Агония душ

      Как и полагается в середине осени, день начался с промозглого дождя. Погода явно соответствовала душевному состоянию и поводу, по которому Мия решилась на время покинуть особняк друга, впервые за одиннадцать месяцев.       Последние три дня она, при непосредственном участии Виктора, приводила себя в порядок. Точнее пыталась, насколько это было возможно. Количество употребляемых в сутки алкоголя и никотина сократилось вдвое, а еды увеличилось втрое. Мия набиралась сил, честно стараясь подготовиться ко дню икс, и ей это довольно неплохо удавалось. С поступлением нормального объема пищи в организм, регенерация начала поразительно быстро восстанавливать её привычные черты и фигуру. До нормы несомненно было ещё очень далеко, но, по крайней мере, лицо уже не напоминало иссушенную маску, а всё остальное должны были скрыть свободная одежда, вуаль и удачно подобранная прическа.       Виктор ещё несколько раз делал попытки отговорить её хотя бы от присутствия на службе, так как на самом погребении должно было быть не так много пришедших проститься с Ханой, в отличие от церкви. Тем не менее Мия оставалась непреклонной. Даже начала замечать, что он поглядывает на неё, как на помешанную, из-за такого рвения.       Однако, она прекрасно знала, его переживания и желание защитить от всего мира заглушал голос разума, скорее всего, периодически подкидывавший в сознание её образ, как забившейся в угол пустой комнаты девушки, больше похожей на поднявшийся из могилы скелет, и представляла, что он был готов на исполнение любого каприза, только чтобы никогда не возвращаться к той стадии.       Поскольку большинство из приглашенных являлись вампирами, само прощание и небольшая церемония на кладбище были запланированы на вечер. Виктор, поступившись собственным комфортом и безопасностью, с самого утра уехал, чтобы убедиться в готовности всего необходимого. Фактически, он полностью взял организацию обоих мероприятий на себя, подробно расспросив горюющего друга о пожеланиях.       Из его рассказов Мия поняла, что Патрик пребывал в состоянии апатии, похожем на её собственное. Смерть Ханы без сомнений была несравнима с пережитым ею, но всё же она могла представить, через какую боль он проходил. Необъяснимое чувство подталкивало к нему, и она не могла это игнорировать.       На протяжении долгого времени после своего обращения, Мия тренировала и изучала приобретённые способности. Новая роль Стража Сумерек также открыла ей нечто похожее на шестое чувство, своего рода усиленную интуицию, и сейчас всё внутри неё кричало о необходимости быть рядом с Патриком.

***

      Вернувшись домой, Виктор сразу же проследовал в комнату подруги, однако, её там не обнаружил. Он прислушался и с удивлением уловил сердцебиение и дыхание в гостевой спальне, рядом с его собственной. Это была комната, которую он полностью обустроил для Мии, но она так и не перебралась туда из пустой дальней, объяснив это тем, что не хотела ничего испортить в приступе агрессии или истерики.       Приоткрыв дверь, Виктор столкнулся с полным отвращения и боли взглядом тусклых карих глаз в зеркале. Девушка стояла перед отражающей её в полный рост гладкой поверхностью в одном нижнем белье и, казалось, готова была вновь сорваться.       — Мия, — ровным мягким голосом позвал он.       Она лишь опустила взгляд, скривив губы.       Виктор подошёл к ней со спины и остановился в нескольких сантиметрах так, чтобы она ощущала его близость, но не чувствовала себя загнанной в угол.       — Милая, посмотри на меня, — тем же тоном попросил он, но в этот раз отчётливо проступили стальные нотки, которые обычно присутствовали при гипнозе.       Оба знали, что он никогда не посмел бы применить к ней внушение, и поэтому она, сделав глубокий вдох, подняла глаза.       Виктор видел, что отражение вызывало у неё чуть ли не рвотные позывы. Да, ей наверняка нетрудно было догадаться о состоянии собственного тела, но увидеть картину целиком стало настоящим испытанием для психики.       — Знаю, что выглядит всё плохо. Но ты уже идёшь на поправку. Нужно продолжать в том же духе, и скоро твой привычный облик вернётся, — вкрадчиво продолжил он. — Для тех, кому ты по-настоящему дорога, внешний вид неважен. А на остальных даже и внимания обращать не стоит.       Мия всматривалась в его глаза целую минуту. Но ничего, кроме искреннего восхищения и любви, увидеть там не могла, он бы не допустил. Для стороннего наблюдателя подобная сцена показалась бы весьма интимной, но им было комфортно друг с другом, неловкости не возникало. Всё, что они пережили за последний год невероятно сблизило их, до такой степени, когда сложно было представить кого-то роднее.       — Спасибо, Вик. Я… — она снова глубоко вздохнула и развернулась, обхватывая его шею руками и слегка прижимаясь к нему. — Не знаю, что бы я без тебя делала. Мы ещё обязательно обо всём этом поговорим, а сейчас пора одеваться.       — Хорошо. Тебе нужна помощь? — полушёпотом отозвался Виктор, обнимая её в ответ, зарываясь лицом в волосы и вдыхая их аромат.       — Нет, я справлюсь, — Мия отстранилась и заглянула в его глаза, слабо улыбнувшись.       — Тогда и я пошёл готовиться. Встретимся внизу?       Она кивнула и направилась в гардеробную.

