Сыграй со мной

      Разочарование.       Драко долго старался понять, какое чувство так ярко исказило черты лица Грейнджер, когда она решила несложную задачу, условия которой ей так любезно предоставил Блейз.       Разочарование.       И оно разительно отличалось от того, что пролегало морщинами на лицах родителей в моменты совершения ошибок горячо любимым сына. Это было абсолютно иное проявление подобного чувства. Более глубинное и не поддающееся прощению. Да и где пролегал путь к словам, которые ему стоило произнести?              И стоило ли вообще пытаться? Нужно ли это ему? А если нужно, то напрашивался до безумия простой вопрос — зачем?       Драко поправил рукава рубашки и спустился к завтраку. И пусть аппетита совсем не было, а при мысли о кофе воротило так, что приходилось делать два глубоких вдоха, ему нельзя было подавать вида перед матерью. Хоть она и была до смерти проницательной, всё же стоило попытать удачу и притвориться, что он не задыхался от последствий произошедшей катастрофы.       Но мать хранить молчание за трапезой, к глубокому сожалению Драко, была не намерена:       — Я удивилась, узнав, что ты ночевал здесь.       — Засиделся вчера вечером у себя в комнате и решил остаться. Думал, ты будешь чуть больше рада видеть меня с самого утра, — недовольно буркнул он себе под нос.       — Я всегда рада тебе, милый. Вижу, ты не выспался?       — Финансовые отчёты меня изрядно вымотали.       — Ты провёл за ними всю ночь?       — Большую часть.       — И как успехи?       — Удовлетворительно, — сухо ответил Драко, желая прекратить пустую светскую беседу, но, перехватив упрямый взгляд матери — о, эта вздёрнутая бровь не сулила никаких поблажек, — понял, что так просто ему не отделаться. — Мне легче думать ночью в тишине.       — В твоём возрасте следовало бы другими делами заниматься ночью.       — Мама! — воскликнул Драко, не выдерживая общей атмосферы стыда из-за подобных высказываний. Но миссис Малфой будто и не заметила обеспокоенности сына и не волновалась о его ментальном здоровье, поэтому решила продолжать:       — Мне совершенно не нравится, что ты так много времени проводишь в компании мистера Забини и мистера Нотта. И прежде чем ты попробуешь меня перебить, что точно тебе не удастся, милый, я скажу, что меня волнует не столько их компания, сколько то, что в этой компании отсутствуют, как ты ранее выражался, хорошие варианты. Мисс Паркинсон не в счёт из-за занятого сердца. Обе мисс Гринграсс… Мы оба знаем, что такой союз не принёс бы тебе счастья. Мисс Булстроуд… Даже если не брать во внимание её излишне пылкий характер, я сомневаюсь, что она стала бы хорошей партией для тебя…       — Не продолжай. Я не хочу ничего слышать.       — Я не давлю на тебя.       — О, ты именно этим и занимаешься.       — Я отчаянно стараюсь взрастить в тебе хоть капельку рациональности.       Драко потихоньку начинал вскипать. Он мог терпеть от матери подобные разговоры не более чем пять минут, а беседы, что переваливали за допустимые временные рамки, не сулили ничего хорошего.       — Ты стараешься поскорее женить меня хотя бы на ком-то, не заботясь ни о чём.       — Ты заблуждаешься.       — А вот и нет, — упрямствовал Драко. Мерлин, он по-настоящему чувствовал себя ребёнком, которому просто необходимо было увильнуть от прослушивания очередной лекции.       — Я всего лишь обозначаю варианты, к которым на твоём месте не стала бы присматриваться.       — И вот опять — ты пытаешься решить всё за меня. Но я уже не маленький. — От подступающего к вискам раздражения у Драко плавно начинала болеть голова.       — Вокруг тебя есть достойные девушки.       — Это… Я даже не хочу знать, что ты скажешь дальше.       — Хочешь сказать, что я заблуждаюсь?       — Я… — Мать, как никто иной, умела лишать Драко дара речи. — Я уже говорил тебе и отцу, что слишком молод, чтобы сейчас искать себе спутницу на долгий срок.       Мать хмыкнула себе под нос и принялась пить кофе. Она сдалась слишком легко. Это совершенно не походило на неё. Мама была изобретательна, хитра и никогда не отступала так просто.       Однако почти пять минут Драко провёл в тишине, разбавляемой тихим постукиванием посуды.       И это нервировало сильнее, чем бессмысленный диалог. Такой ореол молчания и незавершённой беседы тяжестью нависал над ним. Драко даже не заметил, как стал постукивать носком ботинка по полу, и прекратил тогда, когда мать вежливо и приглушённо прочистила горло:       — Вчера я видела мисс Грейнджер.       Вот и оно — возмездие. Драко почувствовал, как сквозь него будто пропустили проклятье. Ему стоило титанических усилий проигнорировать брошенную матерью фразу и дальше делать вид, что он нисколько не заинтересован услышать продолжение.       