Кувшинка для главы ордена Юньмэн Цзян

阳阳西西 Когда солнце взойдёт с запада

      Чжу Янмэй по сути своей была противоречивым человеком. Обладая определёнными пороками, она честно признавалась в них себе, но отрицала их перед другими. Если бы кто-то сказал, что странный фантомный зуд, который мешал ей спокойно заниматься своим делом, — всего лишь нестерпимое желание вновь насолить Цзян Чэну, заклинательница бы вспыхнула от злости. Осмелившийся заявить такое, разумеется, удостоился бы гневного взгляда и ответного удара, но Чжу Янмэй, остыв, решила бы, что доля истины в утверждении всё же есть. Тем сложнее было сдерживаться. Ведь она понимала, что это неправильно, безответственно, можно даже сказать, по-ребячески. Этическая сторона вопроса Чжу Янмэй беспокоила мало. Её ненависть к этому человеку, в глазах девушки, была абсолютна оправдана, к тому же безусловна. Обстановка тоже никак не помогала. То ли день был неудачный, то ли тревоги о возвращении в родной орден сбивали с толку, но всё валилось из рук, вызывая лишь новую волну раздражения и громкие разочарованные вздохи. В очередной раз уронив гребень для лошадей, Чжу Янмэй издала звук, отдалённо напоминающий рычание медведя, и, опёршись о проём деревянной калитки, встала спиной к хаосу, который творился на конюшне, пытаясь найти успокоение в ещё зелёном фруктовом саду. Местами уже были заметны жёлтые отметины осени на листве, да и песни птиц раздавались реже и глуше. Тем не менее, Чжу Янмэй устраивал подобный расклад. Будучи близка к природе с детства, она наслаждалась каждым сезоном года и любила различать полутона каждого из них, когда приходит время смены. Глаза девушки остановились на яблоне. За что, за что, а вот за яблоки Чжу Янмэй была готова снести понурость осени. Она уже сделала шаг вперёд, когда услышала шорох одежд и приближающиеся женские голоса. — Цзян Чэн глубочайше извиняется, что не смог встретить вас лично, так как занят делами ордена. — Чжан Баожэй лебезила перед двумя гостьями. Чжу Янмэй с первого дня было интересно, любезна ли эта женщина в своих бумагах так же, как в своих речах. Почему-то заклинательница была уверена, что нет. — Ох, это вовсе не его вина. Я понимаю, что глава ордена Юньмэн Цзян должен выполнять свои обязанности. Думаю, в будущем в таких случаях жена будет очень кстати. Кому развлекать беседой гостей, если не хозяйке Пристани Лотоса? — Её голос был достаточно звонкий, но при этом не режущий слух, будто кто-то аккуратно позвонил в маленькие серебряные колокольчики.       Когда женщины начали приближаться, Чжу Янмэй скрылась за воротами, аккуратно выглядывая, чтобы рассмотреть делегацию. На минуту девушка остолбенела. Обладательница приятного голоса была также не обделена и внешними данными: линии лица были плавные, нежные, румянец не был слишком ярким, поразительно чистые голубые глаза обрамляли густые длинные ресницы. Чжу Янмэй про себя решила, что, пожалуй, таких красивых девушек ещё не видела. Фигура тоже была утончённой, но при этом не угловато-худой, а мягкой, с очаровательными изгибами, тонкой талией и кукольными руками. Девушка была одета в дорогие, вышитые золотом одежды с белыми пионами на длинных струящихся рукавах и верхней части платья. «Она из клана Цзинь». Стоило этой мысли промелькнуть в голове Чжу Янмэй, как девушка переключила внимание на сопровождение юной невесты. «Госпожа Цзинь». Увидев бабушку Цзинь Лина, заклинательница полностью скрылась за забором конюшни и стремительно принялась за работу. Как бы ни было весело донимать Цзян Чэна, идти против этой женщины будет верхом неуважения. В этот раз Чжу Янмэй решила уступить.

