Сыграй со мной

      Это всё не имело никакого смысла. Ничего, из того, что происходило в данную минуту, не имело, блядь, никакого смысла.       Грейнджер, вошедшая в комнату размеренным шагом, с критически прямой спиной (казалось, что ещё чуть-чуть — и её лопатки стукнутся друг о друга и раскрошатся в пыль) направилась прямиком в ванную комнату, которая располагалась по правую сторону от входа в номер.       Как Драко вообще занесло сюда?       И как вообще в размеренный, полностью подчинённый ему мир вплёлся вихрь, носящий имя Гермионы Грейнджер?       Он повторял про себя, что это полный абсурд.       Замерев посреди номера, Драко старался не издавать ни звука.       Ему отчасти было интересно, чем же занималась Грейнджер в ванной. Пыталась успокоиться? Наложила на комнату заглушающие чары и позволила себе выпустить пар? Пустым взглядом буравила зеркало, тоже стараясь осознать положение, в котором оказалась?       Хотя, признавшись честно, Драко ещё раз напомнил себе об удачном стечении обстоятельств, что благоволило его приближающейся победе. Та маячила перед носом, подобно золотому снитчу, и в груди раскалялся азарт.       Драко бросил взгляд на стоявшую посреди комнаты кровать. Та была примерно два на два метра, и, в принципе, места для двоих было достаточно, с учётом того, что он спал без пробуждений и лишних телодвижений. Конечно, если Грейнджер предпочитала лежать поперёк, могли возникнуть некоторые проблемы с соприкосновением.       Большой загадкой для Драко оставалось, убирает ли она волосы на ночь или же оставляет их распущенными? Смогут ли эти тугие лианы из кудрей задушить его, подобно дьявольским силкам? Вряд ли против них можно будет применить люмос, чтобы не допустить своей преждевременной смерти.       В Драко также стали зарождаться сомнения относительно спальной одежды Грейнджер. Носила ли она пижаму или, Мерлин, нижнее бельё? Что, если она была одной из тех, кто любил кружевные пеньюары? Или вовсе предпочитала наготу?       И пусть она не производила впечатление человека, любящего подобный стиль, Драко хорошо знал, как может быть опасна такая напускная скромность.       — Это место — дыра, — рявкнула Грейнджер, выйдя из ванной. У неё слегка блестел от влаги лоб, и у корней волос виднелась мелкая россыпь капель. — В душе едва тёплая вода, и магия бесполезна. Если бы я знала, что мы очутимся… здесь, — она рукой обвела пространство вокруг, — взяла бы с собой палатку. В ней и то было бы комфортнее.       За минуту она успела вызвать в Драко три эмоции.       Во-первых, интерес. Почему-то Грейнджер, слегка распаренная после душа, с чуть покрасневшими щеками, выглядела так по-домашнему, что это невольно вызывало желание повнимательнее изучить её повадки.       Во-вторых, раздражение. Особенно его духовные струны затронуло то, как двигались губы Грейнджер, пока она высказывала своё мнение относительно номера, в котором им обоим пришлось остановиться. Застрять. Встрять на пару. И, возвращаясь к губам, он внимательно наблюдал, как они искривлялись, уголки опускались и небольшая, но заметная ямочка углублялась рядом с тёмной родинкой на щеке.       И в-третьих, Драко с трудом признался себе, что стоило его взгляду зацепиться за тонкие щиколотки Грейнджер, которые не были прикрыты брюками из струящейся ткани, как он мысленно представил, какой могла быть на ощупь кожа персикового оттенка. Как он мог охарактеризовать это ощущение? Точно не как увлечённость. И ни в коем случае не как научное любопытство. Слово, которое крутилось у него на языке, отталкивало, но оно и лучше всего подходило для описания.       Лёгкая степень возбуждения.       Мерлин, неужели его серьёзно мог заинтриговать такой абсурд?       — Ты так и будешь на меня глазеть?       Драко нахмурился. Его уже порядком начал раздражать этот взвинченный тон.       — С какой стати ты всё время так раздражена? — не сдержавшись, решил поинтересоваться он. И взгляд Грейнджер моментально переменился — стал хищнее. У неё всегда были глаза такого глубокого оттенка или же он менялся в зависимости от настроения?       — С какой стати я так раздражена? О, давай вместе подумаем. — Она подошла к узкому окну, прильнула к стене, словно пытаясь отойти в дальний угол, и уставилась на Драко. — Я, ты, закрытое пространство. — При перечислении этих пунктов она выпрямляла пальцы на руке.       — Ты ведёшь себя как капризный ребёнок. Даже я сохраняю спокойствие, хотя, поверь, если бы дал себе волю…       — Что тогда было бы?       Она его специально провоцировала?       — Это всё из-за нелепого поцелуя? Я был настолько хорош, что теперь ты пытаешься любыми способами убедить себя, что тебе не понравилось, и из-за этого так злишься и хочешь сорваться на мне?       Если бы Драко мог, он бы сейчас же достал самый дорогой из всех колдоаппаратов, чтобы запечатлеть изумлённое лицо Грейнджер во всех деталях, со всеми мимическими морщинками от удивления и широко распахнутыми глазами.       О, это точно стоило того.       Драко склонил голову в ожидании ответа, но его не последовало ни через минуту, ни через две, поэтому они так и стояли, с упрямством глядя друг на друга.       — Я страдаю альтруизмом.       — Если это какая-то заразная болезнь…       Грейнджер цокнула. И даже это она сделала не так, как остальные, — она будто специально чуть задержала губы распахнутыми, а языком нарочито явно зацепилась об верхний ряд зубов.       — Это стремление к бескорыстной помощи другим. Я просто не смогла отказать твоей матери.       — По отношению к ней я тоже альтруизмист.       — Альтруист, — поправила она спокойным тоном. — И… — откуда взялась эта неуверенность во взгляде, когда Грейнджер посмотрела на Драко? — насчёт моего проекта. Миссис Малфой сказала…       — Наша семья сдержит своё слово. Уверен, твой проект, как и всегда, будет выделяться на фоне остальных.       — Как и всегда?       — Не воспринимай всё так близко к сердцу, но, Грейнджер. — Драко понял, что ещё притягивало его внимание к ней — то, как она смущалась, стоило совершить попытку сделать ей скромный комплимент. Занятно. — Среди всех бюрократических ослов тебя хотя бы немного интересно слушать. И пусть мне нравилась лишь одна из десяти твоих идей, в них есть зерно здравого смысла, а именно этого сейчас и не хватает британскому магическому сообществу.       Если Грейнджер и удивилась или смутилась ещё сильнее, она скрыла это за скромным кивком и непроницаемой маской равнодушия. Такая эмоция ей совершенно не шла. Она не нравилась Драко.       — Спасибо, Малфой.       Настала очередь Драко кивнуть.       — Во сколько будет проходить аукцион?       — Как мне сказала мама, всё состоится вечером. Кажется, в семь начнётся общий сбор в закрытом ресторане где-то на окраине. Но она предупредила, — Драко пришлось глубоко вздохнуть, чтобы проглотить недовольство, — что там дресс-код. И не смотри на меня так. Я сам узнал об этом перед самым выходом из дома.       Грейнджер надолго закрыла глаза, втянула воздух через ноздри так шумно и раздражённо, что, казалось, стёкла на окнах затряслись и норовили лопнуть.       — И какой там дресс-код?       — Смокинги для мужчин, вечерние платья для женщин. Маскарадные маски. Найдёшь что-то подобное в твоей бисерной катастрофе? — Он кивнул в сторону сумочки, которую она положила на тумбу возле кровати.       — Нет. В ней есть всё, кроме подходящего вечернего платья, Малфой. Но маску точно найду.       — Не сомневаюсь. И всё равно нам придётся купить одежду.

