Сыграй со мной

      Драко часто придавал особое значение мягкости кожи. В это мгновение яркие вспышки воспоминаний распотрошили сознание: у той симпатичной официантки, которую ему довелось встретить в момент очередного приступа Блейза, связанного с непреодолимым желанием сбежать в маггловскую часть Лондона, были слегка шершавые ладони. Она касалась груди Драко, пока он наскоро стягивал с себя рубашку, следом слетевшую с плеч на пол скромной туалетной кабинки. И пусть он был пьян, но почему-то остро запомнил, как аккуратные женские пальчики очерчивали бледные шрамы.       У сестёр Гринграсс, как старшей, так и младшей, кожа была на ощупь как бархатистые лепестки роз, когда Драко, демонстрируя лучшие манеры во время светских ужинов, брал поочерёдно их кисти, чтобы оставить скромный поцелуй на тыльной стороне ладони.       Пэнси лишний раз запрещала к себе прикасаться — даже мимолётные проявления аристократического воспитания она вовсе не приветствовала.       У мамы были нежные руки, не тронутые трудом и даже признаками возраста.       Однако думать о матери, когда член пульсировал с такой силой, что у Драко сводило зубы, было как минимум странно.       И Грейнджер делала хуже и хуже с каждой секундой, отсчитывающей время до взрыва. Её нахождение в такой близости к Драко являлось предзнаменованием конца, пока он старался гнать от себя подальше мысли о том, какой на вкус могла быть кремовая кожа его персонального изувера. И отчаянно пытался не думать о хрупком прикосновении к его щеке, которое заставило пылать тот участок лица, где был оставлен невидимый след.       Если он допустит и произойдёт катастрофа, которая неумолимо надвигалась на него, то нужно будет, во-первых, испариться с горизонта Грейнджер, чтобы не позволить ей поселиться в его мыслях ещё глубже, и лишить её возможности узнать хотя бы мизерную каплю правды, что же послужило толчком ко всему этому безумию, а во-вторых, принять поражение без лишних подробностей и сгрести всю гордость в кулак.       Однако Драко всё ещё не поддался искушению, которое искрилось в воздухе и заманивало в сети. Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами. По-прежнему перебирал в голове варианты, как следовало получше абстрагироваться. И всякий раз, когда ему казалось, что у него выходит, поначалу тусклая и практически прозрачная искра набирала силу, разгоралась и преобразовывалась в пожар.       — Что ты делаешь? — хрипло спросил Драко, когда пальчики Грейнджер скользнули по линии челюсти.       — Мне прекратить? — нараспев произнесла она и остановилась. Дракл её дери, если Драко придётся умолять о продолжении.       Подстёгиваемый эгоизмом и врождённой потребностью получать всё, чего желал, он распахнул глаза. По потолку плыли всё те же размазанные лунным светом тени, номер отеля был погружён в безмятежность, что растворялась под тихое шуршание постельного белья, которое сминалось под осторожными движениями тел.       — Ты не боишься?       Драко не видел лица Грейнджер, когда задал ей этот неуместный вопрос — конечно она не боялась. Ничего и никогда не боялась, судя по тому, что пережила и кем в итоге стала. Но он должен был убедиться, должен был успокоить собственную совесть и вынудить ту замолчать.       Как же он влип. Как же глубоко он провалился. Как оказался здесь, втянутый в такую петлю, на которой ему было суждено повеситься.       — Боюсь? Чего? — продолжала шептать она, и её приглушённый голос ударил под дых любым стремлениям Драко сохранять трезвость ума.       Он перехватил её ладонь, крепко сжав тонкое запястье в надежде заметить робкий страх или испуг во взгляде, но столкнулся лишь с незыблемой уверенностью и стойкостью.       «О, Грейнджер, ты просто грёбаный восторг».       Скользящее по венам возбуждение, уже утратившее тайну, наполнило грудную клетку жаром. Драко, повернув голову вбок, бросил взгляд на губы Грейнджер, и те, расплывшись в мягкой улыбке, стали предвестником падения. Капитуляции. Полного провала.       И Драко вновь возвратился к тем размышлениям о коже, её запахе и ощущениям.       — Если ты не прекратишь, я трахну тебя, — серьёзно, будто зачитывая вердикт Визенгамота, сказал он, смотря Грейнджер в потемневшие ещё сильнее глаза. Она не моргала, только блуждала взглядом по лицу напротив. И тишина, крошащаяся от тихих вздохов, тянулась, как растопленная карамель.       — Как?       Ему ведь послышалось? Пусть Драко и видел, что её губы точно раскрылись и точно задали ему вопрос, он не мог с уверенностью сказать, что это не было видением.       — Что?       — Я спросила: как?       — Как? — перебросил он ей её же вопрос.       — Как ты это собираешься сделать, Малфой? — Грейнджер по-прежнему глазела на него, пока он стискивал её запястье, и совершенно точно не хотела отступать.       А Драко только и мог, что смотреть в ответ, перекатывая на языке все те подробности, которые ей не следовало слышать. Потому что у него было до безумия много плохих идей. Потому что он уже в красках представлял всё, что хотел бы с ней сделать. А может, если он начнёт озвучивать свои желания, если донесёт до Грейнджер, что он на самом деле был готов переступить черту, она испугается? Возможно, ей это всё казалось авантюрой или же она хотела ему что-то доказать? Продемонстрировать, что Драко не кто иной, как глупый, ведомый запретными желаниями человек?       