Абсолютно нелепый

– Представляешь, он с кем-то флиртовал! – Серьезно?! Какой ужас! – Кошмар! Не удержавшись, Эндрю закатывает глаза – все равно он стоит в тени, скрытый от любопытных взглядов, и этого никто не увидит. Когда Нил почти до беспамятства напился в первый раз – ожидалось, что последствиями станет его головная боль и чувство стыда. Последним пунктом Эндрю планировал наслаждаться. В целом, так оно и получилось. За исключением того, что вид абсолютно несчастного Нила совершенно не способствовал никакому наслаждению. Но чтобы история повторилась и Нил ужрался в хлам еще раз?.. Ладно. Стоит признать, на это Эндрю вновь подписал себя добровольно, когда убедил Нила, что ничего страшного не случится, если он выпьет снова. И что сам Эндрю опять за ним присмотрит. Ну, вот он и присматривает прямо сейчас – наблюдая за тем, как Нил пьяно жалуется Ники на то, что Эндрю с кем-то флиртовал. …напрочь забыв при этом, что флиртовал Эндрю вообще-то с ним, с Нилом. Флиртовал так, что никто больше этого и не заметил бы. Казалось бы, все возможные уровни дна Нил пробил еще в прошлый раз – но каким-то образом он все равно умудряется отыскивать новые. Эндрю всегда признает талант там, где он есть. Это – определенно такой случай. Вот только гордиться здесь явно нечем. Прислонившись плечом к стене, он складывает руки на грудной клетке, подавляя тяжелый вздох, и продолжает наблюдать. – А что, если он меня бросит? – Но ты ведь говорил, что вы не встречаетесь? – потому что, конечно же, пьяный Нил успевал сказать это и Ники, который теперь повторяет его слова одновременно пьяно-дразняще и до странного серьезно; Эндрю игнорирует внезапную и неприятную тяжесть в диафрагме. – Как он может тебя бросить? – О господи! – вскрикивает в ответ на это Нил и чуть подается вперед – явно в каком-то пьяном озарении и едва при этом не падая. Теперь уже Ники тот, кому приходится его ловить – что он делает с куда меньшим изяществом, чем Эндрю. Сам Эндрю в это время сжимает ладони в кулаки и пережидает жажду вырвать Ники руки прямиком из плечевых суставов. К счастью для Ники, он тут же эти самые руки убирает, стоит только Нилу принять более-менее устойчивое положение – и потребность Эндрю в чьем-нибудь расчленении чуть притихает. – Он уже меня бросил! – тем временем выпаливает Нил, кажется, абсолютно ошарашенный и пришибленный этим осознанием – а Эндрю едва не прикладывается лицом к ладони. В уголках губ Ники появляется короткая улыбка. Если Нил абсолютно искренен в своем пьяном идиотизме – то Ники явно лишь подыгрывает и вовсю веселится. Единственное, что спасает его от немедленной смерти – тот факт, что Эндрю прекрасно видит. В Ники сейчас нет ни капли настоящего злорадства. На Нила он смотрит, скорее, с чем-то похожим на умиление и даже ласку – как мог бы смотреть видео с какими-нибудь нелепыми кошачьими детьми, которые делают свои первые шаги и шлепаются на пушистую задницу. Ладно, пусть живет. Недолго. Насколько хватит терпения Эндрю. – Думаю, ты бы все же заметил, если бы он тебя бросил, – нежно и немного пьяно улыбается Ники – но куда менее пьяно, чем ведет себя Нил. – А может, и не заметил бы, – сникает Нил. – Потому что, ну он же тако-о-ой! – воодушевляется он. – А я тако-о-ой… – и опять сникает. Что за очаровательно нелепая пьянь – мелькает в голове Эндрю, и он старательно игнорирует неведомо как прокравшееся в эту мысль слово «очаровательно». Впрочем, в оттенках нелепости пьяного Нила… любого Нила ему, кажется, еще только предстоит до конца разобраться. – Понимаю, – глубокомысленно кивает Ники, но тут же добавляет: – Хотя, вообще-то, я думаю, что это ты тако-о-ой! – притворно загорается он солнцем. – А он тако-о-ой, – и делает комично угрюмую рожу. Эндрю вновь закатывает глаза – опять же исключительно потому, что никто не видит. Хотя оспорить это он не может. А вот Нил, кажется, может – и собирается, потому что он тут же принимается обиженно