Нечего скрывать

Ни живой, ни мёртвый Джисон вместе с Чаном приплёлся в гостиную и устроился на полу, облокотившись спиной о диван. Операторы настраивали камеры, на некоторых ребят также нанесли легкий макияж, чтобы замаскировать следы усталости, а менеджер тем временем пустился в объяснения, касающиеся их сегодняшнего расписания. Хан не мог слушать. Не мог сосредоточиться. Вся карьера множеством картинок, цветных и ярких или серых и размытых, пролетала у него перед глазами. Его плеча что-то коснулось, и он вздрогнул, тут же возвращаясь в реальность. Он оглянулся, но позади него на диване сидел только Чанбин, который внимательно слушал менеджера. Зато рядом с ним был Минхо. Казалось, он тоже был сосредоточен на звучащих разъяснениях, а взгляд его был устремлён только вперёд. Но вот рука словно действовала сама по себе — как бы невзначай она легла на плечо Джисона и принялась слегка поглаживать его, потом тёплые пальцы переместились на шею, некоторое время медленно двигались по ней вверх-вниз, а потом указательный палец и вовсе незаметно проник под воротник футболки. По крайней мере, Хан надеялся, что это было незаметно. От неожиданного касания к открытой коже он чуть не подпрыгнул, но всё же кое-как заставил себя сидеть ровно. Минхо же, по-видимому, не осознавал своих действий и понятия не имел, как это влияет на его младшего. Может, и стоило по-тихому стряхнуть его руку или шепнуть что-то, но это лишь привлекло бы к ним лишнее внимание. Поэтому он сидел одеревеневший на полу и смотрел в одну точку перед собой. Джисон не запомнил совершенно ничего из того, что им сказали. В один момент он просто заметил, что все встают и куда-то идут, и, оправдывая название своей группы, как самый настоящий потерянный ребёнок, побрёл за остальными. Ребята со съёмочной группой вышли на улицу и по склону направились к берегу. Сегодня было даже прохладнее, чем вчера вечером. Ветер гонял по небу плотные серые облака, грозившие вот-вот превратиться в тучи, а на море поднялись небольшие волны. Минхо поравнялся с идущим в самом конце Джисоном, и некоторое время они просто молча шагали к морю. Вокруг было слишком много глаз, чтобы обсуждать вчерашнее, а рассказывать Минхо про произошедший утром разговор с менеджером Хан не собирался, чтобы не портить тому настроение и не заставлять лишний раз беспокоиться. Но в какой-то момент Минхо всё равно якобы случайно коснулся тыльной стороной ладони руки младшего, потом отвёл её, а затем снова, и опять якобы случайно, коснулся руки Джисона. Все остальные шли впереди, никто не оборачивался на этих двоих, и на несколько секунд они переплели пальцы. На короткое мгновение температура в душе Хана поднялась на пару градусов, и намерзшие на ней льдинки начали оттаивать. Одновременно они перестали смотреть невидящими взглядами на серо-синее полотно моря впереди и взглянули друг на друга. Они по-прежнему молчали. Ни один из них не озвучил и части того, что творилось в голове, но во взгляде Минхо Джисон увидел столько всего, что сердце до отказа наполнилось смесью самых разных и противоречивых чувств. Это было почти больно. Но то был лишь короткий миг, который не должен длиться слишком долго. Они достигли берега, и Хан поймал на себе взгляд Феликса. Тот слабо улыбнулся одними уголками губ и сразу отвернулся обратно. Зато Чан посматривал на них время от времени куда более обеспокоено. Джисон чувствовал необходимость отойти, что-то сказать Минхо, но так, чтобы его не расстроить, но не знал что. Тут Чан совершенно незаметным и естественным образом возник рядом с ними, чем немало напугал Хана. Но старший лишь вклинился между ними, приобнял обоих за плечи, озвучил на направленную на них камеру какую-то шутку, которую мозг Джисона даже не воспринял, и с почти натуральным весельем подтолкнул их вперёд, навстречу морю. Это и правда был хороший способ отлепить Джисона и Минхо друг от друга, потому что когда все