Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Проснулся Синьюэ от слишком яркого света, просачивающегося сквозь закрытые глаза. Дрожащие сомкнутые веки видели только ослепительно-болезненный солнечный блеск. Оттого стало так неприятно и раздражающе, что он хотел развернуться и закрыться подушкой, но действие прервалось. Синьюэ показалось, что его тело запечатали под горой - он не мог шевельнуть ни ногой, ни рукой. Мыслить тоже давалось с трудом. А открыв рот, не услышал ничего.       Испугавшись, что он еще в заточении, Синьюэ панически дрогнул всем телом и смог резко подняться. Истратив на это все силы, его тут же понесло в сторону и, падая, заклинатель врезался в чужую грудь. Замерев от неожиданности, Синьюэ наслаждался необычным уютом. Некто придержал его за плечи и разрешил облокотиться на себя. Теплые ладони мягко поглаживали трясущееся от напряжения тело. Заклинатель услышал вибрацию, исходящую из груди - будто тот что-то сказал, но ничего не услышал. Это сильно озаботило, потерявшего почти все чувства, Синьюэ.       Заклинатель попытался приподняться, но его настойчиво удержали на месте. Он с трудом сглотнул скопившуюся слюну с металлическим привкусом и решил спросить, кто рядом с ним, но рот издал неразборчивое кряхтение. Тревога за свое немощное состояние отголосками проявлялась в виде мелкой дрожи, которую немного унимали мягкие поглаживания и чужое тепло. Помощь постороннего хорошо поддержала настрой заклинателя.       Не бросая попытки разлепить веки и сказать хоть что-то, у Синьюэ начался приступ - его мучительно затрясло от такой слабой попытки вернуть контроль над телом. Когда все закончилось, Синьюэ начал с основ: он глубоко вздохнул, наполнив грудь кислородом. В ответ легкие защипали, прерывая медитативную технику дыхания, и заклинатель неровно выдохнул. Синьюэ медленно опускал и поднимал грудь, с каждым разом дышать становилось легче.       Попытка открыть глаза, казалось, длилась вечность, но вот, Синьюэ смог это сделать и поднять голову к тому, кто удерживал его. Он увидел два умиротворяющих глаза цвета нефрита. Однако смотрели они на заклинателя слишком уж обеспокоено. Наверное, показалось… Синьюэ, словно в первый раз, осматривал этого человека. Он прошелся по линии подбородка, носа, бровям и узнал в этих чертах одного знакомого.       - Кан? - Кое-как прохрипел заклинатель и в горле снова появился металлический привкус.       Старейшина Нефритового пика ответил - Синьюэ почувствовал слабую вибрацию на груди, но не услышал. Сил не осталось даже для смущения от такой позы, не говоря о фальшивом раздражении от проявлений таких нежностей. Обычно Синьюэ бы закрылся или сказал нечто грубое, не признаваясь себе в том, что ему это нравиться, но сейчас… Синьюэ был бесполезен, так зачем он сдался старейшине Нефритового пика? Почему Кан такой заботливый?       Чужие нежные руки опустили его на подушку, мягко поддержав голову, чтобы он не ударился об изголовье кровати. Вместе с этим действием, Синьюэ сразу потерял сознание. Он не видел снов или иллюзий, а просто ощущал себя запертым в темном пространстве.       Через время Синьюэ начал ощущать по всему телу горячую боль, особенно мучительно сжимающая горло и сердце. В последнем случае заклинатель мог сравнить это ощущение только с тем, как если бы в грудь живьем вбивали раскаленные гвозди. Глаза перестало щипать от света и, наконец, Синьюэ без труда сглотнул подступивший кровавый ком. Он прислушался. Было тихо, но сосредоточившись, Синьюэ услышал утреннее пение птиц, отдаленный звук едущей тележки, покачивание занавески, треск бумажного окна и голоса людей.       Синьюэ сел на кровати и уперся руками о бедра, поддерживая неподъёмный вес головы. Длинные волосы аккуратно сплели в косу. Было удобно, но привычной защиты в виде тяжелого черного каскада не ощущалось. Принимаясь осторожно вспоминать предшествующие события, у мужчины разболелась голова - словно бы он сам себе запрещал это делать.       Скрипнула дверь и Синьюэ обернулся на звук. Вошел Кан Гуанмин с подносом в руках. Лицо выглядело так, словно он только что провел похороны и пришел утешать близкого родственника. Одет старейшина Нефритового пика в более скромные и свободные одежды без широкого пояса и богатой накидки. Медовые волосы покоились на плечах. Заклинатель отметил, что ему идут распущенные волосы больше аккуратного пучка на голове.       - Как себя чувствуешь? - Почти шёпотом поинтересовался Кан.       - Отлично. - Словно инстинктивно с сарказмом ответил Синьюэ шипящим голосом.       - Ты… Ты помнишь что произошло? - Осторожно спросил старейшина.       Он поставил на стол поднос. На нем оказалось лекарство, тазик с водой для умывания и чаша для питья. Кан сел рядом и заботливо подал чашу с водой. Заранее учитывая чужую слабость, он поддержал ее, когда передал в трясущиеся бледные пальцы. Очень вовремя, так как чаша была готова сразу же сорваться с рук Синьюэ.       - Имеешь в виду иллюзию? - Прохрипел Синьюэ и сделал три жадных глотка.       - Мгм. Все что мы увидели во сне - это наши внутренние терзания. - Огорчённо рассказал Кан.       - Терзания? То, что произошло это ебанный кошмар! - Закричал Синьюэ еще не восстановившимся голосом. - Что ещё ты видел, как много ты успел посмотреть?! - Ещё сильнее разгневался заклинатель.       - Некоторые момента из детства. - Нерешительно ответил старейшина. Кан не мог сказать, что плохо рассмотрел или иллюзия была нечеткой, и потому не понял, что происходит - все было достаточно детальным.       - Хах, «некоторые»... - Синьюэ уронил голову на ладонь и скрыл в ней глаза.       - Если тебе станет легче, то я мог бы выслушать тебя или просто побыть рядом, если это необходимо... - Старейшина Нефритового пика хотел хоть как то помочь Синьюэ, облегчить его страдания и поддержать.       - Я не желаю об этом разговаривать! - Грозно зашипел заклинатель. Он откинул челку назад, прошелся рукой по волосам и та осталась лежать на шее. Синьюэ нервозно оцарапывал своими ногтями потемневшую от синяка кожу.       - А что видел ты? - Спросил Кан, потупив взгляд.       - Я ничего не видел. - Поморщив нос, отвернулся заклинатель. - И об этом я тоже не хочу говорить, так как я ничего не видел. - Повторил Синьюэ.       Кан прекрасно понимал, что Синьюэ видел, но заклинатель будет держать язык за зубами и не вмешиваться. Это заставляло старейшину Нефритового пика чувствовать и странное спокойствие, и некую обеспокоенность одновременно.       - Что с тобой произошло? - Кан старался говорить мягко.       - Кто его знает… - Заклинатель болезненно сощурил глаза и скрыл лицо руками.       - Ты помнишь перед тем как потерять сознание, к нам подошел темный культиватор. Он передал тебе сообщение о встрече в «Гостеприимном Драконе», после состязания Гуаньди. Это он тебе помог пережить тот приступ. Он акупунктурой заблокировал тебе меридианы и ты пока не можешь пользоваться внутренней энергией. Еще дня два-три.       - Отлично… - Безнадежно ответил Синьюэ. - Что-то еще?       - Мм… Я могу тебе помочь? - С нескрываемым желанием поддержать заявил Кан.       - Где мы?       - У меня дома.       Синьюэ повернулся и на секунду удивленно посмотрел на Кана.       - Мне надо помыться. Срочно. - На безжизненном лице Синьюэ слегка сыграла эмоция смущения. Что-то новенькое с тех пор как он очнулся.       Синьюэ рукой огладил свои травмы на шее и плечах поверх халата. Если бы Синьюэ мог воспользоваться внутренней энергией, то быстро бы заживил похотливые раны, но теперь ему придется мириться с ними еще несколько дней. Он обязан смыть с себя все прикосновения того урода с себя. Заклинателя бросило в сильный озноб и он содрогнулся.       Кан с охотой отвел Синьюэ в отдельную комнату с бочкой и хотел помочь, так как тот был слишком слаб - едва на своих двоих дошел, однако был жестоко отвергнут.       Старейшина остался у двери и прислушался духовным чувством: Синьюэ наполнил бочку водой, разделся и полностью окунулся. Он почувствовал, как слегка задрожало дыхание заклинателя, но, не посчитав это важным, оставил его наедине с собой. Кан Гуанмин позже вернулся, убедиться, что все хорошо, но когда проверил духовным чувством, то тут же, чуть не выломав дверь, вбежал к Синьюэ.       Бледный, словно мертвец, только синяки и красные укусы, как трупные пятна, украшали кожу. Синие губы тряслись, а мокрые распущенные волосы прилипли к холодному телу. Этот идиот набрал целую бочку холодной воды!       - Синьюэ, быстро вылезай!       