Падение
21 апреля 2024 г., 23:28
Если человек долго поднимался по чужой лестнице, то, прежде чем найти свою, ему нужно спуститься Лао Цзы
Ланжэнь Мэй выбрала городок за пределами владений тех, кто раньше служил ей опорой и совершенно случайно оказалась совсем рядом к Данту. Эта осторожность была по большей части излишней. Во время расправы над Вэй Ином четырём величайшим орденам было не до генерала в отставке, а после — встреть её Цзян Чэн, Лань Сичень или Нэ Минцзюэ на улице, вряд ли бы узнали с первого взгляда. Заклинательница продала дорогие доспехи, сапоги и одежды Юньмэн Цзян, чтобы выручить деньги, так что теперь ходила в непримечательных холщовых штанах и рубашке грязно-коричневого цвета. Когда она краем уха услышала, что за волосы тоже дают деньги, то решила избавиться и от них, посмеиваясь про себя от воспоминаний дней в Гусу, когда молодые сплетницы говорили, что якобы их косы хранят память, так что никогда ни за что не согласятся расстаться с ними. Ланжэнь Мэй желала забыть многие вещи: смерть Цзинь Цзысюаня, гибель Цзян Яньли, участь бедного Вэй Ина и его. Но её воля была недостаточно сильна, так что колокольчик ясности, лук и меч всё ещё оставались при ней. Благодаря этому, Ланжэнь Мэй удавалось зарабатывать на ночной охоте, но то были сущие копейки, если брать в расчёт расходы на комнату, еду и вино, которое часто смущало её разум и даровало мимолётное успокоение, заканчивающееся неприятными постыдными историями с выпроваживанием из гостиницы, пьяными драками с пристающими мужчинами и прочими вещами, ложившимися чёрными пятнами на её репутацию. Ланжэнь Лянь и сама едва узнавала себя, но пока не особо страшилась этого, только лишний раз избегала зеркал, в которых отражались опухшие от слёз глаза и белая обезвоженная кожа. От гордой холодной заклинательницы в фиолетовом и серебристом остался лишь призрак с волосами до плеч и пустым взглядом, огонёк в котором проскакивал лишь когда горло начинало щипать от алкоголя. В какой-то момент она начала зарабатывать в большей степени, чтобы напиться и почувствовать лёгкость хотя бы на недолгое время. В одну из ночей во время этого занятия девушка окончательно перестала чувствовать меру. Ей в кои-то веки было весело. Сначала она долго кружилась в танце на площади, где обычно собирались бедняки, чтобы игрой на инструментах и плетением волос заработать себе на пропитание. Потом Ланжэнь Мэй подралась с мужчиной, из-за опьянения пропустив удар. Когда по подбородку от нижней губы потекла горячая струйка крови, она немного пришла в себя и, вырубив соперника ударом ноги, пустилась в бег от стражи. Когда гонка закончилась, девушка повалилась наземь от усталости рядом с большой лужей и пару минут смеялась до боли в рёбрах, задыхаясь сначала от отдышки, смешанной с хохотом, а потом от всхлипов. Так, в слезах она и уснула в каком-то тёмном переулке бедного района, куда в прежнее время не ступила бы и днём. Первыми размытыми образы, представшими перед опухшими глазами, стали миловидные лица двух девушек, склонившихся над гостьей с двух сторон. Ланжэнь Мэй невероятно раздражала сложившаяся ситуация, потому что в тот момент ей хотелось выпить воды и потом сразу же умереть, но никак не общаться с горожанками. В голову врезались тысячи иголок и потребность в фокусировании взгляда причинила невероятную боль. Сладкий запах духом тошнотворно закручивал узел в её животе, вызывая головокружение и рвотные позывы. Ей было плевать, как они выглядят, и кто они в принципе такие, но даже в самом дрянном состоянии было сложно игнорировать тот факт, что у обеих девушек была нарочито подчёркнута открытой одеждой немаленькая грудь. — Проснулась. — Женский низкий голос не ударил по её ушам, но всё равно был неприятен. — Где