Что посеешь, то и пожнёшь...

Едва за Лань Ванцзи закрылись двери цзинши, как Усянь провернул трюк с бумажным человечком, полетевшим вслед за нелюбимым мужем на вечернее чаепитие с Верховным Заклинателем. Безусловно, Усянь рисковал, помещая свою душу в столь хрупкий предмет, но это было единственной возможностью отправиться на прогулку, физически не покидая цзинши, и разузнать, о чём будут совещаться Лани. То, что он услышал, стоило любого риска. На следующее утро он выпросил у мужа разрешение проведать кроликов. Отвлекая внимание Лань Ванцзи громким хохотом в процессе погони за зверьками по поляне и окружавшим её кустам, Усянь внимательно смотрел под ноги и в конце концов нашёл то, что искал. Сделав вид, что споткнулся, он растянулся на земле и торопливо спрятал за пазуху трупик птицы. Первая мёртвая ласточка отправилась в Пристань Лотосов два дня спустя, неся в клюве послание главе Цзян. В нём содержалось предупреждение ни в коем случае не приезжать в Облачные Глубины на переговоры касательно свадебных даров. Также Усянь сообщал, что намеревается заявить о выходе из клана Цзян, дабы усыпить бдительность Ланей и лишить их права требовать часть земель Юньмэна в качестве свадебных даров. Правда, после этого за использование темной энергии, следы которой заметил Лань Ванцзи, пришлось расплачиваться Усяневой заднице. В процессе расплаты пришлось пообещать, что больше не будет пользоваться тёмной ци, если муж не станет снова блокировать его меридианы. То ли до Лань Чжаня наконец-то дошло, что Усянь всё равно не смирится со своим беспомощным положением, то ли он действительно хотел иметь равного себе по силам супруга, но на следующий день второй молодой господин Лань, уходя на занятия с наследниками кланов, не стал запечатывать духовные силы мужа. Усянь тотчас же сотворил бабочку-вестницу и отправил ее в ханьши к Вэнь Цин. Ответом стал влетевший в окно блуждающий огонёк, вытанцевавший в воздухе предупреждение об убийственных мелодиях, которыми владеют глава Лань и его дядя. Значит, нужно будет придумать способ защиты от этой музыки, ведь просто заткнуть уши недостаточно, потому что звуковые вибрации всё равно продолжат пронизывать тела тех, против кого они направлены. Задача казалась невыполнимой, и оттого была ещё более интересной. К сожалению, Лань Ванцзи требовал от супруга пересказ поучительных книг, список которых был утверждён Лань Цижэнем, и переписывание правил ордена. Не стоило также забывать и о медитациях, увеличивающих его духовные силы. Так что времени катастрофически не хватало, ибо по вечерам приходилось всячески ублажать Лань Чжаня, притворяясь послушным мужем. Попытки Усяня заниматься своими изысканиями по ночам пресекались путем обездвиживания его Лань Ванцзи, требовавшим неукоснительного соблюдения принятого в ордене распорядка дня и ночи, делая исключение лишь ради жестких весенних игр, на утро после которых в голову Усяня приходили лишь изощрённые способы мести. Он живо представлял себе, как нашлет на Лань Ванцзи проклятие, от которого это прекрасное лицо покроется неприглядными болячками, или запечатает его духовные силы и будет долго и со вкусом мучить, прежде, чем убьёт. А, может быть, нашлёт на него проклятье сотни дыр и тысячи язв, и плевать на то, что отражённое проклятие затронет и его самого. Однако при этом в памяти Усяня почему-то всплывали покрытые шрамами колени и спина второго молодого господина Ланя, и он понимал, что вряд ли сможет придумать наказание более ужасное, чем те, которым того уже подвергли в родном ордене. Возможно, Лань Чжань не виноват в том, что стал таким. Иногда Усяню казалось, что он мог бы по собственной воле остаться с Лань Ванцзи, если бы тот всё время был пьяным, потому что, будучи пьяным, тот был довольно милым. Потом он отвешивал себе пощёчин, напоминая о том, что не следует испытывать жалость к врагам. *** После продолжительного обмена письмами встречу глав Лань, Цзян и Вэнь было решено провести на нейтральной территории — в Юэяне. Нефриты прибыли туда со своими супругами и дядюшкой. Сопровождавшие их адепты Гусу Лань окружили выбранное для встречи заведение, чтобы не позволить уйти главам чужих орденов. Оказалось, что главы Цзян и Вэнь прибыли заранее и заняли лучшие комнаты. Никогда ещё захудалый постоялый двор не встречал столь именитых гостей, поэтому хозяин лебезил и рассыпался в извинениях перед благородными