38 параллель

      Утренний сон прервал звонок. Будильник на прикроватной тумбочке — проклятый китайский экземпляр. Ёнджун ненавидел это изобретение человечества всеми фибрами души, да и вообще предпочитал вставать сам, ближе к обеду, каникулы все-таки.       Он нехотя приоткрыл глаза, уловив привычные очертания окна за прозрачно-зеленоватой, слегка помятой шторкой. Каждое утро, когда пробуждался, Ёнджун задавал себе одни и те же вопросы. Что делает его счастливым? Что он хочет достичь в этой жизни? Как можно сделать свою жизнь более интересной и насыщенной?       В ходе размышлений, Ёнджун начал вспоминать свои мечты и амбиции, которые так часто уходили на задний план в повседневной суете. Он мечтал о путешествиях, о посещении разных стран и погружении в их культуру и историю. Он мечтал о том, чтобы стать талантливым музыкантом и создавать свою собственную музыку, которая будет вдохновлять людей (помнится, пару лет назад Чхве совершенно случайно увидел Бомгю в музыкальном классе с гитарой в руках и очень удивился его навыкам). Он мечтал о настоящей любви, о том, чтобы найти свою половинку и построить с ней счастливую и долгую семейную жизнь.       Но насколько удалены эти мечты от его реальной жизни? Ёнджун задавался этим вопросом, чувствуя, как время мчится, а он все тащит свои мечты за собой, ничего не предпринимая для их осуществления. Он понимал, что необходимо что-то менять.       Запертый в четырех стенах свободного по словам правителей государства, он затухал на глазах и даже родители, которые не видели ничего кроме его светлого будущего на должности отца, а может быть и еще выше, ведь задатки и потенциал есть нужно только развиваться в правильном русле. О желаниях сына естественно речи не шло. Он единственный ребенок — значит единственный наследник. Иного расклада просто не существует, он невозможен по вполне ясным причинам.       Династия и поколения в этих местах ценятся не на шутку. Дедушка Ёнджуна приближен к власти, отец, пытающийся привить Джуну всю эту военную муть, слушать о которой было не то что не интересно, скорее страшно. Однажды он попал на публичную казнь одной супружеской пары, обвиняемой в незаконном хранении и использовании Южнокорейской техники и конечно же наличие ужасной дьявольской книги — библии (конечно там были и другие причины, но взрослые решили не посвящать своего глупого сынишку с неокрепшей психикой во все подробности). Енджун до последнего верил, что все это мифы и сказки, которыми родители запугивают своих излишне умных и любопытных отпрысков, чтобы те не шли против установленной государством системы.       Эта суровая реальность просто не может быть его домом. Нет.       Он зажмурил глаза так сильно, что звездочки летали, и голова начала болеть, все пошатнулось. Гул стоял неимоверный, и мальчик больше не мог терпеть происходящее. Сообщил отцу о плохом состояние и, сверкая пятками, бросился в ближайший магазин, где продавщица взволнованно поглядывала на покрасневшего и вспотевшего ребенка, у которого глаза на мокром месте от несправедливости вокруг.       Никто не говорил, что будет легко и Ёнджун просто надеялся на благополучный исход предстоящего побега, который приближался с неминуемой скоростью, заставляя отбросить все плохое, ведь времени думать об этом просто нет.       Парень наконец поднялся с кровати, наощупь нацепив тапочки на босые ноги, и поплелся в сторону ванной комнаты, где простоял под холодными струями порядком минут пятнадцать пока не вспомнил о встрече с Бомгю. Этот юноша просто ангел в теле человека. Скоро они избавятся от стен, что сковывали движения и сдавливали горло своими колючими шипами и заживут обычной жизнью в обычном мире.       На первом этаже творилось не пойми что. Две горничные кружились с моющими средствами по кухне, тихо переговариваясь о чем-то важном, ведь старшая из них упомянула семейный ужин и молодого господина, которому не понравятся новости.       