кукситься. – Ты не понимаешь, – хнычет он: то ли воинственно, то ли возмущенно, то ли попросту дуясь – ну, или все это разом. Пьяный Нил, кажется, и не на такие финты способен. – Я жалкий. Зачем я ему такой жалкий? Не удивительно, что он с кем-то флиртует. Я же ужасно жа-а-алкий, – тянет Нил, срываясь в сбивчиво-пьяный речитатив и такие же глупые повторы, как в прошлый раз. К концу своей речи он начинает выглядеть совсем уж убито. Если бы у Эндрю было сердце – сейчас оно сжалось бы. Но сердца у него, как известно нет. И Эндрю встряхивается, сбрасывая с себя любые фантомные ощущения, которых чувствовать попросту не может. – Ты не жалкий, – исправляет Ники с мягким выражением лица. – Ты просто влюбленный. Мгновение-другое Нил немного заторможенно моргает, глядя на Ники и явно пытаясь обработать его слова – а затем вдруг вскидывается, делает огромные глаза. Прижимает указательный палец к губам и тянет громкое «ш-ш-ш» – что, по всей видимости, должно быть призывом к тишине. Эндрю думает, что он сейчас, наверное, начнет все отрицать и оспаривать слова Ники – в горле появляется странная горечь, которая не желает сглатываться. Но Нил ожиданий Эндрю не оправдывает – в очередной раз. Есть у него такая гадкая – или не совсем – привычка. – Не говори такого! Он же может услышать! – провозглашает Нил громким шепотом, больше похожим на крик. – И почему он не должен услышать?.. – любопытно переспрашивает Ники, склоняя голову набок – и Нил принимается размахивать руками с нетипичной для него экспрессивностью. Ники опять приходится немного его придержать, когда от бешеных движений Нила чуть не разбивается бутылка. А Эндрю опять приходится напомнить себе, что нельзя вырывать Ники никакие конечности – Нил, вот, наверняка расстроится. – Да потому что!.. Потому… Потому… – пытается собраться со словами Нил, пыхтя от возмущения – но вдруг резко, как по щелчку пальцев сдувается, утыкается взглядом куда-то в пространство перед собой и морщится. Продолжает уже куда тише: – Потому что у нас… Все не так. И если он узнает… тогда я его точно потеряю. Ему это все не нужно. – Но тебе ведь не нравится, когда он с кем-то флиртует? – после короткой паузы осторожно уточняет Ники – и Нил тут же кивает, подтверждая, а Ники продолжает еще осторожнее: – Тогда, может, ему все же стоит узнать? Еще пара секунд тишины. А затем Нил поднимает взгляд. И Эндрю замечает, что глаза у него вдруг – почти кристально чистые, немного мрачные, пусть и все еще с оттенком хмеля на океанском дне. И вместе с тем – предельно серьезные. – Не хочу, чтобы он думал, будто я его удерживаю силой, – тихо, но внушительно произносит Нил – так контрастно на фоне всего заплетающегося и пьяного, что он говорил до этого. И слова его отдаленным грохотом отдаются в ушах Эндрю – или за ребрами Эндрю. Прямо там, где пустота. – Если он захочет уйти – он может уйти. А то, что будет после этого со мной… Только моя проблема, – заканчивает Нил со странной решительностью, к которой примешивается что-то, похожее на тоску. Из горла Эндрю вырывается шумный выдох. Его пальцы вжимаются в стену рядом – чтобы не вцепиться в собственную грудную клетку. А в ней, в этой грудной клетке, отдаленный грохот тем временем превращается в полноценные раскаты грома – ошибочно можно принять за бешенство сердца. Но Эндрю виднее. Чушь. Никакого сердца давно нет. И никакой Нил Джостен не мог заставить его возродиться из тех углей, которые остались. Ники же моргает – совершенно ошарашенный и явно изрядно по макушке прибитый словами Нила. Он чуть ошалело мотает головой, будто пытаясь прийти в себя. В нем больше – ни следа веселья. – Ты просто… – пытается Ники – но обрывает сам себя на полуслове и опять мотает головой – в этот раз, кажется, наконец все же находя связь с реальностью. А затем вдруг едва уловимо, коротко улыбается. – Думаю, Эндрю может тебя удивить, – в конце концов, опять с этой мягкостью говорит Ники, явно решив