В ответ Синьюэ, обнимая колени, лениво покачал опущенной головой. Это вывело Кана из себя. Он взял ведро горячей водой, разбавил холодной и выплеснул на заклинателя.       - Ты что делаешь?! Оставь меня в покое!       - Нет, это ты что делаешь! Быстро вылезай, я добавлю горячей воды!       - Не надо. Мне и так хорошо. - Синьюэ поправил волосы и отвернулся, избегая взгляда старейшины Нефритового пика.       - Ты заболеешь!       - Не заболею.       - Не забывай, сейчас ты слаб, к тому же внутренняя энергия тебя не залечит.       - Не заболею я, уйди. - Упрямился Синьюэ.       «Какой идиот!» - Прокричал Кан в сердцах. Он на грани, чтобы прокричать это вслух, на все поместье. В порыве гнева, Кан Гуанмин схватил Синьюэ за руку и заставил поднятья и повернуться к нему лицом.       Кровавые укусы ярко цвели на бледной коже, а ужасающие темные синяки, как чернила на чистой бумаге, портили прекрасное тело. А самый чудовищный синяк на шеи, словно змея, окутывал Синьюэ и душил одним своим видом Кана. Невольно он перестал дышать, стараясь сравнить, сколько бы продержался сам. Напротив сердца виднелись и другие раны, те, что заклинатель сам оставил своими пальцами. Они были глубокими и неприятными на вид.       - Что, насмотрелся? Уйди прочь. - Синьюэ постарался вывернуться из хватки, но слабое тело не позволяло делать это с достоинством.       - Почему ты моешься в холодной воде? - Настойчиво спросил Кан, не ожидая адекватного ответа на свой вопрос.       - Хочу смыть все ощущения, когда тот урод касался меня! - На удивление честно ответил Синьюэ. То ли он сам забылся, то ли у него не хватило сил даже на ментальную борьбу и защиту. - Я до сих пор чувствую все, что эта скотина делала со мной!       Старейшина Нефритового пика виновато опустил голову и ослабил хватку на руке, которую до этого от волнения сжал слишком сильно.       - Холодная вода успокаивает меня, унимает боль. Я сейчас даже залечиться не могу. Просто оставь меня одного! - Перешел на крик заклинатель.       - Пожалуйста, добавь теплой воды. У меня есть лекарство и обезболивающее, я обработаю тебе все раны. - Кан серьёзно посмотрел на Синьюэ, уговаривая одним только взглядом. Он взял в свои теплые руки ледяную ладонь Синьюэ и начал согревать. Для заклинателя его руки показались горячими, почти жгли кожу, но он не отнял кисть и разрешил ее согреть. Синьюэ вопреки всему больше не мог кричать и злиться на Кана. Он с трудом смирился.       - Хорошо.       Заклинатель вышел из бочки, чем воспользовался Кан Гуанмин. Он сразу добавил кипятка и, удовлетворившись температурой, загнал обнаженного заклинателя обратно. Тот почти слепо повиновался ему.       От резко поднявшейся температуры у Синьюэ закружилась голова и его повело в сторону. Он удержался за бортик бочки и закрыл глаза. Кан Гуанмин еще раз убедился, что его не стоит оставлять одного. Старейшина Нефритового пика закатал рукава и наполнил тазик теплой водой. Кан намочил волосы и вспенил мыло. Ему с трудом дались чужие длинные волосы, но когда закончил их мыть, то довольно хмыкнул.       - Не надо, я дальше сам справлюсь. - Не убедительно прозвучало из уст заклинателя. Кан проигнорировал его слова, на что Синьюэ неодобрительно промычал себе под нос. Он, заметив опущенные ресницы Синьюэ, заботливо заправил мокрые волоски с лица и прошептал:       - Не засыпай, Синьюэ.       - Я не сплю. - Равнодушно произнес заклинатель, но Кан услышал расслабленные нотки в голосе. Горячая вода немного помогла снять напряжение.       Синьюэ вытерся, надел халат и прошел в ту же комнату, где лежал до этого. Кан усадил его на кровать и начал насухо вытирать волосы. Заклинатель постоянно отговаривал старейшину Нефритового пика, но тот делал что хотел, ведь у Синьюэ не оставалось сил для глупого противостояния. Когда настало очереди ран, то Кан Гуанмин нервно сглотнул. Он сел напротив заклинателя, протянул пальцы к запаханному халату и до глупости смущающе спросил:       - Можно?       Синьюэ сидел в это время и бесцельно смотрел в стену. После вопроса, он перевел свой янтарный взор на собеседника. От этого взгляда внутри словно защекотало и Кану захотелось сбежать из собственного дома. Синьюэ вновь отвел взгляд, не собираясь противиться рукам Кана, считая ниже своего достоинства - если оно еще осталось перед этим человеком - отвечать.       