Пожестче

      Первая реакция Тэхена: «Опоздал…».       Вторая реакция: «Грабли свои от него убрал!».       Третья: «Какого хуя вообще?!».       Уже было привстав со своего стула, Ким грузно валится обратно. Не отводя хищного взгляда от парочки неподалеку, он нащупывает на барной стойке бокал со своим коктейлем и залпом его осушает.       Ну, вот, пожалуйста. Пока Тэхен, как идиот, целый месяц ждал у моря погоды, надеясь, что Чонгук позвонит ему в дверь, придет на массаж или, черт с ним, пришлет еще один букет цветов, тот времени даром не терял и вовсю устраивал свою личную жизнь. Неужели все те флюиды взаимности, которые витали между ними в их последнюю встречу, оказались всего лишь игрой его разыгравшегося воображения?..       — Эй, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Ынхек и ненавязчиво кладет ладонь Тэхену на плечо.              Ким переводит на него хмурый взгляд и рассматривает, будто впервые видя. Симпатичный. Глаза красивые, хоть и в линзах. Одет стильно. В общении приятный, милый и легкий. Но — не тот.       А тот стоит в нескольких метрах поодаль и широко улыбается своему новому парню. Который не Тэхен.       Блять…       Ынхек, оказывается, еще и не дурак. Он прослеживает взгляд Кима, быстро складывает два плюс два и догадливо убирает свою ладонь с чужого плеча.       — Твой бывший? — интересуется он, изучая глазами высокого крепкого брюнета, на которого красноречиво пялится его сосед.       — Скорее, несостоявшийся, — мрачно уточняет Тэ.       Ынхек понимающе кивает и поджимает губы. Тут явно какая-то незавершенная история, и ловить ему здесь определенно нечего.       Тем временем ухажер Чона, шепнув что-то тому на ухо, оставляет своего партнера около танцпола, а сам направляется в сторону бара. Пока он идет, Тэхен пробегается оценивающим взглядом по его долговязой фигуре и раздраженно фыркает. Хмырь хорош собой, ничего не скажешь: высоченный, плечистый, да и лицом вышел. У Чонгука явно губа не дура: нашел парня себе под стать.       Мужчина располагается за барной стойкой неподалеку от Тэ и заказывает два каких-то мудреных коктейля, вступая в непринужденный диалог с барменом. Смотреть на него не хочется. Ревность бурлит внутри, разъедая грудную клетку серной кислотой и заставляя зубы Кима ожесточенно скрипеть.       Тэхен отворачивается, возвращая свое внимание на танцпол, и у него буквально перехватывает дыхание от увиденного.       Чонгук расслабленно танцует среди толпы, выглядя при этом как гребаное совершенство. Плавные покачивания обтянутых черной кожей бедер, полуприкрытые глаза, легкая улыбка на розовых губах… Каждое его движение пропитано сексуальностью, но не пошлой и жеманной, которой фонит от людей, отчаянно желающих привлечь к себе внимание, а естественной, ненавязчивой, будоражащей воображение.       Тэхен не может сопротивляться. Он поднимается с барного стула и идет вперед, не отрывая глаз от прекрасного парня, чей образ, словно сирена, манит его к себе. Чонгук выделяется из толпы, будто на него направлен яркий луч прожектора. Все окружающие люди меркнут по сравнению с ним, сливаясь в одну безликую серую массу.       Если это не влюбленность, тогда что?       Однако Тэхену плевать, как называется то, что он ощущает. Его чувства слишком многогранны, чтобы давать им однозначное определение. Здесь и желание, и притяжение, и восхищение, и собственничество — сплелись в единый запутанный клубок и стали той движущей силой, которая заставила Кима сделать, наконец, шаг вперед и приблизиться к объекту своего наблюдения.       Чон замечает Тэхена и на секунду запинается. Распахивает свои большие темные глаза, взирая из-под длинной челки, и удивленно приоткрывает блестящие губы, когда массажист оказывается прямо перед ним.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — первым подает голос Чонгук, пока Тэ жадно рассматривает красивое лицо напротив.       — Это мой любимый клуб. И я живу неподалеку, — отзывается Ким. — Если ты, конечно, еще не забыл.       Из-за громкой музыки говорить приходится на повышенных тонах, несмотря на то, что они и так стоят друг к другу непозволительно близко.       — Почему же, я прекрасно это помню, — Чон легко пожимает плечами и продолжает плавно двигаться под какой-то современный трек.       — Вот как? — Тэхен приподнимает брови, изо всех сил стараясь не залипать на своего притягательного собеседника. — А почему тогда не приходишь в гости? Если ты так «прекрасно» помнишь, где я живу и работаю. Или уже нашел себе, кого получше? — не спрашивает, а констатирует факт, не удержавшись от сарказма.       Чонгук меняется в лице. Сводит брови на переносице и крепко сжимает челюсти так, что на острых скулах проступают желваки. О танце совсем забывает и просто стоит рядом с веселящейся толпой, почти враждебно взирая в глаза массажисту.       — Нашел, — холодно подтверждает Чон. — Сегодня как раз наше первое свидание. И мне даже не пришлось целый месяц ждать, надеясь, что он хоть раз первым проявит инициативу. Ведь от тебя я этого так и не дождался.       Он подходит вплотную к застывшему Тэхену и наклоняется вперед — так близко, что каждое сказанное им слово теперь сопровождается невесомым прикосновением мягких теплых губ к ушной раковине Кима.       — Ты думаешь, мне была так жизненно необходима та самая анальная пробка, что я поперся за ней к парню, который выгнал меня из своей квартиры? Да у меня таких пробок — хоть жопой ешь. Причем в прямом смысле. Но нет, я пришел к тебе под этим дурацким предлогом, потому что ты мне, блять, понравился. Я наступил на горло своей гордости. И что в итоге получил в ответ? Правильно — ничего. У тебя была возможность узнать мой номер телефона — спросить лично во время нашей прогулки или найти в базе данных вашего салона. Ты мог написать мне в Катоке, прислать смс или позвонить. Вариантов множество! Да даже если бы ты, прикрываясь работой, связался со мной, чтобы спросить, почему я больше не прихожу к вам на массаж — мне бы даже этого знака хватило! Но ты, блять, бездействовал месяц, а теперь предъявляешь мне, что я нашел себе другого парня?! Вернись на землю, Тэхен, люди не будут бегать за тобой вечно.       Чонгук уходит в сторону бара, задев Кима плечом напоследок, но тот даже не чувствует этого, продолжая тупо смотреть в одну точку перед собой. Его словно холодной водой окатило. Причем, не из ведра, а сразу из огромной цистерны.       Первая реакция Тэхена: «Идиот».       Вторая реакция: «Долбоеб».       Третья: «Тормоз, тупица, лошара».       Причем все эти «эпитеты» — применительно к нему самому. Господи, как же он проебался…       С чего он вообще решил, что Чонгук опять должен делать первый шаг? Какого хера целый месяц сидел сиднем, сложив ручки и вздыхая о своей нелегкой доле? И главный вопрос: как долго еще собирается тупить, теряя драгоценное время, пока кто-то более решительный и настойчивый обхаживает ЕГО парня?       Тэхен разворачивается на пятках и быстрым шагом направляется вслед за Чоном. Протискивается сквозь плотную толпу на танцполе с одной лишь мыслью, набатом стучащей в голове: «Забрать свое».       Однако у бара Чонгука не обнаруживается: там только куча незнакомых геев и длинный хмырь-ухажер со своими двумя коктейлями, один из которых явно предназначается внезапно пропавшему парню. Значит, до бара он не дошел. И тут есть два варианта развития событий: либо Чонгук, не попрощавшись, уехал из клуба, либо…       Почти бегом Тэхен добирается до туалетов и, как назло, видит перед собой небольшую очередь. Кабинки, общие для мужчин и для женщин, представляют собой отдельные комнатки, скрытые за полноценными дверьми без просветов снизу или сверху — очень удобно, если кто-то решит уединиться и заняться сексом прямо в клубе. Тэ смотрит на людей впереди себя и ломает голову: мог ли Чонгук успеть зайти в туалет? Стоит ли подождать его здесь? Или он все-таки уехал? В таком случае Тэхен завтра же отыщет номер его телефона в клиентской базе салона и уж тогда…       Ким не успевает додумать свою мысль, потому что одна из ближайших к нему дверей щелкает замком, и в проеме появляется Чонгук собственной персоной. Сердце сразу же ускоряет свой ритм, и Тэ понимает, что у него больше не осталось времени на размышления — пришло время действовать.       