Мать поднесла чашку с кофе к губам и сделала маленький глоток, и Драко уж было рассчитывал, что она скажет ему ещё хоть что-то о встрече с Грейнджер, но она вновь замолчала и отвела взгляд от него.       Она что, хотела, чтобы он сам спросил? Проявил какое-то интерес к персоне Грейнджер?       Он был преисполнен интересом, но не мог же так просто отбросить всё, в чём и пытался убедить себя по крайней мере последние четыре дня, минувшие с той встречи на пороге его квартиры.       Его не то чтобы тревожило любопытство — оно его сгрызало с потрохами. Драко просыпался с мыслью о Грейнджер, в течение дня возвращался к ним, кое-как туманной пеленой накрывал размышления о ней, но ближе к ночи, растратив все силы на бессмысленную борьбу, проигрывал в битве с собственным рассудком и позволял волнам поглотить его без остатка.       Её цветочный аромат по-прежнему преследовал его. Казалось, что Драко чувствовал его на своей коже. И прикосновения тоже ощущались будто наяву.       Сны и вовсе перестали быть пустыми и чёрно-белыми. Драко видел то, что не следовало. И эти грёзы ловили его в сети, лишая шанса на спасение.       — И… как у неё обстоят дела? — вырвалось у Драко, когда он в очередной раз устал бороться.       Мать украдкой взглянула на него и попыталась скрыть скромную улыбку за вновь поднятой чашкой. Святая Моргана, такому поведению она где-то специально обучалась?       — Мы смогли обменяться лишь парой фраз, прежде чем она сослалась на большую занятость и быстро испарилась из поля моего зрения. Я даже не успела ещё раз отблагодарить мисс Грейнджер за то, что она проявилась отвагу и отправилась на аукцион. — И если до этого момента Драко всё же тешил себя надеждой, что им удастся обойти тропинку к этой теме разговора, то сейчас всё стало очевидно: мама будет задавать вопросы, пока не выяснит всё досконально. — Не знаешь, с чем связана такая… занятость? Или же дело совсем не в этом?       — Полагаю, у неё уйма дел, связанных с проектом, который необходимо подготовить для рассмотрения в министерстве.       — И какого же рода этот проект?       — Я не посвящён в детали.       — Как же? Наша семья ведь обещала поддержать её, а ты даже не вдавался в подробности?       — Зачем? — Драко поставил локти на стол — это нарушение манер должно было выбить мать из колеи, но, видимо, не сегодня, поскольку она отзеркалила его действие. — Мы ведь пообещали проспонсировать проект ещё до того, как стала известна его тема. Какая тогда разница, о чём он?       — И тебе совсем не интересно?       — Ни капли.       — Драко, я ведь прекрасно вижу, когда ты пытаешься солгать мне. Ты больше не ребёнок, которому я могу простить любую ложь, — ласково отметила мама.       — Хочешь откровений? — Нагнеталась буря, и Драко всем телом чувствовал подступающий выплеск слов, но вовремя опомнился и прикусил язык, хоть и заметил во взгляде матери вспыхнувший огонь азарта. — Мне попросту плевать на Грейнджер. — Он не успел подобрать слов, но было поздно. — Мне плевать на её проект, как и плевать на то, чем ещё она может быть загружена. Плевать на всё, — закончил он и, убрав локти со стола, откинулся на спинку стула.       Ему хотелось, как в детстве, пробраться в свою комнату, запереться там и самостоятельно подавить непозволительные по своему накалу чувства. Драко исподлобья посмотрел на мать — она не переменилась в лице, не изменила позу, и даже взгляд её оставался таким же полным огня.       Внезапно миссис Малфой склонила голову набок. Она делала так нечасто, лишь в моменты, когда ей до покалывания в пальцах хотелось разузнать побольше.       — Ты говоришь совсем не как человек, которому… всё равно.       — Ты утратила былую проницательность.       — Или ты утратил былое равнодушие к кому-то помимо себя, милый. — Мама промокнула губы салфеткой.       — Чего ты добиваешься? — устав от спора, спросил Драко. Он прекрасно знал, чего хотела мать, но был упрям, чтобы молча с нею согласиться — да, Грейнджер, вероятно, из всех перечисленных ею вариантов была наиболее достойной партией, которую Драко никогда даже и не думал рассмотреть.       Однако жизнь в целом соткана из сюрпризов и тонких нитей, образующих витиеватый путь. Причём порой к самым что ни на есть непредсказуемым итогам.       — Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Разве мать может хотеть чего-то другого для своего ребёнка? — Бросив ему этот риторический вопрос, мама аккуратно вышла из-за стола и удалилась из столовой, оставив Драко наедине с самим собой.