я? — Ты в доме удовольствий! — А вот звонкий голосок второй девушки заставил зажмуриться и выдохнуть через стиснутые зубы. — Кто меня сюда приволок? — Молодая «госпожа» излишне любопытна. Отлежись, пока тебя не перестанет передёргивать от каждого звука, потом и поговорим. — «Значит, они проститутки. Хах, замечательно». Ланжэнь Мэй не испытывала отвращения к представительницам данной профессии: каждый выживает, как может, — но тот высокомерный низкий голос вывел её из себя. Она родилась госпожой, и сколько бы людей её всю жизнь не принижали, помнила своё место в иерархии мира заклинателей предельно чётко. Может, поэтому от отвращения к нынешней себе мутило похлеще, чем от дешёвых духов двух шлюх. В следующий раз её глаза открылись, когда солнце закатилось за горизонт и не иссушало и так обкусанные губы и хрупкую кожу. Рядом с футоном обнаружился сосуд с водой, который Ланжэнь Лянь поспешила опустошить. Она продолжала лежать с приподнятой головой, пока не убедилась в том, что сможет крепко стоять на ногах, когда встанет. В такие заведения попасть было несложно, что не скажешь об уходе из подобных мест. Многие бедные находили здесь последнюю надежду на спасение, других продавали, чтобы рассчитаться с долгами или просто выручить неплохую сумму и немногочисленные третьи приходили по собственному желанию. Ланжэнь Мэй однажды была в таком месте: Вэй Ин поспорил, что она не сможет провести в борделе и десяти минут, наблюдая за танцами девушек, и не убежать. Признаться честно, оставаться там было действительно трудно, и эта битва была выиграна еле-еле. В таких заведениях каждый гобелен, каждая палочка благовоний и каждая надушенная шея источали безысходность. — Пришла в себя? — В комнату зашли четверо: две уже знакомые девушки, хорошо одетая женщина средних лет и мужчина крепкого телосложения. «Вероятно, меня хотят оставить здесь силой, если потребуется». Заклинательница попадала во множество передряг, но происходящее сейчас было за гранью её воображения, и оттого слегка холодило затылок. — Благодарю за кров, госпожа. С моей стороны будет некультурно продолжать пользоваться Вашим гостеприимством. — Вам необязательно спешить. До утра Вас никто не гонит. Поешьте, отоспитесь, проведите время с нами и, может, Вы не захотите так скоро покидать нас. — «Пошла к чёрту». — Гэ Ксу и Хэ Хуалинг нашли Вас в крайне уязвимом положении. Денег при Вас нет, стало быть, и постоянной работы тоже. Если Вы обладаете некоторыми талантами, то, возможно, сама судьба была благосклонна, приведя молодую девушку сюда. — Боюсь, я не очень искусна и слишком много ем. Вам будет в тягость сотрудничать со мной. Заранее благодарю за ночлег, утром меня здесь уже не будет. — Как скажете. — Вздёрнутая бровь выдала недовольство хозяйки борделя, и натянутая улыбка с белыми зубами казалась безобразнее, чем до этого. Амбал вышел вслед за своей госпожой, оставляя в комнате троих. «Теперь они будут уговаривать меня остаться, да?». — Отчего молодая госпожа не желает даже осмотреться? — Оставь это, Хуалинг. По ней же видно, её тошнит от таких, как мы. — Ксу, перестань! Может, госпоже ещё плохо! — Хуалинг, ей плохо только потому что она здесь, среди нас. Мнит себя не пойми кем, хотя одета на порядок хуже. Обычная оборванка. — Да, я одета хуже вас, но мои бедные одежды хотя бы снимают только собственные руки. — Дрянь! — Подобно разъярённой кошке, Гэ Ксу, девушка с пронзительными блестящими глазами набросилась на заклинательницу, целясь выдрать той волосы. Ланжэнь Лянь не очень сопротивлялась. Заклинательница была уверена в том, что заслужила и пощёчину от Гэ Ксу, и её ногти, оставляющие царапины на ключицах, и, возможно, даже плевок в лицо от этой продажной девицы. Ланжэнь Мэй где-то в глубине души