Миледи, — с печалью произнес юный слуга. -Ах, Мориарти… да… он пробудил во мне новую жизнь. С ним я могу быть собой, не притворяясь, и даже на миг забыть о своем происхождении. С ним так просто, и он всегда оказывался рядом в нужный момент… и, наверное, впервые я почувствовала себя важной. Дело не в пустых словах, а в его действиях… И да… я полюбила его. Даже на последнем приеме меня уязвила ревность, когда я увидела, как много дам пытаются завоевать его расположение. И мне было приятно, что его взгляд был устремлен только на меня, и я без труда увела его от их назойливого внимания… Марк молча кивнул, понимая ее чувства. Он видел, как тяжело ей далась потеря мужа, как она пыталась справиться с болью и одиночеством. И теперь, когда в ее жизни появился человек, способный растопить лед в ее сердце, он не мог ее осуждать. Но он также понимал, что ее увлечение Мориарти может быть опасным. Кэтрин задумчиво посмотрела в окно. Лондонские сумерки сгущались, окутывая город зловещей тенью. Она вспомнила последнюю встречу с Мориарти. Его проницательный взгляд, его учтивые манеры, его загадочную улыбку. Он был воплощением опасности и соблазна, и она не могла устоять перед его чарами. Она знала, что играет с огнем, но не могла остановиться. Ей хотелось разгадать его тайну, проникнуть в его душу и понять, что скрывается за маской гения. — Я знаю, что рискую, Марк, — проговорила Кэтрин, не отрывая взгляда от окна. — Но я не могу иначе.И, признаюсь честно, я не хочу отказываться. Я хочу быть рядом с ним, даже если это приведет меня к гибели. — Леди Кэтрин, но что же до Холмса? Какова будет его реакция, если истина станет явной? — Мне неизвестно… Он питает к нему глубокое уважение, возможно, даже считает его своим другом, но я не могу сказать наверняка, догадывается ли он о том, что Уильям — криминальный лорд… Марк покачал головой, не зная, что сказать. Он всегда восхищался Кэтрин, ее умом и силой духа. Но сейчас она казалась ослепленной, плененной обаянием Мориарти. Он боялся за нее, боялся, что она совершит ошибку, о которой потом будет горько жалеть. — Холмс… он не слеп, госпожа. Он видит больше, чем показывает. Если он заподозрит Мориарти в чем-то, он не остановится ни перед чем, чтобы докопаться до правды. И тогда… вы окажетесь между двух огней. Между человеком, которого любите, и человеком, которого уважаете. Кэтрин повернулась к нему, в ее глазах мелькнула искра отчаяния. — Я знаю, Марк. Я знаю. Но я ничего не могу с собой поделать. Но я не хочу от него отказываться. Не сейчас. Возможно, я глупа и безрассудна. Но я впервые за долгое время чувствую себя живой. И я не хочу терять это чувство. Кэтрин подошла к окну и взглянула на темнеющий Лондон. Огни города казались далекими и чужими. «Хотя я понимаю его стремления и понимаю необходимость выбранного им курса, меня терзает страх… страх его утратить. Я не в силах оказать ему поддержку, но и не могу предать Шерлока, человека, который был моей опорой после кончины моего супруга. Я словно прикована к месту… Любое решение кажется невозможным, ведь каждый из вариантов неизбежно влечет за собой предательство.» — подумала Кэтрин. Кэтрин долго стояла у окна, погруженная в свои размышления. В ее душе бушевал ураган противоречивых чувств. Любовь к Мориарти, уважение к Холмсу, страх за будущее — все смешалось в один клубок. Она чувствовала себя марионеткой в чужой игре, не зная, кто дергает за ниточки и куда ее приведут. Она боялась за Мориарти. Знала, что его гений несет в себе огромную силу, но и огромную опасность. Холмс был неумолим в своем стремлении к правде, и рано или поздно он обязательно разоблачит Мориарти. И тогда… Кэтрин не хотела даже думать о том, что может произойти.

