Нечего скрывать

Джисон распахнул глаза, не помня, кто он, где находится и какой сейчас год. Кажется, кто-то уже продолжительное время безуспешно пытался его разбудить. — Хан-а-а, — стоявший над ним Чан мягко похлопывал его по плечу, — ну всё, пора вставать. — Хён? — Прохрипел Хан и поплотнее закутался в одеяло, готовый снова утонуть в глубоком сне. Но вдруг мозг выдал ему непрошеное слайд-шоу из картин того, что происходило ночью. Он тут же почувствовал себя бодрым и резко развернулся в кровати, туда, где спал Минхо. Но того там не было. Чану даже не нужны были слова, чтобы понять, о чём думает младший. Он спокойно сказал: — Он уже внизу, завтракает. Если поторопишься, тоже успеешь. Давай, съёмочная группа приедет через полчаса. Чан ушёл, и Джисон остался в комнате один. Он накрылся с головой одеялом и позволил всем воспоминаниям вчерашнего дня проноситься перед внутренним взором. От этих воспоминаний было одновременно и тепло, и неловко, и волнительно, и как-то по-странному приятно. Нужно срочно как-то отвлечься от заполонивших всё тело и голову дурацких бабочек, иначе Джисон просто не сможет вести себя адекватно во время съёмок. «Успокойся, вы всего лишь разочек поцеловались. Просто из интереса» — убеждал себя он и даже почти верил в это. Решив, что лучшим решением сейчас будет принять прохладный душ, Джисон взял полотенце и направился в ванную. Как только он потянулся к ручке, дверь сама открылась, и из ванной вышел Феликс, с растрепанным маленьким хвостиком на голове и полотенцем на плече. Увидев друга, он, конечно, сразу просиял: — О, Джисон-и, привет! Хорошо спал? — Привет, — всё ещё сонно отвечал Хан, — Спал… да, неплохо. Совсем неплохо. — Ну хорошо, а то Чан сказал, у вас в комнате такая ужасная кровать, что ему пришлось поменяться местами с Минхо и перейти в мою комнату. Надеюсь, у тебя не болит спина. Нервный смешок сорвался с губ Джисона: — О, ну да, кровать! Всё нормально, я же не такой старый, как наш Чан-хён. Феликс лучезарно заулыбался, оглядел Хана с ног до головы, кивнул и, прежде чем уйти, похлопал по плечу. — Рад, что вы с Минхо хорошо выспались. Джисон тут же скользнул в ванную, закрыл дверь и поспешил оказаться под душем. Господи, и почему теперь ему во всём видится какой-то подтекст? Наверное, весь день ему будет казаться, что все слышали его ночью, что все обо всём знают. Что Феликс знает, что он смотрел на него странно и вопросы задавал странные. А Чан? Вся эта история с обменом комнатами Джисону не нравилась с самого начала и казалась крайне подозрительной. Надо. Просто. Перестать. Думать. Хан поспешно принял душ, надеясь одновременно и расслабиться, и взбодриться. Бесполезно было мечтать о том, чтобы струя воды помогла достичь просветления, но хотя бы он больше не был сонной мухой. Одевшись и приведя себя в порядок, он спустился на первый этаж, где находились некоторые из членов группы. Они уже поели и теперь расселись и разлеглись в гостиной в ожидании съёмочной команды. Взгляд Хана первым делом метнулся в сторону Минхо — он сидел на полу, болтая с остальными. Джисон со всеми поздоровался, и ответом ему стал нестройный хор голосов. — Доброе утро, дорогой, — Минхо поднял на него глаза, и на его губах тут же отразилась довольная улыбочка. Хан на миг замер, тоже глядя на Минхо, и в этих глазах увидел всё то, о чём старался не думать. От казавшихся нереальными воспоминаний о произошедшем по всему телу разлился жар. Он так и встал на нижней ступеньке лестницы как вкопанный. Теперь, при свете дня, Джисон не понимал, как вести себя, особенно когда вокруг столько людей. К счастью, его спас Чан, который, не отрываясь от экрана телефона, сказал, что они заказали еду и на кухне как раз осталась его порция. Хан воспользовался прекрасной