***

      Пока Мия собиралась, её мысли беспрестанно крутились вокруг Виктора и того, как много он сделал для неё за всё время их знакомства. Сначала носился с ней, помогал разобраться с приключениями, которые она неизменно находила на свою наивную задницу. И даже после того, как она ему отказала, он оставался рядом, поддерживал, давал мудрые советы, но никогда не учил её жизни. А про последние одиннадцать месяцев и говорить не стоит… Она стремительно загоняла себя в бездну отчаяния, а он не позволял ей и на минуту почувствовать себя брошенной, одинокой. Да, его часто не было дома ночами, и тем не менее она ощущала его присутствие постоянно. Незримо, на уровне души.       Наверное, в другой жизни или при других обстоятельствах, она бы выбрала его, и они были бы счастливы вдвоём до последнего вздоха. Да даже сейчас, он настолько преданно заботился о ней, не требуя ничего взамен… Это могло бы стать началом прекрасной истории любви. В книге или сериале, возможно. Но точно не в реальности. Мия прекрасно понимала формат их отношений, Виктор тоже. Поэтому и напряжения между ними не ощущалось. Только абсолютное доверие.       Спустя примерно час сборов, она спустились в гостиную. Виктору, как и всегда, достаточно было одного взгляда, чтобы понять всю гамму разрывавших её изнутри чувств. Он предусмотрительно подготовил пару бокалов вина и протянул ей один, как только она преодолела последнюю ступеньку лестницы. В целом привычка днями напролёт топить свои переживания в алкоголе была не лучшим решением проблем, но она хотя бы начала постепенно переходить с крепких напитков на вино.       — Ты знаешь, как… — Мия внезапно замолчала, принюхавшись, а на её губах сама собой появилась мягкая улыбка. — Это… Это же то самое белое, с нотками трав… Как ты говорил? «Француз из Бургундии»?       — Браво, — слегка усмехнулся и одобрительно кивнул Виктор, — а я и не надеялся, что вспомнишь.       — Забудешь такое… — хмыкнула она. — Меня тогда почти каждый день кто-то пытался убить. И тот вечер не стал исключением. Кто бы мог подумать, что, спустя каких-то пару лет с попытки выпить моей крови, Анхель Мора станет одним из самых надёжных союзников.       — Да, этого упрямого старика временами тяжело понять, но… Без его поддержки возрождение Ордена проходило бы гораздо менее гладко.       Мия на несколько мгновений погрузилась в раздумья о том, сколько всего пропустила за последний год. Отпив вина, она нахмурилась.       — Считаешь, мне пора вернуться к своим обязанностям? — спросила дрожащим голосом.       — Прежде всего тебе нужно восстановиться. А потом будем разбираться с остальным. Нет никакой спешки, милая, — как и всегда, Виктор был спокоен.       — Ладно… Ты сегодня видел Патрика? — Мия решила перевести тему.       — Да. Он… Держится. Но, честно говоря, это ненадолго, — он покачал головой.       Она кивнула, вновь задумавшись и сделав очередной глоток. Её начала одолевать тревога за Патрика и за себя. Как он выдержит сегодняшний вечер? А она? Ей ни в коем случае нельзя было проявлять всё ещё бушующее внутри отчаяние. Она обязана была продержаться, ради него. Пусть они не были так близки, скорее хорошие знакомые, чем друзья, и всё же…       — Вик, думаешь, он… — Мия осеклась, не решаясь озвучить свои мысли.       — Не знаю. Трудно сказать. Хана была для него всем, — Виктор пожал плечами, а в глазах промелькнула многолетняя тоска. Наверняка он думал об Аллегре. Спустя пару секунд, слегка тряхнув головой, он продолжил. — Но мы будем рядом. Если понадобится, привезём его сюда на некоторое время. Ты как? Точно не передумала?       — Точно, — на этот раз её взгляд был уверенным. — Мне это тоже нужно. Знаешь, стоит уже попрощаться.       