понимала, что в словах Гэ Ксу есть толика правды. Когда-то прославленный генерал Дунфэн теперь напивалась до потери сознания и зарабатывала время от времени истреблением самой мелкой нечисти, которую в её клане раньше просто упокаивали. Чем она была лучше двух шлюх в доме удовольствий? Ланжэнь Лянь не находилась с ответом, поэтому лишь создавала видимость, будто пытается отбиться, принимая заслуженное наказание. Сначала девушка испытывала что-то сродни эйфории, упиваясь болью, которая была даже сносной для кого-то, кто прошёл войну, но со временем удары Гэ Ксу ей наскучили, и она одним ударом ног в живот откинула её на несколько метров, когда послышался скрип двери. — Что вы творите, идиотки? — Хозяйка сделала быстрый жест рукой, и двухметровый амбал оттащил пришедшую в себя Гэ Ксу, которая готовилась вновь двинуться на обидчицу. Это была ювелирная работа: мужчина так аккуратно держал взбешённую женщину, что на товаре не должно было остаться ни одного дефекта. — Прошу прощения, Гэ Ксу имеет скверный нрав. Отведайте ужин. — Благодарю. — Ланжэнь Мэй не прикоснулась к еде ни пока хозяйка в синих одеждах отчитывала её противницу, ни когда та удалилась с охраной. Вторая девушка изредка посматривала на неё, будто колебалась, сказать что-то или нет. Ланжэнь Лянь улыбнулась и поднесла кусок говядины ко рту. Терпение Хэ Хуалинг лопнуло. — Не ешь это, там отрава. Ты очень понравилась хозяйке, она не отпустит тебя просто так. Лучше уходи, когда все лягут спать. — Хэ Хуалинг! — Да что? Понятно же, что она не от хорошей жизни спала там рядом с лужей! Позволить ей угодить на самое дно?! — Тебе какое дело, что с ней станется? А у мерзавки сильные ноги. — Гэ Ксу аккуратно потёрла свой живот. — Кто ты, в конце концов, такая? — Заклинательница из уничтоженного ордена. — Таких, должно быть, много молитвами Цишань Вэнь. Сюда заходят мужчины, такие же как ты и любят размышлять о власти под нашу игру. — А вы как сюда попали? — Не то чтобы ей было очень интересно, но Хэ Хуалинг ей симпатизировала, а час отбоя должен был наступить нескоро: в таких местах по ночам и работают. — Нас обеих поймали на улице и продали сюда. — Что-то вроде того, как вы меня сюда привели? — Гэ Ксу прыснула от смеха. — Нет! Нет! Что ты! Мы просто подумали, что с тобой может случиться что-то плохое на улице. — Хэ Хуалинг продолжала уверять девушку в том, что у них с подругой не было злого умысла, но Ланжэнь Лянь смотрела на вторую. Та без особого аппетита пережёвывала мясо и смотрела в одну точку. Заклинательница уже когда-то видела похожую обречённость во взгляде. Ностальгическое неприятное чувство от нахождения с девушками в одной комнате прошло, и ей даже стало жаль их. До какого возраста вообще доживают такие, как они? Конечно, умение играть на инструментах немного возвышает их и даёт возможность получать деньги только за компанию, но ограничиваются ли мужчины этим? Обещал ли кто-нибудь из них, что когда-нибудь выкупит, а потом не возвращался? В каком возрасте их сюда привели? От каждой мысли в животе завязывался узел. «Но это не моя забота». Прошло несколько часов, и Ланжэнь Мэй, прихватив по пути в одной из комнат сосуд с вином, сбежала. Ей настачертел этот город, в котором из нечисти были лишь пьяные развратные мужчины, и она решила вновь отправиться в путь. Заклинательница зашла в своё скромное жилище, больше похожее на усыпальницу, чем на комнату, забрала всё своё оружие и оставила пару монет на столе для хозяйки. Вино оказалось, что надо, так что взять быстрый темп не удалось. Сосуд неумолимо пустел, ноги становились ватными и, наконец, пустой желудок дал о себе знать. Девушка скорчилась в три погибели с раздирающей болью в горле и невозможностью стошнить чем-то кроме желчи. Когда