Что посеешь, то и пожнёшь...

— Сдайте работы, — скомандовал Лань Ванцзи. К счастью, на этот раз занятие проходило не на продуваемом всеми ветрами тренировочном поле, а в учебном классе. Правда, вместо того, чтобы обучать их чему-то новому и хоть в какой-то мере полезному, второй молодой господин Лань заставил писать сочинение на тему «Цели и задачи заклинателей». Это было настолько скучно и банально, что, накарябав пару фраз, Усянь посвятил остаток урока рисованию с натуры портрета Лань Ванцзи на обороте листа. Прекрасный, но абсолютно безэмоциональный, второй молодой господин Лань и на бумаге выходил слишком унылым, поэтому, чтобы оживить изображение, Вэй Ин пририсовал ему цветок пиона в волосах. Интересно будет поглядеть, как отреагирует на подобное этот зануда. Уверенным шагом Цзян Ин подошёл ко второму молодому господину Ланю и положил своё творение поверх стопки других. Тот лишь слегка нахмурил брови, после чего своим обычным ровным тоном сказал: — Цзян Усянь, а вас я попрошу остаться. — Видимо, не оценил стараний художника. Цзян Чэн с тревогой посмотрел на брата, однако вынужден был удалиться, как и остальные ученики. Усяню же пришлось остаться. Что ж, он знал, что его выходка не останется безнаказанной, однако удержаться не смог. — Второй молодой господин Цзян, вы наказаны и будете под моим надзором переписывать выдержки из буддистских трактатов, пока не уразумеете, что следует беспрекословно слушаться наставника и в точности выполнять его задания. — Тоже мне, наставник нашёлся… Да мы с тобой одного возраста, а ты корчишь из себя невесть что, — огрызнулся Вэй Ин. — Мне снова наложить на тебя заклятье молчания? — поинтересовался Лань Ванцзи. — Усянь помотал головой. — Тогда ступай в библиотеку. В библиотеке Усяню пришлось просидеть до вечера, делая вид, что исправно конспектирует мудрость предков, когда на него бросал взгляды читавший книгу Лань Ванцзи, а на самом деле рисуя в тетради непристойные картинки с участием своего надзирателя. Неужели ничем не выдаст себя этот мнимый святоша, увидев подобное непотребство? Когда наступил вечер, Усянь закрыл тетрадь и со словами: «Ну, всё. Я закончил» отдал её Лань Ванцзи. Едва открыв тетрадь и узрев рисунки на первой странице, тот сразу же отшвырнул её прочь, словно внутри находился скорпион. — Бесстыдство! Цзян Усянь! Что ты себе позволяешь?! — гневно воскликнул Лань Ванцзи. Ну наконец-то на его лице проявились хоть какие-то эмоции. На то и был расчёт — Усянь намеревался выбесить Лань Ванцзи, чтобы в конце концов тот выгнал его из опостылевших Облачных Глубин. — Орден Гусу Лань так заботится о воспитании наследников всех заклинательских кланов, что я в ответ счёл своим долгом позаботиться о половом воспитании его наследника, — посмеиваясь, сказал Цзян Ин. — Хотя о чём это я? Ведь ни одна девушка не позарится на такого ледяного господина, и придётся тебе всю жизнь жить, как монах. Окончательно выведенный из равновесия его словами Лань Ванцзи схватился за меч. Усяню же, сдавшему оружие в первый день общих занятий, как и все остальные перевоспитуемые, пришлось спешно отскочить в сторону и напомнить: — В Облачных Глубинах драки запрещены. — Тогда я накажу тебя иначе, — сказал, отбросив Бичэнь в сторону, Лань Ванцзи. — На колени! Руки вперёд! «Снова будут бить, и, скорее всего, по рукам», — подумал Усянь и со вздохом выполнил требование своего надзирателя. Вопреки его ожиданиям Лань Ванцзи не стал брать линейку, а вместо этого снял свою налобную ленту и связал ею его руки. — Второй молодой господин Лань, разве можно так поступать с вашей клановой лентой? — удивился Усянь. — Второму молодому господину Цзяну следовало вспомнить об этом раньше и не срывать её с меня во время соревнований по стрельбе в Цишани, — ответил Лань Ванцзи, опрокидывая Усяня на спину и разрывая на нём одежды. — Лань Ванцзи! Лань Чжань! Прекрати! — завопил не на шутку перепугавшийся Усянь. Его губы тотчас же склеились под действием заклятья молчания. — Шуметь запрещено, — напомнил Лань Ванцзи, сдёргивая