***

      Видимо, насколько Драко ненавидел мытьё котлов для зельеварения, настолько Грейнджер терпеть не могла походы по магазинам за одеждой.       На её лице отражалась вселенская скука, когда они по совету консьержа оказались в узкой аллее, чем-то напоминающей уменьшенную копию Косого переулка. Одно радовало — было немноголюдно, если учитывать тот факт, что сегодня вечером в небольшом городке должен был пройти аукцион.       — Кажется, об этом бутике он говорил, — сказал Драко, разглядев вывеску пастельного цвета в нескольких десятках метров от него.       Грейнджер молча ускорила шаг и уже спустя пару минут распахнула дверь в магазин.       В воздухе протяжно звякнули волшебные колокольчики.       Из-за нездоровой любви матери к дорогим тканям и сложным фасонам платьев, Драко был излишне подкован в вопросах одежды. Он мог на глазах отличить сатин от поплина, не говоря уже о том, чтобы сделать это, предварительно пощупав материал. Прекрасно знал разницу между типами плетения тканей, хотя вовсе и не хотел обладать даже минимальной долей знаний в этой области.       Магазин, куда им пришлось отправиться, был забит разнообразными платьями, а воздух вокруг пропах ароматами дорогих полотен и фурнитуры.       — Добро пожаловать в Boutique de mode. Здесь вы найдёте то, что изменит ваш образ навсегда! — тонким голоском запела выплывшая из-за стойки консультант. Тучная женщина в ярко-лаймовом платье с огромными розовыми бантами на поясе и лямках улыбалась настолько широко и радушно, что это можно было счесть следствием наложенного проклятья. — Чем я могу вам помочь?       — Мне нужно платье, — ответила Грейнджер без особого интереса, остановив взгляд на ближайшем к ней буйстве красок, что висело на вешалках вдоль стены.       — Могу ли я узнать, какой фасон вы предпочитаете? Цвет? Ткань? Длину? — Каждым озвученным вопросом консультант заставляла Грейнджер выглядеть всё более растерянной.       — Мне нужно что-то… невычурное.       — О, — только и произнесла мадам, облачённая в струящуюся лаймовую ткань. Оглядев Грейнджер с ног до головы, она, продолжая улыбаться, вздохнула: — Невычурное. Это очень… детальное описание.       Грейнджер перевела взгляд на Драко.       Ему пришлось приложить невероятное количество усилий, чтобы не цокнуть.       — Вы могли бы подобрать для неё чёрное платье? Можно в пол. Лучше из шёлка, — обратился он к консультанту, которая, уставившись на него, радостно кивнула и тут же скрылась среди кронштейнов с объёмными рубашками и юбками. Где-то там, среди всего это хаотичного безобразия, раздалось заклинание поиска.       — Я не люблю вечерние платья, — будто оправдываясь, сказала Грейнджер тихо. Она смотрела куда-то в витражное окно и так бы и осталась в таком положении, если бы консультант не вынырнула из закутков с одеждой, левитируя рядом несколько чёрных платьев.       — Я отнесу их в примерочную.       — Спасибо, — поблагодарил её Драко быстрее, чем Грейнджер успела возразить. Хотя она будто и не хотела этого делать, а лишь покорно отправилась вслед за женщиной.       Спустя всего минуту лаймовое пятно вновь оказалось в зоне внимания Драко.       — Она заверила меня, что справится со всем сама. Ей не нужны лишние советчики, — с нескрываемым разочарованием сказала консультант.       — Это вполне в её стиле, — ответил Драко и тут же спохватился — да что он вообще знал о стиле Грейнджер? Если ему и удалось за пару их коротких встреч изучить несколько её повадок, это никак не означало, что он хорошо её знал.       Однако он красочно представил, как она хмурилась, закрываясь в примерочной.       — А вам нужна помощь, мистер…       — Малфой. — Произнесённая фамилия заставила улыбку на лице женщины слегла потускнеть. — И нет, я уже вижу смокинг, который мне подойдёт.       Не успев даже отказаться от предложенного чая, Драко выбрал вечерний наряд, ощупал ткань, осмотрел швы и окантовку, прежде чем расслышал приближающиеся шаги.       Грейнджер несла в руках струящийся шёлк, который тут же вручила консультанту.       — Это.       — Прекрасный выбор, миссис Малфой.       О, Драко никогда не видел настолько глубоких морщин на лбу, когда человек хмурился. Пальма первенства была отдана Грейнджер в то же мгновение, стоило ей с упрёком посмотреть на него.       — Что ты сказал?       — Вышло недоразумение. Это мисс Грейнджер.       — Мисс Грейнджер?! — От удивления губы консультанта распахнулись в овал. — Прошу прощения. Я вас не узнала. В газетах вы совершенно на себя не похожи.       — Фотографы любят делать неожиданные кадры, — спокойно произнесла Грейнджер. — Сколько я должна?       — Нисколько, — прервал её Драко. Взыгравшие в нём манеры джентльмена столкнулись с сопротивлением во взгляде Грейнджер. — И не спорь, пожалуйста. Это из-за меня ты вынуждена быть здесь.       — Этим меня не подкупишь. Я сама оплачу.       — Никто и не собирается тебя подкупать. Просто позволь мне быть вежливым и немного скрасить твоё пребывание в этой дыре. Без обид, — подарив ласковую улыбку женщине с ужасно огромными бантами, сказал Драко.       — Двести пятьдесят галлеонов. — Стоимость платья и костюма заставила Грейнджер фыркнуть. Драко же спокойно выудил банкноты из портмоне, протянул их и, забрав красивую коробочку, обмотанную атласной лентой, вручил платье его обладательнице.