приступ закончился, она на четвереньках подползла к ручью и смыла холодный пот с лица. В отражении на неё глядел кто-то незнакомый и жалкий с впалыми щеками и огромными чёрными кругами под глазами. — Страшилище какое. Хах, вот тебе и кувшинка из Пристани Лотоса. — Она хохотала так громко, что не услышала чьего-то приближения, но совсем скоро с двух сторон от измученного лица в воде появились огромные пушистые морды оборотней. — Лонвэй? А второй кто? — Она не узнавала полностью чёрного пса рядом. — Вы поздно пришли, я уже всё потеряла. — Шершавый язык подобрал одинокую блестящую слезу, а затем огромные лапы повалили её наземь, чтобы осыпать всё лицо собачьими поцелуями. — Прекрати, пхахахах, да что ж такое? — Сейчас его морда не помещалась в её ладонях, а когда-то на одной мог поместиться он полностью. — Спасибо, малыш, ты очень помог мне тогда… Помоги и сейчас, ладно? Я обещаю, что начну сначала. Забежим только на огонёк к подружкам. Ланжэнь Мэй никогда бы не подумала, что на своих двоих придёт в дом удовольствий, но с чем судьба не шутит. С оружием и оборотнями, ждущими у заднего входа она чувствовала себя на порядок увереннее, чем в предыдущий раз. «Дай генерал Мингуан, чтобы это был последний». В покоях девушек не было, поэтому Ланжэнь Лянь двинулась в сторону общей гостиной, в которой множество девушек развлекали своими талантами и беседами мужчин без уединения, молясь, чтобы они оказались там. Сегодня удача благоволила ей, и Гэ Ксу с Хэ Хуалинг оказались рядом с гуцинями в просторном зале, освещённым только свечами в резных подставках. Их голубые одежды с полупрозрачными рукавами переливались золотом и привлекали внимание, почти что в той же мере, что и девушка с мечом в холщовых штанах. — Гэ Ксу, Хэ Хуалинг. — Таинственная оборванка. — Гэ Ксу, не будь грубиянкой! — Это. Вы не хотите пойти со мной? — Пхахха. В нищету? — В свободную жизнь. Я вернулась, чтобы забрать вас. — Нас? — У Хэ Хуалинг перехватило дыхание. Однажды ей уже обещали, что заберут из этого места, иногда его смеющееся лицо всё ещё являлось ей во снах и бередило старую рану. Он просто клялся, а она пришла за ними. — Можете ещё подруг захватить. — Здесь нет никаких друзей. — Что ж, буду первой. Размышляйте быстрее, охране уже не терпится схватить меня. — Мы идём. — Хэ Хуалинг! Ей нечего нам предложить! — Это отчасти правда. На вашем месте бы я прихватила вещей побольше, я же оборванка, хах. — Я верю ей. В любом случае, хуже уже не будет. — Ладно, твоя взяла. Посмотрим, сможем ли мы хотя бы переступить порог. — Я сильно сомневаюсь. — Женщина в насыщенно синем одеянии вплыла в комнату. — Лучше бы тебе было просто остаться среди нас. Мальчики, покажите нашей беглянке, что происходит с теми, кто пренебрегает гостеприимством. — Лучше бы маленькая пташка оставалась на воле. — Лысый высокий мужчина ростом с два метра двинулся в её сторону с блестящим в темноте оскалом. — Тебя забыла спросить, урод. — Ланжэнь Мэй упорхнула от цепких огромных рук и нанесла удар ногой в челюсть, а затем догнала кулаком в солнечное сплетение. — Ого. — Хэ Хуалинг, прижавшаяся поближе к подруге, замерла от зрелищности происходящего. — А представляешь, какая она, должно быть, сильная, когда трезвая? — Гэ Ксу редко видели такой довольно, как сейчас. Именно этот мужчина однажды не дал ей удрать самостоятельно. Когда все противники были не в состоянии встать, Ланжэнь Лянь достала лук и направила стрелу на хозяйку дома удовольствий. — Я забираю этих двух с собой. И еды нам в дорогу соберите. — Да. — Хэ Хуалинг забавно шагнула вперёд, в кои-то веки чувствуя себя в безопасности. В этот вечер три женщины решили довериться друг другу и попробовать начать всё сначала, будто годов боли и унижения и вовсе не было.