А точно ли ему хотелось доказывать обратное, когда красивая — объективно привлекательная — особа лежала рядом с ним и, томно шепча ему на ухо, подталкивала к границе, за пределом которой зияла темнота похоти, жажды и желания?       — Сначала, — приступил Драко к перечислению того, что натворило беспорядок в его мыслях, — я отпущу твоё запястье, но не для того, чтобы дать тебе свободу. — Его пальцы разомкнули круг, в который была заключена кисть Грейнджер. Она лежала неподвижно, только веки едва заметно трепетали и губы напрягались и следом расслаблялись.       Драко заметил, что рука, которую он отпустил, находилась в воздухе, и плавно надавил на ладонь, вынуждая Грейнджер опустить ту на постель.       — Затем… — Он резко замолчал, порезавшись об острую заинтересованность во взгляде, впившемся ему в лицо.       — Затем?       — Затем коснулся бы тебя.       — Где?       Драко начертил ментальную карту её тела, усыпанную неизвестными участками. Ему следовало начать с малого и постепенно открывать новые земли, чтобы те завоевать.       — Здесь. — Он перевернулся на бок и медленно, едва касаясь провёл кончиком указательного пальца по мягкой линии бедра. Хвала Мерлину за короткие шорты. И будь проклята Цирцея, принявшая облик Грейнджер, за то, что расплавляла мозги Драко.       С нездоровым оптимизмом и верой в непоколебимую стойкость Драко провёл пальцем выше и застыл, чувствуя под собственной плотью мелкие бугры — дорожку из мурашек, что покрывалом укрыли кожу женского бедра. Но остановиться было бы всё равно, что пустить себе Бомбарду в пульсирующий от вожделения висок, поэтому Драко возобновил движение и добрался до края ткани.       — Я бы не стал сразу снимать их с тебя, — озвучил он пункт из своего плана и переместил ладонь выше резинки, которая обнимала талию Грейнджер. — Во-первых, — протянул Драко внезапно ставшими сухими губами и тут же прошёлся по ним языком, — есть ещё столько всего, что я хотел бы внимательнее изучить. — Не прекращая движения вверх, он почти что добрался до изгиба шеи.       — А во-вторых? — прорезался приятный голос. Горло Грейнджер напряглось и дрогнуло, когда она сглотнула.       Очертив линию от крупной родинки на шее до маленькой точки, скрывающейся под мочкой уха, Драко носом провёл по прикрытому материей плечу и шумно втянул запах. Грейнджер по-прежнему пахла влагой.       — Во-вторых, тех двух поцелуев мне было мало. Особенно того, что произошёл совсем недавно, — губами прижавшись к уху, шепнул ей Драко. Ему хотелось бы забрать с собой тот вздох, который издала Грейнджер. Забрать и запечатать в прочный сосуд, чтобы… чтобы помнить его, вкушать, возвращаться к нему.       Смелость Грейнджер куда-то улетучилась, освободив место робости. Она свела колени вместе, и как это стоило расценивать Драко? Как белый флаг, поднятый в разгар битвы? Как призыв покинуть территорию? Как требование остановиться?       Он замер. Его пальцы отпрянули от персиковой кожи, к которой так и хотелось прикоснуться вновь.       Грейнджер внезапно переменилась в лице, её взгляд вмиг стал более серьёзным, губы вытянулись в прямую линию, а брови нависли над глазницами.       — И почему ты остановился?       — Ты ведь не хочешь этого по-настоящему, Грейнджер. — И прежде чем она вступила в спор, Драко поспешил продолжить: — Это всё следствие сегодняшнего вечера и… обстоятельств. Это будет ошибкой.       — Я не верю в силу обстоятельств.       Однако Драко не успел развить мысль о том, что они оказались заперты в номере, где им пришлось делать одну кровать; о том, что их полюса случайным образом столкнулись и голову затуманили животные инстинкты. Грейнджер, закатив глаза, прижала свою ладонь к его щеке и пристально взглянула на него. Так ласково, заботливо, что по телу растеклась тягучая нега.       — Если ты испугался, так и скажи. Иногда я могу быть излишне… требовательной.       — Я не испугался.       — Как скажешь. — Прервав контакт как зрительный, так и телесный, Грейнджер вяло ухмыльнулась и поджала губы.       — Ты меня дразнишь? — Драко не мог определиться, было ему такое по душе или нет. Он впервые столкнулся с тем, что девушка вела себя подобным образом, когда он в мыслях уже довёл ее до оргазма. Как же много вещей он желал бы с ней проделать.       Если ей хотелось поиграть с ним, он был готов принять вызов, но действовать лишь в собственных интересах. Поэтому Драко в один миг поднял руку и пальцами коснулся подбородка Грейнджер, вынуждая её вернуть взгляд к нему. И щекочущее нутро наслаждение от наблюдения, как искажались, словно плавились, черты её лица приятным напряжением разлетелось по венам.       Чуть сильнее стиснув подбородок, Драко большим пальцем немного оттянул нижнюю губу Грейнджер. И осознание, как внимательно она смотрела на него, как впитывала каждое движение, набросило на губы Драко улыбку, которую он, даже если бы и хотел, не смог бы подавить.       Он подался вперёд и, храни его Моргана, почти что промычал, коснувшись губ Грейнджер второй раз за этот день. Они оба понимали, чем всё это закончится, но дрейфовали в сладком неведении, как это произойдёт на самом деле. Драко уж точно не мог представить, что поцелуй с ней в тугой узел свяжет органы и выкрутит суставы.       