с Усяня штаны и раздвигая его ноги. Цзян Ин возмущённо мычал, пытался брыкаться, колотил Лань Чжаня по спине связанными руками, но силы оказались неравны. Подмяв его под себя, Лань Ванцзи с лёгкостью удерживал одной рукой поднятые вверх и прижатые к полу связанные руки Усяня, а пальцами второй руки, смоченными в слюне, вторгался в его хризантему. Это было больно и ужасно унизительно. До этого Цзян Ин был уверен, что сможет постоять за себя в любой ситуации, но сейчас даже на помощь позвать не мог. А если и смог бы, то не стал бы, не желая, чтобы кто-либо увидел его в столь унизительном положении и узнал о его позоре. Раньше он думал, что подобное может случиться только с девушками. А сейчас Лань Ванцзи грубо насиловал его, проталкивая внутрь не предназначенного для этого отверстия свой член внушительных размеров. Стало ещё больнее. Казалось, что этот не уступающий по твердости нефриту нефритовый стержень разрывает его внутренности. Из глаз полились слёзы. Но Лань Ванцзи было всё равно. Он продолжал напирать, пока не погрузился целиком, после чего начал двигаться внутри резкими толчками, заставляя Усяня всякий раз содрогаться от боли. Внутри пекло, словно кто-то насыпал туда сычуаньского перца. Попытки сопротивляться приводили лишь к тому, что Лань Ванцзи становился ещё более несдержанным, словно вместе с лобной лентой сбросил с себя всё своё показное благочестие. Второй молодой господин Лань не только жёстко трахал Усяня, но и кусал открытые участки его тела, оставляя повсюду свои метки. В конце концов Цзян Ин прекратил сопротивляться и замер в ожидании, когда закончится эта пытка. Но Лань Ванцзи продолжал методично вколачивать его в пол. Казалось, прошла целая вечность до того, как Второй Нефрит обильно излился внутрь Усяня и, наконец, остановился, однако и после этого не спешил выходить. — Слезь с меня, — прошипел Усянь, как только действие заклятья молчания закончилось и он смог раскрыть рот. — Какого гуя ты сделал это со мной? — Мне показалось, второй молодой господин Цзян сам предложил себя в качестве наглядного пособия для тренировки, ведь, по его мнению, благосклонности девушек мне не следует ожидать, — ответил Лань Ванцзи, но всё же выполнил его просьбу. Усянь с ужасом посмотрел на вытекавшую из-под собственной голой задницы лужу белёсой жидкости, окрашенной кровью, и сказал: — Показалось. Я хотел просто пошутить. Не думал, что Лани на такое способны. А как же ваши правила? — Нам можно отпускать себя лишь с членами семьи и своими избранниками, — спокойно ответил Лань Ванцзи. — Ты сам предопределил свою судьбу, сорвав с меня тогда в Цишани налобную ленту и подкинув мне сегодня весенние картинки. Дядя хотел, чтобы я женился на Цзян Яньли, однако женщины меня не интересуют, но ты — другое дело. Ты станешь мне достойным спутником на тропе самосовершенствования. Это означало, что сегодняшнее изнасилование было не единственным, а лишь первым в череде многих. Цзян Ина это категорически не устраивало, поэтому он решил сбежать при первой же возможности. — Моё мнение на сей счёт тебя не интересует? — разозлился он. Уголок губ Лань Ванцзи слегка дёрнулся, обозначая намёк на улыбку. — А не боишься прослыть обрезанным рукавом? — Заклинатели сочтут, что я решил таким образом унизить тебя и орден Юньмэн Цзян. Не вздумай кому-либо говорить о том, что только что произошло, иначе я убью наследника Цзян и спалю Пристань Лотосов, — пригрозил Лань Ванцзи, развязывая на его руках свою лобную ленту. — Неужели ты думаешь, что у меня нет ни капли самоуважения, чтобы рассказывать о подобном? — сердито ответил Цзян Ин. — Но, боюсь, Цзян Чэн всё же догадается о произошедшем по отметинам на моём теле. — Залечишь духовными силами. А теперь убирайся, — велел безжалостный Лань Ванцзи. Цзян Ин поднялся и, с трудом приведя в относительный порядок свою одежду, побрёл прочь из библиотеки, не зная ещё, куда. Он был сейчас не в состоянии с кем-либо разговаривать и не хотел, чтобы его видели таким. Болели крестец и лопатки, рубцы от ленты на