Старейшина Нефритового пика распахнул халат. Он уже видел все раны на теле Синьюэ, но каждый раз при этой картине перехватывает горло и становится трудно дышать. Сейчас все кровожадные укусы зверя пылали от горячей воды и были еще более чувствительны.       Взяв на палец немного мази, Кан Гуанмин плавно прошелся по следу от зубов. Стараясь не реагировать и держать лицо, Синьюэ только больше попадался на вранье самому себе, когда мелкая дрожь оккупировала его тело. Ему было очень больно. Все тело горело от безжалостного, грязного покушения. Прикосновения болезненно отзывались на его лице. Ему следовало не прогибаться под заботливым старейшиной Нефритового пика и остудить тело в холодной воде, тогда не пришлось бы так страдать и унижаться.       В отличие от Синьюэ, Кан очень деликатен и нежен, заклинатель с неохотой признавал это. Старейшина мягко проводил пальцем по ране, обводил и кружил вокруг. Следом он достал другую баночку, мазью которой уже покрывал синяки. К ним Кан относился менее бережно, слегка массировал и втирал лекарство в кожу.       Остановился старейшина только когда настала очередь тонкой хрупкой шеи. Он все никак не решался коснуться такой большой и темной гематомы. Кан посмотрел в чужие глаза, как бы спрашивая разрешение снова, и под стеснительно отведенный взгляд, получив немое согласие, чуть приблизился и провел холодной мазью по синяку. Кан почувствовал, как Синьюэ вздрогнул и прерывисто выдохнул, задевая порывом воздуха чужое лицо.       Пытка для Синьюэ закончилась и тот, поплотнее укрывшись одеялом, лег спать. Мысленно заклинатель поблагодарил Кана - не смог сказать это вслух. Если это сделал бы кто-то другой, то Синьюэ давно сбежал.       По ощущения проснулся заклинатель так же быстро, как и заснул, однако прошло точно немало времени - вокруг было темно, в окне тускло светила половинка луны. Теплый ветерок проник в комнату и коснулся разгоряченной кожи. Синьюэ всем телом содрогнулся и натянул дрожащими руками одеяло. Но для него сейчас это казалось все равно, что укрыться снегом - бесполезно. Заклинатель в горячечном бреду ощущал, как тонет в ледяном океане, как до костей пробирает мороз. Будь он хоть согрет адским пламенем, то тепла бы это не принесло. Внезапно, кипяток наполнил всю комнату и полностью накрыл волной холодное тело. Внутренние органы будто перемешались и пытались вылезти из нутра. Пышущая огнем кожа, болезненно касалась шелковых простыней. Не контролируя себя, Синьюэ издал тихий стон.       Все снова подёрнулось странной пеленой: он почти перестал чувствовать реальность и мог только ощущать, как теперь огонь распространяется по телу, сжигает кровь и кости. Невыносимо ломало всё тело. Какую бы позу Синьюэ не принял, все отдавалось болью в одеревенелых мышцах и костях.       Жар сменялся холодом и наоборот. Лихорадка быстро набирала обороты и старательно пыталась выжать последние силы из него. От нестерпимой муки Синьюэ жалобно проскулил в подушку. Сознание куда-то уплывало и он оставался со свой болью один на один.       В комнату вошел Кан Гуанмин. Стук и уж тем более распахивание двери страдающий от горячки Синьюэ не услышал. Заклинатель судорожно метался по кровати, хватая все, что попадется под руку. Он комкал простынь, покрывало, подушки, словно бы это ему помогло спастись от раздирающей тело пытки.       Старейшина Нефритового пика тут же вышел и ушел за другим лекарством. Через каких-то пары минут, для Синьюэ, казалось, прошло несколько дней, он вернулся с горьким настоем в чашке. Кан приподнял его и тот сразу же вцепился ему в руку - помутненные глаза ничего не видели и Синьюэ схватился за первое, что показалось достаточно надежным. Облокотив заклинателя на себя, Кан Гуанин шёпотом принялся уговаривать его.       - Синьюэ, пожалуйста, проснись. Тебе надо принять лекарство.       Синьюэ тяжело дышал, не в силах вынести такую ничтожную нагрузку. Старейшина Нефритового пика позволил ему отдышаться и приставил к губам чашу, медленно вливая горький отвар. заклинатель упрямился, но его попытки подозрительно походили на сопротивление маленького щенка.       - Синьюэ, пожалуйста, выпей. Это жаропонижающее. - Упрашивал Кан и вновь прильнул чашей к чужим губам.       