И пока бушующая страсть заковывала в цепи скромность и неуверенность, Драко убрал руку с подбородка Грейнджер, чтобы, не теряя ни единого драгоценного мгновения, опустить ладонь на вновь покрывшееся мурашками бедро. Только в этот раз твёрже, жёстче обхватив тёплую плоть. Растопырив пальцы так широко, чтобы захватить побольше территории.       Грейнджер плавно двигала губами под натиском движений Драко и только спустя пару секунд распахнула их, и их языки мгновенно встретились. И жадное, до смерти жадное желание усилить напор вонзилось в тело Драко. Он шире открыл рот, превращая агонию переплетённых языков в безумие и хаос.       Он чувствовал, как Грейнджер ёрзала на кровати, упиралась пятками в матрас и сражалась с собой, пока не сдалась: её рука, которой она гладила щёку Драко и которой начала всё это, легла ему на шею в попытке притянуть его поближе. Пальцы запутались в отросших за лето волосах. Грейнджер потянула их у корней, стиснула и издала тихий, показавшийся на миг галлюцинацией стон.       Это стирало все границы, линии, черты, которые старательно мог бы Драко провести, если бы не был одурманен красочными ощущениями.       Он, не отрываясь от Грейнджер, приподнялся на локте свободной руки и навис над ней, исследуя податливое тело дальше. Будь у него возможность, Драко распахнул бы широко глаза и запечатлел этот момент в памяти, но в голове вихрем пронёсся нерациональный страх, что всё это лишь сон.       — Что дальше? — насильно отпрянув от него, спросила Грейнджер, и Драко на секунду оторопел, пока не понял.       — Дальше я бы снял с тебя эту футболку. — Переведя дух, он носом мазнул по её щеке, склоняясь ближе к уху. — Коснулся бы губами ключиц. — Пальцы зацепились за край тонкой ткани и плавно потянули вверх, не встречая никакого сопротивления. Грейнджер выгнулась в спине, помогая беспрепятственно избавить её от предмета гардероба, и, по всей видимости, за частое мысленное обращение к ныне почившим волшебникам те его явно проклянут, но он не мог снова не выругаться про себя.       Напряжённая грудь с яркими даже в приглушённом свете номера сосками выглядела как самая заветная сладость, к которой хотелось прикоснуться языком.       Футболка упала на пол, а губы Драко дотронулись до выпирающих ключиц под аккомпанемент тихих рваных вздохов Грейнджер. И если ему хотелось опуститься ниже, то следовало об этом сообщить.       — Потом здесь. — Отняв руку от бедра, он пальцем обвёл вершину груди, прежде чем вытянуть язык и скользнуть им по чувствительной коже. Рот мигом наполнился слюной. Дёсна буквально чесались от желания обхватить сосок полностью, втянуть, легонько прикусить.       Купаясь в сдержанных стонах и вздохах, Драко был готов утонуть в них и не искать спасения.       Губы и язык не упускали шанса совсем немного припорошить блаженство сладкой болью, пока свободная ладонь опускалась на оголённый живот Грейнджер. И даже эта часть отличалась от частей тех девушек, к которым раньше прикасался Драко. Под его пальцами был мягкий, немного выпуклый, приятный участок тела. А дальше, ниже пупка, судя по сведённым коленям, Драко мог двинуться лишь после очередного предупреждения.       — Я бы спустился сюда. — Чередуя слова с призрачными поцелуями в уголки губ, Драко провёл по гармошке ткани, что представляла собой резинку спальных шорт. — И дальше, — не унимался он, поглаживая кожу на талии и возвращаясь к границе, за которой скрывалась неприступная плоть. — И дальше. — Силы медлить и терпеть истощились, и Драко проскользнул за преграду и внезапно застыл, коснувшись влаги.       О, Грейнджер не просто грёбаный восторг. Она причина впасть в безумие.       Неторопливо раздвинув складки, Драко накрыл распахнутые губы Грейнджер поцелуем, пока пальцы прокрадывались на новые, неизведанные земли. И те радостно сдавались ему в плен, с каждым оборотом, кругом, прикосновением увлажняясь всё сильнее и сильнее.       В дышащей, словно ожившей тишине редкие звуки пробивались на поверхность, стоило Грейнджер протяжно и с отдачей что-то невнятно проскулить в губы Драко. И он глотал это, впитывал, запоминал, чтобы потом — или же никогда — к этому не возвратиться.       Он оторвался от неё, в попытке разглядеть поближе подкрадывающееся удовольствие всмотрелся в лицо Грейнджер, пока она, чуть содрогаясь, лежала перед ним, практически даже под ним, и закусывала губы.       — Я бы хотел узнать, как выглядит твоё лицо во время оргазма, — шепнул он, наращивая темп.       Кружа пальцами вокруг клитора, Драко запоминал перемены. Стоило ему немного изменить угол, мышцы живота Грейнджер напрягались от сводившего тело спазма. Если же он увеличивал амплитуду движений, дыхание замирало и возобновлялось лишь через несколько коротких мгновений.       У него не было большого опыта в подобных ласках. Так получилось, что секс зачастую врывался в его жизнь в порыве страсти или глубокого опьянения. Девушки никогда особо и не требовали от него прелюдий. Им, как казалось Драко, нужна была быстрая разрядка, как и ему. Возможно, если бы он с кем-то пересекался повторно, было бы иначе.       — Мер… лин, — прогремел голос Грейнджер, схватившей простыню и сминающей её. Она крепко зажмурилась и на миг развела пошире ноги, предоставив Драко больше пространства для манёвра.       