руках, многочисленные синяки на теле от укусов и грубых прикосновений, немилосердно саднила хризантема и продолжало жечь внутри. — Второй молодой господин Цзян, — внезапно окликнул его глава Лань, отчего Усянь вздрогнул. — Вижу, что Ванцзи вновь сурово наказал вас. — Можете залечить свои раны в нашем целебном холодном источнике. Я покажу дорогу. — Благодарю вас, глава Лань, — пряча глаза, ответил Усянь. Хоть бы и этот Лань не принялся его там насиловать. К счастью, показав дорогу, Лань Сичэнь удалился, тактично не заметив беспорядка в его одежде. Сбросив верхние одеяния, Цзян Ин погрузился в ледяную воду. В другое время это вряд ли бы ему понравилось, но сейчас холодная вода чудесным образом успокаивала жгучую боль в нижней части туловища и приносила облегчение. Тщательно смыв со своего тела липкую дрянь, коей наградил его Лань Ванцзи, Усянь погрузился в воду по шею и направил ци к засосам на ней и рубцам на запястьях, которые выглядывали из-под одежд могли быть замечены окружающими. Просидев в источнике довольно долго и порядком окоченев, Усянь выбрался на берег и поспешно облачился в сухие верхние одежды. Но это не спасло его от холода, потому что они тотчас же намокли. Услышав чьи-то шаги, он насторожился. Но это оказался всего лишь Вэнь Нин. — В-второй м-молодой г-господин Цзян, вас не было сегодня на ужине, и Лань Ванцзи сказал, что вы н-наказаны, а г-глава Лань с-сообщил, что вы пошли залечивать раны к холодному источнику. Вот, в-возьмите, — протягивая какую-то баночку, проговорил он. — Эту з-заживляющую мазь сделала сестра. Для наружного и в-внутреннего п-применения. — Спасибо, Вэнь Нин, — поблагодарил Усянь, подозревая, что как хороший целитель, просканировав его ауру, юноша понял, что именно с ним произошло. — П-пожалуйста, — смутился Вэнь Нин. — Идём, а то скоро отбой. Нужно поторопиться в наши павильоны, иначе нас снова накажут. Они молча зашагали по тропинке. Усяню приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы походка не выдала полученные им повреждения. — Спокойной ночи, Вэнь Нин, и ещё раз спасибо, — сказал на прощание Усянь, когда они оказались возле выделенных Вэням павильонов. — Не за что. Мы с с-сестрой целители, и наш долг п-помогать людям. Усянь надеялся, что Цзян Чэн уже спит, но оказалось, что тот с нетерпением ждал его. — Ты чего так долго? Я ходил после ужина в библиотеку и к Стене Послушания, но не нашёл тебя ни там, ни там. Где тебя носило? — набросился с вопросами он. — Ходил потом купаться, — ответил Усянь. — Почему без меня? — сразу же обиделся Цзян Чэн. — Я был в плохой форме после наказания и купался не ради удовольствия, а чтобы залечить раны, — пояснил Усянь, поняв, что иначе Цзян Чэн от него не отстанет. — Этот отморозок снова избил тебя ферулами? Усянь, я же предупреждал тебя, чтобы ты не нарывался и не дразнил Лань Ванцзи. Давай поделюсь с тобой ци, — предложил брат. — Не надо, — Усянь инстинктивно отшатнулся от протянутой к нему руки. — Да что с тобой сегодня? — удивился Цзян Чэн. — Рассказывай, как ещё он над тобой издевался. — Оставь меня в покое. Я хочу спать, — сказал Вэй Ин, падая на свою постель и отворачиваясь к стене. Он не хотел говорить ни о том, что с ним сегодня случилось, ни о чём-либо другом. Он хотел сейчас стать невидимкой, на которого никто не обращает внимания. Вот было бы хорошо уснуть, а потом проснуться, поняв, что всё это было всего лишь дурным сном… Цзян Чэн ещё некоторое время поворчал, бродя по комнате, словно неприкаянная душа, а потом тоже улёгся и вскоре уснул, как понял по его размеренному дыханию Усянь. Теперь можно было достать из рукава баночку с целебной мазью и намазать ею свою всё ещё саднившую хризантему. После этого Цзян Ин переоделся в чистые ночные одежды и постарался принять такое положение, в котором было бы не так больно. Хоть целебный источник и залечил наружные повреждения, но внутренние заживали гораздо медленнее, а завтра нужно будет снова идти на утреннее построение на тренировочном поле и выглядеть так, словно ему всё нипочём.