возможностью сбежать и поспешил на кухню. Но и тут ему не удалось достичь уединения — за столом сидел Сынмин и доедал суп, а возле окна стоял Хёнджин и с задумчивым видом потягивал холодный кофе. Джисон достал из пакета оставленную для него порцию еды и, по-прежнему пребывая в глубокой задумчивости, принялся есть. Только через пару минут тишина стала какой-то громкой, и он почувствовал на себе пристальный взгляд. — Ты что, ударился? — Монотонно произнёс Сынмин и вернулся к изучению содержимого своей ложки. — Что? Сынмин кивнул в сторону Джисона, молчаливо на что-то указывая. Джисон же ничего не понял и растерянно оглядел себя, так и не заметив ничего странного. — Ничего, удариться шеей — дело обычное, — с такой же ровной интонацией говорил Сынмин, и только теперь Хан обнаружил нотки сарказма в его голосе, — со всеми может случиться. Хёнджин оторвался от экрана телефона, и в ту же секунду кофе фонтанчиком выплеснулся из его рта. Он закашлялся. В этот момент в дверях появился ещё и Чан. Он стоял с горстью своих витаминов в руках и переводил недоумённый взгляд с одного здесь присутствующего на другого. Затем он задержался на Джисоне и чуть поджал губы. — Если вы поели, пойдём. Съёмочная группа приехала, — тускло произнёс он Он развернулся и вышел, так и не выпив свои витамины. Хёнджин вышел вслед за Чаном, Сынмин доел последнюю ложку супа, напоследок бросил взгляд на Хана и, плохо сдерживая улыбку, тоже удалился. Джисон тут же вскочил в поисках чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего зеркало, только потом вспомнил про лежащий в кармане телефон и сразу открыл камеру. Он начал ворочать головой влево и вправо, пока не заметил причину всеобщей оживленной реакции. С левой стороны, у основания шеи, красовалось фиолетовое пятнышко. Не сказать, что очень яркое, но довольно заметное. Засос. Джисону показалось, что в один миг атмосферное давление в помещении увеличилось раза в четыре. Он выругался сквозь зубы. Конечно, утром, когда Хан был под одеялом, Чан ничего не заметил, зато увидел сейчас, когда ситуация сложилась максимально неловкая! А ещё это видел Сынмин, Хёнджин, наверняка и Феликс, который смотрел на него с этой многозначительной улыбочкой, тоже. Возможно, и Чонин с Чанбином. Хотелось прямо сейчас выпрыгнуть в окно и бежать далеко-далеко, потом переплыть море и снова бежать. Запереться в комнате и никому не отвечать на телефон. Ну, разве что Минхо. Чтобы высказать ему всё, что он о нём думает. Есть Джисон уже не мог. Он просто сидел и бездумно тёр этот оставленный на его шее позор, будто надеялся так от него избавиться. Через пару минут на кухню вернулся Чан, а за ним хвостиком бежала одна из визажисток группы. Он тихо ей что-то шепнул, она тактично кивнула и направилась к Хану. Она открыла свой чемоданчик, достала какие-то тюбики и палетки и принялась замазывать фиолетовое пятнышко. Девушка была такой обходительной и так усердно делала вид, что не увидела ничего необычного, что Хан буквально не знал, куда глаза девать. Хотелось провалиться сквозь землю. Ещё и Чан стоял и смотрел на всё это действо, ничего не говоря. При визажисте они не могли ничего толком сказать, поэтому на кухне стояла оглушительная тишина. Хотя лучше бы уж сохранялась тишина, ведь когда её нарушили, Джисон всерьёз стал задумываться о самых быстрых и эффективных способах побега. Потому что на кухню вошёл менеджер. — О, Чан, ты тут. Здравствуй, Джисон. Чего вы здесь спрятались? Я только вас и… Он прервался на полуслове, прищурился и уже более внимательно изучил присутствующих. — Что вы делаете? Он подошел к Джисону, встал рядом с девушкой, и её действия сразу стали более торопливыми и нервными, хотя внешне она этого не показывала. Понаблюдав немного с пугающе спокойным