В два широких шага Тэхен сокращает расстояние между ними и заталкивает не успевшего оказать сопротивление Чонгука внутрь туалетной кабинки, сразу же заходя следом и закрываясь изнутри на замок.       — Эй, парни! Может, вы выберете другое место, где потрахаться? — раздается недовольное из-за двери. — Люди вообще-то приходят сюда, чтобы отлить!       — Пользуйтесь писсуарами! — громко огрызается Ким, а сам глаз не может оторвать от сердитого, но все еще такого красивого лица напротив.       — Ну, и что ты устроил? — Чонгук скептически поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Я все тебе сказал.       — А я тебе — нет, — Тэхен чувствует себя, как в клишированной дораме, но отступить сейчас — значит упустить, возможно, последний шанс все исправить. Поэтому он решается.       Тянется к Чонгуку и… чмокает его в щеку.       У того аж лицо вытягивается от удивления.       — И что это было? — непонимающе спрашивает Чон, размыкая замок из скрещенных рук и прикасаясь подушечками пальцев к своей щеке, на которую пришелся невесомый поцелуй.       — Отвлекающий маневр, — объясняется Тэ и без дальнейших раздумий целует его уже по-настоящему.       И только в момент, когда их губы соединяются, Тэхен понимает, что это, оказывается, их первый поцелуй! Его язык, губы, пальцы побывали уже в самых потаенных уголках чонгукова тела, но такого простого, но в то же время возбуждающего действия, как поцелуй, между ними еще не происходило. Они не договаривались специально, просто так получилось. И теперь Тэ в какой-то мере понимает, почему некоторые партнеры по сексу ставят запрет на поцелуи. Это что-то гораздо более чувственное, интимное, практически сакральное, чем простое физическое единение тел.       Чонгук поначалу опешивает. Его руки безвольно повисают вдоль туловища, а губы застывают в одном и том же приоткрытом положении, пока Тэхен безуспешно пытается углубить поцелуй.       — Ну же, Чонгуки, пусти меня дальше, — шепчет Тэ, покрывая мелкими поцелуями его подбородок, челюсть и впадинку над губой.       — Ты такой болван, — ворчливо отзывается Чон, но не препятствует чужим губам, самовольно гуляющим по его лицу. — Что-то я не слышу заготовленной речи. Ты же хотел мне что-то сказать?       Тэхен усмехается и еще раз чмокает недовольного парня — на этот раз в пленительные розовые губы.       — Ты уже сам все сказал: я болван, — улыбается Тэ и аккуратно устраивает свои большие ладони на поразительно узкой для мужчины талии, скрытой под атласной рубашкой. — Прости меня, ладно? Я весь месяц ждал твоего появления, но даже не подумал найти тебя самостоятельно. Я протупил, признаю. Больше такого не повторится. Ты… ты очень нравишься мне, Чонгуки.       Чон как-то подозрительно тяжко вздыхает и цокает.       — Ну, я даже не знаю… — тянет он в притворной задумчивости. — Тебе придется очень сильно постараться, чтобы убедить меня и доказать, что ты достоин еще одного шанса.       Тэхен больше не тупит. По его лицу расползается хищная улыбка, а хватка ладоней на талии Чона усиливается.       — О, я докажу тебе, Чонгуки. Обязательно докажу…