оставить слова Нила без прямого ответа; может, осознав, что они все же предназначались не ему, даже если пьяный язык Нила считает иначе. – Если уж он кого-то и может удивить в таком смысле – то точно тебя. Что это за загадочный «такой смысл» Эндрю не знает – и для сохранности Ники будет лучше, чтобы не узнал. Прежде, чем Нил успевает как-то на слова Ники среагировать – Эндрю выходит из тени, попадая в поле зрения Ники. У того глаза тут же округляются, стоит ему заметить Эндрю, который бросает на него взгляд… Но затем Ники вместо того, чтобы тут же сбежать – как сделал бы раньше – лишь чуть ухмыляется Эндрю с подозрительным блеском в глазах, больше похожим на озорство, чем на страх. Эндрю что, даже Ники уже запугать не может? Оскорбительно. Совсем мягкотелым стал. Нил плохо на него влияет. Но когда Эндрю добавляет во взгляд холода и угрозы – это наконец действует. Ники поднимает руки в сдающемся жесте, пока в глазах все же появляется опаска – и понятливо соскальзывает со стула, моментально скрываясь. Кажется, погруженный в свои пьяные страдания Нил его исчезновения даже не замечает. Но, когда Эндрю опускается на бывшее место Ники – это Нил все же замечает сразу. Поднимает голову. Пару раз растерянно моргает. И принимается сиять высоковольтной лампочкой. Что ж, по крайней мере, в этот раз он узнал Эндрю почти тут же – а значит, никаких больше пьяных признаний. А жаль, – мелькает в голове Эндрю, но он отмахивается. Чушь какая. Ничего ему не интересны эти пьяные признания. Кому они вообще могут быть интересны? По крайней мере, Эндрю точно знает, что Нил не сказал ничего действительно серьезного или опасного – того, что точно не захотел бы говорить по пьяни не только Ники, но, возможно, и Эндрю. За этим он проследил – иначе остановил бы. А в остальном Нилу хоть и было немного стыдно после прошлого раза, в целом он не имел ничего против того, что наговорил. Эндрю же предпочел бы, чтобы действительно весомые вещи и признания Нил говорил ему, будучи трезвым. Целиком и полностью осознавая. Целиком и полностью с согласия собственной головы. Это не значит, что сказанное Нилом в этот или прошлый раз неважно, просто… По всей видимости, Эндрю знал все услышанное и так – Нил ведь, по сути, ничего из этого и не скрывал. Он вообще в последнее время задался целью скрывать как можно меньше – бесит даже. Просто иногда знать недостаточно. Нужно понимать. – Хэ-э-эй! Ты здесь! – бессвязно и ярко тянет Нил, и Эндрю снисходительно ему подыгрывает – как тут не подыграть. – Хэй. Я здесь. На несколько секунд они застывают в тишине. Нил просто смотрит на Эндрю – пьяный, сияющий и счастливый. В целом, провести вечер, просто наблюдая за ним вот таким – звучит как совсем неплохая перспектива. Но есть один вопрос, который им еще нужно пояснить. Эндрю-из-настоящего и так слишком много оставляет на Эндрю-из-будущего – а тот еще даже не принялся разгребать завалы, с пьяным Нилом Джостеном связанные. Зато кое с чем они разобраться могут здесь и сейчас. Лениво подавшись вперед, Эндрю отстраненно произносит: – До меня дошел слух, что я сегодня с кем-то флиртовал. Нил моргает. Его улыбка медленно гаснет. Подавив сожаление из-за этого факта, Эндрю продолжает, не давая ему еще как-то среагировать: – Догадываешься, кто это был? На лице Нила появляется сложное выражение. Нелепое. Очаровательное. Да чтоб его. В конце концов, он наконец мотает головой с пьяной решительностью смертника, собирающегося подставить шею под лезвие гильотины. – Он сидит прямо передо мной, – скучающе отзывается Эндрю. Подавшись еще немного вперед, он предвкушает реакцию… …и получает ее, когда Нил принимается остервенело оглядываться по сторонам в поисках того, кто же перед Эндрю сидит. Нил Джостен. Никогда не оправдывает ожиданий. Не удержавшись, Эндрю наконец прикладывается лицом к ладони – но в грудной клетке все равно сжимается то, чего там нет. Нил Джостен. Очаровательно. Нелепый.