***

      — Сколько тебе потребуется времени, чтобы собраться? — спросил Драко, когда они вновь оказались в небольшом отельном номере.       — Не больше получаса.       — До аукциона у нас ещё, — он взглянул на наручные часы, — полно времени. Чем хочешь заняться?       Она тяжело вздохнула.       — Я планировала заново прошерстить все свои заметки насчёт нового проекта.       Драко расположился в небольшом кресле у двери в ванную. Планировка номера оставляла желать лучшего.       Грейнджер же аккуратно опустилась на кровать. Ссутулившиеся плечи и вытянутая вперёд шея совсем не вязались с тем образом, который она поддерживала, будучи в министерской форме. В тех мраморных стенах, пронизанных речами о законах и правах, она всегда держала осанку ровной.       — Я могу выйти… погулять, чтобы тебя не отвлекать, — хлопнув себя по колену, сказал Драко.       — Вряд ли тебе бы удалось меня отвлечь. Но поступай как хочешь, — равнодушно бросила она и потянулась к бисерной сумочке. Порывшись в ней, она достала огромный записной блокнот в кожаном переплёте и, устроившись лёжа на кровати, принялась внимательно изучать текст.       Драко, поднявшись из кресла, оказался на том уровне высоты, что его взгляд ненароком упал на зону декольте Грейнджер, что не была прикрыта полотном рубашки. Он совершенно случайно задержал внимание на очертаниях лифчика, который проглядывался там. И совершенно случайно не уследил, что простоял без движения пару секунд, чем заставил Грейнджер поднять голову.       Она прищурилась и опустила подбородок. Её взгляд медленно скользнул следом.       — Малфой! — Догадавшись, на что он смотрел, она подняла свою записную книжку и тут же прикрыла грудь.       Но Драко уже успел быстро направиться к двери и скрыться в коридоре, прежде чем услышал едкий комментарий в свой адрес.       Он и не хотел смотреть и оценивать её грудь. Это вышло не нарочно. Драко не преследовал цель к тому же выставить себя пубертатным подростком, заводящимся от короткого взгляда на женский бюст. Тем более когда дело касалось Грейнджер.       У него перед глазами маячила одна-единственная задача — соблазнить её так, чтобы, во-первых, это не выглядело слишком вульгарно, а во-вторых, не вести себя так откровенно пошло. К тому же, не к его удивлению, а скорее в подтверждение догадки, Грейнджер была статистической погрешностью.       В ней сочетались и доля высокомерия, и небольшой градус скромности, и способность ответить остро.       Драко, покинув номер отеля, спустился по лестнице и, обменявшись взглядом с консьержем, направился по указателю к небольшому бутик-кафе. Оттуда за версту разило пряными специями и ароматным кофе. Там Драко и следовало провести час-другой, пока Грейнджер занималась своими делами, лёжа на широкой кровати. В своей рубашке. И лифчике. С оголёнными лодыжками.       Ему необходимо было перестать об этом так много думать.       Расположившись у окна, Драко сделал заказ. Пусть мысли и крутились вокруг Грейнджер, но ему удалось убедить себя задвинуть их поглубже.

