Кувшинка для главы ордена Юньмэн Цзян

      Пристань Лотоса неожиданно встретила гостей. Точнее Цзян Чэн, слишком занятый драмой в своей личной жизни, совершенно забыл, что вскоре должны нагрянуть дедушка и бабушка. После последней перепалки в трапезной Ланжэнь Мэй не являлась даже во время приёмов пищи, приказывая приносить еду в свои покои. Как бы это не бесило господина Цзяна, поделать было ничего нельзя: она тоже хозяйка резиденции, хоть супруг это признавал даже больше, чем она сама. Сейчас же у гостей, сидящих по левую руку от их любимого внука были вопросы, отчего жена не находится подле него. Они прекрасно помнили, что благодаря этой заклинательнице Цзян Яньли не пострадала во время Аннигилляция Солнца, и приняли этот брак, как подарок небожителей. Госпожа Юй заговорила первой. — Как тебе жена? — Замечательная. Когда молчит, ей вообще цены нет. — В пиале Цзян Чэна вновь обнаруживалось вино, а не чай. Женщина, мягко говоря, опешила от данного заявления, но вскоре просияла. — Прошу прощения за опоздание, справляться с проблемами ордена на расстоянии оказалось более хлопотно, чем я думала. — Сверкающая улыбка Ланжэнь Мэй шла вразрез с изумлённым и раздражённым выражением лица Цзян Чэна. Заклинательница любила бабушку и дедушку своей подруги и вспоминала времяпровождение в их ордене с теплотой. — Внук зазнался и совсем забыл о нашем приезде, не удивлюсь, если Вы, душенька, даже не знали о нашем приезде. Вам не за что извиняться. — Ланжэнь Мэй прыснула от смеха и села на своё место, не обнуружив там ни тарелки, ни приборов, что не укрылось от зоркого взгляда стариков. — Видно, Цзян Чэн забывает и заботиться о своей жене. — Госпожа Юй была неприятно поражена. Было очевидно, что молодые не проводят трапезы вместе. До неё уже дошли некоторые слухи, и как же бабуля была огорчена увидеть подтверждение им. Цзян Чэн и Ланжэнь Мэй даже не смотрели друг на друга. — Цзян Мэй, соскучилась по Изумрудной Долине? — Конечно, я давно не покидала дом на столь долгий срок. — Что ж, теперь твой дом здесь, подле мужа. — Мы ещё не решили этот вопрос. Я не могу на долгое время оставаться вдали от моей резиденции. — Взгляды господина и госпожи Юй дали ясно понять: ответ был неправильным. Пожалуй, Ланжэнь Мэй следовало лучше слушать на занятиях светского общения, но хоть убей, заклинательница была уверена, что раздела «как не показать всем, что вы с мужем друг друга терпеть не можете» не было.

***

      На случай повторения подобных ситуаций, женщина смерила свою гордыню и вернулась в трапезную. Цзян Чэн был удивлён, но не цеплялся, чтобы не спугнуть. Его волновали те слова, что она сказала за столом. Если Ланжэнь Мэй покинет Пристань Лотоса, это дискредитирует их брак в обществе в то же мгновение. К тому же, со стороны они выглядели, как незнакомцы, о чём ему гневно сообщила бабушка, наказав исправить ситуацию и любой ценой сделать так, чтобы дорогая Мэй чувствовала себя здесь хорошо. Вероятно, его родственники так любили её, потому что женщина напоминала им их дочь в молодости, но обида всё же гложила его. В конце концов, разве они не знали своего внука дольше и не должны были быть на его стороне? В любом случае, отбрасывая все эти не самые важные сейчас обиды, факт оставался фактом: в нынешнем состоянии их взаимоотношений, никого одурачить они не могли. К тому же, из-за недостатка коммуникации Цзян Чэн и Ланжэнь Мэй знали друг о друге мало. — Бабушка и дедушка всё поняли. — Что поняли? — Твоё кислое выражение лица выдало тебя с головой. Было ясно, как день, что ты меня не выносишь. — Почему-то я уверена, что от бабули Юй досталось только тебе. Прощалась она со мной вполне тепло. — Она тебе льстила. — Как скажешь. Всё? Поругал жену? Супружеский долг выполнен? — Цзян Чэну стоило немалых усилий не повестись на эти выпады. Он глубоко вдохнул несколько раз и продолжил спокойным тоном. — Нравится это тебе или нет, но мы будем вынуждены появляться в свете вместе, чтобы никто ничего не заподозрил, надо хотя бы немного сблизиться. — Предлагаешь сеанс задушевных бесед? — Думаю, в нашем случае это необходимо. — Как скажешь. Что ты хотел бы знать? — Ты и Лань Сичэнь… Вы действительно никогда не… — Когда мы обучались в Гусу Лань, одно время я думала насильно женить его на себе. Это помогло бы обрести силу, которой мне не хватало. Но я не смогла. Я слишком сильно уважала его, чтобы поступить подобным образом. В остальном, мы действительно просто друзья. Достаточно подробно или мне опускать детали, которые компрометируют мою честь? — Две ивовые ветви над округлившимися глазами главы Юньмэн Цзян полезли на лоб от такой откровенности. — Хорошо. Что ты хочешь знать обо мне? — Тогда, в твоей спальне… это был твой первый поцелуй? — Сначала с лица бедного Цзян Чэна сошла вся краска, оставляя чистый белый холст, на котором вскоре красной акварелью растёкся румянец. — Больше ничего не хочешь узнать? — Она с усмешкой помахала головой. — Да… да, кроме тебя я никого не целовал. — Её насмешливый взгляд добивал мужчину. Она заставила его говорить на такую откровенную тему, а теперь наслаждается беспомощностью. Это было просто невыносимо. Мужчина находил странным то, каким уязвимым он был перед собственной женой. «С такой супругой и враги не нужны». Не вытерпев унижения, мужчина решил не продолжать эту пытку. — На сегодня достаточно. — Я тоже так думаю. — Обойдёмся одним вопросом в день. — Чем бы Цзян Ваньинь не тешился… — Когда она так насмехалась, он даже начинал верить, что когда-нибудь Ланжэнь Мэй сменит гнев на милость, и от этого болезненно щемило сердце.