***

      Драко вновь пришло письмо из Министерства магии с приглашением — а точнее, с завуалированным требованием — явиться на очередное заседание, которое должно состояться через две недели. Хотелось его сжечь, порвать на кусочки и отправить те гнить к остальному мусору.       И Драко так бы и поступил, наверное, не выстраивай он вокруг себя стену из убеждений, что ему плевать.       За минувшую неделю он видел Грейнджер мимоходом в Косом переулке, но не отважился задержать на ней взгляд дольше, чем на пару мгновений. Ему казалось, что поступи он так, дай себе немного воли, как стена бы сразу подверглась разрушению. Этого допускать было категорически нельзя.       Забини жаждал отправиться на заседание, чтобы стать свидетелем своего триумфа, хотя он не раз упоминал, что готовил себя к совсем другому исходу и до сих пор не мог поверить, что Драко проиграл.       — Вы с Грейнджер больше не общаетесь? — спросил он как-то за обедом в один из очередных дней, когда ему нечем было заняться. Блейза никак не заботил тот факт, что он растрачивал состояние матери: он часто упоминал и о том, что в его корнях есть нечто от провидцев, а значит, и будущее у него как на ладони. И в видениях Забини отчётливо видел свой усыпанный богатством образ.       — С какой стати мы должны с ней общаться? — равнодушно спросил Драко. За то время, что миновало с их совместной ночи и последующей драмы, он отлично выработал в себе эту черту притворства, которая помогла ему уклоняться от прямых ответов и демонстрации эмоций. — Спор ты выиграл, и у меня больше нет никаких причин с ней вообще пересекаться, кроме как в министерстве.       — Прискорбно.       — Не о чем скорбеть.       — Если ты думаешь, что ничего не видно, то ты ошибаешься, — заявил Блейз. Драко следил — Забини не выпил за обедом ни капли алкоголя, поэтому такие заявления не были отравлены дурманом.       — О чём ты?       — Ты никогда не был самым приятным человеком в моём круге общения, но последнюю неделю ты просто невыносим.       Драко удержался, чтобы не закатить глаза.       — И?       — И? — громко повторил Блейз. — Я связываю это с тем, что ты перестал с ней общаться.       — Мы и до этого не общались. Твои выводы крайне неверны.       — Если хочешь знать моё мнение…       — Ни капли не желаю…       — А я всё равно скажу. После того столкновения с Грейнджер в лифте, после мимолётной… интрижки у меня дома и после вашего небольшого путешествия ты вёл себя совсем иначе. Ох, только не считай меня романтиком или кем похуже, но казалось, что она тебе интересна. И даже очень интересна.       — Мне было интересно выиграть спор, — слукавил Драко. Забини и в подмётки не годился миссис Малфой в распознавании вранья.       — И ты сдался, когда у тебя было ещё полно времени, чтобы одержать победу? Это подозрительно, но я не пытаюсь вытянуть из тебя правду, которой ты не хочешь делиться.       — Это… на тебя не похоже, — признался Драко, с подозрением поглядывая на Забини.       — Ты добровольно мне всё расскажешь, но только позже. Я точно знаю это, — уверенно сказал Блейз. И пусть это было опять намёком на его скрытые таланты, Драко не стал ехидничать.       Между ними повисло уютное молчание, которое разбавил появившийся у их стола Теодор:       — Я нашёл работу. Настоящую работу!       Весь флёр беседы о Грейнджер испарился, освободив место для нового обсуждения. Драко стоило отвлечься, потому что мысли о девушке, образ которой он искал в любой другой, опять ярким пятном заполонили разум.

***

      Всё вокруг казалось ненастоящим. Абсолютно искусственным. Мелкая рябь капель дождя на оконном стекле и то выглядела ненатурально.       Драко провёл рукой по лицу — его изрядно замучила бессонница. Он не помнил подобного состояния со времён шестого и седьмого курса Хогвартса. Тогда он ни на миг не мог сомкнуть глаз без страха. Смерть и страдания нависали над ним каждый миг, и любой вдох мог стать последним.       Однако сейчас его сердце не билось в панике или ужасе перед лицом кошмара. Сейчас оно ускоряло биение, стоило Драко позволить мимолётной мысли и Грейнджер просочиться в разум.       Он даже уже почти схватил перо и чистый пергамент в порыве написать ей и попросить о встрече, но как же это будет выглядеть нелепо и мелочно. Просить у неё прощения? Подвергнуть себя испытанию в виде гадкого стыда? О, нет, Драко был к такому не готов. Или отчаянно убеждал себя в этом.       Отрицать тот факт, что Грейнджер всё же отвоевала какой-то маленький участок на поприще его мыслей, было тоже глупо. Он признался себе в этом опять. Потом опять, пытаясь убаюкать самого себя, но вышло скверно. Он лишь внезапно осознал, что подобные раздумья только пробудили тело.       