Кувшинка для главы ордена Юньмэн Цзян

Человек не живет и ста лет, а его печалей хватит и на тысячу

      Аннигиляция Солнца закончилась поражением Цишань Вэнь, и теперь Лянь-Лянь цокала сапогами по новенькой плитке в отстроенной Пристани Лотоса. В каждом уголке веяло ностальгией: Цзян Чэн с крайней бережностью постарался придать резиденции вид своего прежнего дома, в котором провёл детство и юность. Лянь-Лянь любила проводить время в беседке, повторяющей ту, в которой часто засиживался со свитками Цзян Фэнмянь, погружённый в чтиво настолько, что не замечал, как его плечи покрывались лепестками цветов сливы, случайно залетевшими с порывом ветра. С такой же регулярностью она ходила к месту, где раньше была ива, рядом с которой проходили их с Цзян Чэном тренировки. Гораздо реже её можно было увидеть в храме предков, где теперь покоились господин и госпожа Цзян. Ланжэнь Мэй почему-то была уверена, что мадам Юй, увидев её вновь топчущей траву Пристани Лотоса, пришла бы в ярость. Стыда как такового перед ними девушка не чувствовала: Цзян Яньли она защитила, за них вместе со всеми отомстила. Однако было что-то ещё, но что конкретно Лянь-Лянь понять не могла. Может, дело было в том, где теперь она трапезничала.       Девушка по старой привычке приказала приносить еду к ней в покои, которые, к слову, располагались там же, где и прежде, но Цзян Яньли настойчиво попросила её отныне разделять их компанию в просторном зале, слишком большом теперь, когда двух членов семьи не было. Ланжэнь Лянь была невероятно благодарна в тот день, потому что к тому времени надобность в ней в Пристани Лотоса становилась всё меньше и меньше. Генерал Дунфэн после войны иногда занималась тренировками молодых адептов, но чаще всего этим занимался Цзян Чэн. У главы, конечно, и без того хлопот хватало, но вскоре начало появляться всё больше и больше людей для определённых задач, и Лянь-Лянь с грустью подумала, что скоро в резиденции для неё не останется места. Да и глава ордена, вечно нервничающий и бегающий из одного конца Пристани Лотоса в другой, уделял ей немного внимания, так что мысли об уходе всё чаще мелькали в голове Ланжэнь Лянь. Какое-то время её держала стройка, в которой она принимала непосредственное участие.       Точный план здания был утерян вместе с множеством других важных документов, так что резиденцию проектировали буквально по памяти. Цзян Яньли хорошо знала женское крыло, где жили мадам Юй, Цзиньчжу и Иньчжу. Лянь-Лянь разбиралась в части прислуги. Сами же Цзян Чэн и Вэй Ин по большей степени находились в юности на улице, так что отчётливо знали, где был сад, в котором они любили перекусывать между тренировками немытыми яблоками и сливами, конюшни, пристани, в какую сторону нужно бежать, чтобы быстрее добраться до озера с лотосами и не огрести от взрослых. Без споров не обошлось, конечно, но последнее слово всегда было за новым главой ордена Юньмэн Цзян. Комната же Лянь-Лянь претерпела некоторые изменения, так как здесь господин Цзян дал ей полную свободу. Трапезная же была воссоздана до последней трещинки в деревянном полу. И однажды в этой зале они остались вдвоём. Вэй Ин покинул их, а Цзян Яньли была выдана замуж. Расстояние между столами главы ордена и Лянь-Лянь, не заполненное смехом сбоку, теперь казалось бесконечным. — Лянь-Лянь, сядь по правую руку от меня. — Разве это место не должно принадлежать вашей… невесте? — Что за глупости? Ты же сама прекрасно знаешь, что я не обручён. Ты мой генерал, так что должна сидеть рядом. Тут стало так пусто. — Последняя фраза добила и так изнывающее сердце, и девушка быстро сменила стол, прихватив тарелку и пиалу с чаем. «Тысяча гулей, здесь же сидела мадам Юй, как же неловко. Но за стол Цзян Яньли устраиваться тоже как-то неправильно». — Странно, мы поставили орден на ноги, отстроили резиденцию, но всё равно будто чего-то не хватает. Я думал будет… по-другому.       