Что посеешь, то и пожнёшь...

— Госпожа — лучшая целительница своего поколения, кроме того, я готов сделать всё, что от меня зависит, поэтому уверен в благоприятном исходе операции. Готовы ли вы немедленно её начать? — обратился Лань Ванцзи к Вэнь Цин. Та посмотрела на Лань Ванцзи с изумлением. Это был совершенно неожиданный вопрос от мужчины, который ещё недавно издевался над Вэй Усянем. — Второй молодой господин Лань, вы серьезно? — спросила она с недоверием. Лань Ванцзи кивнул, произнеся: — Если это поможет Вэй Ину остаться заклинателем, то я готов пожертвовать своим золотым ядром и приложить максимум усилий для его сохранения при проведении операции. Вэнь Цин была поражена проявлением сильных чувств у Лань Ванцзи. Она видела, как он мучается сейчас из-за своих постыдных желаний и противоречивых чувств к Вэй Усяню. И пусть ранее Лань Ванцзи был слишком жесток, однако этот поступок был свидетельством его искренней любви и желания помочь любимому. — Лань Ванцзи, ты действительно готов сделать это? — уточнила Вэнь Цин, вглядываясь в его лицо. — Да, я готов, — ответил он, улыбаясь ей одними уголками губ. — А ты не такой уж плохой человек, — негромко пробормотала она, прекрасно понимая, что теперь у Вэй Усяня появилась надежда, что он сможет снова стать заклинателем. Стоявший рядом Цзян Чэн закатил глаза. — Боюсь, что ты не понимаешь, что именно тебе предстоит. Операция будет длиться очень долго, и все это время ты должен будешь оставаться в сознании, чтобы с помощью своих духовных сил сохранять целостность своего золотого ядра, пока я буду извлекать его из твоего тела. Всё это время ты будешь испытывать сильнейшую боль, — предупредила Вэнь Цин. — Я был вторым по силе и выносливости после своего старшего брата, — сказал на это Лань Ванцзи. — Кроме того, я не раз подвергался наказанию дисциплинарным кнутом. Я сумею выдержать любую боль. — Хорошо, — кивнула Вэнь Цин, затем обратилась к своему младшему брату: — А-Нин, подготовь, пожалуйста, инструменты для операции и одурманивающий отвар для Вэй Усяня. — Конечно, сестра. Я позабочусь о всем необходимом, — ответил Вэнь Нин и быстро покинул комнату. Лань Ванцзи на мгновение задумался, осознавая серьёзность предстоящего испытания. Он полагался на свою силу и выносливость, но предстоящая операция была чем-то совершенно иным, нежели самая долгая и кровопролитная битва. Вэнь Цин говорила о сохранении его золотого ядра, что было важным для успешной пересадки и дальнейшего прогресса Вэй Усяня в культивации. Несмотря на закравшийся в его душу страх, Лань Ванцзи был решительно настроен. Он знал, что от него требуется, и намеревался пройти через боль и страдания, чтобы подарить Вэй Ину второй шанс. Будучи Вторым Нефритом клана Лань, он никогда не отступал и не боялся испытаний. С этой мыслью он приготовился к долгой операции, готовый встретить любую боль и преодолеть все трудности, чтобы достичь своей цели. Лань Ванцзи был полон решимости искупить свою вину перед Вэй Усянем. Он осознавал, что его действия не только причинили боль и страдания любимому человеку, но и из-за блокировки духовных сил стали причиной разрушения золотого ядра Вэй Ина вследствие использования тёмной энергии, поэтому не мог оставить все так, как есть. Лань Ванцзи решил взять на себя ответственность за свои поступки и постараться исправить ситуацию. Он понимал, что искупление его вины требует не только слов, но и действий. Он был готов изменить свое поведение и стать лучшей версией себя, чтобы не повторять свои ошибки в будущем, лишь бы только Вэй Ин не гнал его прочь. — Глава Цзян, раз уж Лань Ванцзи добровольно выразил желание стать донором, можете развязать его и помочь главе Вэнь с решением организационных вопросов, — обратилась Вэнь Цин к Цзян Ваньиню. — Ну уж нет. Я не доверяю этому подонку, издевавшемуся над моим названным братом. Я останусь здесь до конца операции и прослежу, чтобы он не причинил вам вреда и не сбежал, как его старший брат, — возразил Цзян Чэн. — Кроме того, хорошо зафиксированный пациент в анастезии не нуждается, — с недоброй улыбкой добавил он. — Глава Цзян, я понимаю ваше беспокойство и желание сохранить контроль над ситуацией, но Лань Ванцзи также играет важную роль в нашем плане. Необходимо найти способ разрешить конфликт между вами и ним, чтобы все мы смогли сосредоточиться на решении