***

      — Я войду? — три раза негромко стукнув по двери, спросил Драко. Ему точно не стоило заходить без спроса, чтобы не застать Грейнджер неглиже.       Как бы сильно ему ни хотелось.       Он и сам не понимал возникшего интереса к её персоне. Но вероятно, дело заключалось в следующем — все его мысли не имели начала и конца. Когда он убеждал себя не думать о Грейнджер, в тот самый миг разум острым лезвием вспарывал это желание и втаптывал размышления в плодовитую почву. Когда он сдавался и позволял себе хотя бы на мгновение эту слабость, то уже не мог вынырнуть из омута, в который его так плотно затягивали мысли.       Не получив ответ, Драко отворил дверь. И тут же замер.       — Я стучал, — поспешил оправдаться он, когда заметил Грейнджер, суетящуюся возле зеркала. Она будто и вовсе не заметила его присутствия, и только стоило Драко пройти немного глубже в номер, как она обратила на него внимание.       — Я решила собраться немного раньше, — буднично ответила Грейнджер.       И дракл бы побрал Драко за то, что ему захотелось выжечь на сетчатке тот образ, в котором она внезапно перед ним предстала.       Длинное шёлковое платье на тонких лямках изящно облегало тело. Струящаяся ткань напоминала ему высеченные из мрамора античные скульптуры, которые эстеты рассматривали в галереях. Небольшая сборка невесомой материи на груди и гладкое полотно, доходящее до пола, делали Грейнджер похожей на драгоценность в чудовищно дорогой огранке.       Она собрала волосы в высокий пучок, оставив пару неряшливых локонов у лица. Подчеркнула глаза тёмным карандашом, украсила щёки лёгким румянцем. Либо же всё дело заключалось в преломлении лучей за окном, либо же её кожа по-настоящему сияла.       Драко видел много красивых женщин. Встречался с ними. Завоёвывал их. Обольщал и прекрасно знал, как делать комплименты. Но сейчас столкнулся с тем, что ему просто нечего было сказать. Будто не хватало звуков и слов, чтобы хоть как-то художественно достать до той красоты, которая стояла перед ним в обличье Грейнджер.       — Тебе идёт. — И именно это он умудрился сморозить, не найдя на замену чего-либо более красочного.       — Спасибо, — без доли смятения ответила Грейнджер, продолжая воевать со своими волосами, которые и без её дальнейшего вмешательства уже выглядели превосходно. — Во сколько мы будем выходить?       — Дай мне пятнадцать минут, и я буду готов, — сверившись с часами, сказал Драко.       Она кивнула и уткнулась взглядом в свою сумку, к которой тут же подошла, чтобы выудить из неё флакон с парфюмом.       Драко разглядел на этикетке бутоны цветов. Он не знал названия, но память была чутка на запахи — именно так пахла Грейнджер, когда они оказались заперты в подобии подсобки в доме Блейза. Когда они попали в западню и были вынуждены довольно интимно прикоснуться друг к другу.       О, Драко совсем не нравилась эта тенденция. Ему было крайне не по душе, что Грейнджер — такая невинная овечка — играла с ним в опасную игру, делая из него жертву её какого-то странного обаяния, против которого он никак не мог найти оружие.       Пока Грейнджер что-то упорно пыталась поправить в своём образе, Драко уже намеревался пройти в уборную, чтобы спокойно переодеться, как вдруг застыл, кинул взгляд через плечо на свою спутницу и потянулся к пуговицам на собственной рубашке с намерением снять её.       Он успел расстегнуть всего три пуговицы, прежде чем Грейнджер заметила, что он делал.       — Я не стесняюсь, так что можешь не отворачиваться.       Однако Грейнджер втянула воздух через рот и закатила глаза.       — Можешь хоть нагишом пробежаться по периметру номера, это вряд ли пробудит во мне хоть каплю интереса, — ответила она с издёвкой, но что-то подозрительное блеснуло в карих глазах, неустанно наблюдающих за ним. Она отвернулась к зеркалу, но будь Драко проклят, если ему показалось, что она украдкой всё равно поглядывала на него.       — Я предпочитаю полёты на метле бегу. — Стянув с плеч рубашку, Драко принялся расстёгивать ширинку. И звук нарочито громко прорезал пространство комнаты. Грейнджер прокашлялась. Это было хорошим знаком? Драко надеялся, что это не являлось признаком начала драконьей оспы.       Спущенные до лодыжек брюки вкупе с голым торсом не наполнили тело уверенностью, но мозг пропитала сладкая мысль, что Грейнджер с трудом удерживала взгляд на своём отражении.       — Теперь я полностью готова, — воскликнула она и направилась мимо Драко к креслу, в котором он сидел, рассматривая её грудь.       И теперь, видимо, настала её очередь сыграть на отсутствующем смущении Драко. Грейнджер откинулась на спинку кресла, положила руки на подлокотники и стала внимательно следить за действием напротив.       Драко картинно потянулся, играя мышцами пресса будто бы случайно, но ни одно движение в этом номере таковым больше не являлось. Он набросил на плечи накрахмаленную сорочку, которая практически поскрипывала от чистоты, застегнул манжеты, но планку оставил распахнутой. Потянулся к брюкам, изредка бросая короткий взгляд на отражение Грейнджер, восседающей в кресле. И если бы сейчас где-то неподалёку проходил конкурс на самое бесстрастное выражение в мире, наверное, она смогла бы одержать победу. Поправив воротник, Драко застегнул все пуговицы, магией завязал прекрасный узел на галстуке и сверху набросил пиджак с шёлковыми лацканами.       — Это не покажется странным, что мы появимся там вместе? — спросила Грейнджер, вставая и поправляя складки на платье. Драко только сейчас смог разглядеть, что у неё на ногах были босоножки на тонком высоком каблуке и теперь её лоб находился на уровне его губ.       Откуда она взяла эту обувь?       — Мы же будем в масках. Никто нас и не сможет узнать.       — Настолько разочарован в интеллектуальной составляющей богатых людей?       — Настолько убеждён, что всем абсолютно плевать, кто и с кем пришёл.