***

      Но у судьбы были другие планы. Вероятно, день действительно был неудачным. То ли луна оказалась в знаке Скорпиона, то ли боги решили сыграть с Чжу Янмэй злую шутку, но, когда заклинательница набирала воду в колодце, ей пришлось столкнуться с молодой госпожой Цзинь. «Как странно, ей не следует гулять одной, а тем более видеться с Цзян Чэном без сопровождения. Заблудилась или специально ищет встречи?» Чжу Янмэй поставила полное деревянное ведёрко, склоняясь в почтительном поклоне. Молодая госпожа лишь удостоила её мимолётного холодного взгляда, продолжая идти. Через мгновение раздался плеск. — Идиотка! Смотри, куда ставишь свои вёдра. — Вода, только что набранная в колодце, растекалась по земле и впитывалась в почву. — Я из-за тебя ударилась пальцем! — Лонвэй начал рычать, но девушка осадила его. Пусть молодая госпожа Цзинь нападает на неё. — Скорее из-за того, что не смотрите, куда идёте, госпожа. — Чжу Янмэй, разумеется немного пожалела о сказанном, но красотке Цзинь тоже следовало выбирать слова. «Поверить не могу, а ведь она мне сначала понравилась!». — Мерзавка! Когда с тобой говорит госпожа, ты должна опускать глаза и извиняться. Кем ты себя возомнила? Когда я стану хозяйкой Пристани Лотоса, позабочусь о том, чтобы тебя выпороли! Может, так ты запомнишь, кто сверху, а кто снизу. Деревенщина. — Взмах волос, надменный взгляд, и девушка в золоте удалилась. Чжу Янмэй про себя решила, что невесте не о чем волноваться. «Во-первых, Цзян Чэн и сам рад бы выпороть меня. Если бы я не принадлежала другому ордену, он так бы и поступил. А во-вторых… Что ж, Цзинь Сука, ты никогда не станешь хозяйкой Пристани Лотоса, я об этом позабочусь».