Как же сладко звучал её голос, когда тело стремилось к падению.       И Драко мог бы ещё долго и упорно тратить время на оттачивание навыков, если бы его член не требовал уделить и ему должное внимание. Тот был в предвкушении с момента поцелуя на аукционе. А стоило копнуть чуть глубже, и Драко смог бы признаться самому себе, что хотел этого ещё с той встречи в министерском лифте.       Грейнджер скользкая, влажная, податливая и до сумасшествия красивая. Её привлекательность, очарование и нетривиальность, смешавшись в одном флаконе, переполошили внутри Драко всё, что ранее казалось ему незыблемым.       Ему не хотелось думать ни о споре, ни о проигрыше, ни о последствиях. Ничто не стоило той картины, которая вырисовывалась перед ним.       — Я бы полностью раздел тебя, — сглотнув ком, продолжил он. Грейнджер смято кивнула и приподняла таз, стоило Драко потянуть шорты вниз, к коленям. Прошла всего секунда, и она осталась нагой. Беззащитной. Слегка смущённой. Уже не такой острой на язык.       Им стоило уравновесить шансы в этом сражении.       Пусть невооружённым взглядом было видно, как всё происходящее нравилось Драко, он не посчитал лишним сказать об этом вслух:       — Я и представить не мог, что ты такая… восхитительная. Ты не выходила у меня из головы с момента, как мы увиделись с тобой в министерстве.       Это не было ложью, но не было и истиной. Некоторые тайны всё же следовало хранить внутри или, приукрасив, выдавать за лесть.       Поспешно не оставив на себе одежды, Драко сжал грудь Грейнджер и запечатлел влажный след губ на её обнажённом плече, прежде чем перекатился. Он удерживал свой вес на руках, не решаясь опуститься всей тяжестью тела на неё.       Стоило ли ему и дальше говорить, что он собирался сделать?       И в тот момент, который он выделил себе на размышление, ладошка Грейнджер легла на его член. Драко попросту не смог сдержать тихого смешка, когда разум стал растекаться и обволакивать лишь одну мысль — как ему хотелось оказаться внутри неё.       Проведя головкой по половым губам, Драко приставил член к входу и застыл на миг, который растворился в потоке времени, стоило ему толкнуться вперёд.       В Грейнджер было тесно. Мокро.       Как-то совершенно идеально.       — Я буду медленно, — зачем-то произнёс он, упиваясь пока едва-едва ощутимыми сокращениями стенок вокруг члена.       А Грейнджер была так отзывчива, что обхватила плечи Драко и впилась короткими ногтями в кожу. Вряд ли останутся царапины, но несколько следов, которые он смог бы чуть позже рассмотреть под светом лампы в ванной, точно полумесяцами запечатались в местах её прикосновений.       Драко входил в неё плавно. Размеренно. Не теряя голову и не сбивая ритм. И точно смог бы продержаться дольше, если бы эта коварная ведьма не распахнула веки и не улыбнулась заговорщической улыбкой, требуя большего.        Шлепки соприкасающейся кожи зазвучали ускореннее, когда Драко попал на удочку, которую ему бросила она. Бёдра, казалось, скоро могли бы раскрошиться от набранной скорости, но он лишь продолжал вбиваться в тело Грейнджер глубже и сильнее с каждым толчком.        Драко жадно вдыхал воздух, пропитанный сексом, стонами и проступившей меж лопаток влагой. И ароматом Грейнджер. Совсем новым и таким пленяющим.       — Я… — простонала она и глубже вогнала ногти в плоть Драко, — я… — повторил незнакомый, искажённый возбуждением голосок.        Драко не любил такую позу, ему не нравился такой интимный зрительный контакт, но сейчас этот взгляд глаза в глаза стал именно тем, что взяло его за руку и требовательно потянуло к краю.       Голод прикосновений и жажда удовольствия, смешанные с необходимостью ещё глубже, сильнее и острее прочувствовать все те ощущения, которые Грейнджер могла ему отдать, никак не утихали. Драко хотел продлить эти секунды, попасть в бесконечную петлю этого временного отрезка, чтобы не упустить ни шанса запомнить все детали.       Хотеть оставить её себе было верхом эгоизма и абсурда. Настоящего безумия.       Драко тут же отшвырнул эти размышления подальше, чтобы не позволить им забраться глубже. В момент истинного наслаждения ему в голову могли прокрадываться совершенно идиотские идеи.       Стоило ещё раз напомнить себе, что это всего лишь дурацкая авантюра, не имеющая смысла и неспособная превратиться в нечто большее.       Зарождающиеся в его груди стоны бились в унисон с тихими, хриплыми звуками подступающей разрядки в теле, что плавно извивалось под ним.       Оргазм Грейнджер яркий, бладжером бьющий по макушке, стирающий остатки того контроля, который зиждился в Драко.       Глаза её — чёрные бездны, а голос — сдавленный вскрик.       — Дра… — Прервавшись, она попыталась вновь, но вышло лишь обрывистое: — …ко.       Пульсация до того сильно стиснула член Драко, что он потерял всё, что хоть как-то связывало его с реальностью. Его руки тряслись от усталости, на выемке пупка собрались капельки пота, а ноги свело от настигшего его удовольствия, смешавшегося с экстазом содрогающегося под ним тела.       Расслабив локти и обмякнув от бессилия, Драко упал рядом с хватающей воздух Грейнджер.       