Что это мне не понравится? Интерес Ёнджуна разогревался в геометрической прогрессии и парень бесшумно спускается по все тем же мраморным ступеням в гостиную, откуда разговор двух женщин будет лучше слышно. Он становится около книжного шкафа, притаивается и навостряет уши, прислушивается. — Я не уверена, что ему понравится исход ужина, — лепечет та, что помоложе, протирая пыль на верхних полочках с хрустальными бокалами. — Все-таки характерный парнишка. — А с другой стороны это случилось бы рано или поздно, — говорит ее подруга, поворачиваясь так, что Енджун может увидеть ее серьезное выражение. — Если не сейчас, то через год перед армией, может привыкнуть успеет. — Надеюсь она будет симпатичной, — не унимается вторая, промывая тряпку. — Я слышала от водителя Шима, что госпожа Чхве говорила о том, что девушка училась балету в России, танцовщицы всегда красивые и утонченные. — вздыхает та, словно завидуя этому описанию. Сам Ёнджун считал обеих женщин привлекательными, да и знаком он с ними с раннего детства — они фактически воспитали парня, из-за постоянной занятости родителей. — Не помню чтобы наш Ёнджун говорил о девушках что-либо. Может ему рано еще? — вздыхает.       Какие еще девушки? У меня дел полно, постоянно нужно быть начеку, ни о каких влюбленностях и речи быть не может. — Какая разница, если мы все равно ничего не изменим и никак не повлияем. — женщина уходит с поля зрения Ёнджуна и судя по приближающемуся звуку шагов движется она прямо на то место, где засел парень. — Ёнджун…? — Здравствуйте, а я тут, — он растерянно бродит взглядом по сторонам, пытаясь уцепиться хотя бы за что-то. — Почитать решил, выбираю вот книгу. — Чхве проводит рукой по корешкам на полке, останавливаясь на первой попавшей. — Всегда хотел получше изучить тяжелую жизнь династии Ким! — Ага, конечно, ври больше, ты эту дурацкую семейку проклял больше тысячи раз.       Женщина успевает лишь похлопать глазами, как парень достигает кухни. Берет завтрак, мило оставленный кем-то из женщин с краю стола и пулей ретируется в столовую, чтобы избежать неловкий разговор.       Книга возвращается на свое законное место после трапезы, так и остается не открытой, весь этот материал про семью, что пудрит мозги нации, Ёнджун знает наизусть, на уроках истории и прочих патриотических мероприятиях только об этом и говорят. Это мировоззрение прививают с раннего детства, в садах, затем в школах и по нарастающей. Он ненавидел это, хранил свой гнев на подкорке и нес его на протяжении многих лет. Пора показать свое истинное я.       Благодарит за вкусный завтрак и покидает особняк, прихватив свой рюкзак из комнаты, куда сложил все необходимые вещички.       Горничные попросили вернуться к ужину, мол родители так настояли, и Ёнджуну оставалось лишь растерянно кивнуть, не особо вслушиваясь в дальнейшие слова, которые вылетали из уст женщин. Он запомнил лишь урывками «знакомство» «важная встреча». Натягивает ботинки и бежит в сторону остановки, отнекиваясь от семейного шофера, который на время отсутствия хозяев отдыхает дома.       Проживал он в богатеньком райончике, где дома, похожие друг на друга, пугали своей возвышенностью и огромными размерами. В подобные «замки» можно было бы поселить кучу людей, но обитают там лишь небольшие зажиточные семьи военных и чиновников. Ёнджун ненавидел эту несправедливость, хоть та и была в его пользу. Ему было искренне жаль население своей страны, где люди не живут, а выживают на мизерные зарплаты и прибегают к воровству и криминальной деятельности, чтобы хоть как-то заработать и прокормить себя и свою семью.       Ему крупно повезло родиться с золотой ложкой во рту со слов знакомых и друзей, но правда ли это благословление, а не проклятие, и есть ли вообще смысл в его положении, если покинуть это чертово место просто невозможно на законном уровне?       Эта вечная борьба в голове парня начинает надоедать ему, но мысль о скором побеге дает некий стимул. Он ускоряет шаг, сворачивая в переулок, быстро перебирая длинными ногами-спичками движется к остановке, надеясь, что хоть в этот раз общественный транспорт приедет вовремя и ему не придется ждать эту адскую колесницу, как это обычно бывает.