И Мия знала, он без всяких уточнений понял, о чем она говорила. Следующие несколько минут они провели в тишине, потягивая вино и размышляя каждый о своём. Когда настало время выходить, Виктор мягко забрал стеклянную посуду из её ладони и, приобняв, повёл к ожидающему автомобилю. Дождь всё ещё настойчиво барабанил по крышам, явно не собираясь прекращаться.       Оба молчали всю дорогу до церкви, а пространство салона заполняла ненавязчивая классическая музыка. Мия с тоской осознала, как сильно соскучилась по поездкам. Ведь она очень любила водить, а после появления первой машины довольно быстро отточила этот навык до совершенства. Реакция, доставшаяся ей от вампиров, регенерация и новообретённая уверенность в себе позволяли наслаждаться процессом без особых рисков. Макс всегда…       Дыхание резко сбилось, в горле встал ком, а глаза расширились до размеров крупной монеты. Мия физически ощутила, как кровь отлила от и без того бледного лица. В груди разлилась такая боль, будто она влетела на полной скорости в бетонную стену. Одна простая короткая мысль, ещё даже не полностью сформировавшаяся в шатком разуме, с размаху вернула в объятия мучавшей её почти год агонии. Как бы она ни пыталась выдернуть себя из близкого к последствиям пыток состояния… Его имя за секунду отшвырнуло её в самое начало. А точнее в конец той главы истории их жизни, которая была написана вместе, одна на двоих.       Мию затошнило от страха, что она никогда не сможет выбраться из силков, расставленных собственной памятью.       «Чёрт, только не сейчас, только не сегодня!» — ругалась она про себя, старательно принуждая разум собраться, а тело успокоиться.       Виктор, по всей видимости заметив изменения в её дыхании и напряжение в теле, положил правую ладонь ей на колено и успокаивающе сжал. Она заметила, как он намеренно снизил скорость, обеспечив ей несколько дополнительных мгновений, чтобы прийти в себя, но ничего не сказал, понимая, насколько это сейчас было бы бесполезно.       Мия повернула голову в его сторону, ища поддержки во всегда уверенном взгляде. И, как только её мутно-карие глаза столкнулись с его медовыми, паника стразу же отступила. После краха её личной жизни, он стал якорем, ниточкой к реальности, удерживая от полного сумасшествия. Всё это время она неосознанно цеплялась за него. А он никогда не подводил.       Показавшаяся из-за поворота крыша церкви прервала вновь накрывший Мию поток мыслей. Количество припаркованных на обеих сторонах улицы машин одновременно поражало и пугало. Виктор предупреждал о том, что будет много желающих проститься с Ханой, но даже это не могло подготовить к реальности. Автомобили различных марок, цветов и форм буквально заполнили всё пространство вокруг. А прибывшие на них люди тёмной рекой стекались ко входу в дом Божий.       Как только их машина плавно остановилась, Мия задержала дыхание, пока Виктор выбирался наружу и обходил капот, чтобы помочь ей выйти. Открыв пассажирскую дверь, он присел на корточки и взял её руки в свои, глядя прямо в глаза.       — Милая, ты не обязана ходить туда, но если всё ещё этого хочешь… Я позаботился о том, чтобы никто тебя не беспокоил, и всё время буду рядом. На службе будет немного сложнее, чем на кладбище, народу больше. Патрик просил держаться поближе к нему, а все гости предупреждены, что не стоит выражать соболезнования лично. Ты готова?       Мия более-менее уверенно кивнула. Говорить что-то было лишним. Оперевшись на его руку, она вышла из автомобиля, и, закрыв дверь, они вместе проследовали в здание через боковой вход. Внутри в нос сразу же ударила свойственная только церквям смесь запахов. Расплавленный воск, ладан и пало санто.       