***

      Ворота стали медленно разъезжаться перед ними. За витиеватой железной преградой пролегал путь к готическому одноэтажному зданию, которое подсвечивалось факелами и было опоясано колючим плющом. Драко мог бы внимательнее изучить пространство вокруг, если бы Грейнджер не зашагала вперёд, молча отказавшись взять его под локоть и пройти внутрь вместе.       — Ты пресекаешь любые мои попытки побыть джентльменом. — Догнав её, Драко настойчиво протянул ей руку, и Грейнджер всё же обхватила её и зашагала дальше с ним вместе. — Ты ведь помнишь книгу, которую мама хочет заполучить?       — Конечно. Первое издание романа «Замок Рэкрент» Марии Эджворт. Ужасно ценное произведение для английской литературы восемнадцатого века.       — Думаешь, будет большой ажиотаж? Мне придётся повышать ставки? Сражаться за эту книгу?       — Я не знаю, но будь я книжным ценителем и коллекционером, то использовала бы все приёмы, чтобы заполучить этот экземпляр, — плавно плывя вперёд на каблуках, тихо цокающих по вымощенной камнем тропинке, ответила Грейнджер. Она почти не переносила вес на Драко в попытке найти опору, а он, в свою очередь, старался глубоко не дышать, чтобы не затуманить себе мысли витающим вокруг неё ароматом. — Тем более считалось, что она была волшебницей. Магглорождённой, правда, но ничего детально не известно о её родословной. Хотя это и неважно.       Грейнджер аккуратно поправила маску на глазах. Сквозь щелки были видны только её карие радужки.       Драко осмотрелся. Казалось, что, помимо них, в пределах пары миль никого и не было. Лишь ветер шумел и, как змея, скользил меж буйно растущих кустарников. В окнах здания перед ними тускло помигивал свет, но стоило Драко толкнуть парадную дверь и пропустить вперёд Грейнджер, как он замер, увидев десятки людей внутри.       Никто не выделялся ярким цветом костюма, но каждый был индивидуален. Женщины за неимением возможности выделиться оттенком платья украсили свои образы изящными масками с перьями, драгоценными камнями, живыми бабочками. Мужчины были более сдержаны, но служили дополнением к образу спутниц.       Драко почувствовал, как Грейнджер покрепче стиснула его локоть. И сделала крохотный шаг к нему поближе.       — Я не ожидала, что будет столько людей, — шепнула она ему на ухо.       — Богатых людей в Англии намного больше, чем ты думаешь. Тем более здесь не только аристократы, но и охотники за сокровищами, спекулянты и обманщики. Держись от них подальше.       — Я вообще ни с кем не хотела вести светских бесед.       — Возможно, и не придётся, — заверил её Драко. Пальчики Грейнджер перестали стискивать его руку. — Нам надо зарегистрироваться.       Получив одобрительный кивок, Драко разглядел у правой стены длинный узкий стол из красного дерева. Рядом ошивалась парочка человек, которые расступились, стоило Грейнджер и Драко подойти ближе.       — Имя и фамилия.       — Драко Люциус Малфой, — произнёс он, и гоблин, внеся имя в большую книгу, протянул табличку с его инициалами.       — Имя и фамилия, — обратился он же к Грейнджер.       — Гермиона Джин Грейнджер, — ответила она, и её имя оказалось вписанным на пергамент. — Почему здесь присутствуют гоблины? И почему мы сообщили свои имена? Я думала, аукцион анонимный, — отойдя от стойки регистрации, поинтересовалась она.       — Отвечая на первый вопрос: а кто же лучше них считает чужие деньги и охраняет драгоценности? Это мы пришли сюда только за книгой, но другие лоты куда более интересные. А что касается анонимности — это никогда и не подразумевалось. Маскарад лишь формат, чтобы внести разнообразия.       — Ты много знаешь о подобных мероприятиях, — заметила Грейнджер, когда они с Драко подошли к противоположной стене и встали у окна.       — Скажем так, у членов моей семьи по мужской линии в генах заложена любовь к азарту, — не поведя бровью, сказал Драко. — Ещё мой прадед охотился за короной Генриха VIII, которую, как говорили, уничтожили в тысяча шестьсот сорок девятом году после казни Карла I. Это своего рода хобби.       Грейнджер промолчала. Вероятнее всего, она не просто пристальным взглядом окидывала публику, но и пыталась узнать знакомых под масками.       Драко взглянул на часы — совсем скоро должны были объявить начало аукциона.       И как раз спустя всего минуту раздался громкий звон, оповещающий о необходимости занять места у своеобразной сцены.       — Пойдём, — сказал Драко и галантно протянул Грейнджер свой локоть. Она спокойно обхватила его и отправилась за ним.       Устроившись на бархатном стуле, Драко с нескрываемым интересом осмотрел Грейнджер. Она закинула ногу на ногу, обнажив лодыжку, которую обвивали тонкие чёрные ремешки босоножек. Кожа на плечах была покрыта мелкой россыпью мурашек. Вероятно, ей было прохладно, и Драко не смог удержаться, чтобы не дать взгляду упасть на её грудь. Для такого платья не требовалось бельё, и эта мысль затянула тугой канат вокруг его рассудка.       Возникшая на сцене низкая трибуна заставила Драко оторваться от разглядывания Грейнджер.       — Леди и джентльмены, — свет в зале стал слегка приглушённым, стоило гоблину начать приветствие, — триста шестой ежегодный аукцион объявляется открытым! — И вновь по воздуху пролетел звонкий удар гонга. — Сегодняшний вечер будет богат на экземпляры из различных сфер: от редких книг до потерянных во времени драгоценностей. С правилами вы ознакомлены, но всё же считаю нужным повторить: для повышения ставки поднимайте выданные вам таблички. Шаги для повышения будут варьироваться в зависимости от ценности экспоната. Соблюдайте нормы приличия и наслаждайтесь вечером.       Первым лотом стала какая-то тонкая и очень ветхая книжонка, принадлежавшая когда-то некой Жанне Дюбарри. И ставка всего за пару минут возросла в четыре раза от первоначальной цены. И что самое удивительное, Драко заметил — женщины были теми, кто боролся за первенство.       Второй с молотка ушла диадема Анны Болейн, по легенде орошённая кровью в момент казни. Грейнджер то и дело не успевала переваривать информацию и смотрела на Драко, который лишь мог пожимать плечами.       И вот на третьем лоте ему и самому пришлось оживиться.       — «Замок Рэкрент» Марии Эджворт. Первое издание, опубликованное в тысяча восьмисотом году. Начальная цена: четыреста девяносто пять галлеонов, — озвучил гоблин, и Драко тут же поднял табличку. — Итак, мистер Малфой сделал ставку. Кто-то составит конкуренцию? — Окинув зал презрительным взглядом, гоблин ударил молотком: — Четыреста девяносто пять галлеонов — раз. — Никто не стал вступать в борьбу, а Грейнджер чуть подалась корпусом вперёд, и Драко успел разглядеть, как на перифирии возникло её обнажённое плечо с наброшенной на него тонкой лямкой. — Четыреста девяносто пять галлеонов — два. — Второй удар не заставил себя долго ждать. Гоблин готовился в третий раз стукнуть молотком, а Драко ожидал, что кто-то перебьёт его цену, но: — Четыреста девяносто пять галлеонов — три. Продано мистеру Малфою. Спасибо за интереснейшую борьбу.       Казалось, Грейнджер была разочарована.       — Ты ведь не думала, что кто-то будет сражаться за этот роман?       — Откровенно говоря, думала. И теперь мне не особо понятно, зачем я была нужна здесь.       У Драко был готов ответ, который он не осмелился бы произнести, поэтому просто пожал плечами.       — Моя мать любит драматизировать, но, может быть, второй части вечера удастся скрасить твоё настроение.       — Будет фуршет?       — Будет фуршет.