Воспоминания не могли просто исчезнуть из памяти, тем более такие яркие и, не было причин лгать, приятные. Драко будто вновь оказался в том номере отеля с жизненной необходимостью залезть под ледяные струи душа, чтобы поскорее справиться с предательством тела. Он даже не успел опомниться, как столкнулся с неприличной правдой — ему хотелось повторить, проделать с Грейнджер то, что не удалось в тот раз, и искусить так, чтобы она сама молила о большем. Драко притворялся, что хотел бы оставить поток подобных мыслей, но не справлялся с тем накалом, который охватил его.       Будучи в полном одиночестве, он не видел никаких причин продолжать сопротивляться. Его рука легла на возбуждённый член, а губы слегка-слегка приоткрылись, схватив немного воздуха. Движения не были хаотичными или расхлябанными. Они были правильными и уверенными, как тот образ, который пестрел перед глазами.       Те звуки, которые издавала Грейнджер, лёжа под ним, прогибаясь в пояснице, хватаясь за его плечи, звенели в голове и отбивались чётким ритмом. И под аккомпанемент тихих вздохов, что возвращались Драко в тот вечер, он приказал себе не останавливаться, как бы неправильно это ни казалось со стороны. Только он будет знать об этом. Это его секрет.       Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер.       Её фамилия вращалась на языке и сладостью растекалась во рту. Драко обхватил член крепче и напряг всю свою фантазию, чтобы представить её чётче. Персиковая, упругая кожа и небольшая грудь. Мягкие изгибы тела и лёгкая испарина на висках, когда он медленно входил в неё. Тепло, последовавший после жар, ускоренный ритм дёрганых движений и оборванный самоконтроль.       Драко вновь и вновь представлял, как целует поочерёдно внутренние стороны бёдер, как припадает губами к пупку и выемке на шее, как пальцами скользит вдоль мокрых складок и внимает её тихим просьбам не останавливаться.       И сдавленное «Дра… ко» вывернуло его и без того обострённые чувства наизнанку. Породило в нём те похоть и страсть, которые он до сих пор не выдавал.       Драко ускорился, понимая, что приближается к разрядке, как внезапно вздрогнул, стоило оглушительному стуку во входную дверь раздаться в такой неподходящий миг. Ему нужно было ещё немного времени. Драко уповал на то, чтобы кто-то просто ошибся; палочка лежала слишком далеко, чтобы применить Ревелио.       Стук вновь вихрем ворвался в мысли, ещё требовательнее и громче.       Если это был Блейз или Тео, то Драко всё же придётся достать свой лучший костюм, чтобы надеть на похороны кого-то из этих двоих.       На часах было уже за полночь, кого могло принести сюда в столь поздний час?       Это точно был кто-то из его друзей.       Драко громко ругнулся себе под нос, стиснул крепче зубы и, не набросив ничего помимо спальных боксеров, отправился к двери, всё же прихватив с собой лежавшую на тумбе палочку.       — Ревелио, — шепнул он, чтобы подтвердить свои догадки, но, как только заклинание достигло цели, тут же застыл на месте.       Он не мог поверить тому, что видел. И не мог заставить рой из мыслей прекратить так яростно стучать по черепной коробке.       — Грейнджер? — Он пристально всмотрелся в неё, отворив дверь. Недавно напряжённый член, который так не вовремя отвлекли, вдруг вновь напомнил Драко о незаконченном деле.       Грейнджер даже на крошечную долю не казалась такой же растерянной, как Драко. Она уверенно смотрела на него, прямо в глаза, пока её взгляд не скользнул вдоль его оголённой груди. Драко надеялся, что ей тоже пришлось приложить силы, чтобы не опустить глаза ниже. И что ей тоже было трудно не прогонять перед глазами ту сцену, которая случилась между ними.       — Я зайду? Или у тебя снова в гостях Блейз?       — Никого нет, — ответил Драко. — Переступив через этот порог, ты обещаешь, что не будешь пытаться убить меня.       — Я человек слова, — слегка нахмурилась Грейнджер. — Поэтому не могу такого обещать.       — Как я могу быть уверен в своей безопасности?       — Так я войду или нет? — потеряла терпение она, и Драко не осталось ничего, кроме как отойти в сторону и пропустить Грейнджер внутрь квартиры. Она прошла довольно близко к нему — так, чтобы цветочный аромат прочно засел в ноздрях и прибавил яркости воспоминаниям о ней.       — Могу присесть? — спросила Грейнджер, указав на диван.       Драко был в силах лишь кивнуть.       Почему в её присутствии он утратил уверенность?       Грейнджер устроилась на диване и впилась взглядом в Драко. Таким взглядом, который вынуждал его сесть напротив неё и покрепче сомкнуть губы, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Ему также очень хотелось одеться. Находиться в присутствии Грейнджер в одних трусах было по крайней мере странно, но её это будто совсем не тревожило.       Драко устроился напротив, призвав плед. Он мог бы спокойно отправиться в спальню и одеться, но иррациональный страх упустить из виду Грейнджер, а потом выяснить, что всё это — плод его больного воображения, избавил его от подобной задумки.       — Хочешь выпить? — спросил он аккуратно.       — Нет.       — Ты голодна?       — Нет.       — Тогда могу предложить включить музыку.       — Нет.       Драко поджал губы.       — Идеи себя исчерпали.       — Я пришла поговорить.       — А знаешь, я всё же могу что-то ещё придумать… — пытался придать голосу веселья он, но вмиг стал серьёзным.       Грейнджер не казалась обиженной или оскорблённой. Она пустым взглядом смотрела на Драко, и именно эта эмоция пугала его сильнее других. В руках она держала палочку, но не наставляла её на него, что придавало успокоения.       — Начнёшь? — спросила Грейнджер, исподлобья взглянув на Драко. — Или будешь юлить от ответов?       — Что именно ты хочешь знать?       И будь Драко проклят, но в следующий миг его палочка оказалась в другом углу гостиной, а стопы будто облизнули языки Адского пламени. Грейнджер направила на него кончик своего оружия и молниеносно применила жалящее проклятье и Экспелиармус, оставляя Драко без защиты.       — Какого…       — Мне не до игр, Малфой.       — Ты сошла с ума? — Он намеревался встать, но Грейнджер покачала головой и безмолвно приказала ему сидеть на месте.       — Расскажи мне про спор.       Драко откинулся на спинку кресла. Палач в лице Грейнджер напротив одновременно пугал своим безумством и им же восхищал.       — Всё началось с невинной шутки. Мне показалось забавным то, какой строгой ты бываешь в форме министерства…       — То есть эта идея принадлежит тебе? — Голос сочился злостью. Грейнджер переменилась в лице, и теперь палочка в её руке напоминала смертельное оружие.       — Иногда нам с Блейзом сложно остановиться. Мы часто не видим границ дозволенного, — продолжил свою мысль Драко. Он не хотел увиливать от честного ответа — это не имело никакого смысла сейчас, когда вся правда и так вскрылась и вряд ли будет хуже. — Он предложил идею, я поддержал её.       — В чём именно заключался спор?       — Ты ведь и сама всё слышала.       — Я хочу, чтобы это сказал ты, — настаивала Грейнджер.       — Мы с Забини заключили спор, что я и ты… мы переспим в течение двух недель, — выпалил Драко. Сложилось впечатление, что на язык кто-то прыснул ему каплю кислоты, настолько правда оказалась горькой.       — И какова была цена победы? — не унималась Грейнджер, явно настроенная узнать все, даже самые грязные детали.       — Если всё удастся, я заполучу палочку Забини и лишу его возможности использовать магию. Если выиграет он, я спонсирую все проекты Уизела на протяжении целого года. Ах да, и ещё я обязан лично говорить ему, что я в восторге от всех предложений, которые он выдвигает.       Грейнджер молча выслушала его, не моргнула ни разу и будто даже не сделала ни единого вдоха. А затем пустила несколько ярких огненных искр в сторону Драко, обжигая кожу неопасными, но неприятными проклятьями.       — Прекрати! — воскликнул он, когда она вновь наставила на него палочку. Внезапно его собственное древко взмыло в воздух и приземлилось ему в ладонь. — Что?..       Грейнджер в один мог оказалась на ногах.       — Конфундус! — произнесла она, но Драко успел выставить защиту.       — Что ты делаешь?!       — Глациус! — вновь применила она чары и почти что угодила в солнечное сплетение поднявшегося со своего места Драко.       — Я не буду с тобой сражаться…       — Аква Эрукто!       Поток воды хлынул на Драко, и его с головы до ног окатили ледяные струи. Он так и стоял, будто его обездвижили, прежде чем поднял голову и посмотрел на Грейнджер.       — Ты решила затеять дуэль?       — Депульсо! — не унималась она, и Драко вновь вовремя выставил щит.       — Дантисимус, — применил он порчу быстрого роста передних зубов, и Грейнджер, уклонившись от магии, буквально обомлела.       — Да как ты смеешь применять это заклинание?       — Да как ты смеешь вызывать меня на дуэль в моем же доме? — закричал Драко ей в ответ.       Они на мгновение застыли, уставившись друг на друга. Грудная клетка Грейнджер вздымалась и резко опускалась, как и у Драко. Они оба дышали через рот, громко хватая воздух.       Драко чувствовал, как по груди стекает влага, как до сих пор горят стопы и как крепко он стискивает палочку в руке.       А ещё чувствовал то, что приказал в себе не пробуждать.       Ему вновь хотелось поцеловать её. Впечатать в стену позади, стянуть прилегающую к телу футболку и расстегнуть пуговицу на джинсах. Пройтись губами по ключицам и языком скользнуть по шее, чтобы добраться до мочки уха, прикусить ту и шепнуть какую-то нелепую ерунду.       — И разве этот спор стоил того? — вмиг погрустневшим голосом спросила Грейнджер, и Драко моментально опомнился.       Ему не требовалось время на раздумья.       — Нет.       — Почему ты не сказал Блейзу, что одержал победу? Ведь ты выиграл, — она пожала плечами и опустила палочку.       — Ты правда хочешь знать?       — Н… нет. Не хочу.       — Почему?       — Боюсь, что, если услышу это, не смогу так сильно тебя ненавидеть, — ответила Грейнджер и быстрым шагом направилась к выходу из квартиры.       Драко лишь минуту спустя смог осознать, что так и стоял посреди гостиной и хватался за цветочные нотки аромата, который буквально вывернул наизнанку его нутро и чувства.