И, о Боги, видимо Синьюэ услышал его, так как сделал маленький судорожный глоток. Кан наклонил чашу чуть сильнее и по подбородку потекло лекарство. Заклинатель отпрянул и прокашлялся, но после его настойчиво заставили допить неприятное лекарство.       Уже будучи в забытье, после которого Синьюэ ничего не помнил, он измученно повалился на Кана. Старейшина Нефритового пика мягко уложил его обратно в постель, но не смог уйти. Тонкое бледное запястье, на котором еще красовались ужасные отпечатки кандалов и вервия бессмертных, крепко держалось за чужую руку, словно утопающий за соломинку. Кану казалось, что Синьюэ тянет его на себя, падая в пропасть. Ему ничего не оставалось, как осторожно сесть рядом и успокаивать больного заботливыми поглаживаниями. Он мог бы невозмутимо скинуть ослабевшую кисть и уйти заниматься делами, однако Кан всем сердцем этого не желал. Возможно, он чувствовал за собой тяжелую вину, возможно, чувствовал нужду в виде его присутствия или просто обмяк сердцем и не мог выносить чужие страдания. В любом случае Кану не сложно остаться и посидеть рядом.       В окно постучалось яркое солнце, что приятно освещало лицо. Свежий ветерок обдул мокрую шею и покачал черные, выбившиеся из косы, пряди. Воздух невообразимым для заклинателя образом больше не давил и не приносил обжигающую боль, а лишь сладостно наполнял легкие кислородом. Одеревенелые мышцы, покрытые липким потом и изнеможённые недугом, касались шелковых простыней, утопая в спокойствии.       Синьюэ резко поднялся. В теле ощущалась, непривычная для последних пары дней, легкость. Заклинатель обратил внимание, что может не так уж хорошо он себя чувствует, но радоваться было чему - к нему теплым потоком возвращалась внутренняя энергия, наполняла меридианы и медленно заживляла отвратительно неприличные раны. Они все еще пощипывали и распространяли по телу ноющую боль, но синяки уже на половину сошли.       Распахнув халат и проведя бледной ладонью по груди, Синьюэ коснулся раны напротив сердца, которую сам же нанес, и надолго задумался. Просидев так продолжительное время, из мыслей вывел приглушенный крик за дверью.       - Стой! Я же говорю нельзя!       - Дайте только увидеть учителя, я же тоже переживаю! - Истошно кричал подросток, явно борясь с обладателем другого голоса.       - Он плохо себя чувствует, ты только помешаешь его отдыху!       - Отпусти. - Протянул Руи и послышался незаметный скрип двери, которая через полсекунды тут же снова закрылась.       - Возвращайся комнату! Я позову тебя, когда Синьюэ станет лучше.       - Дайте только увидеть его! - Послышалась возня и юный адепт сумел отворить дверь до конца.       Синьюэ увидел, как в проеме застыло два человека: юный адепт, в глазах которого хлынули маленькие капельки слез и старейшина Нефритового пика, что смотрел на заклинателя в слегка потрепанном виде после борьбы с непослушным подростком. Руи сорвался с места и прыгнул на учителя, сжимая в тесных объятиях. Синьюэ неуверенно погладил, содрогающуюся в сдерживаемом плаче, спину ученика.       - Учитель! Вам уже лучше?       Синьюэ тихо угукнул.       - Вы чуть не сорвали данного мне обещания. Что с вами стряслось?! - Не унимался подросток.       - Отпусти Синьюэ, ему нужен отдых. - Подошел поближе Кан и внимательно всмотрелся в осунувшееся лицо заклинателя.       - Мне уже намного лучше. - Заверил Синьюэ. - Внутренняя энергия вернулась. А ты как себя чувствуешь, Руи? Я чувствую, что у тебя поднялась культивация. - Слабо улыбнулся заклинатель.       - Это все благодаря вам, учитель! - Руи поднял свои блестящие серебряные глаза на него и тот пригладил его багряные волосы на голове. - Но давайте не об этом! Я сильно перепугался за вас. Что с вами случилось?       Кану сильно хотелось осадить подростка. Ведь если после этого Синьюэ снова сляжет, то сердце его не выдержит дополнительных переживаний. И старейшина вовсе не обращал внимание на то, что ци вновь текла в теле заклинателя и тот так просто не сможет заболеть - обязательно найдется что-то, что подкосит его здоровье.       - Не могу точно сказать. - Тяжело вздохнул Синьюэ и почти шепотом произнес следующее. - Сколько времени я пролежал?       - Четыре дня, учитель.       