восемь человек оказались в воде, всё вокруг наполнилось шумом, плеском воды, радостными криками и возмущёнными восклицаниями. Все брызгали водой друг в друга, попадали в лицо, толкали в волны, и уже невозможно было понять, кто нападает на тебя, а на кого нападаешь ты. Сняв эту битву людей, которые как будто впервые увидели море, и съёмочная группа, и ребята вернулись на берег. После выхода из воды ветер показался в два раза более холодным и злым, чем раньше, и намокшим членам группы пришлось прилагать усилия, чтобы не показывать свой дискомфорт на камеру, не притоптывать и не подпрыгивать на месте, чтобы согреться. Хотя Хану и без этого было сложно расслабиться. Он всё боялся, что маскирующее средство смоется, и то и дело его рука тянулась к шее, он дергал себя за воротник и старался даже не поворачиваться левой стороной к камере. Им объясняли правила предстоящей игры, и хотя Джисон очень старался концентрироваться на том, что слышит, снова пропустил половину мимо ушей. Пришлось ориентироваться уже по ходу событий. Он, как не очень быстро обучаемый робот, повторял за всеми: пошёл к каким-то надувным матрасам самых разных цветов и размеров и выбрал самый заметный, в виде фламинго. И только увидев, как вскоре Чанбин полез с матрасом в воду и, улёгшись на надувной ананасик, очень активно начал грести руками, осознал, что с этим самым фламинго ему придётся участвовать в соревнованиях на скорость. Пока все по очереди предпринимали попытки как можно быстрее догрести до буйков и обратно, Хан словно пребывал в тумане. Его взбодрила лишь необходимость самому лезть в воду и плыть. Когда он вышел, мокрый и быстро уставший, его встретил безжалостный порыв ветра. Время шло и шло, ещё троим предстояло поучаствовать в игре, а волны только замедляли процесс. Джисон начал дрожать и обхватил себя руками. Заметив это, Минхо подошёл сзади и вдруг накрыл его своим пледом, видимо, выпрошенным у кого-то из персонала. Обоих окутало одно на двоих тепло, руки Минхо легли поверх рук Хана. Джисон не мог не запаниковать. Он сразу кинул испуганный взгляд в сторону персонала, выискивая глазами менеджера, и попытался скинуть с себя руки старшего. — Хён, нас же увидят! Минхо фыркнул: — И что? Мы не делаем ничего такого, чего не делали раньше! Это не поспособствовало расслаблению Хана. Он замолчал, подбирая убедительные слова и продолжая напряженно оглядываться. Почувствовав, что обнимаемый им человек так и не может успокоиться, Минхо вздохнул и сказал уже серьёзнее: — Все нормально, Хан-и. Смотри, другие делают так же. И действительно, если посмотреть вправо, Чан, смеясь, тоже пытался укрыть своим пледом Чонина. Младший, хохоча, вырывался и вредничал, пока не смирился со своей участью. А чуть дальше, стоя по лодыжки в воде, Хёнджин заметил выходящего из моря Феликса, тоже распахнул покрывало ему навстречу, но, поддавшись какой-то своей мысли, вдруг опустил его и отвернулся, из-за чего стал похож на невпопад хлопающую крыльями странную летучую мышь. Тогда к Феликсу подбежал Чанбин и прямо с головой тоже накрыл клетчатой тканью. Оба засмеялись. — Вот видишь. Мы ведём себя так же, как и все. Мы не делаем ничего такого подозрительного! Обнимаемся по-дружески, не целуемся в комнате по ночам, а твой язык не был у меня во рту. Всё в рамках приличия. Говорил он это с идеально ровной интонацией, на бесстрастном лице — ни следа эмоций. И только руки его под пледом крепче сжимались на теле Джисона, приподнимая футболку, проникая под ткань, вырисовывая беспорядочные узоры на мокрой коже. Хан испустил громкое дыхание под натиском смешавшихся в нём возмущения, нервозности и возбуждения. Это же не странно? Это просто нормальная реакция тела на близость. Физиология. Тебе будет в любом случае приятно, если тебя целуют, касаются так, как касался его Минхо сейчас. Любой человек будет точно так же себя чувствовать, если кто-нибудь вздумает делать с ним что-то