Потолок ничуть не изменился с той секунды, когда он глазел на него в последний раз. А вот внутреннее состояние — ещё как. И дело было не только в опустошении, без преувеличения, вибрирующих от возбуждения яиц, а в духовном и эмоциональном плане.       Боковым зрением Драко заметил, как переливалась собственная перламутровая жидкость, оросившая живот Грейнджер. И она бы точно быстро справилась с этим рваным пятном при помощи магии, если бы не хотела уединиться в ванной.       — Это была прекрасная катастрофа, — слабым голосом озвучила она и, увидев, как Драко приподнялся и бросил на неё взгляд, отвернулась.       Хлопнувшая дверь в ванную свидетельствовала о том, что разговор был завершён.       Драко же еле-еле удержался, чтобы не сказать, что катастрофы имели свойство повторяться. И он с удовольствием позволил этому случиться вновь.       Моргана, как же он запутался. Как же легко его разум треснул и позволил глупым мыслям заполонить его. Истерзанный удовольствием и лишённый здравого смысла рассудок так и подначивал признаться, что Драко отчаянно и безуспешно пытался убедить себя в том, что это конец. Он выиграл спор, и эта победа и являлась целью.       Но Грейнджер всего за тот короткий промежуток времени каким-то явно незаконным и нелегальным образом проникла под его купол. И отпускать её Драко отныне не хотел.       Ему оставалось лишь уповать на то, чтобы кто-то наложил Обливиэйт на Блейза и тот никогда в жизни не смог бы заикнуться о споре между ними.

***

      Подписав последнюю страницу из той кипы бумаг, что перед ним положил гоблин, Драко забрал купленную вчера книгу и отправился обратно в отель.       Утро не задалось сразу же, как только он открыл глаза. Приятная тяжесть в конечностях после вчерашней ночи тут же сменилась тревогой — Грейнджер не было рядом. Она не спала на другой половине кровати, не заперлась в душе, не оставила и записки.       Драко даже успел ухватиться за мысль, будто всё, что произошло между ними ночью, было лишь вымыслом. Но облегчение окутало его, по-дружески обняло за плечи и успокоило, когда он вернулся в номер и втянул запах свежей выпечки и кофе.       — Меня иногда тошнит, если я не поем перед перемещением, — буднично произнесла Грейнджер, даже не глядя в сторону вошедшего Драко.       Заметив два стаканчика кофе, он вопросительно приподнял бровь.       — А как же отказ от…       — Сегодня мне нужна доза кофеина. Ночь была бессонной. — И тут же добавила: — И пока ты не стал шутить, нет. Я просто плохо спала из-за привычки чувствовать себя свободной в кровати.       — Конечно. — С язвительной улыбкой Драко взял в руки бумажный стаканчик с чёрным кофе. Он предпочитал пить его с небольшим количеством молока. Горький вкус вгонял его в тоску, но Грейнджер могла вогнать его в уязвимое положение — она одним взглядом была способна оборвать любую молчаливую попытку Драко завести диалог.       Прохлада, исходившая от неё, всего за пару секунд превратилась в ледяную стену.       — Понимаю, что случившееся вчера… — начал Драко. И, вероятно, Грейнджер полагала или даже верила, что могла быть упрямее его, но разрушить представление этой ведьмы о себе стало некой целью, поэтому, несмотря на её внешнее недовольство, он продолжил: — Было незапланированным происшествием.       — Малфой…       — Вчера ты называла меня Драко.       — За… молчи, — она явно хотела, чтобы это прозвучало грубо, но запнулась, и вышло слабовато. Даже слегка жалко для той, кто имела такой взгляд и могла настолько сильно хмурить брови, что совсем менялась в лице.       — Если хочешь — можем всё забыть. Хотя это будет трудно. Мне явно придётся прибегнуть к помощи целителей, чтобы они извлекли эти воспоминания из меня. И если честно, я бы не хотел забывать, — признался он.       И, наверное, Драко не стоило привыкать к тому, как мог звучать смех Грейнджер. Плавно набирая громкость, практически нараспев. Не так, как звенел аристократический смех девушек, с которыми мать настойчиво сводила Драко. Не так, как трезвонило хихиканье окутанных весёлой атмосферой молодых дам в том маленьком баре у Темзы, где Блейзом было выпито не меньше чем одиннадцать пинт пива в день рождения Тео.       Но вот Грейнджер, коротко рассмеявшись, ещё плотнее присыпала грунтом зарытые в землю отрицания в том, что она заключала в себе те черты и качества, которые внезапно стали не столько интересны Драко, сколько привлекательны и необычны.       Сделав глоток кофе, он даже не почувствовал привычной горечи, которую терпеть не мог.       Что самое важное — Грейнджер ничего не ответила ему на предложение оставить весь вчерашний вечер в прошлом. И как Драко стоило это расценивать?       Как победу? Как проигрыш?       Как что?       Он решил оставить этот момент себе. Фрагменты вчерашней ночи и то, как Грейнджер умела смеяться. То, что он точно хотел бы повторить без оглядки на азарт и спор с Блейзом, который больше не имел никакого значения.       — Мы можем вернуться домой? — спросила Грейнджер, наклонив голову.       — В этот раз спокойно дашь мне руку?       Она молча кивнула, и Драко, призвав портключ, направился к выходу из номера. Грейнджер двинулась за ним, держа сумку, которая даже больше не казалась такой уродливой, как в первый раз.       Хотелось запечатать в лёгких запах, пропитавшийся ароматами их тел и стонов, что витали среди четырёх стен.