выражение лица, менеджер шумно выдохнул, отвернулся к окну и начал мерить шагами кухню. — Менеджер, я не… это… — Джисон поспешил вымолвить хоть слово в своё оправдание, но он и сам не знал, что может сказать. Что и правда ударился шеей об какую-нибудь тумбочку? Но тот лишь изобразил в воздухе останавливающий жест. — Хан-а, подожди. Они дождались, когда визажист закончит работу, и атмосфера в эти минуты, честно говоря, была хуже, чем на похоронах. — Думаю, нет смысла спрашивать, кто это сделал, — указал менеджер на шею Джисона, когда они остались втроём. Чан стоял, сливаясь со стеной, низко опустив голову, будто всё это происходило из-за него, будто это он позволил этому случиться, он, а не Хан поступил импульсивно и не думал ни о чём. От этого вина ядовитой лозой опутывала каждый уголочек сознания Джисона. Он мог только молчать и смотреть в пол. — Хан-а, ваш камбэк ведь был довольно успешным, не так ли? — Да, менеджер. Так как менеджер был более, чем на десять лет старше Джисона, ему оставалось лишь кивать и быть вежливым. — Вы, ребята, очень много работали и долго шли к этому. Скажи честно, может, ты устал от этого? Может, для тебя это не так важно, как раньше? Он не кричал, не обвинял, даже его голос не был резким. Он говорил негромко и спокойно, почти как друг, но от этого лучше не становилось, и Джисон чувствовал себя ещё более гадко. — Для меня это важно, просто я… это вышло случайно. Простите, менеджер. На этом можно было остановиться, можно было бы повысить голос, сказать громко, чтобы этого больше не повторялось, но нет. Их менеджер говорил, и говорил, и говорил с этой мягкой понимающей интонацией, напоминал о том, через что они прошли, о том, что у них есть сейчас и о том, что они могут потерять. Хану хотелось сжаться до размера песчинки и затеряться где-то между стыками лежащей на полу плитки. — Я понимаю, — никак не останавливался мужчина, — вы достигли определенного уровня успеха, и это очень здорово, но, возможно, сейчас вам кажется, что вы наконец можете позволить себе больше, чем раньше, вести себя более свободно, но не позволяйте этому чувству затуманить себе голову. Одно слово, одно неверное действие, и можно потерять всё. Вы и сами знаете, чем всё закончилось в прошлый раз. — Да, — в очередной раз кивнул Джисон, к этому моменту уже напоминавший завядший цветок, склонившейся в своём горшке низко-низко над почвой. — У вас стало много фанатов. Они вас любят, это правда. Но знаете, что ещё делают фанаты? Они замечают. Всё замечают, каждую деталь, каждую мелочь, которую могу не увидеть даже я, другие менеджеры и директора. — Да, я понял, менеджер. — И, Чан, помни, что ты присутствуешь при этом разговоре не просто так. Всё это касается и тебя. Ты лидер, ты должен следить за своими ребятами. И Чан, и Хан лишь послушно кивнули. Менеджер посмотрел сначала на одного, потом на другого: — Мы договорились? — Да. — Мне стоит поговорить и с Минхо тоже? Хан тут же встрепенулся, и ответ слетел с его губ очень поспешно: — Нет, нет, не надо! Я всё понял, не нужно беспокоить хёна. — Ладно. Я на вас рассчитываю. Всё, не вешайте нос! — Менеджер как по щелчку пальцев взбодрился и улыбнулся парням, — всё будет хорошо, да? Пойдёмте, впереди насыщенный день. Джисон с Чаном кое-как отклеились от своих мест и, словно зомби, поплелись к выходу из кухни. Чан заботливо похлопал младшего по спине, выражая свою безмолвную поддержку. От этого, казалось бы, незначительного жеста Хан совсем расклеился. Впереди и правда был насыщенный день. Он должен быть полным впечатлений, смеха, дружеских шуток и веселья на камеру. Но когда они шли обратно к гостиной, хоть Джисон никогда не был чересчур чувствительным и не слишком поддавался эмоциям, сейчас его глаза предательски горели.