***

      Тэхен плохо помнит, как они добираются до его квартиры, потому что всю дорогу из клуба его мысли, руки, губы были заняты исключительно Чонгуком.       Ким не отпускает его, чтобы объясниться с неудавшимся ухажером, которому в итоге приходится довольствоваться скупой смс-кой с извинениями. Не выпускает из своих объятий в такси, несмотря на осуждающие взгляды и многозначительные покашливания пожилого водителя. Не отлипает от него в лифте, где ставит огроменный засос на шее и доводит до полной боевой готовности настойчивыми поглаживаниями через ткань кожаных штанов.       Они вваливаются в квартиру и, словно в дешевом бульварном романе, прямо с порога принимаются срывать друг с друга одежду. Ким подхватывает полуобнаженного Чона под ягодицы и, не прерывая поцелуев, относит в спальню, где планирует до самого утра брать его на смятых атласных простынях.       Избавить Чонгука от кожаных штанов оказывается непосильной задачей. Они так плотно облегают его длинные подкачанные ноги, что в какой-то момент Тэ уже думает разрезать их ножницами к чертовой матери.       — Возможно, мне придется испортить твои славные штанишки, — тяжело дыша, сообщает Тэхен, безрезультатно пытаясь стянуть застрявший предмет гардероба с чужих бедер. — Если ты, конечно, не готов пойти в душ прямо в них.       — Только попробуй тронуть мои любимые штаны, и я тебе член откушу, — угрожающе шипит Чон, хлопая Кима по рукам и принимаясь раздеваться самостоятельно. — А в душ мне не надо. Я уже подготовлен.       Тэхен ощущает, как у него внутри, откуда-то из самого нутра, поднимается неприятное, склизкое, клокочущее чувство — ревность. Оно мгновенно затуманивает разум и отключает связь мозга с языком.       — Готовил себя для него, да? — язвительно выплевывает Ким. — Собирался отдаться на первом же свидании?       Чонгук резко садится на кровати и недобро прищуривается.       — Кто бы говорил! На себя посмотри, вырядился, как фотомодель! — ехидно парирует Чон. — Собирался снять мальчика на ночь, да?       — Я хотя бы пришел в клуб один, а не в компании своего кавалера!       — Еще одно слово, — предупреждающе проговаривает Чон, грозя указательным пальцем, — и до конца жизни ты будешь справлять малую нужду сидя, как девочка. Насчет твоего члена я не шутил. Так что либо заткнись и трахни меня, либо продолжай трепаться, глядя, как я одеваюсь и ухожу.       Эти слова приводят Тэхена в чувства. Если он сейчас же не замолчит, спрятав необоснованную ревность куда подальше, то потеряет этого парня навсегда. Еще одного шанса Чонгук ему точно не даст.       Вместо ответа Ким с таким ожесточением сдергивает кожаные штаны с крепких бедер, что они буквально слетают вниз, скользя легко, словно по маслу. Боксеры от Calvin Klein отправляются на пол следом, и Тэ собственническим жестом разводит ноги Чона, натыкаясь взглядом на широкое основание красной анальной пробки.       Тэхен нажимает на плаг, вводя его еще глубже, и с упоением наблюдает, как он медленно выскальзывает обратно, возвращаясь в исходное положение за счет имеющегося ограничителя.       Чонгук прерывисто выдыхает и закусывает губу. Это зрелище, когда распаленный Чон лежит под ним, доверчиво раздвинув ноги и показав свое самое сокровенное местечко, буквально сводит Тэхена с ума. Слишком много он думал об этом парне за последнее время. Слишком долго ждал. Слишком часто фантазировал.       Не в силах больше терпеть, Ким поднимается с кровати и быстро избавляется от своих брюк и боксеров. Достает из тумбочки презервативы и смазку и вновь склоняется над таким нуждающимся парнем.       — Сегодня я хочу видеть твое лицо, — Тэхен осторожно вынимает из него анальную пробку и тут же заменяет ее своими длинными пальцами.       Чонгук действительно хорошо подготовлен: три пальца без труда входят в разработанное колечко мышц. Тэхен не медлит: быстро расправляется с презервативом и без лишних слов толкается внутрь.       Чон закатывает глаза и высоко стонет от максимальной наполненности, когда Тэ входит до конца.       — Открой глаза, Чонгуки, — приказывает Ким, медленно подаваясь бедрами назад и резко — вперед, выбивая из парня новый стон. — Смотри на меня. Смотри, я сказал!       Чонгук приоткрывает мутные от возбуждения глаза и сталкивается с почерневшим взглядом над собой. Властным, ревностным, собственническим, практически злым.       Тэхен поднимает руки Чона и прижимает их к кровати у него над головой. Он обхватывает его скрещенные запястья одной своей ладонью, пока вторая крепко держит парня за подбородок.       — Мой, — рычит Ким, рывком входя до основания и мучительно медленно отводя бедра назад. — Ты мой, Чонгуки, слышишь?       Ревность пробудила в Тэхене настоящего зверя, который должен доказать, прежде всего, своему возлюбленному, что тот принадлежит ему одному.       — Да-а-а… — сорванно стонет Чон, едва ли не закатывая глаза от удовольствия, но все еще стараясь не отрываться от темного взгляда напротив. — Я твой, Тэ… Только твой…       У Тэхена от услышанного срывает тормоза, и он начинает вбиваться в желанное тело быстро, резко, жестко — так, как любит его Чонгуки.       Его… Эта мысль пульсирует в мозгу Кима, принося почти физическое удовлетворение. Этот парень — красивый, сексуальный, веселый, милый и одновременно с этим дерзкий — выбрал его и сейчас отдается именно ему, срывая голос и активно подмахивая бедрами.       Тэхен никогда еще такого не испытывал. Такого животного желания присвоить, взять свое. Такой всепоглощающей ревности. Таких ослепляющих эмоций во время секса. Таких сильных чувств к партнеру. Не зря ведь говорят, что когда человек влюблен, секс ощущается совершенно по-другому. Лучше, чувственнее, ярче. Теперь Тэхен убедился в этом и на собственном опыте.       Он наклоняется к парню и сразу глубоко его целует, врываясь горячим языком в податливо приоткрытый рот. Движения бедер не прекращаются, и это что-то поистине потрясающее — поцелуи во время секса.              Влажные языки сплетаются, дыхание прерывается, на коже капельками проступает испарина. Бедра бьются о покрасневшие ягодицы, смазка пошло хлюпает, кровать скрипит. Они оба уже очень близки к финалу — это чувствуется по неровному ритму толчков и все более остервенелым движениям навстречу, будто влюбленные хотят проникнуть как можно глубже друг в друга.       — Еще, Тэ… — загнанно шепчет Чонгук между поцелуями, — еще совсем немного…       — Давай, Чонгуки, давай… — хрипит Ким ему в губы. — Кончи для меня, ну же…       Тэхен обхватывает ладонью его истекающий смазкой член и начинает быстро дрочить в такт своим толчкам. И это оказывается слишком для Чонгука. Он выгибается всем телом, умоляюще бормочет что-то бессвязное, несдержанно стонет и, наконец, пульсирует вокруг чужого члена, обильно изливаясь белесой жидкостью себе на живот.       Тэхен порывисто входит в судорожно сокращающийся анус и буквально падает на Чона, с протяжным стоном кончая в презерватив.       Они лежат, склеившись потными телами, пока комната не прекращает кружиться перед глазами. Тэ зарывается носом в местечко между шеей и плечом Чонгука и глубоко вдыхает терпкий аромат его кожи. Чон бережно перебирает пальцами его взмокшие русые волосы, на которых давно уже растрепалась гелевая укладка.       Секс был, бесспорно, прекрасен. Но, помимо этого, мужчины чувствуют себя как никогда уютно и расслабленно в объятиях друг друга. Так, будто оба нашли, наконец, свое комфортное место.       Этой ночью они еще не раз занимаются любовью: сначала в душе — быстро и нетерпеливо, потом на кровати — медленно и чувственно, затем снова в душе, а потом опять в спальне, не в силах насытиться и остановиться. Они смотрят в глаза, шепчут в губы, дают безмолвные обещания: оставаться рядом, понимать и принимать, быть на равных и стараться беречь то пока еще хрупкое чувство, которое зародилось в костре буйной страсти и постепенно переросло во взаимную потребность друг в друге — не только в постели, но и в жизни.

