Что посеешь, то и пожнёшь...

— А я тебя предупреждал, чтобы ты не дразнил второго молодого господина Ланя, — встрял Цзян Чэн. — Довыпендривался. — Кто ж знал, что он так серьёзно воспримет то, что я дёргал его за ленточку и нарисовал его портрет с цветком в волосах… Я просто хотел расшевелить Лань Чжаня, вызвать на его каменном лице хоть какие-то эмоции. Кто ж знал, что под личиной благовоспитанного молодого господина скрывается такой монстр… — попытался оправдаться Усянь. — То есть ты сделал всё, чтобы навлечь неприятности на наш орден, — заключила госпожа Юй. Цзыдянь на её пальце опасно поблёскивал фиолетовыми искрами — того и гляди пустит его в ход. — Господин Су, можете забрать этого негодника в Гусу и наказать так, как посчитаете нужным. Однако, что касается брака, я не могу единолично решать такие вопросы, поэтому прошу Верховного Заклинателя повременить с оглаской и сначала обсудить сей щекотливый вопрос с моим супругом. В её глазах Усянь увидел свой приговор и понял невысказанный подтекст, мол, берите хоть заложником, хоть наложником, только без лишнего шума. Ну да, исходя из интересов ордена, проще было пожертвовать нелюбимым приёмышем, чем подвергать опасности родного сына и Пристань Лотосов, ввязываясь в заведомо проигрышное сражение в отсутствие главы Цзян и сильнейших адептов. — Госпожа проявляет похвальное понимание сложившейся ситуации. Орден Гусу Лань по достоинству оценит вашу готовность к сотрудничеству, — произнёс Су Миншань. — Госпожа Юй! — в отчаянии воскликнул Усянь. — Матушка, пожалуйста, не отдавайте Усяня, — присоединился к его просьбе Цзян Чэн, падая рядом с ним на колени. — Лучше сами накажите. — Не вмешивайся, А-Чэн! — одёрнула сына госпожа Юй. — Разве ты не понимаешь? Вэй Усянь был принят в воспитавший его клан для защиты наследников ордена. Цзян Усянь, настал момент отплатить нам за все те милости, которые были оказаны тебе кланом Цзян. Усянь понимал, что госпожа Юй, в первую очередь, защищала своих детей и орден, и с рациональной точки зрения несомненно была права. Ведь ему действительно оказали милость, воспитывая, как родных детей, давая образование и материальные блага, доступные лишь наследникам великого ордена. Он ел досыта, носил добротные и отнюдь не дешевые одежды, никогда не задумывался о деньгах и просто брал приглянувшиеся товары у торговцев, а расплачивался с ними потом приёмный отец. Госпожа Юй с детства взращивала в нём чувство долга перед семьёй Цзян. Вспомнив угрозы Лань Ванцзи и осознав, что сейчас стояло на кону, Усянь вынужден был смириться. Если платой за жизни адептов ордена Юньмэн Цзян станет его свобода, то цена не слишком высока. — Слушаюсь, — склонив голову, произнёс он. Эх, если бы всё ограничилось только лишением свободы и побоями… Но кроме этого придётся еще постоянно терпеть насилие со стороны Лань Ванцзи, непонятно почему так зациклившегося на нём. Кто ж мог подумать, что последний воспримет поддразнивания со стороны Усяня за заигрывания. Неужели за столь краткий срок Лань Ванцзи действительно сумел убедить в необходимости подобного брака Лань Цижэня? Су Миншань спрятал сигнальный фейерверк и достал вместо него вервие божественного плетения, которым принялся связывать Усяня. — Господин Су, не стоит так спешить. Задержитесь ненадолго и отобедайте с нами, чтобы восстановить силы, — предложила госпожа Юй. Цзян Ин чуток воспрянул духом, поняв, что, скорее всего, она тянет время, надеясь дождаться возвращения мужа и сопровождавших его адептов. — Почему бы и нет. Говорят, в Юньмэне отличная кухня, — ответил Су Миншань. — Заодно мы могли бы обсудить строительство дозорных башен на землях Юньмэна. Верховный Заклинатель хочет установить их повсюду, чтобы можно было быстро передавать сообщения и просьбы о помощи даже из самых удалённых уголков Поднебесной. К сожалению, первыми в Пристань Лотосов прибыли адепты Гусу Лань во главе с Лань Ванцзи, пожелавшим немедленно забрать Усяня, которому Цзян Чэн успел на тот момент втолкнуть в рот лишь одно моти. *** На этот раз второй молодой господин Лань не стал рисковать, и, поставив Усяня на меч впереди себя, всю дорогу крепко держал его за талию. По прибытии в Облачные Глубины он молча потащил пленника к себе в цзинши. Усянь предчувствовал, что этой ночью его снова изнасилуют в грубой форме. Однако реальность оказалась намного хуже его ожиданий. Заставив раздеться и после этого обездвижив его заклинанием, второй молодой господин Лань, сняв свою лобную ленту, пустил в ход не свой нефритовый жезл, а рукоятку Бичэня. Глаза Лань Ванцзи горели безумным огнём, составляя контраст со спокойным бледным лицом, когда он резкими движениями вгонял металл внутрь Усяня, вновь раздирая до крови его едва начавшую подживать хризантему. Цзян Ин не имел возможности сопротивляться, но на этот раз хотя бы мог кричать, выплёскивая свою боль. Однако все его мольбы о пощаде только больше возбуждали Лань Чжаня, видимо, набросившего на цзинши полог тишины, не дававший звукам прорваться наружу. Сейчас боль была гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Усяню казалось, что ещё немного, и он умрёт. Однако