***

      Субин освоился быстро, и теперь Сынкван в шутку называет его работником месяца, правда американец рядом от таких слов почему-то кидает зловещие и завистливые взгляды, сверкая молниями в глазах.       На младшего помимо предстоящей учебы, готовиться к которой Чхве решил заранее, коротая вечера за прочтением различных научных статей, не особо радует такое количество материала, которым его милейший дядя-детектив делится с ним в любую свободную минуту.       Продвигается ли расследование лучше, после появления смышлёного младшенького в их команде? Определенно.       Юный помощник детектива действительно стал их темной лошадкой и на их доске с уликами, переплетенными красными нитями появилось еще парочка занимательных фигур.       Ким Мингю — мужчина южнокореец, раньше частенько любил зависать в различных ночных клубах, наслаждаясь громкой музыкой, проходящей по телу, дружеской атмосферой, алкоголем и конечно же товарами не безызвестного Эскупса.       Полиция уже задерживала Кима пару лет назад, но после экспертизы в его организме ничего запрещенного к величайшему сожалению не обнаружили. Потерь действительно не мало, но подозреваемые будто сквозь землю провалились, странно все это. — Я тут покопался в его соцсетях, — начал Субин щелкая клавишами своего рабочего ноутбука. — Конечно на официальном аккаунте все чисто, но порывшись в подписках, нашел кое-что очень занимательное, взгляните. — парень поворачивает ноутбук, чтобы оба взрослых смогли разглядеть ценную информацию, которая поможет им (они по крайней мере на это надеются) в расследовании.       Детективы внимательно рассматривают фотографии крашенного в яркий, неестественно рыжий оттенок волос, парня с пропорциональным лицом и «офигительным носом» отмечает про себя Бу. — И это…? — все-таки задает очевидный вопрос Хансоль. — Представляю вашему вниманию того, через чьи руки прошла вся эта дурь годами ранее и продолжает проходить и сейчас, — начинает младший. — Это Ли Сокмин, ну или Докем, в криминальном обществе его называют так. А это, — Субин снова проделывает быстрые манипуляции длинными пальцами и взору детективов открывается еще одна страница. — Наши дорогие потеряшки — Минхао и Эскупс, которого кстати Чхве Сынчолем звать. — детективы переглядываются с нескрываемой радостью и Чхве продолжает. — Их изначально было трое — Сынчоль изготавливает, Минхао рекламирует, а Докем толкает.       Сынкван не сдерживается и заключает сидящего в кресле племянника в крепкие объятья. — Как мы раньше без тебя были? — причитает детектив. — Мне вот тоже интересно если честно, почему никто не покопался на просторах даркнета и в целом не подозревал Докема, он даже и не скрывает своего образа жизни, судя по его постам в твиттере. — кривится Субин, пытаясь высвободиться из цепкой хватки загребущих рук. — Может я все-таки уволюсь, даже ребенок умнее меня. — скулит Вернон, но трепет младшенького по волосам, благодарственно. — Ну что ты, теперь конкурент появился, стимул работать усерднее, друг мой. — улыбается Бу, наконец отлипая от племянника. — Да и вообще тебе я плачу не мало, а Субин за спасибо работает, так что не умничай.       Вышеупомянутый Субин лишь качает головой, отмечая в голове пунктик поговорить насчет зарплаты чуть позже, а то дело раскроют, а он останется с уроками в колледже и с бутербродом со спасибо, толстым слоем намазанным на тост. — Если вы думаете, что я нашел лишь одного, то вы недооцениваете мои навыки пользования интернетом, — перебивает он мужчин, которые уже активно обсуждали способы встречи с так называемым дилером — Докемом.       Паренек снова перебирает клавиши и возвращает экран в обратное, удобное для смотрящих положение: — Это сестра вашего любимого Минхао. — начинает Субин, но сразу был бессовестно перебит. — Чего это он любимый?! — возмущается Вернон, который возился над сбором информации о китайце. — Не отвлекайте, — вздыхает блондин, сосредотачиваясь. — Это сестра Минхао — Со Юи. — показывает он фотографии симпатичной девушки на мониторе. — А она как с этим всем связана? — с подозрением спрашивает Вернон. — Ее лучшая подруга, ну или кто она ей я не знаю, живет во Франции, пишет там картины и частенько выкладывает во все свои соцсети кучу фотографий, — подводит к ответу Субин. — Тут и наш дорогой китаец, и какие-то дети со значками «главы государства» наших заклятых соседей и еще много чего интересного. — Дамочка вообще не шифруется. — начинает Сынкван. — Я так понял она из Северной? — многозначительно кивнул на собственный вопрос, будто не Субин днями ранее делился своим рассуждениями о стране-соседке. — Именно. — подытоживает Субин, самодовольно улыбаясь.       