Тогда Лянь-Лянь почувствовала, что он нуждается в ней, как в тот момент, когда они встретились в лагере Гусу Лань. В то время ей и в голову не пришло, что их пути разнятся, что свой долг перед его семьёй заклинательница выполнила, что пора отпустить и двигаться к своей цели. Они оба были разбиты, и мысль о том, что они всё ещё есть друг у друга придавала существованию во тьме некий смысл, перекрывала золотом те трещины, которые на них оставило господство Цишань Вэнь. По большей части это делало Лянь-Лянь такой особенной для него. Заклинательница, которая осталась подле него, с ним. Девушка, которой хватило духа и силы пройти с Цзян Чэном путь, полный боли, слёз и крови, а теперь она сидела рядом и пила чай так, будто её место всегда было здесь. Тем не менее, с каждым новым днём глава ордена Юньмэн Цзян становился всё более занятым, часто уезжал, оставляя всё на неё, пропускал совместные приёмы пищи, а на собраниях и вовсе едва ли обращал на неё внимание, стараясь влиться в высший свет мира заклинателей. Они стали меньше разговаривать, всё общение сводилось в основном к делам ордена, и в какой-то момент Лянь-Лянь начала чувствовать себя брошенной. Совет старейшин глядел на неё косо: в её возрасте бы наследников кому-нибудь рожать, а не за порядком в ордене следить. Слуги смущались её присутствия и начинали работать усерднее, будто она их госпожа. «Да генерал Мингуан, мы же когда-то пили вино на кухне, пока мадам Юй и Цзян Фэнмянь развлекали гостей в трапезной!» И в озёрах, как назло, цвели одни лотосы: кувшинке среди них места не было.       Лянь-Лянь всё больше чувствовала себя чужачкой в стенах резиденции, а за их пределами ей и вовсе делать было нечего. В один день её настолько скука одолела, что она взялась за гуцинь, к неудовольствию заметив регресс в навыках. Музицирование очень быстро выводило её из себя, так что много времени уделять этому нервов не хватало. Старейшины от неё нос воротили, служанки глаза при её виде прятали, молодые адепты и вовсе бледнели, а Цзян Чэн постоянно где-то бродил или сидел в беседке с документами, как его отец когда-то. Истинным удовольствием для Ланжэнь Лянь оставались обеды, которые им удавалось провести вдвоём, но и на них, он часто либо сверлил взглядом пиалу, либо ел со скоростью выпущенной стрелы, чтобы вернуться к делам. — Ты хандришь, Ваньинь? Может, пришло время навестить Вашу сестру? Полюбуетесь на племянника, может, даже осмелитесь в этот раз взять его на руки… — Она просто уже хотела выбраться куда-то и пообщаться с людьми. За время войны генерал Дунфэн пришлось познакомиться с многими заклинателями, и ей даже начало нравиться общаться с людьми. — Засранка. — Лянь-Лянь была уверена, что он прошептал именно это, даже не постаравшись подавить смешок после. Благо, теперь она сидела рядом и могла слышать каждый его вдох. — Но да, ты права, можно уже и наведаться к семье.

***

      Ланжэнь Мэй всё ещё странно ощущала себя, стоя рядом с Цзинь Цзысюанем. Когда-то она терпеть его не могла, а теперь этот заклинатель был мужем её любимой подруги и главой ордена, перед которым приходилось раскланиваться при каждой встрече. Почему-то именно рядом с ним, когда молодой человек сиял от счастья и немалого количества золота, вплетённого в его одежды, она неожиданно вспоминала, что тоже является не просто генералом Юньмэн Цзян, пусть и одного из величайших орденов: Ланжэнь Мэй тоже была наследницей. Может, дело было в том, что они были ровесниками и к их возрасту Цзин Цзысюань достиг большего, нежели она. Но отчего тогда рядом с Цзян Чэном её положение ощущалось иначе? Потому что он дал ей высокое звание и держал при себе, не напоминая о своём превосходстве? Или всё же большую роль играла её привязанность к нему и его семье? От меланхоличных размышлений Лянь-Лянь отвлекала Цзян Яньли, в чьих глазах теперь кроме тихой нежности разливалось и счастье. Ланжэнь Мэй была рада за неё и считала, что кто-кто, а уж шизце заслуживала всей радости этого мира. Цзян Яньли же с момента вступления в брак стала немного хитрее и, пригласив разом и подругу, и своего брата, преследовала некоторые цели. Вручив Цзинь Лина А-Лянь и своему мужу, девушка двинулась к Цзян Чэну под неодобрительные взгляды госпожи Цзинь и её сестры. — Как тебе здесь живётся? Цзинь Цзысюань не обижает тебя? — Цзян Чэн уже давно потеплел к нему, но беспокоиться о сестре не переставал ни на миг. — Замечательно, думаю, счастливее я никогда не была. Так радостно видеть вас здесь вдвоём. Цзинь Лину явно нравится А-Лянь. — Как ты это поняла? Он же ещё не говорит? — Смотри, как он притих. — Может, она просто запугала его. — Думаю, она пугает лишь адептов Юньмэн Цзян, остальные от неё без ума. — Цзян Чэн перевёл взгляд на юношей, которые стояли у дверей и подглядывали. Все они смотрели на неё.       