***

      В принципе, оплата проектов Уизли уже и не казалась Драко настолько суровым наказанием, однако мысль о том, что ему, помимо выделения денежных средств этой рыжей субстанции, придётся ещё и распинаться перед ним и хвалить достижения — вот что останавливало его от следующего шага, ведущего к победе Блейза.       С Грейнджер они разошлись мирно, тут же отпрянув друг от друга после приземления, и, молчаливо кивнув напоследок, отправились в разные стороны.       Стоило ли Драко предложить ей встретиться вновь? Или надо выждать пару дней, прежде чем снова вихрем врываться в её жизнь? Да, верно. И уж тем более только после того, как разрешит ситуацию с Забини, который точно был не намерен так просто отступать, учитывая, как настойчиво пытался дать Драко некую фору. Вероятно, он хотел превратить это в какой-то спектакль для самого себя.       И пусть Драко убедил себя придерживаться этого плана, слова всё же застряли в горле. С языка просто сорвался какой-то невнятный звук, но настолько тихо, что повернувшаяся к нему спиной Грейнджер ничего не расслышала. Или сделала вид.       Мудрая женщина, прекрасно понимающая: всё, что будет сказано сейчас, — последствия тех действий, которым они не смогли противиться.       Драко обернул книгу в красивую упаковку в ближайшем туристическом магазине за углом, обвязал свёрток красной лентой и отправился домой. За тот непродолжительный период времени он даже успел соскучиться по матери. И отцу, конечно. Он не видел его уже четыре или даже пять дней, а не говорил ещё дольше. И если же они вдвоём отправились на мероприятие, о котором за обедом вспомнила его мать, вероятно, их не будет ещё какое-то время.       Однако в доме витал аромат ванили и выпечки с изюмом. У Драко аж свело зубы от сладости, которая невидимым слоем легла на губы.       — Милый! — воскликнула мать, встретив его на пороге комнаты, которую она обставила как личный кабинет, где только читала и размышляла над организацией будущих светских приёмов. — Ты один?       Драко принял нежный поцелуй в щёку и, оставив без комментариев материнский вопрос, протянул книгу.       — Полагаю, мероприятие отменилось? — лукаво ухмыльнувшись, спросил Драко. Хитростью он явно пошёл в неё. Отец не умел так тонко управлять человеческими эмоциями — он делал это излишне чопорно. А вот мама обладала талантом с очаровательной улыбкой на губах добиваться того, что ей было необходимо.       — Ох, не поверишь. Да! — С её губ сорвался искусственный вздох сожаления с нотками грусти. — И обо всём сообщили в самый последний момент. Отец был очень зол.       — А где он сейчас?       — Вновь в министерстве. Эти проверки уже истощили нас, — теперь тоска в голосе звучала совсем не поддельно. — Но не будем о плохом. Как прошёл аукцион? Я думала, мисс Грейнджер заглянет к нам после вашего возвращения. Или что-то всё же произошло? — Её брови слегка изогнулись, но тут же распрямились.       Драко закупорил воспоминания о прошлой ночи. Закрыл на замок все мысли о Грейнджер.       — Всё прошло хорошо. Книга у тебя. Грейнджер дома. Жива и здорова. Она бы прекрасно справилась и без моей помощи.       — Какой бы сильной волшебницей она ни была, общество незнакомых мужчин не лучшее место для одинокой девушки.       — Ты об этом уже говорила.       Мать хмыкнула, а затем, даже не распаковав книгу, отложила ту на ближайший столик и взяла лицо Драко в свои руки прежде, чем он успел обратить на это внимание.       — Надеюсь, ты вёл себя хорошо?       — Мне не пять лет.       — Да, тебе гораздо больше, поэтому я и спрашиваю. — Мать чуть опустила голову и, приподняв бровь, уставилась на Драко исподлобья.       — Мам, ты действуешь в лоб. Куда подевалась твоя утончённая аристократическая хитрость?       Но она лишь улыбнулась в ответ.       — Вы, мужчины, не догадаетесь ни о чём на свете, пока женщина не подтолкнёт вас к этому.