Парень выключил ненужные вкладки в браузере, предварительно сделав пару копий и поднялся со своего неудобного, потрепанного временем кресла, сидушка которого уже не была такой мягкой, как при покупке и спинка сильно скрипит, когда на ту облокачиваешься. Субин разминает спину, позвоночник издает противный, режущий уши, пронзительный хруст, что даже Сынкван на племянника оборачивается, недовольно цыкая.       В небольшом помещении царил настоящий хаос из бумаг фотографий и трех уставших тушек, которые по времени должны были быть уже в своих мягких кроватках, нежиться под пушистыми одеялками и видеть десятые сны.       Субин расклеил фотографии новых лиц в их расследовании на прозрачной доске на колесиках, изрядно залапанной множеством отпечатков присутствующих здесь, потому что на уборку времени особого и нет (Сынкван с Верноном раз в пару недель пыль вытирают, спасибо на этом).       Парень среди всего хлама на столе смог откопать свой мобильник и теперь что-то активно ищет там, быстро тыкая по экрану. — Она кстати писала мне, — не с того ни с чего говорит он. — Кто она? — Пак Дживон, подружка наших разыскиваемых. — он показательно пролистывает достаточно-таки внушительных размеров переписку, мол посмотрите сколько всего я сделав в кратчайшие сроки, пока вы несколько лет на одном месте топтались. — Так это же замечательно! — воскликнул Сынкван, готовый вновь навалиться на бедного Субина, но сдерживает свой порыв, все-таки интересно послушать дальнейшие слова паренька. — Она просит помочь ей, взамен на информацию об этой шайке, — продолжает блондин. — Через пару дней Дживон прилетит в Сеул, так что это наш шанс покончить с делом и наконец забыть об этих персонажах, которые мне и вам надоели.       Субин убирает телефон в карман широких штанов и взъерошивает собственные волосы пятерней. Он ужасно утомился за эти пару недель пребывания в столице.       Никто не говорил, что будет легко, но все это ощущается как супер хард уровень в его любимой онлайн игре, в которую он любил зависать вместе с интернет знакомым — Каем, вестей от которого нет уже несколько месяцев. А ведь паренек он классный, частенько делился с Субином своими переживаниями насчет учебы, внешности и другой чепухи. Кай просто лапочка и это о нем мог сказать каждый, ведь парень действительно словно ангелочек, всегда улыбается и мило хлопает своими большими глазками, когда слышит комплементы. ладно не будем о недалеком прошлом, настоящее не ждет, оно лишь неумолимо движется вперед, поэтому Субин пытается поравняться со временем, чтобы ничего не упустить. — Слушайте, а домой мы когда поедем? — не выдерживает подросток. — А то я маме на вас пожалуюсь, эксплуатация детского труда и все дела. — ноет он. — Ладно, мы и правда засиделись сегодня, давайте сворачиваться, а то у Субина сынок не кормленный сидит. — подытоживает Бу, хлопая племянника по плечу, чтобы тот начал собираться.       Субин и Вернон оживились и впопыхах начали собирать вещички, разбросанные по комнате и через пару минут вся тройка уже плелась на парковку.

***

      Сквозь подошву на протертых кедах чувствуется каждый камушек на грунтовой дороге, поэтому парень старается идти быстрее, чтобы в скором времени снять дурацкие ботинки и избавиться от малоприятных ощущений.       Вообще Бомгю сам не знает почему решил пойти более замудренным и длинным маршрутом, поэтому сейчас лишь бурчит проклятия под нос на самого себя глупого и нерационального.       Они с Ёнджуном решили встретиться в парке у озера в центре Пхеньяна, добираться до которого Бомгю затруднительно, а общественный транспорт парень на дух не переносил. Старший обещал немного прогуляться по городу, чтобы освежиться и развеяться и с чистой головой дальше приступать к работе. Минхао в последнее время их особо и не напрягает, аргументируя тем, что товара стало меньше, да и мальчишек ему жалко (Бомгю в последнее верит с трудом, потому что мужчина так долго его гонял туда-сюда, что резко появившаяся непонятно откуда милость доверия не вызывала).       Чхве если честно трудно представить жизнь после. Он столько лет прожил по определенным правилам и законам, соблюдая каждую мелочь, что просто не понимает как он будет вести себя в новом мире без всех этих навязанных глупостей.       А будут ли родители скучать и искать своего горе ребенка? Бомгю решил не думать об этом и просто завершить этот эпизод своей жизни, начав новый. Может это и подло с его стороны, но вкусить свободу хочется сильнее.       Завидев худощавую фигуру впереди, парень искренне улыбается, открывая прекрасный вид на глаза полумесяцы и поднимает руку над головой, размахивая ей из стороны в сторону, привлекая внимание к своей персоне.       