***

       Лёгкий ветерок, залетающий через открытые чёрные ставни, развевал тонкие сиреневые занавески, пропускающие достаточно летнего света, чтобы Ланжэнь Мэй могла читать письма и расстраиваться прямо в своей кровати. Девушка игнорировала фиолетовые женские одеяния ордена, которые всё-таки повесили в её шкаф, но всё же облюбовала чёрные штаны из дорожного наряда, так что могла лежать, ставя пятку на согнутую ногу, не стесняясь быть застигнутой врасплох. — Госпожа, к Вам гостья. — Господина Цзяна сегодня нет дома, пусть придут завтра. — Нет, госпожа, это к Вам. Госпожа Цзинь прибыла. — Чего ты сразу не сказала? Веди сюда и передай на кухню, чтобы принесли чай и сладости. — Заклинательница совершенно по-юношески соскочила с кровати, быстро расправила постель, будто у неё не было слуг для этого и чинно уселась за стол, ожидая чай и гостью. Госпожа Цзинь совсем скоро оказалась в дверном проёме и сразу же исполнилась негодования. — Госпожа Ланжэнь. — Она учтиво поклонилась и грациозно прошествовала к столу. — Хорошо обжились? Выглядите замечательно. Позволю себе заметить, что фиолетовый пошёл бы Вам не хуже, чем зелёный. — Одного не понимаю, я нарушила все Ваши планы, к чему эти дружеские визиты? — Слуга с чаем на секунду замешкалась, услышав тон своей госпожи. «Вот уж и правда жена господина Цзяна». — А ты действительно лучше в военных переговорах с мужчинами чем в светских беседах с женщинами. — На войне каждый удар в спину ожидаем. А со светскими сплетницами никогда не знаешь, от чего умрёшь — от яда ли, от кинжала… — И чем Вы слушали на занятиях с Цзян Яньли? — Вернёмся к сути вопроса. Какова цель Вашего визита? Хотите поздравить или позлорадствовать? — Просто поговорить. Знаешь, в мои годы с таким положением редко найдёшь достойного собеседника. Светскими увёртками я пресыщена, а Вы всегда бьёте не в бровь, а в глаз. — Стало быть, я Ваше сегодняшнее развлечение? — Женщина усмехнулась, припоминая дни, проведённые с Юй Цзыюань. — Как пришлась Вам роль госпожи Цзян? Стоит ли в скором времени ждать наследника? — Ланжэнь Мэй сделала громкий глоток чая, чуть не подавившись, из-за чего её глаза начали слезиться и краснеть. — Мне всегда так нравились эти завуалированные разговоры о том, делят ли ложе супруги. — Стало быть, не делят. — С чего Вы… Скажем так, учитывая некоторые разногласия внутри моего клана, я считаю нерациональным заниматься этим вопросом сейчас. — А что считает Ваш муж? — Он не против подождать. — Неправильно. В обществе лучше было бы сказать: «Он полностью поддерживает это решение и принимает участие в скором разрешении проблемы». Иначе пойдут слухи, что господин Цзян просто Вас не желает. — Госпожа Цзинь! — Вам не семнадцать лет! Вы должны понимать, что некоторые слухи следует пускать самостоятельно и отслеживать их направление. Если Цзян Мэй считает, что никто ни о чём не догадается, то это глупо. Вы должны понимать, достаточно странно, что при обстоятельствах Вашей скорой помолвки, Вы не спите вместе. Так уж устроен высший свет. Если на простынях что-то будет — служанки обсудят это, если не будет — то причин посплетничать станет ещё больше. Но если вы не пролили кровь на простыни заблаговременно, то теперь думать об этом бессмысленно. — «Конечно, кто-то уже посудачил на рынке громче положенного. Я была готова стать посмешищем из-за чего угодно, но кто бы мог подумать, что проколюсь именно здесь». — Почему Вы говорите мне всё это? — Мадам Юй была дорогой подругой моей сестры, и, может, общалась со мной из необходимости, но никогда не подавала виду. Ты жена её сына и та, кто была близка с матерью моего внука. Теперь поздно метаться, госпожа Цзян, Вы пустили корни в эту семью слишком глубоко. — Мадам Юй терпеть меня не могла, Ваши слова звучали бы для неё, как смертный приговор. — Лишь отчасти. Помнится, её раздражало то, что ты всё время сбивалась со своего пути. Видишь ли, твоя затея сблизиться с Цзян Чэном её невероятно бесила. Юй Цзыюань сама вышла по расчёту и, когда увидела в тебе угрозу для своего сына, сделала всё, чтобы защитить его. Все эти браки без любви по факту не что иное как сделка. Поверь старой женщине, они терпимы, пока вы молоды и можете заполнять пустоту между вами страстью. Но и юность, и вожделение проходят, оставляя горькое послевкусие. Когда супруга рожает наследника, хороший муж будет уважать в ней мать своего сына. Но если женщина любит по-настоящему, то это уважение сродни брошенной кости. Вам с Цзян Чэном придётся несладко, поэтому прими совет, если это возможно, не отталкивай его. — Замечательно, теперь Вы говорите, что мне чувствовать. — С подачи мадам Юй ты получила много лет для того, чтобы любить кого хочешь и делать, что хочешь. То, что ты вновь запуталась в зарослях лотоса — лишь твоя заслуга. Не забывай, ты новая госпожа Цзян, вторая глава ордена Юньмэн Цзян и хозяйка Пристани Лотоса. Надеюсь, скоро услышать о наследнике. Если сразу родится мальчик, может, удастся вернуть себе свободу обратно. Этот мир держится на сделках, и уверяю, Цзян Чэн, будучи сыном своих родителей, не продешевит. — Хорошо добраться. — Вашими молитвами, дорогая. — «Забавная старушка».