***

      В министерстве бесконечная суета никогда не сменялась покоем, а снующие письма-самолётики вечно едва не выкалывали глаза. Драко уже отмахнулся от парочки таких бумажных убийц, прежде чем они вместе с Тео подошли к лифтам.       — Работа так изматывает.       — Ты работаешь всего две недели, Тео.       — И этого оказалось достаточно, чтобы понять, почему это многим не нравится.       — И тебе не нравится?       Нотт на секунду задумался.       — Нет. Знаешь, нет, мне нравится. Это явно лучшего того, чем я занимался последние месяцы.       Лифты приехали как раз в то мгновение, когда Тео внезапно сообразил, что обещал перед заседанием зайти в портальное управление за разрешением на тестирование новых методов перемещения.       Драко зашёл в лифт один и уж было надеялся, что никто и не составит ему компанию, как в его личное пространство сокрушительным вихрем ворвалась Гермиона, Моргана её храни, Грейнджер. В своей этой министерской униформе, с собранными в высокий пучок волосами и кипой бумаг, которую она прижимала к себе.       — Малфой.       — Грейнджер.       В лифт никто не зашёл, поэтому, как только двери закрылись, Драко постарался отойти к дальней стенке, чтобы не позволить себе наклониться к Грейнджер и сделать что-то необдуманное.       — Представляешь, недавно я выиграла спор, — внезапно сказала Грейнджер, не разворачиваясь назад.       — Что, прости?       — Я выиграла спор, — громче повторила она. — Между мной и Роном.       — Какой спор?       — Это сюрприз. Для тебя, — слегка повернув голову, чтобы краем глаза увидеть Драко, заговорщическим тоном произнесла она. — Думаю, ты останешься в восторге.       — Что ты имеешь в виду? Ты и правда сошла с ума? — Драко поравнялся с ней и теперь смотрел на Грейнджер сверху вниз.       Она молчала. Сверлила двери лифта взглядом. Не отвлекалась на Драко и даже не думала на него смотреть. И только голос объявил о том, что они оказались на нужном этаже, как Грейнджер быстро засеменила ножками в сторону зала, где проходили заседания. Но Драко даже не думал отставать.       — Так и что ты имеешь в виду, Грейнджер?       — Скоро всё узнаешь.       Драко так и не осознал до конца, что именно побудило его сделать это, но он крепко ухватился за локоть Грейнджер и вынудил её остановиться. Он тут же отпустил её, когда увидел, как именно она смотрела на него — с огнём в глазах и вызовом.       Это не сулило ничего хорошего. Особенно для того, кто уже какую ночь подряд вспоминал, как звучали в тишине отельного номера её приглушённые стоны и каким на вкус было её сокровенное удовольствие.       Грейнджер возобновила шаг и двинулась вперёд, оставив Драко позади.

***

      Заседание началось с опозданием на десять минут, и это ещё сильнее нервировало Драко. Расположившийся с ним рядом Тео и пристроившийся по другую сторону Забини тоже посматривали на часы. Блейз был воодушевлён чуть больше остальных.       — Уизел уже готов идти за трибуну с докладом.       — Уймись, — рявкнул Драко, не желая попусту трепаться, когда его внимание целиком и полностью принадлежало девушке в первом ряду, которая тоже готовилась сегодня бороться за спонсирование. Оно и так было у неё в кармане, но в ней явно бушевал дух соревнования, отчего она озиралась по сторонам и мимолётными взглядами удостаивала и Драко.       Громкий голос объявил о начале заседания и первым пригласил выступить Рональда Уизли.       Нелепая походка, которая была присуща ему с детских времён, уже давно исчезла. Уизли уверенно встал на место выступающего и принялся зачитывать скучнейший текст о необходимости развития спорта, международных соревнований и поднятии спортивного духа среди молодых волшебников, как вдруг приступил произносить какую-то глупую нелепицу:       — Всем хорошо известно, что нет сильнее игроков, чем выпускники Хогвартса, а именно — факультета Гриффиндор. И я сам был вратарём во времена школы. Финансовая поддержка именно этого факультета может поспособствовать развитию квиддича.       — Мистер Уизли, это не соответствует повестке дня, — прервал его председатель, и Блейз тут же закивал в знак полного согласия.       — Ещё как соответствует. Среди основных спонсоров, которые находятся в этом зале, большинство — выпускники Слизерина. Ради нормализации отношений между факультетами и формального раскаяния этих людей…       — Это никак не поможет будущему магического сообщества…       — Посмею с вами не согласиться! — возразил женский голос с первого ряда, и Драко почти что сразился в смертельной хватке со своим желанием закатить глаза. — Рональд прав. Я считаю данную идею свежей и действенной. Тем более я уверена, что кто-то из спонсоров будет рад поддержать подобный проект. Например, — она целенаправленно посмотрела назад и столкнулась взглядом с Драко, — мистер Малфой.       Блейз издал смешок, больше походивший на визг свиньи. Тео сидел с недопониманием на лице. А Драко… он был уверен, что его лицо исказилось от недовольства. И пусть он знал, что этот момент настанет, не думал, что будет так унизительно.       Ему пришлось встать и обратить на себя все взоры в зале.       — Да. Я согласен. — И тут же получил по ноге от Блейза. — Это прекрасный проект. Один из лучших за последнее время, — продолжил Драко. Он заметил, как губы Грейнджер расплылись в улыбке, а лицо Уизела чуть порозовело. — Моя семья бы с радостью проспонсировала эту гениальную идею.       Замешательство на лице председателя было уродливым отражением того, во что сейчас превращалась гордость Драко. В теории всё выглядело чуть менее безобидно и мерзко.       — И пусть проект полностью провальный, это было забавно, — шепнул Драко Блейз, когда тот сел на место. — Ещё не жалеешь, что сдался так рано и не попробовал выиграть?       — Отвали, — тихо ответил Драко и принялся внимательно слушать остальных докладчиков.