***

      Самая высокая ставка, прозвучавшая сегодня, как и ожидалось, касалась недавно обнаруженного фрагмента мантии самого Мерлина. Его подлинность заверили гоблины, а значит, относительно оригинальности лоскута ткани не могло возникнуть ни сомнений, ни подозрений.       Однако Грейнджер всё равно с недоверием прокомментировала этот лот, получив из рук Драко бокал с шампанским:       — Как они доказали подлинность? Просто уверили всех, что гоблины не могут врать, раз им подконтролен «Гринготтс»? У меня есть пара воспоминаний об обратном.       — Не сомневаюсь. У тебя всё ещё находятся там сбережения или после твоего последнего и самого знаменитого проникновения в банк что-то изменилось?       — Находятся, но… теперь я всегда посещаю своё хранилище с особым сопровождением.       Драко сделал глоток, Грейнджер повторила за ним.       Стрелки указывали на поздний час — аукцион хоть и прошёл довольно быстро, но, как оказалось, времени отнял немало.       — Ваша семья каждый год посещает подобные мероприятия?       — Только если родители хотят пополнить свои коллекции. Я же ничем не увлекаюсь, — ответил Драко и вновь сделал глоток. Ему не нравился вкус шампанского, не нравилось то, как пузырьки царапали горло, не нравился сладковатый запах. Однако он всё равно продолжал пить. Вероятно, ему нравились рамки и мучения.       — Твоя мама сказала, что тебе нравятся карты.       — А ещё она говорит, что мне жизненно необходимо жениться. И то, и то — ничем не подкреплённые факты. Хотя признаюсь честно, карты я всё же люблю.       — Разве браки между такими людьми, как ты, не предрешённая история? — спросила Грейнджер, приподняв бровь, которая дугой возникла над ободком чёрной маски.       — Такими людьми, как я?       — Чистокровными, — ровным тоном произнесла она в ответ.       — Это пережитки прошлого, хотя отец не оставлял попыток убедить меня в том, что я обязан жениться на ком-то, кто по всем параметрам подходил под его идеал. — В глазницах маски разглядев вопрос, Драко продолжил: — Не только кровь играет важную роль. Амбиции, ум, чувство такта, уважение традиций и так далее по списку. Не буду перечислять все пункты, иначе мне придётся взять ещё шампанского.       Грейнджер улыбнулась. И не просто уголками губ, а искренне, обнажив зубы и позволив углубиться ямочке на щеке.       — То есть твои границы чуть расширились со времён школы? — спросила она. Теперь настало время Драко задать ей немой вопрос. — Меня поражала твоя узколобость и непонимание неотвратимости некоторых вещей. Кровь, её чистота, привилегированность — это столбы, которые будто составляли основу фундамента. И это казалось мне… жалким.       Если бы у Драко был шанс выбрать самое ненавистное слово, он бы выбрал «жалкий». Это не просто унизительно. Это уничижительно.       Он опустошил свой бокал одним большим глотком.       — Сейчас я не кажусь тебе жалким?       Грейнджер словно оторопела от вопроса. Или от той строгости в голосе, которым он был пронизан. Или от взгляда Драко, направленного точно ей в глаза сквозь маскарадную маску.       — Нет.       — А каким ты меня видишь сейчас? — внезапно спросил он, прямо смотря на неё. Грейнджер тоже не давала слабину — глядела прямо на него.       — Наверное, настоящим? Я ещё не определилась. Ты кажешься… весёлым, — пожала плечами она. Ещё одна её привычка, которую Драко успел запомнить за такой короткий срок. — Довольно открытым.       — Грейнджер, — Драко немного наклонил голову, — твои комплименты — это лучше, чем секс.       Она не сдержалась и громко фыркнула.       — Мерлин, забудь, что я сказала. Ты совсем не весёлый. И это были не комплименты, — прижав к губам практически пустой бокал, сказала в ответ Грейнджер. Драко только ухмыльнулся. — Мне надо в уборную, — пробормотала она и направилась к выходу из зала.

