Помпеи

Сегодня Гецати ставит ей "семь". После случившегося в начале недели, он все еще чувствует беспокойство и ответственность за нее, гуляющие под кожей. Вероятно, поэтому так сложно перестать смотреть на Романову сегодня (укороченное белое платье, открывающее её колени, тут не при чем, конечно же). Он вглядывается в её серо-голубые глаза в поисках отголосков слабости и испуга, что увидел тогда в темноте. И ничего из этого не находит. Марьяна сегодня снова Марьяна - сильная и своевольная, как и всегда. Если он и думал, что им стоит поговорить до начала съемок о том, что случилось тогда на парковке, Марьяна, очевидно, считала иначе. Заскочив в гримерку, под которую для них отвели кафетерий, одной из последних, она лишь здоровается и коротко улыбается ему, стоящему у неё на пути (привет, Гецати!), поскорее проскальзывая к гримёру за дальний столик (девушка как раз закончила с Череватым). Чернокнижник остается рядом, и они смеются над какой-то, по-видимому их общей, шуткой. И, возможно, именно этот её смех с Череватым из воспоминания, проносящегося у него в голове при демонстрации оценки, заставляет Гецати дать комментарий.

- Я скажу только конкретно по испытанию, по семерочке. К сожалению, в этом испытании она была сконцентрирована конкретно на себе.

Он старательно убеждает себя, что говорит об испытании, а не о том, как она почти проигнорировала его сегодня в гримерке (что, Костя, скучаешь по её вниманию?!, - слышится ему ядовитый шёпот то ли собственного внутреннего голоса, то ли его же духов). Романова выпад о собственном эгоизме не пропускает. Глаза ее заволакивает серостью тяжелых грозовых туч. И Гецати иррационально видятся в этих самых глазах световые вспышки.

- Да, я вспыльчивая. Да, во мне много энергии, она электрическая. У меня по венам как молнии шаровые гуляют. Да, я такая. - Это не объясняет того, что ты не умеешь слушать людей.

Он продолжает скорее из желания еще больше распалить эту бурю в ее глазах, подобно ребенку, с завидной настойчивостью норовящему сунуть пальцы в розетку.

- Константин, Марьяна, я смотрю, что между вами уже любовь и ненависть. Во всяком случае искры...

В этот раз та самая искрящаяся энергия, бьющая вокруг них ключом, очевидно, улавливается не только внимательным Матвеевым. Но и остальными. Их коллеги-соперники просто молча забавляются зрелищем (Лина, Дима, Олег и Влад еще и прикидывают правильную ли ставку сделали в игре Матвеева - тот все-таки организовал тотализатор на начало отношений между аланцем и шаманкой), в то время как Башаров встревает в диалог, не в состоянии держать язык за зубами и оставаться в стороне от разыгрывающейся перед ним картины (и, конечно же, желая добыть побольше горячих комментариев на камеру).

- А между любовью и ненавистью один шаг. Да.

Гецати ухмыляется, а в голове предательскими флешбеками прокручиваются моменты предыдущих готических залов - их пикировки, свой вырывающийся из под контроля гнев и то, как не раз он рассматривал её фигуру исподтишка. А еще в этот ряд встает блеск её глаз на парковке той ночью и то, как она, дрожа, куталась в его пиджак на заднем сидении машины. И хотя они с Марьяной, в очередной раз, закусываются (что, похоже, для них становится персональной традицией), сегодня воздвигнутые Гецати монолитные стены внешней невозмутимости удерживаются на месте. В дальнейшие дебаты по поводу лярв, душ, возможности и этичности их уничтожения (куда включаются почти все остальные не участвовавшие в испытании экстрасенсы) он не вмешивается. Наблюдает со стороны, по большей части, за реакциями и эмоциями шаманки. Сегодня у Романовой достаточно как и яростной поддержки (старший Шепс будто в особом настроении для споров), так и явного осуждения (Надежда Эдуардовна кажется Гецати по-настоящему напуганной то ли силой Марьяны, то ли тем, как та своей силе беззаветно доверяется, позволяя управлять своими действиями). Провидец с удивлением подмечает, как дальнейший ход беседы накручивает и стойкую Райдос. Та хоть и сдерживается - но видно, что злится. Он видит, как это забавляет Марьяну - стоит Вике где-то в интонации выпустить немного гнева, как на губах Романовой тут же проступает улыбка. Словно она наслаждается окружающим ее штормом. Чьим эпицентром, собственно, и является. Возможно ли что Романова свои молнии, гуляющие по венам под кожей, заряжает этими баталиями? Или молнии эти настолько реальны, что, рвутся из неё, поджигая всё и всех в зоне поражения?