***

      Ему было абсолютно неинтересно, о чём вещали остальные, пока очередь не дошла до Грейнджер. Она вновь лепетала что-то о тех самых существах, приводила новые факты о необходимости помочь им и добивалась внимания любой ценой. Она создала большую проекцию этих гадких уродцев, пытаясь выставить их милейшими созданиями. Будто ей и так было неясно, кто же выделит деньги на их спасение.       Получив от Драко чек на приличную сумму, она ухмыльнулась ему через весь зал и удалилась вслед за Уизелом.       — Поддержка Гриффиндора — это довольно мерзко. И Уизел просто превзошёл себя в глупости.       — Я уверен — дальше будет хуже, — угрюмо ответил Драко.       — И ты опять поддержал проект Грейнджер? Это твой особый вид флирта?       — Замолкни хоть на минуту, — опять оборвал он Блейза, который будто и правда не понимал границ. Драко всё ещё видел отдаляющийся силуэт Грейнджер. — Идите без меня. И не смей что-либо говорить.       — Я молчу, — всё же отозвался Блейз, но Драко уже отошёл от него и уверенным шагом направился к Грейнджер, которая — как удачно — распрощалась с Уизелом и осталась одна. Не считая, конечно, людей вокруг, но всё же для диалога и этого было достаточно.       — И в этом заключалась суть спора? Ты придумала для Уизела идиотский проект, который я должен был поддержать? — спросил он ей в спину.       Грейнджер остановилась, но не обернулась.       — И? Ты ведь не думаешь, что я этим ограничусь? Ещё целый год впереди.       — Это самый глупый спор в мире.       — Да как ты смеешь что-то говорить об этом. — Вспышка. Она развернулась так быстро, что пучок на её голове комично шатнулся. — О глупости спора. Это ты… — она сильно повысила громкость голоса, но следом взяла себя в руки, — это ты поспорил на нечто такое, что просто уму непостижимо!       — И я понимаю, что не должен был этого делать!       — Ты даже… Даже… — Она натурально горела от ярости. — Прощай, Малфой.       — Что? Нет. На такой ноте мы этот диалог не закончим. — Пусть Грейнджер уже развернулась, чтобы вновь уйти, Драко всего за миг преградил ей путь.       — Уйди с дороги. Иначе… — Она удобнее перехватила палочку.       — Иначе вновь обольёшь меня водой? — прищурив глаза, спросил Драко. Ему было трудно признать, но эти взгляды, их прикосновения друг к другу и та страсть, чей градус нарастал с каждой секундой, до головокружения нравились и его телу, и душе, и разуму.       — Иначе я позову на помощь.       — Брось. Мы же взрослые люди.       — Да, именно. Взрослые люди не занимаются подобной ерундой в виде споров на секс с кем-то! — Это прозвучало явно громче, чем она планировала, поскольку к их довольно необычной паре вмиг приковались взгляды блуждающих рядом зевак.       — И это было глупой ошибкой. Не то, что между нами произошло, а то — как именно, — поспешил ответить Драко.       — И ты ни разу не извинился передо мной!       Ступор.       Осознание.       Ведь правда — Драко так и не сказал ей ничего, так и не смог собраться с мыслями и извиниться. Ни у себя дома, ни в любой другой из дней, в который мог найти возможность это сделать.       Но извиниться перед кем-то — искренне — означало понять чувства и принять их? Одновременно с этим ещё и осознать, что это что-то значило и для самого себя?       Драко застыл, не в силах выдавить из себя ни звука.       А Грейнджер всё смотрела на него. Выжидающе, а затем её взгляд стал напоминать тот, которым она окинула его в тот вечер, когда гнилая правда вырвалась наружу.       С разочарованием.       Драко туго сглотнул.       — Прости меня, Грейнджер. Прости, — тихо, только для её слуха, произнёс он. — Это было подло. Ты не заслуживала такого.       Казалось, вот и всё — раскаяние и прощение.       Лицо Грейнджер слегка смягчилось, но в отдельных его чертах прослеживалась обида.       — И когда это произошло, я понял, что полностью пропал. Вот почему я не сказал ничего Блейзу. Потому что пропал.       — Я не понимаю, о чём ты.       — Я не могу выкинуть тебя из головы. Ещё с того дня, когда мы впервые столкнулись в министерском лифте. — Драко приоткрыл душу, и слова хлынули сами собой. Грейнджер лишь молчала и хлопала глазами, слушая его. — Ты пахла цветами. И я хотел прикоснуться к тебе. А когда мы впервые… тогда у Блейза… — Его охватила неловкость. Он чувствовал себя, как глупый школьник. — Когда это произошло впервые, я уже не мог остановить мысли о тебе. Вот почему я никому не сказал. Это принадлежит только мне и тебе. — Драко самозабвенно протянул к ней ладонь, чтобы коснуться щеки, но сам себя и одёрнул. И это будто разочаровало Грейнджер ещё больше.       — Если это правда, всё, что ты говоришь… — шёпотом отозвалась она.       — Чистая правда.       Грейнджер не спускала с него глаз. Она, как и Драко, наверное, боялась моргнуть, чтобы ярче запечатлеть эту картину в глубине сознания.       Драко так хотелось к ней прикоснуться. Так хотелось ощутить под кожей её тепло.       Он по-прежнему хотел, чтобы это принадлежало лишь ему.       — Мисс Грейнджер, вас подождать? — прервал их тихую идиллию гнусавый голос, раздавшийся где-то неподалёку.       Грейнджер вздрогнула вместе с Драко. Она посмотрела, кто именно к ней обратился, и, приоткрыв губы от замешательства, быстро сорвалась с места и догнала тучного мужчину, с которыми принялась обсуждать какие-то вопросы.       И что это всё значило для Драко? Стоило ли ему совершить какой-то дальнейший шаг? И какой?       Пригласить её куда-то? Что-то подарить? Но нечто не вульгарное и не пышное. Что-то утончённое и идеально подходящее для неё.       В этом ему могла помочь лишь одна женщина — его мать, видевшая его насквозь.