      ***

      Прождав Грейнджер чуть больше пятнадцати минут, Драко успел словить себя на мысли, что на кожу липким слоем легла лёгкая волна переживаний. Ему хотелось наплевать на манеры и отправиться за ней в женскую уборную, но он решил ещё немного выждать.       Однако сорвался с места спустя пару секунд.       В скромном холле перед залом стояла гнетущая тишина. Мрачно-готические окна пропускали платиновый свет луны, и тени, что отбрасывали рамки, ложились на пол силуэтом, напоминающим тюремные решётки.       Чуть тщательнее вслушавшись, Драко внезапно уловил короткий женский смешок. Он тут же двинулся в сторону источника звука.       — Не может быть. — Ему уже заведомо стало известно, кому принадлежал прозвучавший голос. Однако лицо второго собеседника по-прежнему было скрыто от него тенью, но вот что стало занимательным и одновременно пугающим — мужской тембр тоже показался Драко относительно знакомым.       — Нет, мисс. Может, — поедание звуков напомнило ему того ирландца из Мерлином забытого паба, куда они с Тео наведывались не так давно. Отталкивающая внешность была прикрыта маской, как и у всех гостей, но Драко уж слишком хорошо запомнил акцент и манеру общения мужчины. И этот человек сейчас стоял рядом с Грейнджер, которая, без сомнений, могла бы за себя постоять, но всё же в воздухе витал флёр опасности.       — Я… искал тебя, — сказал Драко, нарушив их диалог.       Грейнджер сжала губы в узкую линию, ирландец — у Драко не осталось сомнений, что это был именно он, — скривил рот на правую сторону.       — Знал ли ты, что на подобных аукционах, как оказалось, иногда продают совсем удивительные вещи? Даже нелегальные! — воскликнула Грейнджер.       — Неужели?       — Можно достать даже некоторые фрагменты маховика времени. Это уму непостижимо.       — Я сам возмущён, мисс, — прокомментировал ирландец картинно удивлённым тоном. — И маховик времени не самое опасное, что можно раздобыть за хорошую плату.       — Катастрофа. И неужели деятельность подобных аукционов не может остановить министерство?       — Полагаю, участники трёх сторон: организаторы, продавцы и покупатели — находят пути, как обойти запреты, — вмешался Драко, оказавшись рядом с Грейнджер. Появившееся желание прикрыть её от взгляда ирландца казалось естественным, как и порыв набросить на её плечи свой пиджак в попытке скрыть от голодных глаз то, что не следовало видеть посторонним.       — Ужасно, — закачала головой Грейнджер.       — Согласен. — Драко протянул ей локоть — она уже должна была привыкнуть к его манерам. И да, Грейнджер мягко обхватила его руку.       — Было приятно познакомиться.       — И мне, мисс. — Сально ухмыльнувшись, ирландец облизал взглядом Грейнджер, а затем с неким отвращением осмотрел и Драко.       Отойдя от мужчины, который вскоре превратился в тень, Драко наклонился к Грейнджер всего на пару дюймов, чтобы шепнуть:       — С такими людьми лучше не заводить знакомств.       — Что? — Она застыла на месте, рука соскользнула с его локтя. — Ты будешь диктовать мне, с кем заводить знакомства, а с кем — нет?       Драко даже не сразу понял, что она сказала это возмутительно высоким тоном.       — Я предостерегаю.       — С какой стати?       — С той стати, что обладаю здравым смыслом, — ответил он спокойно.       — Ты думаешь, я настолько несообразительна, что не смогла понять, что этот человек явно причастен к подобным аукционам? Или, считаешь, мне стоило вступить в спор, пока я находилась наедине с ним в коридоре без палочки, а он будто бы и вовсе ожидал меня у двери в уборную? Мерлин, Малфой, — Грейнджер коротко выдохнула смешок, — я имела дела с людьми похуже. Я знаю подход.       Разве можно было считать нормальной потребность предупредить Грейнджер об опасности? Неужели Драко имел право усомниться в том, что она не носила розовых очков? И почему он не мог найти ответ на вопрос, который сам по себе синим пламенем вспыхнул в голове: действительно ли ему была нужна победа в споре?       Времени оставалось мало.       Драко был опьянён общением с Грейнджер. Обменом колкостями и слабыми попытками узнать друг друга лучше. Но вряд ли это означало что-то большее.       Шампанское забурлило внутри.       Покров сверкающей тьмы за окном и потрескивание факелов на стенах создали таинственную и уединённую атмосферу в месте, где были собраны десятки людей, но все они сейчас будто были не здесь. Гипотетически они все находились за стеной, за ближайшей массивной дверью, но почему-то в это мгновение казалось, что Драко и Грейнджер смотрели друг на друга в месте, лишённом посторонних.       — Не хочу во всём обвинять шампанское, но я ужасно сильно хочу поцеловать тебя сейчас, — вырвалось у него прежде, чем он успел осмыслить произнесённые слова.       — Не хочу во всём обвинять шампанское, но я ужасно сильно хочу позволить тебе это сделать, — промолвила она в ответ.       В тусклое напряжение между ними ввинтилось волшебство, когда рука Драко легла на талию Грейнджер. Сначала мягко, чтобы просто не дать ей сдвинуться с места назад, чуть позже — с нажимом, чтобы немного приблизить к себе.       Губы коснулись губ. И в первый миг как-то неуверенно и слишком трепетно, но спустя мгновение — требовательнее и развязнее.       Притянув Грейнджер плотнее к себе, Драко ощутил под пальцами скомканную материю платья. Сегодня стоило либо преодолеть ту огромную преграду, либо отступить навсегда.       Он только твердил себе не пропасть в этом головокружительном порыве. Не дать себе упасть, хотя уже чувствовал, как выбивалась почва из-под ног.       Драко впервые смог себе признаться, что ему попросту было страшно сближаться. Держать кого-то на расстоянии казалось безопасным вариантом существования. Если человек находился далеко, он ведь не мог дотянуться до Драко, чтобы сделать больно.       А поцелуй всё не останавливался. И колени Драко вдруг подогнулись, стоило Грейнджер ухватиться за его лацканы на пиджаке и крепче притянуть к себе. Стало и вовсе тяжело держаться.       На Грейнджер точно не было белья. Во всяком случае, грудь была свободна от бюстгальтера. Драко чувствовал это, когда Грейнджер врезалась в него так яростно, что у него воздух едва полностью не покинул лёгкие.       Этот поцелуй и вровень не шёл тому, что произошёл у Блейза. Хотя Драко точно стоило признать, что губами и языком Грейнджер умела вытворять какие-то удивительные вещи, будто у неё был огромный опыт за спиной. Ему сейчас совсем не хотелось думать, где, когда и с кем. Он отшвырнул подальше эти мысли и полностью растворился в искушении во плоти.       — Это… слишком спонтанно, — разорвав контакт, сдавленно произнесла она.       Но член Драко затвердел настолько, что он только и мог думать о том, как бы не порвать брюки или, того хуже, попросту не взорваться. Всё оборвалось настолько резко, что Драко разглядеть лицо Грейнджер был сейчас не в состоянии. Перед глазами пестрил калейдоскоп из красок.       Но он кивнул. Молча и безнадёжно.       Она сводила его с ума.       Поправив съехавшую набок маску, Грейнджер одним строгим движением одёрнула платье и выпрямила спину. О, вероятно, она делала так, когда нервничала?       Драко повторил за ней и, не став предлагать ей локоть, жестом указал вперёд.       Им следовало отправиться в номер.       Драко срочно нужен был холодный, а лучше — сразу ледяной душ.