***

      На следующее утро Тэхен просыпается от приятного, но непривычного запаха, заманчиво щекочущего его обонятельные рецепторы. Он нехотя скатывается с кровати, напяливает на себя первое попавшееся под руку — домашние треники, и сонно плетется на кухню, идя на дивный аромат.       И вот как после такого не ощутить себя героем романтической дорамы?       Взлохмаченный Чонгук, в одних боксерах и растянутой футболке Тэхена, колдует у плиты, переворачивая лопаточкой пухлый подрумянившийся панкейк. В большой плоской тарелке, что стоит на столешнице рядом, стопочкой лежат несколько уже готовых блинчиков. Тихо работает телевизор, закрепленный в углу кухни на специальном кронштейне.       Прислонившись к дверному косяку, Тэхен с улыбкой наблюдает, как Чон то и дело отрывается от сковороды и заинтересованно поворачивает голову к экрану, где транслируется какой-то незнакомый массажисту сериал с героями европейской внешности. — Я ненавижу тебя, Серкан Болат. — Это новое чувство, ненависть ко мне? — Нет. — Тогда почему ты меня ненавидишь, Эда? — Я всегда тебя ненавидела, Серкан. Если не целуешь, не подходи ближе, чем на метр, я запрещаю. — Я бы подумал еще раз, ведь от любви до ненависти один шаг.       Чонгук хмыкает в ответ на услышанный диалог и отворачивается обратно к плите, бормоча себе под нос: «Да, давайте, растяните сериал еще на сто серий».       Тэхен умиляется от ворчания младшего и не может больше стоять в стороне. Подходит сзади, крепко обвивает руками узкую талию и оставляет горячий поцелуй на покрытой засосами шее.       — Напугал! — Чон вздрагивает, но тут же отклоняет голову, обеспечивая мужчине лучший доступ к своей нежной коже.       — Ты лишил девственности мою плиту, — хриплым ото сна голосом отзывается Ким. — И откуда взялись продукты? В моем холодильнике давно мышь повесилась.       — О, я это заметил! Как ты вообще живешь? — возмущается Чонгук, отправляя готовый панкейк со сковороды на тарелку. — Даже завтрак не из чего приготовить. Пришлось спускаться в магазин.       — Перебиваюсь доставками, — Тэхен пожимает плечами и ворует один блинчик с тарелки. — М-м-м, Боже, как вкусно! Переезжай ко мне?       Чонгук фыркает и выливает на сковороду новую порцию жидкого теста.       — Звучит как предложение по расчету. Настолько понравилась домашняя еда?       Тэхен проглатывает откусанный кусочек панкейка и подходит вплотную к своему парню.       — Я серьезно, — он разворачивает его к себе лицом и обнимает за плечи. — Перебирайся ко мне. Мы оба уже взрослые люди, и я не вижу смысла ездить друг к другу с ночевками. Хочу просыпаться и засыпать с тобой каждый день.       Чонгук удивленно хлопает глазами.       — Ты же помнишь, что у меня есть пес? — осторожно напоминает он. — А мы с ним идем комплектом. Тебе придется хорошенько спрятать свою обувь, если не хочешь ходить по улице босиком.       — Думаю, с этим я как-нибудь справлюсь, — улыбается Тэ, понимая, что положительный ответ получен.       — Ты даже не представляешь, на что подписываешься, — смеется Чонгук и первым сокращает расстояние между их губами.       Несчастный блинчик подгорает на сковороде, пока двое влюбленных, забыв обо всем на свете, жадно целуются на их теперь уже общей кухне.       В этих отношениях будет все: ранние завтраки и поздние ужины, заботливо приготовленные Чонгуком, расслабляющие массажи после долгого трудового дня, умело сделанные Тэхеном, совместные прогулки с прожорливым, но добрейшим псом, громкие ссоры и бурные примирения, жесткий секс и нежнейшие объятия… А самое главное — взаимные чувства: сильные, многогранные, расцветающие новыми красками день ото дня, которым сложно подобрать однозначное определение.       Именно эти чувства принято называть красивым словом «любовь».