наших насущных проблем. Вместе мы сможем достичь большего, чем каждый из нас по отдельности, — ответила ему Вэнь Цин. — О каком разрешении конфликта может идти речь, когда отряд, возглавляемый Лань Ванцзи, разрушил мой дом и убил моих родителей? — гневно воскликнул Цзян Ваньинь, и фиолетовая плеть, рукоять которой была зажата в его руке, засверкала яркими искрами. Лань Ванцзи, все ещё опутанный этой плетью, ощутил покалывание по всему телу, однако, не подав виду, что испытывает боль, ответил: — Глава Цзян, мне очень жаль, но я лишь выполнял указания дяди. Разве почитание и подчинение старшим не являются непреложными законами бытия? — Однако подобные указания не оправдывают уничтожение чьей-то жизни и разрушение чьего-то дома. Это бесчеловечно и несправедливо. Разрешение этого конфликта может идти, скорее, в направлении компенсации и возмещения ущерба, а не оправдания действий на основании старшинства, — возразил Цзян Ваньинь. — Уже решено, что адепты нашего ордена примут участие в восстановлении вашей резиденции. Я лично тоже готов трудиться наравне с ними. И поскольку в отсутствие брата я могу распоряжаться активами ордена Гусу Лань, то выплачу достойную компенсацию материального ущерба, — сказал Лань Ванцзи. — Вот только никакие деньги не смогут вернуть к жизни моих родителей и убитых вами адептов моего ордена, — с горечью в голосе произнес Цзян Ваньинь. — Я понимаю вашу боль и сожалею о произошедшем. Ничто не может заменить потерю близких людей. Я и сам только что потерял близкого человека, заменившего мне рано умершего отца, — ответил Лань Ванцзи. — Однако, я готов сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам возродить ваш орден и восстановить его резиденцию. Я обещаю, что адепты моего ордена будут работать усердно и посвятят себя этой задаче. В это время Вэй Усянь пошевелился, и Лань Ванцзи с нежностью посмотрел на него. Хоть Вэй Усянь не пришел в себя и не мог его слышать, однако Лань Ванцзи негромко шепнул ему: «Вэй Ин, прости». В это время вернулся Вэнь Нин с лекарским сундучком и, поставив его на стол и открыв крышку, явил взору Цзян Ваньиня холодно поблескивавшие хирургические инструменты, после чего влил в рот Вэй Усяня содержимое одного из пузырьков. — Раз уж вы настаиваете на своем присутствии во время операции, глава Цзян, то, будьте так любезны, помогите моему брату положить на стол Лань Ванцзи рядом с Вэй Усянем, — сказала Вэнь Цин, после чего принялась тщательно мыть руки перед тем, как приступить к проведению операции. Цзян Чэн кивнул и, следуя указаниям Вэнь Цин, помог Вэнь Нину уложить рядом на стол обоих пациентов, потом молча посмотрел на внушавшие страх хирургические инструменты. Его глаза были полны решимости и некоторой тревоги. Он был уверен, что Вэнь Цин сможет выполнить операцию, но не мог не беспокоиться за своего брата. — Вэй Ин, мне очень жаль, что ты пострадал из-за меня. Мне не следовало блокировать твои духовные силы, — прошептал Лань Ванцзи, переплетая его безвольную руку со своей. — Прости меня за все, что случилось. — Но Вэй Усянь по-прежнему был без сознания и не мог ему ответить. Вэнь Цин начала операцию. Она умело использовала инструменты, делая небольшие надрезы и выполняя сложные манипуляции, чтобы удалить повреждённые тёмной энергией меридианы и расколовшееся золотое ядро Вэй Ина. Вэнь Нин ассистировал ей, помогая сшить неповреждённые участки меридианов. Затем настала очередь Лань Ванцзи. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Вэнь Цин сделала аккуратный разрез над его средним даньтянем. Цзян Ваньинь стоял у стола, с напряжением наблюдая за процессом извлечения золотого ядра. Он верил в навыки Вэнь Цин, но все равно был весьма обеспокоен за своего брата. Операция продолжалась больше двух дней. Всё это время, не позволяя себе даже ненадолго отдохнуть, Вэнь Цин работала с максимальной тщательностью и концентрацией, стараясь сделать все на высшем уровне. Её руки были уверенными, а движения — точными. Желая быть хоть чем-то полезным, Цзян Чэн время от времени промокал платком пот с её лба и подносил к её губам пиалу с водой. Наконец, операция была завершена. Вэнь Цин буквально рухнула на пол. Цзян Ваньинь устало опустился рядом с ней и вытер пот со лба. Он отвернулся, чтобы не видеть взгляда Лань Ванцзи, которым тот смотрел на лицо Вэй Ина, до сих пор