И он даже не мог их винить. Сильная, статная, всегда с прямой спиной и слегка надменным взглядом; с ребёнком на руках она казалась мягче. Свет в её глазах, лёгкая нежная улыбка, смешные гримасы, которыми она развлекала его племянника, выпущенные из причёски прядки волос у лица, с которыми играл маленький Цзинь Лин — для него этот вид был таким же непривычным, как и для всех остальных, хоть он и проводил с ней больше всех времени. Цзян Чэн уже не мог вспомнить, когда в его жизни не было Лянь-Лянь. Казалось, что она всегда была частью резиденции, их семьи, его жизни. «Но ведь Лянь-Лянь уже однажды оставила меня. Что если она снова уйдёт? Она же не сможет, да? Лянь-Лянь уже слишком близка к нашей семье, чтобы бросить нас, или нет?» — Раньше ты был слишком занят заботами клана, но теперь, когда всё спокойно, ты можешь тоже найти себе кого-то. — Она многозначительно перевела глаза на улыбающуюся Ланжэнь Лянь с Цзинь Лином на руках, но её брат не понял намёка. — Зачем? — Чтобы создать новую семью. Разве тебе не будет радостнее в Пристани Лотоса, если у тебя появится жена? Неужели ни одна из девушек ещё не привлекла твоё внимание? А-Лянь так красива сегодня, ей всегда был к лицу фиолетовый цвет. — «Жена? Не до этого сейчас как-то. Только вернул всё на место, как Вэй Ин и Цзян Яньли покинули резиденцию. Да и вряд ли Лянь-Лянь уживётся с какой-нибудь госпожой, она не очень любит знатных девиц…»       Сестра госпожи Цзинь, наблюдая за тщетными попытками невестки, еле сдерживала порыв ударить себя по лбу, в то время, как сама госпожа Цзинь хихикала в раскрытый веер: она всегда любила наблюдать за молодыми, и была несказанно счастлива тому, что её сын всё же женился на дочери подруги. Мадам Юй недолюбливала Ланжэнь Мэй, но госпожа Цзинь ничего дурного в ней не видела, даже временами угадывала в ней черты Юй Цзыюань. Да, девушка была неуклюжа в светских беседах и излишне остра на язык, но всё это казалось таким пустяком на фоне столь сильного характера, которым обладала «кувшинка из ордена Юньмэн Цзян». «Она бы составила отличную партию для любого из наследников, для Цзян Чэна в частности». — О чём ты призадумалась, сестра? — Правда ведь она похожа на Юй Цзыюань в молодости? Гордая, отважная, по-своему очаровательная девушка. Странно, что Цзян Чэн держит её при себе просто так. — Странно, что его генерал — девушка, тем более она. Ты часом не забыла, вдохновившись попыткой невестки поиграть в сваху, что Юй Цзыюань не хотела, чтобы эта девушка оставалась подле его сына? — При всей моей любви к покойной подруге, Юй Цзыюань решила всё за неё. Да, она наследница своего ордена, да в ней жили амбиции возродить его, но только посмотри: Ланжэнь Мэй всё ещё в фиолетовом. Цзян Чэн без неё к нам не приезжает, оставляет её за главную, когда улетает на какой-нибудь сбор. Они уже выглядят, как молодожёны. — Если ты права, и она действительно так похожа на мадам Юй, то характер возьмёт своё, и ей опостылеет серебряная клетка Пристани Лотоса, Ланжэнь Мэй захочет большего. — Если я права, и молодые влюблены друг в друга, то он даст ей столько власти, что она про свой орден помнить забудет. — Да тише ты, я не слышу, о чём они говорят. — Ваньинь, это ребёнок, просто ребёнок. Если ты подержишь его на руках, мир заклинателей не содрогнётся. — Только она смела открыто ехидничать и ухмыляться рядом с ним: остальные девушки в поисках его расположения пускали в ход всякие уловки и раздражали глупыми светскими ужимками. — Дорогая сестра, она вообще совесть позабыла, такую ты хочешь госпожу на место своей покойной подруги? — Лянь-Лянь, ты совсем распоясалась при своём титуле. Стоит ли мне тебя понизить? — А ему нравится! Смотри, всё ещё зовёт её детским прозвищем, должно быть, он был влюблён в неё уже тогда. — Шёпот двух женщин не долетал до ушей молодых людей, хотя они в принципе редко слышали кого-то ещё, когда решали вопросы вдвоём. — Не думаю, что после того, как в мои руки попало главное золото Ланьлин Цзинь, я смогу когда-нибудь почувствовать себя обычной смертной. — А ну-ка, дай мне моего племянника сюда. — Таким она Цзян Чэна ещё не видела. Он так боялся сделать что-то не так, был таким нерешительным в этот момент, что Лянь-Лянь даже нашла это очаровательным. Глава ордена Юньмэн Цзян был абсолютно беззащитен перед своим племянником и смотрел на него с такой теплотой, что у девушки даже дыхание перехватило. «А ведь ему самое время жениться на ком-то и когда-нибудь самому стать отцом».       