***

             — Только не смотри на меня так, — умолял Драко, глядя, как в довольной ухмылке расплывались губы матери. — И я не буду говорить, что ты была права.              — Мне и не нужно это слышать, — отмахнулась миссис Малфой. Оранжевый закатный свет, заливший беседку, превратил ту в подобие театральной декорации, и мать, словно исполняя роль, изящно махнула рукой, пригласив Драко сесть напротив. Он повиновался, не став обречённо вздыхать, хотя вынужденная потребность делать вид, что его не раздражал факт того, что мать лучше его самого знала, где именно он в итоге окажется. — Мисс Грейнджер, значит?              — Я ведь уже сказал…              — Драко, не груби мне, — прервала неудачную попытку съехидничать мама. Она выгнула от недовольства бровь и уставилась на Драко, пока он не поджал губы.              В любовных делах у него было совсем мало опыта, и даже тот, что был, нельзя было назвать таковым. Его детская заинтересованность Пэнси во времена учёбы была не чем иным, как протестом против аристократических устоев, однако его непослушание вылилось в скандал и наказание. Пусть всё было невинно, родители Паркинсон были буквально в ярости, отчего в ярость пришёл и Малфой-старший.              Последующие интрижки имели немного больший успех, но для этого пришлось перешагнуть через воспитание и осознать, что не все девушки вокруг могли быть такими замкнутыми или же гнавшимися за плоской идеей замужества. Лишение девственности оказалось и вовсе приятным, но слишком быстрым событием, и Драко даже до конца не смог осознать всю суть происходящего. Чуть позже он стал подходить к этому процессу немного обдуманнее, но в миг, когда его одолевали сомнения, что это всё шло вразрез с вложенными в него понятиями, отдалялся.              С Грейнджер же вышло всё по-другому. Совершенно по-другому. И запутавшись в том, как следовало себя вести, что нужно было предпринять и что вообще произошло с его отрицанием возможности рассмотреть отношения хотя бы с кем-то, Драко и оказался здесь, напротив собственной матери, которой он обязан был почти что всем, что у него имелось.              — Прости.              Мама кивнула, но не улыбнулась. Разговор предстоял серьёзный.              — Мне довелось пообщаться с мисс Грейнджер всего пару раз, но даже за это время я поняла, что она может быть довольно… сложной в некоторых моментах.              — И это слабо сказано.              — Однако я сразу распознала в ней те черты, которые могли тебя заинтересовать. Приятно знать, что я не ошиблась. — Мама поправила ткань платья и сложила руки на коленях. — Я предоставлю тебе возможность угадать, какие же черты я разглядела.              Драко скривился.              — Я не хочу играть в…              — Драко.              — Это глупо, — упирался он. Но мать прожигала его взглядом, который так и говорил ему не спорить, а поддаться на манипуляцию. — Ум.              — Ты считаешь, что я так банальна?              — Красоту.              — Милый, не разочаровывай меня, — покачала она головой.              У Драко по неведомой причине вспотели ладони. При мысли о Грейнджер ему что только не приходило на ум, но перечислять все грани того, чем же она его так привлекла, походило на подписание себе приговора. Он обязан был сопротивляться.              — Упрямство.              Мама коротко кивнула, но всем своим видом показала, что этого недостаточно и надо продолжать.              — Острый язык.              — Этого не было в моём списке, но я добавлю.              — Энергия. Мне кажется, что количество её энергии равно заряду Солнца. А ещё она может быть ужасно противной и вредной. К тому же иногда безрассудной, хотя казалось бы, она ведь Гермиона Грейнджер, а значит, оплот разумности и рациональности. — Драко замолк, только когда разглядел, как широко расплылись губы матери в улыбке. — Она меня раздражает, но я не могу перестать о ней думать. И я поступил с ней очень некрасиво и едва смог собраться с силами, чтобы извиниться, а теперь… я совсем не могу выкинуть её из головы.              — Что-то произошло между вами на том аукционе, я так полагаю?              — Нет!              Мама не подала виду, но у неё в голове явно сложился пазл.              Драко почувствовал, как к щекам стал медленно подкрадываться румянец.              — И я сказал ей об этом. О том, что не могу перестать о ней думать.              Миссис Малфой очень ярко удивилась услышанному.              — И как она отреагировала?              — Нас прервали.              — Тогда тебе стоит узнать, что она об этом думает, — смягчилась мама, что означало — допрос окончен, Драко был свободен, но он так и не услышал, что ему стоило делать дальше. — Но не дави и не требуй ответа сразу. Действуй аккуратно, веди себя как джентльмен, хотя, как я понимаю, все мои труды по твоему воспитанию оказались безрезультатными.              Драко не удержался и хмыкнул себе под нос.              Беседа вышла непродолжительной, но ему стало легче от признания в своих чувствах вслух кому-то, кроме своего собственного отражения.