остававшегося без сознания. — Мы сделали все, что смогли, — усталым голосом сказал Вэнь Нин, присаживаясь рядом с ними. — Теперь всё зависит от их воли к жизни и золотого ядра Лань Ванцзи. Обернувшись к Вэнь Цин, Цзян Чэн сказал: — Спасибо за все, что вы сделали. Вы настоящий гений и человек с большим сердцем. Вэнь Цин слегка улыбнулась. Она была счастлива, что смогла помочь своим друзьям, но глубине души все еще ощущала беспокойство за их будущее. Несмотря на то, что Лань Ванцзи в течение двух дней, на протяжении которых длилась операция, оставался в сознании и терпел невыносимую боль, только плотно сжатые губы и бисеринки пота на его лбу выдавали его страдания. Лишь когда операция закончилась, он разомкнул губы, чтобы попросить: — Пожалуйста, не говорите Вэй Усяню, что пересадили ему мое золотое ядро. Лань Ванцзи с трудом подавил боль и произнес эти слова, сознавая, что у Вэй Ина было достаточно собственных проблем, и ему не следовало обременять его ещё и своими. Он знал, что Вэй Ин никогда не принял бы его помощь, даже если бы узнал о такой возможности. Вместо этого Лань Ванцзи решил принять на себя все страдания и продолжить жить со своими муками, лишь бы Вэй Ин не узнал о его жертве. Он был готов пожертвовать даже своей собственной жизнью, чтобы защитить эту тайну и сохранить последнее, что у него осталось — достоинство. — Однако рано или поздно он все равно об этом узнает. Не лучше ли сразу сказать ему правду, чтобы вы могли помириться? Таким образом, вы могли бы избежать скрытых обид и непонимания в будущем, — задумчиво ответил Вэнь Нин. — Признаться в своих ошибках и попросить прощения. — Вэй Ин все равно никогда не сможет простить меня за то, что я с ним творил. Поэтому будет лучше, если он не будет чувствовать себя чем-то мне обязанным, ведь я сделал это в его интересах, а не из желания получить благодарность или признание, — возразил Лань Ванцзи. — Мне достаточно будет знать, что он вновь полон духовных сил и способен наслаждаться жизнью, слышать его смех и видеть его улыбку. Просто скажите Вэй Усяню, что его меридианы были повреждены темной энергией, но вам удалось их восстановить и влить духовные силы в его едва не разрушенное ею золотое ядро. Даже Цзян Ваньиня не оставили равнодушным эти слова, и он задумался, смог бы ли он сам совершить столь благородный и самоотверженный поступок, зная о том, что никто об этом не узнает, а тот, ради которого он пошел на такую жертву, продолжит ненавидеть его. Однако может ли один бескорыстный поступок или даже множество добрых дел перечеркнуть всё то зло, что успел натворить проливший реки крови Лань Ванцзи? Этот вопрос беспокоил Цзян Ваньиня, но он понимал, что каждый должен иметь возможность заслужить прощение. Возможно, Лань Ванцзи никогда не сможет полностью искупить свои грехи, но его готовность пожертвовать собой ради Вэй Ина и желание увидеть его счастливым, могли стать первым шагом на пути к исправлению и примирению. Цзян Ваньинь подумал, что действия Лань Ванцзи, причинившие ему столько страданий, не были злонамеренными, а проистекали из условий его жизни в ордене, где с детства все подчинялись трем тысячам правил, и распоряжения Лань Цижэня выполнялись беспрекословно, а за малейшую провинность жестоко наказывали (честно говоря, он был в шоке, когда услышал, что второго молодого господина Ланя избивали дисциплинарным кнутом). Несмотря на множество зла, которое Лань Ванцзи совершил по велению своего дяди, он добровольно пожертвовал самым дорогим, что было у совершенствующегося — своим золотым ядром. Пожалуй, для самого Цзян Чэна было бы проще расстаться со своей жизнью, чем со своим золотым ядром. Цзян Ваньинь понял, что подобный поступок потребовал от Лань Ванцзи мужества и силы воли, чтобы преодолеть собственные эгоистичные желания и страхи. Он поднялся на ноги и, наконец, освободив Лань Ванцзи от пут Цзыдяня, сказал: — Спасибо. Вам удалось совершить невозможное. Однако не надейтесь, что я оставлю здесь брата. Как только Вэй Усянь придёт в сознание, я заберу его в Юньмэн. — Понимаю, глава Цзян. Вы позволите мне приехать в Юньмэн, когда я поправлюсь после операции, чтобы навестить Вэй Ина и помочь с восстановлением вашего дома? — спросил Лань Ванцзи. — Посмотрим, — буркнул Цзян Чэн. Он не был готов принять человека, который принёс ему лично и его ордену столько бед.