Это, разумеется, было неоспоримым фактом. Молод, хорош собой, при деньгах и титуле, Цзян Чэн был одним из самых завидных женихов Поднебесной. К нему уже подсылали свах для заключения брака, но он постоянно отмахивался от назойливых матушек, желавших надёжно пристроить своих дочерей. Мол ещё не время, он занят и не заинтересован пока в женитьбе. Вероятно, если бы не его генерал Дунфэн, которая постоянно находилась рядом, какая-нибудь неразумная девица уже бы давно скомпрометировала молодого главу ордена. Сама Ланжэнь Мэй тоже могла похвастаться вниманием, если бы любила тратить время на сплетни. Юнцы в Юньмэн Цзян смотрели на своего генерала, как на небожительницу, одновременно боясь и благоговея перед ней.       К тому же, имя Лянь-Лянь имело популярность среди матушек: мало того, что заклинательница была вечно подле своего господина, так на общих гуляниях и турнирах она отходила только, чтобы оказаться в компании Лань Сичэня или Нэ Минцзюэ, ещё двух мужчин, которых так хотели заполучить молодые невесты. Девушка замечала на себе косые взгляды женщин, но не очень переживала по этому поводу. Брак пока не входил в её планы, так что «эти безумные женщины» могли спать спокойно. Тем не менее, сказать, что глаза Лянь-Лянь не задерживались на ком-то из них, значило бы слукавить. Заклинательница любила наблюдать за Нэ Минцзюэ: то он грозный глава клана, хмурящий брови и смело высказывающий всё, что на духу, то через мгновение всего лишь растерянный мужчина, не знающий, как бы галантно избавиться от общества очередной подосланной невесты. Ланжэнь Мэй никогда не упускала возможности пошутить про это, а он — провести время в её компании, которую теперь редко разделял Цзян Чэн, да и сама заклинательница всё реже нацелено высматривала его в толпе.

***

      Чудесный день в обществе четы Цзинь подошёл к концу. Довольная Лянь-Лянь, наевшаяся на несколько дней подряд и слегка вымотавшаяся после катания А-Лина на своей спине, мурлыча под нос одну из мелодий Гусу Лань, ступала в сторону гостевых покоев рядом с Цзян Чэном. Глава ордена в кои-то веки был всем доволен и разделял её весёлый настрой. — Ты снова насмехалась надо мной при всех, скоро все решат, что я не имею над своим генералом никакой власти. — «Никакой власти? Если бы не ты, я бы давно покинула Пристань Лотоса». — Мне сложно выражать свои чувства по-другому. Вероятно, из всех собак я самая злая. — Мне всё равно, пока ты самая преданная из них. — Она остановилась и вздёрнула голову, чтобы посмотреть в серебряные глаза. Цзян Чэну показалось это забавным. Для остальных адептов она была генералом, героем Аннигиляции Солнца, но он видел в ней нечто маленькое, уже до боли знакомое и родное. «Не оставляй меня, Лянь-Лянь» — Останься на моей стороне, Лянь-Лянь. — Хорошо. — Что она могла ещё ответить, когда он стоит так близко в темноте удушливой ночи? Такой высокий, вечно занятой, недосягаемый, и невероятно красивый. Лянь-Лянь корила себя, но даже не старалась заниматься самообманом: он был её господином не только при свете дня, когда они облачены в фиолетовое и постоянно находятся на виду. Он владел ей постоянно. Её мысли, её сердце, её душа — Цзян Чэн господствовал над всем, даже не представляя сколько власти имеет над влюблённой кувшинкой, не представляющей своей жизни без него.       Так она продолжала следовать за ним, и в Безночный город прибыла вместе с господином, собственными глазами видев ужас, развернувшийся в тот день. Ей пришлось застать гибель любимой подруги и падение Вэй Ина, сражаться с мёртвыми, а потом участвовать в кампании против Старейшины Илин. До конца подле Цзян Чэна быть Лянь-Лянь не смогла, потому что теперь это был путь бесполезного, душераздирающего насилия, и здесь она ему уже была не нужна.