***

      Цзян Чэн был очарован своей новой избранницей. Её голос, её мысли, её красота — всё привлекало его внимание. На вопросы Цзян Чэна она отвечала сразу, не выдумывая ложь, как предшественницы. Если была в чём-то не согласна, выражала своё мнение мягко и улыбалась так лучезарно, что мужчина забывал не только, о чём говорил, но и то, что Чжан Баожэй и бабушка его племянника рядом, хоть и на почтительном расстоянии. Цзян Чэн не мог оторвать от неё взгляда, и иногда задумывался так крепко, что не слышал её. В какой-то момент ему даже стало неловко. Он, подобно сороке, чей взор всегда обращён на сверкающее, не мог остановиться. В кои-то веки свидание с невестой приносило удовольствие. «И имя у неё чудесное. Джу значит хризантема. Благородный цветок. И с фамилией Цзян сочетается». Глава ордена не заметил, как молодые ушли слишком далеко от своих сопровождающих и приблизились к озеру. Умиротворённая водная гладь искрилась от солнечных лучей милосердного осеннего солнца. Молодые люди остановились у самой кромки. Повисла неловкая пауза. Цзинь Джу невинно улыбнулась и заправила выбившуюся прядку себе за ухо, исподлобья наблюдая за Цзян Чэном. Он неловко сглотнул. — Нам стоит вернуться к Чжан Баожэй и госпоже Цзинь. — К чему такая спешка? Думаю, им приятно общаться наедине. — Девушка сделала шаг навстречу. Глаза Цзян Чэна забегали из стороны в сторону. Его охватило странное волнение. Глава клана точно знал, что они не должны себя так вести. Но, с другой стороны, её пухлые розовые губы казались такими мягкими… Напряжение между этими двумя нарастало, становилось тяжелее дышать, и оставаться наедине сейчас было опасно. Цзян Чэн уже одёрнул себя, так и не приблизившись к заклинательнице, когда произошло то, чего он ожидал меньше всего. — Гэгэ? Вы сегодня не одни? В этот раз молодая госпожа присоединится к нам? — Челюсть Цзян Чэна упала и застыла в воздухе, через приоткрытые губы не вырвалось ни единого звука. Милое личико Цзинь Джу перекосило от злости, и ей очень повезло, что жених был слишком занят, чтобы заметить это. — Гэгэ так удивлён. Неужели забыл про свидание? — Чжу Янмэй, стоящая почти по ключицы в воде, откинула мокрые волосы назад. На секунду показалось, что её широкие бледные плечи светятся на солнце. По лицу стекали капли воды, задерживаясь на пушистых ресницах осколками хрусталя. — Цзинь Джу, это недоразумение… — «Цветочек, значит». — Всё хорошо. Должно быть, это разговор, в котором я третья лишняя. — Сердце Цзян Чэна ухнуло вниз. — Я пока присоединюсь к тётушке и госпоже Чжан, надеюсь, вы ненадолго задержитесь. Кажется, в этот раз ждать Вас будет тяжелее. — И вот Цзян Чэн снова счастлив и полон сил, чтобы отчитать Чжу Янмэй. Девушка удалилась, и только тогда жених повернулся к нарушительнице его покоя. — Сказал бы, что тоже будешь ждать встречи с ней. Ты просто безнадёжен. — Она развернулась, чтобы уплыть, волосы сбились на один бок, обнажая рельефную спину. «Чему тут удивляться, она заклинательница. Должно быть, использует меч не только для передвижения и хорошо физически подготовлена. Хотя тогда чего Чжу Янмэй так кряхтела после того, как всего лишь помыла беседку?» Также мужчина успел заметить белёсый длинный шрам, еле различимый на фарфоровой коже. «Такие остаются от дисциплинарных кнутов. Заклинательницы относятся к лечению более основательно, чем мужчины, чтобы не оставалось следов. Или просто стараются не быть такими занозами в заднице, как она, и не получать ударов». — Чжу Янмэй! Ты с ума сошла? Иди сюда! — Если гэгэ так просит. — Цзян Чэн пожалел о неточной формулировке. Девушка уверенно сделала несколько шагов к нему, где уровень воды был ниже. Мужчина тут же покраснел от злости и смущения одновременно, когда начали проглядываться очертания женской груди. Ничего больше, чем он уже видел в своей жизни (заклинательницы частенько ходят с глубоким квадратным вырезом), Цзян Чэн открыть для себя не мог. Да и книжки, которые таскал Не Хуайсан, он читал исправно. Но почему-то именно сейчас ему стало физически и морально тяжело. Чжу Янмэй лишь расхохоталась. — Вы просто очаровательны. — Ты что там голая?! — А гэгэ купается одетый? — Подумать только, ты такая же бесстыжая, как Вэй Ин! — Может, если бы он не закрыл глаза, то увидел бы, как на мгновение улыбка девушки сползла. — Да ладно Вам, я одета, можете убирать ладони от глаз. — Цзян Чэн поверил. — Ты ещё и лгунья! — Да ладно, ладно, в этот раз точно не вру! — Цзян Чэн открывал глаза потихоньку — этой женщине доверять было нельзя. — Я не была голой, просто спустила верхнюю одежду до пояса. Между прочим, я замёрзла. — Ох, мне так жаль. На что ещё пожалуешься? Может, вспомнишь, что ты только что своей выходкой мне помолвку сейчас чуть не сорвала? — Я для тебя старалась! Она споткнулась о ведро с водой, а обвинила во всём меня. Этой девушке рано становиться госпожой, Цзинь Су… Кхм, Джу не умеет общаться со слугами. Она совсем не такая добрая, как тебе кажется. — Хочешь, чтобы она осталась старой девой, как ты? — Лицо Чжу Янмэй осунулось. Рукой, закалённой в битвах и уходе за животными, она со всей силы шлёпнула по воде. Брызги отлетели так далеко, что попали Цзян Чэну в лицо. — Ты совсем сдурела?! Быстро иди сюда! — А ты заставь. — Девушка отступила дальше. В глазах заплясали бешеные огоньки, в каждой черте бесовского лица было заметно озорство. — У меня нет времени на твои игры. Меня ждёт невеста. — Твоя невеста редкостная злюка, не спеши так! — Кто бы говорил. — Чжу Янмэй закатила глаза. «Поверить не могу, неужели у меня совсем не получится насолить этой мерзавке Цзинь?». — Она замечательная, и, если у меня выйдет, я женюсь на ней. — И будет она угнетать твоих слуг до конца своих дней. — Если у тебя столько свободного времени, что ты придумываешь подобные глупости, то накрывать на столы и наливать вино на завтрашнем ужине будешь ты. — Что-то ещё, гэгэ? — Он повернулся к ней спиной и уже собирался уйти, сделал пару уверенных шагов, после чего застыл. — После завтрашнего ужина ты свободна. Можешь уйти вечером, можешь остаться до утра, чтобы не возвращаться домой ночью. Никто тебя не выгонит. — И он ушёл, оставляя растерянную Чжу Янмэй позади, чтобы устремиться к своему будущему.       Цзинь Джу мило беседовала с дамами, предварительно уведомив, что Цзян Чэн столкнулся с трудностью и ничего невоспитанного в том, что он оставил её одну, нет. Чжан Баожэй мирно записывала что-то в свой листок. Сейчас её перо даже не скрипело по бумаге так отвратно, как обычно. Когда мужчина приблизился, разговор прекратился. Цзинь Джу проницательно посмотрела на него, как бы спрашивая, всё ли в порядке. Цзян Чэн едва заметно ей кивнул, молчаливо выражая благодарность, как умел, смущённо скосив глаза вбок. — Что же заставило Вас покинуть мою племянницу, Цзян Чэн? — Госпожа Цзинь спрашивала без упрёка, просто чтобы завести очередную светскую беседу. Женщиной по натуре она была незлобной, тем не менее, во властности ей было не отказать. Может, поэтому когда-то именно она была подругой мадам Юй. — Абсолютно невоспитанная заклинательница Чжу Янмэй. Наверно, она из какого-то мелкого ордена, до которого ещё не дошли правила этикета. Иначе я не могу объяснить, почему ей позволили торговать на рынке жемчугом и не научили себя вести. Чжу Янмэй провинилась передо мной, и я взял её в Пристань Лотоса для наказания. Я выказал милосердие, дал ей разумные поручения, её никто не подвергал насилию здесь, но она продолжает чудить. Таких невежественных женщин я ещё не встречал. — Лицо госпожи Цзинь потемнело. Ничего хорошего в этой женщине в Пристани Лотоса не было. — Может, господину пора её отпустить? Легче изменить реки и горы, чем изменить характер человека. — Вы правы, Цзинь Джу, завтра её последний день наказания. Может, когда Чжу Янмэй вернётся домой, она поймёт что-то. — Почему-то сейчас он подумал, что был бы рад, если бы она уже в своём ордене поняла, как была не права. Всё это время Цзян Чэн терпел её выходки, спускал с рук то, что другим могло стоить жизни. «Пусть после этого только попробует бранить меня на весь рынок!» — Вы так добры, Цзян Чэн. — Я рад слышать такую высокую оценку от Вас, Цзинь Джу. — Чжан Баожэй, наконец-то, казалась довольной. Перо остановило свою истеричную пляску. Лишь госпожа Цзинь лишилась покоя и всеми силами скрывала это.