***

      Грейнджер первой оказалась в ванной комнате. Сразу же щёлкнул замок и включилась вода.       Драко же подошёл к зеркалу и несколько раз хлопнул себя по разгорячённым щекам.       Следовало сдаться.       И Блейзу, и Грейнджер.       Этот спор переходил за рамки того, что Драко был способен выдержать и совершить.       Член перестал пульсировать так яростно, как пару минут назад. Драко старался не думать о том, какими напористыми были губы Грейнджер. Пытался не представлять её голой в душе. Предпринимал попытки выбросить из головы то, что им придётся провести ночь вместе, в закрытом пространстве, дыша одним воздухом.       Возможно, ему стоило переместиться домой, в Мэнор. Однако книгу, купленную на аукционе, он сможет получить лишь завтра утром, после оформления всех необходимых бумаг.       Тогда, возможно, ему стоило предложить Грейнджер отправиться домой. Но она либо устала, либо же совсем лишилась разума после произошедшего, что решила остаться с ним наедине.       Смеситель в душе перекрыл воду. Капли перестали биться об основание душевой. Грейнджер скоро должна была покинуть ванную, а Драко нужно было собраться с силами, чтобы проскользнуть мимо неё, запереться там и не дать себе волю сделать то, о чём он будет жалеть.       Всё прошло по плану, кроме второго пункта: Драко слишком резко подорвался с места, когда Грейнджер открыла дверь, поэтому их угораздило столкнуться на пороге ванной.       Персиковая кожа источала аромат свежести и влаги.       Член вновь напрягся, но, хвала Мерлину, уже в тот момент, когда Драко запер дверь.       Ледяные капли воды барабанили по плечам, и, только выйдя из ванной, встав перед зеркалом и рассмотрев себя, Драко заметил, как слегка посинели от холода губы. Но легче не стало.       Тело предало его. Разум оставил его. Похоть окутала его.       Пару раз коротко выдохнув, как перед напряжённым матчем, Драко вышел.       Спальня была погружена в ночную мглу. Лишь благодаря лампе, что ещё горела в ванной, Драко разглядел силуэт Грейнджер, что неподвижно лежал на кровати.       Стоило ли ему вообще желать ей спокойной ночи? Или нужно было молча лечь на пол, укрыться коротким покрывалом, предназначенным для постели, и заснуть?       Тихо пройдя к пространству у окна, где Драко собирался расположиться, он опустился на пол. Грейнджер так не издала ни звука. Казалось, она даже не дышала и кровь по её венам остановила бег.       — Если… — зарябил в воздухе женский шёпот, — тебе неудобно, ты можешь лечь на кровать. Здесь много места.       — Я… — начал Драко, но тут же закрыл рот.       — Не бери в голову.       — Я мог бы лечь с краю, — быстро протараторил он.       — Да. Я тогда тоже сдвинусь чуть ближе к краю, чтобы… между нами было больше… места, — с паузами сказала Грейнджер.       Послышался шорох простыни и одеяла. И когда Драко встал на ноги, он увидел, что Грейнджер была прямо на самом краю, едва не падая. Он сначала аккуратно присел на кровать, следом медленно лёг.       — Тебе удобно? — поинтересовалась Грейнджер.       — Да, а тебе? — Драко зря повернул голову в её сторону, потому что успевшие привыкнуть к темноте глаза сначала не разглядели опасную деталь: на Грейнджер были короткие шорты и теперь её бедро выглядывало из-под одеяла. Вот он и выяснил, в чём она предпочитала спать.       — Нормально.       В тишине не было слышно её дыхания. Грейнджер не двигалась и больше не проронила ни звука, пока Драко не попытался перевернуться на бок. Тогда он и уловил, как она тихо вздохнула.       Промолчать? Завести разговор на отстранённую тему? Отпустить глупую шутку?       Он метался среди вариантов.       — Не можешь заснуть? — прервала она его размышления. Грейнджер как-то слишком часто делала первые шаги.       — Да.       — Почему?       — А ты?       — Давно ни с кем не спала, — ответила она и спустя секунду, будто сообразив о двусмысленности произнесённого, добавила: — То есть не засыпала с кем-то в одной кровати.       — Вот и у меня так же.       — Может, если зажмуриться, получится?       — Не знаю, — сказал Драко. Ему казалось, что Грейнджер несла сонливый бред.       Она шумно сглотнула.       — Спокойной ночи, — ласково произнесла Грейнджер, и Драко захлестнула волна разочарования. Да и на что он рассчитывал?       — Спокойной ночи.       Ему нужно было поскорее заснуть.       Блейз выиграл спор заочно, и Драко осталось лишь смириться с этим.       Перевернувшись на бок, он мысленно считал до ста и размеренно дышал. И вроде на долю секунды Драко даже показалось, что он постепенно стал проваливаться в сон, как распознал в шорохе постельного белья движения Грейнджер. Она перевернулась на спину и нервно дёргала ногой, цепляя одеяло.       — Если ты и дальше будешь так трясти стопой, сломаешь каркас кровати, — пробормотал Драко.       Грейнджер прекратила. Вздохнула. Громко выдохнула через нос.       У Драко закрались сомнения, которые он постарался тут же обрубить. Но он и сам с удовольствием позволил своей нервозности из-за тесного контакта с Грейнджер вырваться наружу.       Была ли она сейчас заведена так же, как он? Возбуждена их поцелуем? Огорчена быстрым концом?       Драко слишком стремительно перевернулся на спину. Теперь они вдвоём на пару с Грейнджер смотрели в потолок, лёжа в полнейшей тишине. Меж ними было чуть меньше метра.       — Здесь душно, — прокомментировала Грейнджер и поступила совсем низко: она распахнула одеяло, оголив ноги и остальную часть тела, которая под ним скрывалась. Драко же насильно приковал свой взор к плывущим по потолку теням. — Тебе не душно? — поинтересовалась она, повернув голову набок.       Драко передать словами не мог, как ему было в этот момент не по себе от духоты, но вставший вновь член, спрятанный под покровом одеяла, следовало и дальше держать прикрытым.       Видимо, не найдя в лице Драко приятного ночного собеседника, Грейнджер шмыгнула носом и резко перевернулась на бок, спиной к нему. И упаси Мерлин её магию, она специально вызывающе приподняла бедро, чтобы шорты задрались чуть выше положенного.       — Грейнджер, ты можешь… укрыться одеялом?       — Зачем это? — невинно спросила она.       — Потому что есть вероятность, что произойдёт катастрофа, — грубо оборвал Драко. Его голос окончательно исказился.       — Какого рода?       — Прекрати со мной разговаривать.       Она вела себя безобразно. Просто отвратительно.       — Не хочу во всём обвинять шампанское, но я ужасно сильно хочу, чтобы произошла катастрофа, — шепнула она.       И в это мгновение Драко крепко зажмурился. Он не хотел, чтобы всё вышло так. И спор этот был ему противен. А вот хрупкое прикосновение к его щеке, которое прорезалось сквозь туман раздумий и сомнительных решений, отрезвил, подобно вылитому на голову ведру ледяной воды.       Драко остервенело хотел Грейнджер и уже не мог сопротивляться надвигающейся катастрофе.