***

      Драко давно стал замечать, что Забини вступил в первую стадию лёгкого алкоголизма. Для него не было странным посреди недели зайти в бар и выпить несколько бокалов вина. Как не было и странным каждые выходные баловаться чем-то более крепким.       Пристрастия Блейза постепенно могли стать и пристрастиями Драко и Тео, однако первый из них уж больно сильно заботился о теплоте в отношениях с матерью, а второй понимал, что, если к его списку проблем прибавится ещё и эта, он вовсе может пропасть.       — Посмотри мне в глаза, — требовал Блейз.       Драко мог бы запросто выйти из себя или же гадко пошутить из-за новой одежды Забини, которую будто украли из музея кочевых народов. Однако ему совершенно не хотелось бросаться из крайности в крайность, поэтому он продолжал сохранять нейтральное выражение лица.       — Драко Малфой, не смей игнорировать меня, — вновь раздался набирающий громкость и недовольство голос Блейза.       — Что ты хочешь от меня?       — Подробностей!       — Каких?       — Желательно самых грязных. Но можем обойтись и абстрактными фразами. Всё равно тебе придётся показать мне отрывок воспоминания…       — Я тебе уже сказал — ничего не было. И, может, тебе уже хватит? — кивнул Драко на полупустой бокал.       Блейз пристально вглядывался в ему глаза. Настолько пристально, будто искренне верил, что в его крови есть гены волшебника, умевшего читать мысли. Каждый раз, когда Блейз выпивал больше двух бокалов виски, наполненных ровно на три пальца, он во всех красках начинал описывать своё семейное древо, уверяя всех вокруг, что отцовская линия усеяна небывалыми талантами и невероятными способностями. Или же заклёвывал собеседника надоедливыми бесконечными вопросами.       Тео же угрюмо молчал весь вечер. Его очередная ссора с Пэнси вспыхнула из-за её желания сменить всю мебель в их квартире, которую отец Паркинсон подарил в прошлом году.       В Хогвартсе было гораздо проще, если вычеркнуть из полотна моменты тотального ужаса, боязни смерти и физических страданий.       Драко решительно игнорировал давление со стороны Забини. Тот, вероятно, был по-настоящему уверен, что обладал, помимо прочего, ещё и даром убеждения, но мог лишь упрямо смотреть и задумчиво молчать. На миг — вероятно, самый короткий во всей временной петле — показалось, что ещё немного и Блейз мог бы ударить Драко.       Возможно, если бы он не стал отказываться от выпивки сегодня, сейчас бы на его ковре в центре гостиной, вне всяких сомнений, развязалась дуэль.       — И ты так просто принимаешь этот проигрыш?       Драко устало вздохнул. Блейз прилип к нему, словно надоедливый слизняк.       — Между тупоголовым Уизли и титановым упрямством Грейнджер я выбрал…       — Ты не смог бы так просто проиграть. Не смог бы. И после этого вести себя как ни в чём не бывало. А сейчас… даже не злишься? У тебя ведь в распоряжении есть ещё время, а ты заранее сдаёшься? — Блейз покачал головой. — Я видел, что для тебя значит провал. Даже на тренировках ты выходил из себя, когда упускал снитч, не говоря уже о…       — Тогда я был ребёнком.       — Это было меньше двух лет назад.       — И всё же.       Но Блейз не собирался отступать.       Он выиграл, что ему ещё нужно было от Драко? К чему все эти слова и поведение?       — И как всё прошло? Ты хотя бы пытался? — Откинувшись в кресле, Забини вмиг помрачнел. — Или вы просто не разговаривали друг с другом?       — Нет, не разговаривали, — легко соврал Драко. — А ты что, не хочешь злорадствовать? Ты победил, я проиграл.       В ответ Блейз лишь фыркнул и покачал головой.       — Оглянись и посмотри на свою квартиру — поддержка проектов Уизли вряд ли ударит по твоему кошельку. И даже если ты скажешь ему, что тебе и правда понравились его предложения, всё равно вывернешь всё так, что это будет звучать как издёвка.       Это было либо какое-то совпадение, либо закономерность: стоило им троим собраться в квартире Драко, что окнами выходила на зеленеющий поблизости парк, они то и дело говорили о какой-то ерунде. Так и этот разговор порядком уже надоел Драко.       — Ты сам поставил такие условия. Мог бы придумать что-то поинтереснее.       И только Блейз раскрыл рот, чтобы что-то возразить, как в дверь раздался неуверенный стук.       Первую мысль, которая проскочила в голове Драко, сразу же стоило загнать подальше. Это не могла быть она. Не могла явиться именно в этот грёбаный момент.       Блейз, к удивлению Драко, незаинтересованно уставился в окно, не обращая никакого внимания на внезапный стук в дверь. Стоило списать всё на его пьяную рассеянность.       Тео же вопросительно поднял бровь и украдкой взглянул в сторону узкого коридора.       Гостьей точно не могла быть Паркинсон. Во-первых, она бы не стала стучать по двери так робко, а тарабанила изо всех сил. Во-вторых, Пэнси не пришла бы, зная, что здесь Тео.       Гостьей, вне всяких сомнений, не могла быть и мать Драко. Только не без предварительного уведомления.       