Синьюэ содрогнулся.       - А что с заданием?       - Злого духа не обнаружили, но зато смогли вернуть душу той девушки. Остальное я расскажу после завтрака. - Кан чуть насупил брови. Он чем-то был раздражен, но не мог отследить, чем именно - это раздражало его только сильнее.       - Я могу умыться?       - Конечно. Только надеюсь мне не надо будет стоят над душой.       Синьюэ в ответ зацепился своим фирменным взглядом за Кана. Старейшину это немного успокоило и он вышел из комнаты.       - Учитель.       - Да? - Мягко сказал Синьюэ.       - Учитель, может старейшина Кан и не разрешал мне с вами видеться, но он очень хорошо позаботился о нас. Он предоставил мне комнату для тренировок и кормил. К тому же, все слуги в поместье жаловались, что он очень много времени потратил на вас, выхаживая, забыв про свои обязанности, и никому не позволял к вам заходить… - Немного грустно сообщил Руи, крепче обняв за талию Синьюэ. - Не забудьте поблагодарить его.       Заклинатель пришел в замешательство. Ему трудно будет поблагодарить Кана. Горячка настолько захлестнула его разум, что он, пребывая в беззащитном состоянии, цеплялся за него и принимал помощь. Синьюэ поглотили боль и внутренние переживания, а после болезнь, и он показал настоящего себя - слабого, ранимого, бессильного, с грязным прошлым и… Неизвестно, почему старейшина Небесной Выси не отнес заклинателя в орден, но Синьюэ признателен ему всей душой. Кан видел слишком многое, а Синьюэ быстро сломался под напором необычных обстоятельств и новой информации. Он просто не сможет сказать таких слов как «спасибо» теперь.       Синьюэ напоследок сильно сжал в объятиях подростка, выражая благодарность в ответ за переживания, и ушел умыться. Перед бочкой, заклинатель дважды подумал и все же налил ее до краев теплой водой. Он залез внутрь и серьезно задумался: звать ли систему или нет? Обрадуется он или огорчится, вновь услышав ее. А может больше не услышит - тогда что?       Синьюэ горько усмехнулся и все же неохотно позвал по имени систему:       «Баку Бааван Ши…»       Но в ответ тишина. От досады Синьюэ шлепнул ладонью по воде. Ему срочно нужно переключить внимание на что-то другое.       Заклинатель закрыл глаза и просмотрел свои меридианы и золотое духовное ядро. Кажется, после наказания системы они выглядели немного лучше, чем он ожидал. Тусклое ядро наполнялось светом, а меридианы медленно расширялись под напором внутренней энергии. Он немного направил контроль таким образом, чтобы ци касалась каждой частички его тела и восстанавливала раны. Оказывается, были и внутренние раны, но для Синьюэ первостепенной задачей было другое - скрыть следы насилия.       Помедитировав некоторое время в бочке, в голове отозвался голос:       [Синьюэ, ты меня слышишь? Синьюэ!]       Заклинатель скрыл свое выражение лица в ладонях. Он не знал, плакать ему или радоваться.       «Баку Бааван Ши, ты настоящая?»       [Я не уверена…] - Этот вопрос ввел в ступор систему. Отвечать то, что она думала - страшно, но со всей искренностью прозвучал ответ:       [Из-за потери памяти я уже сомневаюсь, что воспоминания настоящие. Все чаще появляются сомнения, что я искусственный интеллект]       «Или чей-то плод больного воображения…» - Подумал Синьюэ, но не позволил мыслям настигнуть Баку.       «А точно ли я Синь Ицзе в теле Синьюэ Сяоина?»       [К чему ты клонишь…] - Дрожащим голосом спросила Баку.       «Знания Сяоина о том, что произойдет, его воспоминания, мы на самом деле похожи. Никто вообще никакой подмены не заметил: ни Бао Лай, ни Глава ордена, ни Кан, даже чертов Ган Юй подметил, что «я» не изменился, но они ведь братья по ордену! Неужели я вообще никаких сомнений не вызвал!?»       [О каких воспоминаниях ты говоришь?]       «Мои воспоминания перемешены с воспоминаниями Синьюэ Сяоина, Баку. И не просто перемешаны, они были идентичны. Поменялось только место действия и лица»       [Может это из-за того, что в теле остались осколки души настоящего Синьюэ?]       «Нет! Ты не понимаешь! Как я могу верить себе, после того, что увидел. Что, если я - Синьюэ Сяоин и просто сошел с ума во время уединения из-за искажения ци? Разве не подозрительно то, как быстро я освоился с новой силой? Или я Синь Ицзе, страдающий шизофренией и это всего лишь моя выдумка…» - Заклинатель не переставал скрывать лица в своих ладонях, даже когда из глаз хлынули слезы бессилия.       «Я устал…»       [А вот я тебя прекрасно понимаю! Я живу четырнадцать лет без тела, без возможности даже погулять, отойти от прикрепленного ко мне объекта! Я сама уже не знаю, кем была, существовала ли вообще?! Понимаешь, ты первый, кто хотя бы спросил имя! Я не слышала его на протяжении четырнадцати лет!]       «Я не хотел…» - Виновато прошептал Синьюэ. Совсем позабыв о чувствах сестрицы Баку, он усомнился в ее чувствах. - «Ты тоже… Про..»       [Никакого «ПРОСТИ»! Надо решать что делать! Невозможно вот так жить постоянно] - Голос ее был полон отчаянной решимостью.       [У меня хотя бы нет тела, которое чувствует боль. Поэтому Их угрозы больше не представляю для меня значения, сейчас я полностью сконцентрирована на твоем благополучии!]       Заклинатель отнял ладони от лица и всмотрелся в воду.       «Ты же жила в этом мире, значит, должна была оставить что-то после себя, так?»       [Должно быть так…] - Стушевалась Баку.       «Может быть, ты сможешь доказать хотя бы свое существование? Мое больное воображение не могло бы придумать что-то, чего я никогда не видел или не слышал. Твоя могила или место где ты жила, люди, что общались с тобой, хоть что-то. Постарайся вспомнить…» - Синьюэ умоляюще посмотрел куда-то наверх.       [Прошло много времени. Я точно жила где-то на юге… Помню еще, там было у меня особое место. Думаю я точно вспомню, если окажусь в окрестностях]       «Тогда нам надо туда»       [А ты?]       «А что я?»       [А как ты можешь доказать себе, кем являешься на самом деле…]       «Если докажу, что ты не мой внутренний голос и не моя совесть - это уже весомые доказательства. А вообще, я, кажется, вспылил. Я сильно перепугался…»       «Кто я, Синьюэ Сяоин или же Синь Ицзе? Никто из них или тот и другой? Я никогда не любил долго рассуждать о чем-либо, потому просто оставлю все как есть, до более удобного случая, не тратя драгоценные нервы на то, что я прямо сейчас не могу решить. Глупо основывать доказательную базу только на иллюзиях во сне. Но странных моментов и вправду много»       [У меня есть идея]       [Почему бы тебе не навестить Гёту, духа гор Башибо. Я уже говорила, что он может проникать в подсознание людей и заставить их пережить старые воспоминания]       [Это рискованно, но возможно это поможет вам что-то узнать о Синьюэ Сяоине или о самом себе…]       «Я пока не готов…» - Он пока не готов снова пережить тот момент. Ни за что. Заклинатель сощурил глаза и отвел взгляд. Он долго молчал, пока не решил спросить кое о чем другом. - «Кто был тот человек, которого потребовали убить?»       [Ты разве не понял?] - Баку не могла прямо говорить о других подопечных.       «Пользователь системы. Но разве ты не говорила, что все мои предшественники погибли?»       [Говорила] - Ровно ответила Баку.       «Может ли это быть связано с тем, что ваша связь прервалась и ты «потеряла» моего предшественника?»       [Возможно…]       Ответ плавал на поверхности. Их с Синьюэ связь прервалась в первый раз, когда надели вервие бессмертных, во второй раз, после наказания системы, когда ему заблокировали меридианы.       «А что с заданием?»       [Оно еще активно, но осталось достаточно мало времени]       [Я боялась, что ты не успеешь его вовремя выполнить, и потому взяла на себя смелость выдать тебе несколько заданий, чтобы на всякий случай перекрыть штраф]       [«Доверие Руи», «Побег из тюрьмы», «Проснуться от иллюзии», «Не поддаться очарованию»…]       [Но так как наша связь разорвалась, то причисление баллов не было…]       «Прости? Не поддаться очарованию кого?! »       [Господина У]       «Ты, блять… У тебя совесть есть?!»       [Я делала все, чтобы спасти тебя, пожалуйста, не груби. Какие смогла найти задания, такие и выдала, не привередничай!]       «Мне до сих пор тошно от того, что произошло» - Синьюэ встрепенулся, по искусанной коже прошлись мурашки, и он приложил тыльную сторону руки к губам.       [Я была в ужасе, мне искренне жаль, что действительно не могла помочь тебе…]       «Надеюсь, тот удар был смертельным» - Взмолился Синьюэ. - «Наказания и штрафы накладываются автоматически или ты это делаешь сама?»       [Автоматически]       «Тогда что будет, если наша связь пропадет, но задание я не смогу выполнить?»       [Мне не известно, может, хочешь попробовать?]       «Да, надо бы, но сразу после того, как я найду способ без последствий блокировать меридианы»       Заклинатель закончил умываться, оделся в подготовленную сменную одежду и вышел в коридор, где «случайно» встретил Кана. Тот внимательно всмотрелся в лицо еще розовое от горячей воды. Синьюэ выглядел немного привычнее - расслабленно и дерзко. С распущенных волос стекали маленькие капли, пропитывая чистую одежду водой. Кан раздраженно кинул в его лицо полотенце.       - Да почему ты такой-то! - С губ старейшины Нефритового пика чуть не слетели необдуманные грязные слова: «Тебя что, мыться не учили» - точно не принесло ничего хорошего - по крайней мере, едва ли это восприняли бы не превратно.       Кан Гуанмин с резким выдохом подошел к недоумевающему брату и вытер полностью мокрые волосы. Синьюэ застыл. Кана даже позабавило это, так как ему показалось, что из-за его резкой формулировки заклинатель чувствует за собой вину и послушно позволил вытереть себе волосы. К несчастью для старейшины Нефритового пика, Синьюэ вскоре остановил его.       - Не надо больше со мной возиться. Я… - Слова благодарности застряли еще в процессе осмысления этого слова, заклинатель замялся и решил хотя бы взглядом сказать «Спасибо». Однако через мгновение, увидев растерянного и удивленного старейшину, Синьюэ пожалел о своих действиях и смущенно перевел взгляд, отбирая полотенце. На ходу просушив волосы, он ушел в комнату.       Кан спустя пару минут двинулся за ним и застал картину: Синьюэ сидел, выпрямив спину, медленно расчесывал уложенные на плечах волосы. Блестящие локоны податливо расходились перед гребнем, но ровно до тех пор, пока Синьюэ не перешел расчесывать у корней. Плечи заклинателя резко дернулись и на лице показалась раздраженная гримаса.       Кан бесшумно посмеялся в кулак, но его обнаружили. Золотистый взгляд перевелся на него и, казалось, мог спалить деревянную дверь рядом. Старейшина немного понял, как обращаться с этим человеком и, состроив как можно более невинное лицо, подошел к нему. Кан протянул руку в терпеливом жесте. Синьюэ громко хмыкнул и отвернулся, но все же передал гребень.       - Кан, как думаешь, я изменился после того, как вышел из пещеры Яшибо. - Осмелился спросить Синьюэ. Кан ответил не сразу и долго раздумывал, отчего у заклинателя стали слегка двигаться уши от напряжения.       - Я тебя очень плохо знал, мы редко встречались лицом к лицу. В основном я слышал о тебе только то, что говорили другие. - С неким укором произнес Кан. Ему стало немного стыдно, что, не разобравшись, судил о человеке. - Ты не совсем такой, каким представляют тебя в ордене.       - А если все что говориться в слухах правда? - Спросил Синьюэ. Он невольно вспомнил о смерти адептов ордена, ответственность за которых навязывают заклинателю. Если он и вправду Синьюэ Сяоин, а не Синь Ицзе, то ему придется ответить за все? Возможно ли тогда избежать ответственности?       Кан не спешил отвечать на этот вопрос. Он не мог не доверять словам близкой подруги Лю Чуньшен и своим неясным предчувствиям, но… Все казалось каким-то неправильным. Кан намеревался уклониться от этого сложного вопроса, но Синьюэ первым отступил, испугавшись.       - Нет. Не отвечай. - Он помотал головой и почувствовал - что-то не так. Снова не ощущается того тяжелого каскада за спиной. Заклинатель протянул руки и на плечо вывалилась толстая коса.       - Опять? - Синьюэ недоумевающе посмотрел на Кана.       - Ой, я задумался… - Кан за эти дни несколько раз успевал заплести Синьюэ, чтобы длинные волосы не путались и машинально сделал это снова. Он обратно расплел волосы.       - Простой хвостик. - Сказал Синьюэ, пытаясь протянуть время и набраться сил поблагодарить старейшину Нефритового пика за все. Кан Гуанмин лентой обернул собранные черные волосы и из-за спины заметил, как подрагивают губы заклинателя в попытке сказать что-то. Но, так и не дождавшись слов, Кан предпочел самому разорвать висящее в воздухе напряжение.       - Пойдем завтракать.       Синьюэ мотнул головой и последовал за Каном.