***

      Щедрость Цзян Чэна недооценить было сложно. Гостевые комнаты, которые были отведены гостьям, больше походили на императорские покои: тяжёлые фиолетовые бархатные балдахины, шёлковые сиреневые расшитые подушки, серебряные и золотые подсвечники — от всего в этом помещении веяло роскошью и запахом благовоний с лотосом. Цзинь Джу радостно упала на кровать, не снимая верхних одежд. Сегодня им принесут ужин в комнаты, так как Цзян Чэн занят, но на следующий день их уже ждал совместный завтрак. Девушка не удержалась и залилась смехом. — Тётушка, отчего Вы недовольны? Я первая невеста, которая продержалась в резиденции так долго, а завтра даже будет роскошный ужин. Всё получилось! — Госпожа Цзинь сложила руки на груди и подошла к кровати. — Что делала Чжу Янмэй, когда вы её встретили? — Кто? А, эта плебейка… Купалась в озере и зазывала его присоединиться, будто у них уже есть какие-то отношения. Кто в это вообще поверит? Уверена, она просто взбесилась, потому что я перевернула её ведро, и хотела нагадить. — Что ты сделала? — Оно стояло на пути, и она мне дерзила! — Цзинь Джу, послушай меня сейчас внимательно. Да, у тебя почти что получилось. Поэтому сейчас так важно быть осторожной и показывать пример благодетели. — Подумаешь, столкнулась с какой-то оборванкой… — Не зови её так! — Девушка вздрогнула. Тётя редко поднимала голос, особенно на неё. — Я не знаю, для чего она здесь, и почему зовётся этим именем, но не смей, слышишь, не смей переходить ей дорогу! — Да кто она такая? — Беда на наши головы.