Но и Грейнджер не могла стоять по ту сторону двери — она же понятия не имела, где он жил. Только если…       Был лишь один способ узнать наверняка.       Драко оставил гостей, которых пора было уже выдворить три бокала назад, и приблизился к входной двери.       — Привет, — поздоровался с ним голос, звук которого прошёлся по всему телу.       Грейнджер стояла на пороге его квартиры. Слегка растерянная. Такая, что у Драко буквально дыхание застыло в лёгких.       — Привет.       — Твоя мама… сказала, где я могу тебя найти.       — Как любезно с её стороны, — Драко старался говорить тише. И не настолько скованно, как по-настоящему чувствовал себя в это мгновение.       — О, ты… не один? — Грейнджер сделала маленький шаг назад, а Драко, наоборот, хотелось встать к ней ближе. Запах её кожи не выходил из головы всё то время, что они провели порознь. Это не предрекало ничего хорошего.       — Там Тео и Блейз. Я бы пригласил тебя, но Забини слегка перебрал и может начать молоть ерунду. — Драко постарался выдавить из себя нечто, что напомнило бы саркастическую улыбку, но вышло наверняка скверно. Грейнджер сухо кивнула. — Ты… пришла… Что-то случилось?       — О, я… — Мерлин, почему она вдруг потеряла дар речи? Хотя Драко тоже мало чем отличался от неё — бубнил несвязный бред в её присутствии. Колючая неловкость прокралась сквозь кожный покров, и внутри всё затряслось. — Я пришла сказать, что ты не обязан как-то участвовать в финансировании моих проектов. Как я и говорила, мне свойственен…       — Альтруизм. Я помню.       — Именно.       — Да.       Их что, вновь отбросило в ту каморку в доме Блейза, когда они обменялись короткими фразами, прежде чем столкнулись в поцелуе? Их первом соприкосновении, которое и послужило началом всего происходящего внутри Драко?       Он обернулся, услышав шорох позади себя.       — Блейз.       — О, Грейнджер! Каков сюрприз. Не мог не выйти и не поздороваться с тобой.       Драко медленно стал закрывать дверь прямо перед её лицом. Карие глаза распахнулись и приковались к нему. Уж лучше Драко в такой ситуации покажется мерзавцем, чем вся гнилая правда выйдет на свободу и он предстанет перед Грейнджер словно перед судом.       — Ты прогоняешь свою гостью?       — Грейнджер зашла всего на минуту, — убедительно произнёс Драко, когда уже практически услышал щелчок закрывшейся двери, но вдруг наткнулся на преграду. Грейнджер выставила руку вперёд. — Ей пора уходить.       И будь он проклят.       Будь он смертельно проклят, потеряв способность ясно мыслить и чётко говорить.       Мог ли он взглядом убедить Грейнджер остановиться? Конечно нет. Она бы в жизни не позволила кому-то хотя бы косвенно задеть собственную каменную гордость. А если бы это и произошло — не подарила бы своё прощение.       — Как ты устояла? — ворвался в молчаливый диалог вопрос Забини. Будь у Драко палочка в руке, он тут же запечатал бы рот Блейзу, чтобы тот не смел сказать больше ни слова, но она осталась в кобуре, а сердце рухнуло вниз, стоило Грейнджер перевести взгляд на него.       — Устояла? Перед чем?       — Перед ним. — В глазах Забини плескалось выпитое им виски, когда он пальцем указал на Драко. — У него есть какой-то определённый дар обольщения. Драко даже размышлял недавно, насколько он хорош: невероятно или преступно. А если у него ничего не вышло с тобой, то, по всей видимости, либо ты погрешность, либо не такой уж он и обольстительный. Поэтому и спор выиграл я.       Всего за пару секунд Забини, даже не пытавшийся держать язык за зубами, перечеркнул всё. Столкнул Драко в пучину лжи, из которой он вряд ли мог выбраться, даже приложив все оставшиеся силы.       В груди защемило, стоило ему столкнуться взглядом с Грейнджер.       — Блейз слишком много выпил. Я же сказал, что он будет говорить чушь. — Набросив на губы снисходительную улыбку, Драко склонил голову, смотря в глаза той, что забралась ему под рёбра всего за каких-то несколько дней.       Она молчала. Ужасно и мучительно долго. Так, как молчат люди, столкнувшиеся с правдой и испачкавшиеся в ней.       — Верно, вероятно, я — погрешность, — ответила Грейнджер, по-прежнему глядя Драко в глаза. Стыд заставил кровь нестись быстрее к щекам. Воздух едва проходил в лёгкие. Драко не было так гадко уже давно. — Поздравляю, Забини. Выигрывать всегда приятно.       — Всё благодаря тебе. — Отсалютовав напоследок, Блейз оставил их наедине.       Рой мыслей, невысказанных слов и застрявших в горле звуков вмиг охватил Драко. Крошащаяся надежда всё исправить осыпалась на пол, пока Драко наблюдал, как Грейнджер, переменившись в лице за один миг, развернулась к нему спиной и зашагала прочь.       И вот он был готов броситься за ней, ускорить время, лишь бы догнать её, как она застыла и, оглянувшись, сиплым от разочарования голосом бросила:        — Так вот что ты имел в виду.       — О чём ты?       Кривая улыбка растянулась на её губах.       — Вот о каких обстоятельствах ты говорил, — тихо произнесла она и сбежала вниз по лестнице.       А Драко остался в одиночестве с вывернутым наизнанку рассудком посреди обломков произошедшей катастрофы.