Пожестче

      Если бы все происходило в классической дораме, то вместо своей квартиры Тэхен повез бы Чонгука на романтическое свидание с ужином, вином и долгими прогулками под луной. Они бы краснели и кидали друг на друга смущенные взгляды, а апофеозом вечера стали бы переплетенные пальцы и скромный поцелуй в щеку у подъезда на прощание.       Если бы все происходило в дешевом бульварном романе, то они бы ввалились в квартиру Тэхена, начав жарко целоваться еще в лифте, и прямо с порога принялись бы срывать друг с друга одежду. Потом Ким подхватил бы Чона под ягодицы и, не прерывая поцелуев, отнес в спальню, где до самого утра брал бы его на смятых атласных простынях.       В реальности все оказывается гораздо прозаичнее.       Добираются до дома Тэхена на машине Чонгука. Поначалу еще кидают друг на друга заинтересованные взгляды с налетом флирта, поддерживая слегка игривый small talk — разговор ни о чем. Однако чем больше проходит времени, тем более неловкая тишина начинает повисать в воздухе. Беседа не клеится, и Чон включает радио, чтобы разбавить музыкой молчаливую обстановку в салоне. Попадают в пробку, в которой Чонгук раздражается и тяжело вздыхает, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, а Тэхен начинает клевать носом, устав после долгого рабочего дня.       Квартира Кима встречает их привычной для Тэхена тишиной и огромным количеством обуви, выставленной вдоль стен коридора.       — Ты точно живешь один? — хмыкает Чонгук, стягивая с ног свои ботинки и оставляя их на коврике у двери. — Столько обуви…       — И вся моя, — Ким избавляется от кроссовок вслед за Чоном. — Не ждал гостей, поэтому решил перемыть ее в рамках ежегодной генеральной уборки. Проходи, располагайся. Пойдешь в душ первым? Я принесу тебе полотенце.       Чонгук кивает и проходит в квартиру, заинтересованно осматриваясь. Тем временем Тэхен по привычке моет руки после улицы и исчезает у себя в спальне.       — А вот я не могу позволить себе оставлять обувь просто так, — Чонгук говорит громче, чтобы Ким точно услышал его из другой комнаты.       — Да? — откликается Тэ, шебурша вещами в шкафу. — Почему?       — Из-за моего пса, — с улыбкой продолжает Чон. — Его зовут Бам и он настоящий пожиратель всего, что плохо лежит. На его счету уже не один десяток пар обуви. И, вероятно, несколько рулонов обоев. Мне пришлось покрыть стены краской, чтобы отучить Бама от этой вредной привычки. Пару раз даже пришлось ехать в ветеринарку и промывать ему желудок от пережеванной бумаги. В общем, весело. Но для меня он все равно хороший мальчик.       Говоря все это, Чон продолжает увлеченно рассматривать висящие на стене коридора репродукции картин Ван Гога, творчеством которого когда-то давно увлекался Тэ, но непроизвольно вздрагивает, как только слышит томный низкий голос у своего уха.       — А что насчет тебя? Ты побудешь сегодня хорошим мальчиком для меня?       Тэхен видит, как от его горячего дыхания кожа на шее гостя покрывается мурашками.       Если бы все происходило в порно, то Чонгук непременно ответил бы, что будет сегодня САМЫМ хорошим мальчиком для своего папочки. Однако в реальности после нескольких секунд ступора Чон усмехается и оборачивается, качая головой.       — Чувак, я, конечно, люблю пожестче, но все эти сахарные детки и дэдди-кинки — не совсем моя тема, окей?       Тэхен ухмыляется и, пожимая плечами, вручает гостю чистое махровое полотенце.       — Кто-то же должен был вернуть этому вечеру нужную атмосферу. А то промывание желудка твоего пса звучит не слишком сексуально.       Чонгук в голос смеется, отчего вокруг его глаз образовываются забавные морщинки.       — Попытка засчитана. Я быстро.       Чон не успевает скрыться в ванной, как в спину ему прилетает насущный вопрос.       — Будешь вино? Я могу открыть бутылку, — гостеприимно предлагает Тэ.       — Нет, спасибо. Мне еще за руль садиться. Дома ждет мой несексуальный пес.       Вот и все. Никакой романтики, искры, бури, безумия. Просто секс двух взрослых мужчин по обоюдной договоренности вечером пятничного дня.