***

      Погруженный в размышления о плане разоблачения Ирен Адлер, Шерлок предавался игре на скрипке, пока его не отвлекли. — Шерлок, мне бы хотелось узнать больше о леди Кэтрин, — произнесла Ирен, войдя в комнату. Джон, находившийся за столом, повернулся к ним. Музыка скрипки оборвалась. — Что именно тебе интересно? — Как давно вы знакомы? И… что вас связывает? Вы, кажется, хорошо ладите… Шерлок произнес: — Представил нас мой приятель, по трагической случайности, ее ушедший из жизни супруг. — Супруг, которого уже нет в живых? — переспросил Джон. — Именно. Его лишили жизни. И обнаружила его тело Кэтрин, когда вернулась из дома своей матери в родовое имение. Она ожидала ребенка, и из-за сильного потрясения потеряла его… Ирен Адлер и Джон Ватсон были крайне удивлены услышанным. — Моя постоянная помощь ей — это исполнение его последней воли. Но, безусловно, я отношусь к ней с большим уважением и считаю своим другом. Я надеюсь, что однажды она сможет освободиться от оков прошлого, — закончил Шерлок. Ирен опустила взгляд на свои сложенные руки, задумчиво перебирая кольца. Джон же, напротив, не скрывал своего изумления, широко распахнув глаза. Он привык к странностям Шерлока, к его порой бесчувственным умозаключениям, но в этом рассказе сквозила неприкрытая забота, даже нежность. Это был новый Шерлок, и Джон не мог не чувствовать некоторого дискомфорта от этого открытия. — Убийство? И выкидыш? — тихо проговорила Ирен, нарушая повисшую тишину. — Это ужасно. И вы все эти годы… помогали ей? Шерлок кивнул, избегая их взглядов. Он редко говорил о своих личных отношениях, тем более о таких сложных и трагических. Но сейчас, в присутствии Ирен и Джона, он чувствовал необходимость объяснить свои действия, оправдать, возможно, свою привязанность к Кэтрин. — Расследование осталось безрезультатным, — констатировал Шерлок. — Убийца Криса Аргайла так и не был установлен. Вероятно, он встал на чьем-то пути, и его устранили. Предчувствуя опасность, он отдалился от своей жены, опасаясь за ее безопасность. Шерлок припомнил их крайнюю беседу: В кресле расположился Крис Аргайл, в руке покачивался бокал с вином. Напротив, закинув ногу на ногу, сидел Шерлок Холмс. — Что-то не наблюдаю твою супругу, — произнес Холмс, нарушив тишину. — Она уехала погостить к ее матери, — лаконично ответил Крис. — Мне кажется, или вы как-то отдалились друг от друга? — Холмс внимательно взглянул на товарища. — Шерлок, у меня не было иного выбора. Я оказался в сложной ситуации и не хочу, чтобы это коснулось ее. Работа на правительство полна рисков, особенно когда твои взгляды расходятся с большинством. Кроме того, я надеюсь, что наступит день, когда Кэт перестанет быть хранителем Покоя. В архиве я обнаружил документы, свидетельствующие о том, что ее отец, Алекс Дэвис, уже отказывался от этой роли, мотивируя это опасностью. В то время его жена, Анжелина Карлайл, была беременна Кэтрин, — произнес Аргайл, погрузившись в раздумья. — Ты хочешь сказать, что перевернутый кэп не было случайностью? — Шерлок был явно заинтригован. — Это всего лишь мои догадки. Но… Шерлок, я хочу попросить тебя об одном. Если со мной что-нибудь случится, присмотри за Кэтрин. К сожалению, я не смог стать ей хорошим мужем. Я знаю, она, вероятно, думает, что я ее больше не люблю или что у меня кто-то есть на стороне, но это не так. Я не могу быть к ней ближе, иначе ее жизнь будет в опасности… — Кому же ты перешел дорогу? — прямо спросил Холмс, однако в ответ он получил лишь отрицательное покачивание головой. Ответом было лишь упорное молчание. Шерлок откинулся на спинку кресла, его глаза, словно сканеры, изучали лицо Криса. Он видел страх, но под ним скрывалась решимость. Аргайл был загнан в угол, но не собирался сдаваться без боя. Холмс понимал, что вытащить из него правду будет непросто, но от этого зависела не только его жизнь, но и жизнь Кэтрин. — Ты просишь меня о многом, Крис, — медленно произнес Холмс, — но я не стану обещать, не зная всей картины. Кто эти люди, которым ты перешел дорогу? Что ты такого нашел в архиве, что тебя так напугало? Аргайл глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. Он посмотрел на Шерлока с мольбой в глазах. — Я не могу тебе сказать. Если я это сделаю, они узнают, что я поделился информацией, и тогда Кэтрин окажется в еще большей опасности. Поверь мне, Шерлок, это единственный способ ее защитить. Холмс нахмурился. Он не привык действовать вслепую, но видел, что Крис говорит искренне. Он знал его достаточно долго, чтобы понять, что тот не стал бы рисковать жизнью Кэтрин просто так. Что-то действительно произошло, и это что-то было очень серьезным. Воспоминание на этом оборвалось. Шерлок сидел на диванчике, сложив пальцы рук в замок. — Очень трагическая история, — сказал Джон Ирен подошла к окну, всматриваясь в серую лондонскую улицу. Ее взгляд был задумчив, словно она пыталась разглядеть в тумане ответы на свои вопросы. Она знала Шерлока как гениального детектива, человека логики и разума, но никогда не видела его таким… человечным. История Кэтрин и Криса Аргайла затронула ее до глубины души. Она привыкла к обману и предательству, но в этом рассказе чувствовалась искренняя боль и сострадание. Джон молчал, переваривая услышанное. Он всегда восхищался Шерлоком, но порой не понимал его. Он видел в нем гения, но не всегда видел человека. Теперь же, после рассказа о Кэтрин, он начал понимать его глубже. Он понял, что за маской бесстрастного детектива скрывается доброе сердце, способное на сочувствие и преданность. Шерлок встал с дивана и подошел к своему рабочему столу. Он взял в руки скрипку и начал играть тихую, печальную мелодию. В звуках скрипки звучала скорбь по утраченной любви, по нераскрытому преступлению, по сломанной судьбе. Он играл для Кэтрин, для Криса, для всех тех, кто стал жертвой чужих интриг и коварства. Музыка заполнила комнату, создавая атмосферу грусти и размышлений. Ирен и Джон молча слушали, каждый погруженный в свои мысли. Они понимали, что история Кэтрин и Криса Аргайла — это не просто трагедия, это напоминание о том, что в мире есть зло, с которым нужно бороться.