заклинатели гораздо выносливее простых смертных, и к утру Усянь был всё ещё жив, однако сорвал голос и чувствовал себя настолько паскудно, что жалел, что не умер. На этот раз ему даже не позволили залечить полученные повреждения в холодном источнике, разрешив лишь под надзором помыться в бочке с горячей водой. Бесстыдному Усяню, обычно не стеснявшемуся своей наготы, плещась в многочисленных озерах и реках Юньмэна, стало неуютно от жадного взгляда, которым пожирал его второй молодой господин Лань, поэтому он вымылся очень быстро и поспешно закутался в предложенные ему белые одежды. После этого Лань Ванцзи запечатал его духовные силы и наконец-то оставил в покое, покинув цзинши. Это было плохо, потому что не давало возможности залечить раны с помощью духовных сил, а баночка с целебной мазью, отданная Вэнь Нином, осталась в рукаве сброшенного над озером Билин ханьфу. Зато Усянь мог теперь хотя бы ненадолго расслабиться, упав на кровать. Измучившись за ночь, он провалился в сон без сновидений и проснулся, судя по положению солнца за окном, около полудня. Просто лежать и страдать Цзян Ину быстро наскучило, и он принялся изучать помещение, в котором его заперли (то, что цзинши окружает магический барьер, стало ясно, как только он попытался открыть дверь и его отбросило внутрь). Широкая кровать, несколько сундуков для одежд, столик для письма с курильницей для благовоний, чайный столик и полки для книг — вот и всё нехитрое убранство. В одном из сундуков обнаружилось аккуратно сложенное чёрное ханьфу, в котором Усянь был на озере Билин. Надо же, этот извращенец гуев его не выкинул… К счастью, сохранилось и содержимое бездонных рукавов. Усянь порадовался, выудив оттуда баночку с целебной мазью, и поспешил воспользоваться её содержимым, пока не вернулся Лань Ванцзи. Едва успел привести одежды в порядок, как двери отворились, впуская недавно помянутого лихом Лань Ванцзи и двух адептов ордена Гусу Лань с подносами, на которых стояли пиалы с обычной условно съедобной традиционной в Гусу Лань бурдой. Несмотря на отвратный вид еды, в голодном желудке заурчало. Усянь думал, что адепты оставят подносы и уйдут, но не тут-то было. Под пристальным взглядом Лань Ванцзи они принялись вертеть его так и сяк, снимая мерки. — Лань Чжань, зачем всё это? — после прошлой ночи Усянь считал себя вправе называть второго молодого господина Ланя менее формально. — Ведь в гостевом павильоне сохранились мои одежды. К тому же, я успел заметить, что ты не стал выбрасывать в озеро Билин то ханьфу, которое осталось тогда у тебя в руках. — Цзян Ин, завтра состоится наша свадьба. Тебе нужны свадебный наряд и новые одежды, соответствующие твоему новому статусу, — снизошёл до ответа Лань Ванцзи. — Почему так быстро? А как же обмен письмами и свадебными дарами? — удивился Усянь, всё ещё надеявшийся, что названый отец вмешается и избавит его от подобной участи. — Я хочу жениться в один день со старшим братом. Дядя решил, что подобные формальности можно совершить и после церемонии, — ответил Лань Ванцзи. Это означало, что догадка Вэнь Нина оказалась верна. Потому и спешка, чтобы никто не успел помешать бракосочетанию, понял Усянь. Когда адепты закончили своё дело и удалились, Лань Ванцзи велел: — Поешь. Завтра ты должен хорошо выглядеть. Пришлось бочком (чтоб не так болело) садиться на подушки и запихивать в себя безвкусную еду. — Надеюсь, вчерашний урок пошёл тебе впрок и впредь ты будешь послушным и не станешь сбегать, — сказал второй молодой господин Лань. — Угу, — ответил Усянь, тщательно пережёвывая морковь. Да что, он кролик, что ли, чтобы так питаться? Повторения вчерашнего, естественно, не хотелось. Поэтому придётся сделать вид, что покорился, и вести себя, как примерная Ланьская жена, чтобы усыпить бдительность Лань Ванцзи, но при этом держать ухо востро. — А можно мне хотя бы мою флейту вернуть? — попросил он. — Цзян Ин, даже не думай меня обмануть. Твои духовные силы останутся запечатанными, пока я не стану полностью уверен в том, что ты не нарушишь данной завтра в храме моих предков клятвы. Лишь после этого ты сможешь ходить со мной на ночные охоты как мой спутник на тропе самосовершенствования. — Я понял. Но мне нужно что-нибудь делать, чтобы не свихнуться со скуки, — заныл Усянь. — Здесь достаточно книг. Читай, занимайся каллиграфией, — пожал плечами Лань Ванцзи. — Слушаюсь, — склонил голову Усянь. Что ж, если он в ближайшем обозримом будущем не будет иметь возможности использовать духовные силы, то придётся проверить свою теорию использования энергии обиды на практике. — Второй молодой господин Лань, у меня всё болит. Дева Вэнь — прекрасная целительница. Можно позвать её, чтобы осмотрела меня? — попросил он, надеясь передать ей весточку о брате. — Тебе нравится дева Вэнь? Ты считаешь её красивой? — глаза Лань Ванцзи гневно вспыхнули, выдавая дикую ревность. — Нет, — поспешно замотал головой Усянь. — Просто она хорошая лекарка, вот я и подумал… — Не думай. Я сам тебя подлечу, — сказав это, Лань Ванцзи сел рядом и, положив руку на грудь Усяня (при этом тот едва удержался, чтобы не отшатнуться), стал переливать свою ци.