***

      — Хватит… м-м-м… хватит издеваться, — отрывисто выстанывает Чонгук, пока Тэхен мучительно медленно вводит ему в задницу анальную пробку и так же медленно вынимает обратно.       Растяжки как таковой Чону вообще не требуется, ведь на массаж он заявился полностью подготовленным. Однако Тэхену отчего-то совсем не хочется спешить, хотя собственный член стоит каменно. У него давно никого не было, а таких красивых любовников — тем более. А учитывая то, что сейчас под ним лежит тот, кто наглым образом изводил его своими медовыми стонами два сеанса подряд, Киму вдвойне хочется растянуть свою сладкую пытку.       — Тэхен… — продолжает молить Чонгук. — Ну, давай же… Войди в меня…       Тэхен отрывает взгляд от его покрасневшей дырки, жадно вбирающей в себя черный плаг, и испытывает настоящее визуальное наслаждение, видя расхристанного Чона на своей кровати. Его лицо покраснело, щеки покрылись розовыми пятнами, темная челка местами прилипла к потному лбу. Грудь с острыми вставшими сосками высоко вздымается, а полная нижняя губа уже давно находится в плену белоснежных, чуть крупноватых передних зубов.       От этого зрелища Ким хищно облизывается, рывком вытаскивает пробку из разработанной дырочки и, не глядя, откидывает ее куда-то на кровать.       Чонгук вскрикивает, но Тэхен не дает ему опомниться и рывком подтягивает за ноги к себе. Ким сильно надавливает руками на заднюю поверхность бедер своего любовника, складывая Чона практически пополам так, что его колени почти касаются линии плеч, а массажисту открывается прекрасный вид на жаждущую быть заполненной дырочку.       Но вместо твердого члена она получает влажный горячий язык.       — Бля-я-я-ть… — надорванно тянет Чонгук, в то время как Ким жадно и мокро вылизывает его промежность.       Он обильно сплевывает на сморщенное отверстие, размазывает пузырящуюся слюну по припухшим краям, ввинчивается длинным языком внутрь, оглаживая ребристые стеночки, присасывается губами, высасывая влагу изнутри, и тут же снова плюет на сладкую дырочку, по-новой начиная свою изощренную пытку.       Чонгук мечется по простыням, хрипло выстанывая матерные слова и противоречивые мольбы — то ли остановиться, то ли продолжить. Его бедра дрожат, несмотря на то, что он помогает Тэхену держать их в нужном положении.       А Ким все никак не угомонится, словно получил в свое единоличное владение самую долгожданную игрушку. Он вводит в приоткрытый анус сразу три пальца, начиная растрахивать и так готовую ко всему дырочку, а сам переключается на поджавшуюся мошонку Чона, принимаясь с аппетитом вылизывать его гладко выбритые яйца.       Чонгук надсадно кричит, когда Тэхен подключает четвертый палец и одновременно с этим погружает его налитый кровью член себе в рот.       — Ах, блять… блять, блять, блять!.. Тэ… Тэхен… Я сейчас… сейчас… Фа-а-ак!..       Ким ускоряет движения руки, таранящей пульсирующее отверстие Чона, и пропускает его член себе в глотку, практически упираясь носом в гладкий лобок. Он сглатывает, сжимая горлом твердый ствол и точно зная, как крышесносно это ощущается по ту сторону.       Чонгук изгибается в пояснице и резко замирает, хватая ртом воздух, после чего протяжно и хрипло стонет. Тэхен чувствует, как горячая сперма стекает по его пищеводу, а оргазмирующая дырочка судорожно сжимается вокруг длинных пальцев.       Пока Чон, пытаясь отдышаться, неподвижно лежит на сбившихся простынях, в стену спальни с обратной стороны слышатся вполне настойчивые удары.       — Что это? — Чонгук даже приподнимает голову, прислушиваясь.       — Забей, — отмахивается Тэхен, целенаправленно раскатывая латекс по собственному возбуждению. — Соседка по лестничной клетке. Старая карга постоянно предъявляет мне, что я здесь оргии устраиваю.       — Ну, сегодня она недалеко ушла от правды, — прыскает Чонгук, откидываясь обратно на подушку.       Тэхен лишь согласно мычит, сверкая почерневшим взглядом, и властным движением притягивает любовника за лодыжки ближе к себе. Он переворачивает разомлевшего Чона на живот и шлепает по заднице, заставляя встать в коленно-локтевую.       — Мое время кончать. Давай, Чонгуки, прогнись для меня и продемонстрируй злобной бабке свои вокальные способности.       Чон фыркает и собирается что-то ответить, но не успевает. Тэхен входит в него одним слитным движением, сразу же срываясь на бешеный ритм.       И Чонгук стонет. Стонет от наполненности, от твердого члена внутри, от гиперстимуляции после недавнего оргазма и от боли, когда Тэхен резко хватает его за волосы, заставляя запрокинуть голову назад. Ким практически ложится грудью на его спину и, продолжая сжимать в руке темные пряди, носом упирается ему в щеку, хрипло шепча:       — Ну, как, Чонгуки? Достаточно жестко для тебя? Или хочешь еще?       Чонгук закатывает глаза и стонет еще громче. Пошлая какофония звуков наполняет помещение: быстрые шлепки бедер об ягодицы, хрипы, стоны и тяжелое дыхание. В стену продолжает долбить соседка, пока Ким рьяно долбит в задницу своего молодого любовника.       Тэхен давно не чувствовал себя таким живым.       Он кончает долго и бурно, изливаясь внутрь презерватива, пока продолжает по инерции входить в растянутую дырку.       Чонгук второй раз не кончил, хотя снова успел возбудиться. Наверно, Тэхен должен был помочь ему достигнуть повторного оргазма, но ни у кого из них на это уже не хватает сил.       Несколько минут они лежат на кровати, уставившись в полоток и восстанавливаясь после активного секса. Соседка наконец-то перестала стучать в стену, и постепенно в комнате повисает тишина, нарушаемая лишь чуть сбитым дыханием двух мужчин.       — Тебе понравился букет? — первым нарушает молчание Чонгук, поворачиваясь лицом к Тэхену.       Ким неопределенно пожимает плечами, решив не упоминать, что так и не забрал букет себе. В результате его утащила Хваса и водрузила на свой стол в маникюрном кабинете.       — Симпатичный.       Чон скептически сводит брови к переносице.       — А если честно? Тебе не понравилось? Не любишь цветы? Или выбором не угодил?       Тэхен закатывает глаза.       — Чонгук, попридержи коней. Просто я не девушка, чтобы дарить мне цветы. Больше не присылай.       — Ой, да ладно! — Чон аж приподнимается на локте. — Это все гендерные стереотипы! Почему я не могу прислать цветы мужчине в благодарность…       — За что? — перебивает его Ким. — За восхитительный фингеринг на сеансе массажа? — хмыкает, не сумев сдержать своей язвительности.       — Да хоть бы и так! Это был жест моей признательности. Мог бы и поблагодарить. Или хотя бы сделать вид, что тебе не настолько плевать.       Тэхен хмурится и садится на кровати.       — Какого хрена ты мне сейчас предъявляешь? Ты прислал подарок, чтобы поблагодарить или чтобы самому получить благодарность за свой широкий жест? — последние слова он заключает в воображаемые кавычки.       — Ну, ты и козел!       Чонгук подрывается с кровати и начинает спешно натягивать на себя одежду, которую аккуратно сложил на свободном стуле после душа.       — Ведешь себя как пубертатный подросток! — фыркает Ким, вставая с кровати и доставая из комода чистые боксеры. — Сам накрутил, сам обиделся.       — Пошел ты! — огрызается Чонгук, застегивая свои брюки.       — Сам пошел! — вспыхивает Тэхен. Ну, уж нет! Эта истеричка не будет посылать его в собственном доме! — Выметайся из моей квартиры!       — С превеликим удовольствием!       Чонгук вываливается в коридор, даже толком не застегнув рубашку, и спешно обувает свои ботинки.       — Блять… Понаставил здесь… — пыхтит он себе под нос, спотыкаясь через многочисленные пары обуви, пока тянется к вешалке за своим пальто.       — Вали давай, — Тэхен скрещивает руки на груди и прожигает Чона горящим взглядом.       — На хуй иди! — Чонгук хватает с тумбочки свой телефон и ключи от машины, после чего пулей вылетает из квартиры, даже не прикрыв за собой дверь.       Злющий Тэхен в одних боксерах выбегает за ним следом и кричит вдогонку, свесившись с перил, пока тот быстро спускается по лестнице:       — Сам иди на хуй!       — Главное, чтобы не на твой!.. — долетает до него снизу приглушенный голос.       Тэхен сжимает кулаки.       — Сука! — он не сдерживается и пинает воздух ногой, хотя хочется пнуть под зад одного конкретного человека.       Раздувая ноздри, Ким размашистым шагом идет обратно в квартиру, но останавливается посреди лестничной клетки, когда замечает слежку. За ним через приоткрытую дверь своей квартиры наблюдает бабка-соседка.       — Чем могу помочь? — елейно интересуется Тэхен.       — Развратники, — бурчит соседка, не осмеливаясь выглянуть полностью. — Опять оргии устраивают. Ни стыда, ни совести. Не дают жить спокойно приличным людям.       — В следующий раз я и вас приглашу, — Тэхен ехидно улыбается и играет бровями. — У нас как раз по плану свингерская вечеринка. Приходите!       Бабка что-то шепчет (возможно, молитву) и захлопывает дверь изнутри. Тэхен закатывает глаза и возвращается к себе в квартиру.       Оказавшись в гостиной, он уже привычно плюхается на диван и сидит несколько минут в тишине. И вот опять. Пятница, вечер. Он один. Даже единственного за последнее время любовника умудрился послать из-за своего дерьмового характера. Они что, реально посрались из-за ебучего букета? Два взрослых мужика?       Похоже, бутылку вина сегодня все-таки придется открыть…

***

      Чонгук не появляется в салоне ни на следующей неделе, ни через неделю, ни через две. Не то чтобы Тэхен следит… Ладно, он почти ежедневно чекает расписание всех массажистов, гадая, к кому переметнется Чон. Но судя по всему, тот вообще отказался от посещения их спа-салона.       И по какой-то причине Тэхена это сильно задевает.       Сначала он бесился, называя Чонгука долбаной истеричкой и обиженкой — в разговорах с самим собой, разумеется. Потом принялся анализировать их ссору и пришел к выводу, что они оба хороши: повели себя, словно маленькие дети, крича: «— Это все ты! — Нет, ты!». Вместо того, чтобы спокойно через рот обсудить ситуацию. Вывод: истеричками оказались оба.       Потом у Тэхена начался период тихой грусти и ностальгии. Он вспоминал их секс — лучший за многие годы, вспоминал странные разговоры про чонгукова пса, который жрет обои, вспоминал, как громко смеялся Чон, задрав голову, как очаровательно морщился его нос, а около глаз появлялись лучистые морщинки…       Теперь одинокими вечерами Тэхен часто лежит на кровати, уйдя далеко в свои мысли и вертя в руке забытый Чонгуком плаг (который он, конечно же, тщательно вымыл). Почему-то этот парень никак не выходит из головы, хотя, казалось бы, между ними был просто секс. Без обязательств. Никто никому ничего не обещал, продолжение общения они не обсуждали. Да и какое может быть продолжение, если они разругались в пух и прах, послав друг друга на три веселых буквы?       От невеселых мыслей Тэхена отвлекает ситуация в салоне, которая, словно цепная реакция, влечет за собой череду определенных изменений…