***

       Тем не менее, сама ситуация не была забавной. Оказалось, достаточно одного взгляда, чтобы понять, насколько прохладные отношения на самом деле в их паре. Цзян Чэн был прав, совместные выходы неизбежны. Госпожа Цзинь тоже говорила толковые вещи о наследнике. И бабушка Юй была женщиной умной. Ланжэнь Мэй трясло от того, что все вокруг были правы, но страдала от этого она одна. Её нервы окончательно расстроились и засыпала она в ту ночь с трудом. Из приятного было только побеждённое выражение лица Цзян Чэна, признающего, что никого, кроме неё, не целовал. «Ни одной наложницы, ни одной жены… Чёрт, я же его жена… Постоянно из головы вылетает». Сон никак не шёл, так что, накинув халат на плечи, Ланжэнь Мэй вышла в коридор, чтобы прокрасться на кухню и что-нибудь стащить вместе с чаем. На пути ей встретился один из совета старейшин, среди которого популярность заклинательницы скоро угасла. — Такое поведение с супругом непозволительно. — И вам доброй ночи. Будете учить меня, как обращаться с собственным супругом? Уж как-нибудь разберусь без ваших наставлений. — Взбалмошная баба. — Что вы сказали? — В любой другой ситуации она бы просто усмехнулась и двинулась дальше, но теперь Ланжэнь Мэй была официальной хозяйкой Пристани Лотоса. — Не забывайте своё место. Цзян Чэн милует вас по доброй памяти. У меня причин терпеть вас нет. Ещё одна такая дерзость, и я отправлю вас продавать редиску на рынок! — Вам стоит также помнить своё место. Пока у Вас нет наследника, Вы здесь никто. Ладно, если бы наш господин хотя бы Вас любил…       Ланжэнь Мэй окончательно озверела. Она не до конца понимала, что кокретно собирается предпринять и куда направляется. Открыв несколько дверей и не найдя там Цзян Чэна, заклинательница набралась ещё больше решимости. — Цзян Чэн! — К чему так кричать? Я тебя прекрасно отсюда слышу. — За безмятежной ленивой манерой речи скрывалось волнение. Последний раз, когда она оказалась в его спальне, закончился катастрофой со сладким привкусом на губах. Цзян Чэн подтянулся на локтях и выпрямил спину, подпираюшую россыпь небольших шёлковых подушек с забавными серебряными кисточками. — Давай просто сделаем это. — Сделаем что? Скворечник? Новую беседку? — Наследника. — И каким образом? — А ты сам не знаешь? — Я-то знаю, но с каких пор ты такая просвещённая? — Книги читала. — Цзян Чэн не удержался и прыснул от смеха. Когда Ланжэнь Мэй скинула халат и забралась на него, вырвав свиток из рук и швырнув в другой конец комнаты, веселье главы ордена Юньмэн Цзян быстро испарилось.