господами, обещая подать вкусный ужин, но Лани наотрез отказались трапезничать, стремясь поскорее перейти к цели своего визита. Однако выпить чаю согласились. Когда в обеденный зал спустились Цзян Фэнмянь и Вэнь Жохань, то Усянь в нарушение иерархии и всех норм поведения не поклонился главе Цзян и нарочито громко заявил: — Вы продали меня Ланям, не считаясь с моими желаниями. Я нужен был вам лишь в качестве разменной монеты. Поэтому с сегодняшнего дня я отрекаюсь от клана Цзян и возвращаю себе родовое имя Вэй Усянь. С этими словами он снял с пояса подвеску-колокольчик и швырнул её под ноги Цзян Фэнмяню. — Прекрати балаган! — шикнул на него Лань Ванцзи. — Красивый, но абсолютно бессмысленный жест, потому что вы теперь принадлежите к клану Лань, — заметил Лань Сичэнь. — Почему мне, в таком случае, не выдали налобную ленту? — поинтересовался Усянь. — Вэй Ин, прости. Это решение было принято не мной, — склонив голову, произнёс Цзян Фэнмянь. — Гуаньинь простит. Я же не столь добр, — криво усмехнулся Вэй Ин (ему и играть ничего не пришлось — просто позволил вырваться наружу затаённым обиде и гневу). — Но вы не попытались ничего изменить. Поэтому я теперь не Цзян и не Лань. Я сам по себе. — Ты мой муж, — возразил Лань Чжань. — Второй молодой господин Лань, зачем тебе нужен столь невоспитанный муж, как я, у которого ничего нет за душой? — попытался отбрыкаться от навязанного ему брака Вэй Ин. — Буду воспитывать, — завёл старую песню Лань Ванцзи. — Но я не смогу родить тебе детей. — Пустое. Я не глава ордена. Усыновим, — стоял на своём Лань Ванцзи. — Поскольку на момент вступления в брак второй молодой господин Цзян состоял в ордене Юньмэн Цзян, то орден Гусу Лань всё равно в праве требовать от главы Цзян его приданое, — с мягкой улыбкой произнёс Лань Сичэнь. — Что-то я не припомню предписанного обычаями обмена письмами и даров, которые семья жениха должна была отравить семье невесты, — вмешался Вэнь Жохань. — По крайней мере, я таковых не получал. А вы, глава Цзян? — Я тоже ничего не получал от ордена Гусу Лань, кроме угроз, — ответил Цзян Фэнмянь. — Поскольку обычаи были нарушены, а браки были заключены поспешно и, скорее всего, по принуждению, у меня есть все основания требовать их расторжения и компенсации морального и материального ущерба, — продолжил Вэнь Жохань. — Я собирался выдать замуж свою племянницу за главу Не. А поскольку она теперь не девица, то сделать это будет намного сложнее. — Да как вы смеете! — воскликнул ранее молчавший Верховный Заклинатель. — Какая, к гуям, компенсация?! Никакого расторжения браков не будет. Готовьтесь расстаться с половиной своих земель, иначе лишитесь всего. — Я расцениваю ваши слова как объявление войны, — сказал Вэнь Жохань. — А я расцениваю ваши слова как неповиновение, — заявил Лань Цижэнь. — Да кто ты такой, чтобы я тебе повиновался? — недобро усмехнулся Вэнь Жохань. — То есть титул Верховного Заклинателя для вас лишь пустой звук? — прошипел Лань Цижэнь. — Да я сам мог бы стать таковым как сильнейший заклинатель своего поколения, если бы мне не было лень разбирать тяжбы других орденов и кланов, — ответил на это Вэнь Жохань. — Самонадеянный Вэньский пёс! — побагровев, воскликнул Лань Цижэнь и бросил свой меч в Вэнь Жоханя. Тот с легкостью уклонился от удара и швырнул в ответ огненный шар. Лань Цижэнь отразил его ледяным щитом и призвал назад меч, Вэнь Жохань достал из ножен свой. Увидев, что глава Цзян тоже хватается за меч, Лань Ванцзи обездвижил Усяня и взялся за Бичэнь. — Глава Вэнь, бросьте оружие, если вам хоть сколь-нибудь дорога жизнь вашей племянницы, — все так же мягко и спокойно прозвучал вдруг голос главы Лань. Обернувшись к нему, все увидели, что Лань Сичэнь обвил вокруг горла Вэнь Цин струну от гуциня. — Цзэу-цзюнь, неужели вы убьёте свою жену? — ужаснулся Цзян Фэнмянь. — Она была крайне строптивой и непослушной, так что я вправе наказать её так, как посчитаю нужным, — ответил Лань Сичэнь и слегка натянул струну так, чтобы на шее Вэнь Цин выступила кровь. — Дядя, не слушайте его и немедленно уходите, — уверенно сказала та. — Это — западня. Вэнь Жохань мгновенно оказался рядом с Цзян Фэнмянем, и оба тотчас же исчезли, унесенные прочь талисманом перемещения. — Кто хочет мира, пусть готовится к войне, — скрежетнув зубами, заключил Лань Цижэнь. — Видит небо, я хотел обойтись малой кровью, но они не оставили мне выбора.