Енджун приметив друга, срывается с места и бежит навстречу. Младший думает отойти, но не успевает среагировать, как тушка друга заваливается на него всем своим весом почти валя на землю. Парень виснет на шее Бомгю и тяжело дышит после небольшого забега, младший даже слышит быстрый стук его сердца. Чего это он резвый такой?       Бомгю осторожно поглаживает приятеля по спине, пока тот все еще пытается отдышаться. — Я так соскучился, знаешь! — Ёнджун наконец отлип от слегка шокированного Бомгю, который еще не привык к тактильным нападкам старшего время от времени. — Мы вчера виделись, глупый хен. — Бомгю делает акцент на последних словах, за что получает легкий подзатыльник, и показывает язык старшему. — Каждая минута с тобой бесценна, — так легко говорит это он, будто ему нравится смущать несчастного Бомгю с больным сердцем и легко краснеющими щеками и кончиками ушей. — Не неси чепуху, пойдем лучше прогуляемся пока у нас время есть. — Бомгю слишком неловко получать столько внимания еще и в положительном плане, поэтому прогулка у озера ему пойдет на пользу.       Людей в округе почти не было — обычно это место наполняется ими ближе к вечеру, когда молодые пары ходят на скромные свидания, устраивая романтичные пикники на пляжу, или мамочки с детьми идут на детскую площадку после садика. Сам Бомгю в этих местах бывает редко — поводов нет, да и времени свободного тоже. На свиданиях он никогда не был, да и не влюблялся особо никогда, если та девочка в третьем классе, что сидела перед ним на уроках, не считается.       Прогулки с Енджуном за пару недель стали такими привычными и обыденными, что Чхве уже не может вспомнить свои дни без этого удивительного хена. Общаться с ним легко и интересно, старший часто рассказывает о своих небольших путешествиях по разным городам поменьше Пхеньяна, где условия в разы хуже их столичных.       Куда уж хуже? У нас черт пойми что происходит, а там тогда как?       Старший вообще неплохо так вписался в его одинокую жизнь-существование и заполнил все недостающие места. Все более чем правильно.       Жара начинает потихоньку спадать и наконец безжалостное солнце примерило свой пыл и перестало светить с таким напором. Бомгю лето любит, но давно его не ощущал. Хотя кажется еще не все потерянно — конец этого лета надолго отпечатается в нем.       Скоро птички вылетят из оков тесной клетки, окруженной колючими шипами и познают вкус свободы.       Ёнджун на удивление затих, явно погрузившись в свои мысли, и младший опомнился лишь тогда, когда не заметил никого под боком. Друг шел позади, замедлив шаг, смотря куда-то в пол. — О чем задумался? — Не хочу возвращаться домой сегодня. — чуть помедлив произносит тот, поднимая глаза на младшего. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает Бомгю со всей возможной непринуждённостью. — Случится, — Ёнджун как всегда загадками говорит, Бомгю давно приметил эту особенность в парне. — Не хочу портить жизнь кому-то помимо родителей.       И что он имеет ввиду под этим?       Вздох. Второй.       Бомгю переплетает их пальцы, поглаживая руку старшего большим пальцем, успокаивая и привлекая внимание. Сегодня они поменялись ролями, не всегда же один Бомгю должен получать эти поддержку и утешение, иногда нужно и самому брать на себя это дело. — Я думаю, что твоя жизнь сейчас важней, — говорит твердо и чуть громче для большей убедительности. — Ты же сам сказал отбросить все и двигаться к нашей общей цели, не обращая внимание на помехи. Ну же, взбодрись! — Минхао еще ждет нас, как думаешь? — Не уходи от разговора, лис! — фыркает младший, дергая руку Ёнджуна, которую он до сих пор держит в своей. — Я расскажу завтра, хочу окончательно убедиться в своих догадках. — он расцепляет кисти их рук, грустно смотря на свои пальцы. — Не будем о плохом, медвежонок, все пойдет как по маслу.       Ёнджун вдыхает, прикрывая глаза и устремляет голову к небу. Бомгю рядом остается лишь гадать что там происходит у приятеля дома, раз уж он так не хочет возвращаться. Наверное это действительно не его дело. Но что-то внутри возмущается и почему-то желает, чтобы это было и его дело тоже. — Почему это я медвежонок?! — опомнившись кричит он вдогонку, порядком отдалившегося смеющегося друга.       Он в считанные секунды равняется с ним и смиряет старшего напущено злым взглядом. Тот снова хохочет.       У него настроение в мгновение ока меняется, реально глупый хен. — Потому что я — лис, — хмыкает он. — А ты — медведь, у тебя к сладкому тяга, как у этих больших косолапых к меду. — С чего это? — не унимается, посмотрите на него. — Вот и думай сам.       Снова смех.       Бомгю и сам смеяться начинает. Как все глупо и легко. Может после всегда так будет? И никаких оков. Лишь он, Ёнджун и большой бескрайний мир. Свободный. То самое хо-ро-шо, о котором постоянно трещит лисица.       Бомгю ждет не дождётся.