подобное. Так, по крайней мере, думал Хан. — Хён, ты такой бесстыдный! Я в шоке! — Притворно ужаснулся он и положил свои руки поверх рук Минхо, потому что кто знает, куда ещё решит залезть этот изворотливый лис. Тот заулыбался, крепче обнял младшего и аж прищурился от удовольствия, словно кот, укравший у хозяйки кусочек рыбы. — Хочешь сказать, тебе это не нравится? — Прошептал он прямо на ухо Джисону с весёло-пакостными нотками в голосе. — Нет. Ты мне вообще никогда не нравился! — Пробурчал младший, с трудом сдерживая смешок. Он без особых усилий нашёл объяснение всему, что между ними происходит, всему, что они делают, и хотя бы немного расслабился. Вскоре соревнование по гребле на надувных матрасах подошло к концу, и всех собрали для озвучивания результатов. Как ни странно, Джисон не оказался последним, зато Минхо на четыре секунды отстал от Чонина и справился с заданием медленнее всех. Все остальные стали радостно галдеть, наперебой говорить про какое-то наказание для проигравшего, и Хан понял, что снова понятия не имел, что за наказание такое и почему всем так весело. Пришлось опять действовать по старому сценарию и просто следовать за ребятами. Те быстро столпились вокруг Минхо, а девушка из персонала, перекрикивая их, напомнила: — Не забудьте, что после проигравший должен будет опубликовать фотографию в Инстаграме! Джисон протиснулся поближе, чтобы посмотреть, что там творят с Минхо, и увидел Хёнджина с палеткой цветного грима и кисточкой в руках. Он с усердием вырисовывал красивый розовый цветок прямо у Минхо на лбу, в районе третьего глаза, пока сам Минхо наблюдал за художником с выражением «ещё один мазок кисти, и ты пожалеешь, что родился» на лице. Хёнджин прыснул от смеха, на всякий случай быстро поклонился Минхо, извиняясь, и поспешно уступил кисть следующему. Дальше Сынмин, недолго думая, нарисовал тому маленькие красные губы бантиком, как у гейши, и вот кисть уже протягивали Джисону. Он немного растерялся от того, что его очередь настала так резко, и уронил кисть. Подняв её, он обнаружил, что та теперь вся в мелких песчинках. — Только попробуй теперь дотронуться этим, — эмоционально воскликнул Минхо своими алыми смешными губками, — до моего лица! — Ох, клиент, вы слишком капризны! — Отшутился Джисон, но грязную кисть всё же использовать не стал. Он опустил палец в чёрную краску и поднёс к лицу Минхо. Откровенно говоря, после утреннего разговора с менеджером, Хан переживал, даже когда просто приближался к Минхо, и теперь и этот ничего не значащий момент казался ему ужасно волнительным. Выдохнув, он наконец аккуратно дотронулся пальцем до кожи старшего, и тот забавно моргнул. Джисон начал рисовать на его лице, и вскоре на нём появился маленький черный нос. Оставалось ещё кое-что, и Хан чуть отстранился, чтобы оценить уже проделанную работу. Он смотрел на Минхо и не мог не замечать, как его фирменный убийственный взгляд, которым только что наградили Хёнджина и Сынмина, стал ясным, брови перестали хмуриться, и даже плечи немного расслабились. Словно только Джисону он говорил «Делай со мной, что хочешь. Я тебе доверяю». Оператор подошёл довольно близко к Минхо, в деталях снимая происходящее, но сам Минхо смотрел только на Джисона, внимательно следя за каждым его движением. Нарисовав на носу чёрное пятнышко, Хан неторопливо повёл пальцем по щеке, выводя линию, затем другую, ещё и ещё одну. В конце концов, стала вырисовываться кошачья мордочка, и только когда Джисон рисовал последний ус, он невольно увлекся ощущением мягкой кожи под своим пальцем, и рисование превратилось в поглаживание. Последний ус вышел чересчур длинным и сгибался куда-то вниз, но вышло даже забавно. Когда он смотрел на своего хёна с этими нелепыми рисунками на лице, такого нетипично терпеливого, тихого и открытого для всего, что вздумает сделать Хан, он не мог сдержать улыбку. Сердце наполнялось мягким, похожим на весенние лучи солнца, теплом.