Не задерживаясь, они прошли к отделённой от основного зала небольшой комнате, в которой собирался с духом Патрик. Переступив порог, Мия увидела осунувшуюся фигуру у окна. Он явно даже не заметил её присутствия, погрузившись в собственные нелегкие мысли. Виктор предусмотрительно остался у входа, давая Мие возможность действовать самой. Она приблизилась к Патрику и мягко дотронулась до его предплечья. Он слегка вздрогнул и развернулся. Было непривычно видеть кудрявого вампира-татуировщика, часто щеголявшего в кожанке с обнажённым торсом, в строгом костюме. Единственным нюансом, выбивавшимся из классического образа, была такая же чёрная, как и ткань пиджака с брюками, рубашка. Его взгляд пробежался от её обуви до макушки, как будто он пытался убедиться, что перед ним стояла именно она, а не плод его измученного разума.       — Мия? — едва слышно сорвалось с его губ, а золотистые глаза встретились с её. — Я… Спасибо, что пришла. Не был уверен, что увижу тебя сегодня. Виктор ничего точного не говорил…       — Патрик, прими мои искренние соболезнования. Не могу даже представить, что ты сейчас переживаешь, но уверяю тебя… — голос Мии был таким же тихим, как и у него, — ты в этом не один, и никогда не будешь один.       Несколько мгновений он удерживал её взгляд и, казалось, прочёл там всё, что осталось невысказанным. Она же уловила в нём тщательно скрываемые от окружающих, но такие знакомые ей самой апатию и абсолютное отчаяние. От неё не ускользнуло и то, насколько близок он был к надлому. Мия первая подалась навстречу, а Патрик без колебаний принял её в свои едва ощутимые и бесспорно необходимые им обоим объятия. Именно сейчас она почувствовала, как бьющийся последние дни набатом в голове голос затих.       — Спасибо… Я… — внезапно охрипшим от эмоций голосом начал он, но был мягко прерван.       — Не стоит, я понимаю. И примерно знаю, что ты хочешь сказать. Сейчас не время, — шептала она. — Давай переживём сегодняшний день.       Он кивнул, и они ещё несколько минут простояли в той же позе, не решаясь нарушить хрупкий покой. Удивительно, насколько точно двое не самых близких людей могли прочувствовать горе друг друга. Тем не менее им пришлось вернуться в гнетущую реальность, когда послышалось деликатное покашливание Виктора.       — Прости, друг, но нам пора присоединиться к остальным, — извиняющимся тоном произнёс он.       Патрик сделал шаг назад, отстраняясь от Мии, и перевёл взгляд на Виктора.       — Да, ты прав, — он глубоко вздохнул и направился к двери, показывая свою готовность к предстоящему испытанию.       Втроём они вышли из комнатушки и заняли свои места в первом ряду перед церковной сценой, где в окружении белых и голубых лотосов был установлен расписанный вручную гроб с телом Ханы. Мия ни секунды не сомневалась, что Патрик сам изготовил и расписал изделие, в котором его любимой предстояло покоиться. Как ей ранее объяснил Виктор, у Ханы не осталось живых родственников, поэтому на службе присутствовали только многочисленные друзья и знакомые, в основной массе являвшиеся представителями вампирского общества из различных городов и даже стран.       Речь священника оказалась необыкновенно трогательной и проникновенной даже для подобного повода. Многие не сдерживали слёз, несмотря на изначальную холодность и отстранённость. Мию это не удивляло, ведь Хана была способна разбудить чувства и в давно омертвевшем сердце. Её любили и безмерно уважали все, кто имел счастье оказаться в числе тех, кого она одарила светом своей кристально чистой души.       Когда подошло время для прощальных слов Патрика, его руки дрожали так сильно, что Мия засомневалась, сможет ли он преодолеть несколько шагов до сцены. Поскольку её присутствие рядом с ним и так вызвало немало вопросительных взглядов, она повернулась к сидящему с другой стороны от неё Виктору и коснулась его запястья, чуть склонив голову и указав глазами на место произнесения речей. Затем незаметно провела тыльной стороной ладони по сжатой в кулак руке Патрика, возвращая своё внимание к нему. Золотистые омуты встретились с её карими, и за один краткий миг она попыталась передать во взгляде то, что не могла произнести сейчас вслух. Виктор моментально понял, о чём она пыталась ему сказать. Он встал и, обогнув Мию, максимально скрыто от глаз посторонних помог Патрику подняться, одновременно неуловимо тихо шепнув ему что-то, после чего тот мотнул головой, выпрямился и неожиданно твёрдой походкой вышел на сцену.       — В этот день будет звучать ещё много слов о том, каким человеком была Хана, и за что её так ценили, поэтому я скажу о другом. О том, что связывало нас, — Патрик на секунду прервался, собираясь с мыслями. Было очевидно, насколько тяжело ему давалось даже просто стоять в данный момент. В его глазах заблестели капельки с трудом сдерживаемых слёз, но он едва слышно кашлянул и продолжил. — Для наших чувств слово «любовь» было бы слишком примитивным определением. Каждую минуту, проведённую в разлуке, мы задыхались, ведь наши лёгкие не воспринимали воздух, в котором не было дыхания друг друга. Каждый миг рядом приносил такую эйфорию, какую не смогла бы обеспечить максимальная доза ни одного наркотика. До скончания времён я буду благодарить судьбу, что мне было позволено испытать всё это. Испытать с ней. Я давно принял выбор Ханы и знал, что наступит день нашего расставания, но не ожидал его так скоро и, Господь свидетель, так и не смог смириться…       Мия забыла как дышать, вглядываясь в лицо Патрика и читая каждую мельчайшую эмоцию, проскальзывавшую в его взгляде, пока он молчал. Его пальцы подрагивали, но он всё-таки нашёл в себе силы подойти к бездыханному телу Ханы. Склонившись к ней, он оставил лёгкий, до боли нежный поцелуй на её застывших губах и с щемящей тоской в голосе, практически неразличимо произнёс.       — Спи спокойно, любимая. Встретимся на другой стороне.       Патрик всё тем же твёрдым шагом вернулся к скамье, а Мия и Виктор предусмотрительно сдвинулись так, чтобы теперь он оказался между ними. Таким образом они по большей части могли заслонить его от взглядов всех присутствовавших. Как только Патрик сел, по его щекам покатились слёзы, а плечи затряслись от беззвучных рыданий, рвавшихся наружу.       Следующие пару часов нескончаемый поток желающих высказаться сменялся на сцене. Слова каждого привносили частичку тепла в этот пасмурный, омраченный утратой светлой души, осенний день. Мия буквально кожей ощущала искренность, исходящую от пришедших проститься с Ханой.       Позднее ограниченному кругу друзей предстояло переместиться на кладбище для церемонии погребения. Когда скамьи опустели, Виктор отошёл проследить за перемещением гроба, а Мия и Патрик вернулись в боковую комнату.       Дверь закрылась за ними с тихим щелчком. Сквозь окно можно было наблюдать за суетливым отъездом основной массы присутствовавших на службе. Мелкие капли размеренно стучали по стеклу. Вошедший первым Патрик облокотился ладонями на подоконник и вглядывался куда-то в свинцовое небо.       — Я не знаю, сколько ещё продержусь, — на выдохе прошептал он.       — Ты не обязан держаться, — мягко ответила Мия. — Только скажи, и мы тебя увезём.       — Нет, — он покачал головой с еле заметной грустной улыбкой, — я должен. А потом…       Патрик развернулся и открыто посмотрел на неё. Поймав его взгляд, она столкнулась с такой пустотой, что следующий вдох отозвался острой болью. Мия могла лишь предполагать ход его мыслей, но и это уже пугало. Она ясно чувствовала отсутствие у него желания жить в мире, где не было его возлюбленной. Он потерял смысл своего существования. И никто не смог бы его винить, она так уж точно. Ведь и в её голове всплывали подобные мысли, не раз и не два, пока напивалась до беспамятства в тёмном углу ставшей на долгие месяцы её прибежищем комнаты в особняке Виктора.       Виктор… Он тоже чувствовал себя так, наблюдая, как она медленно умирала внутри?       — Патрик… — хрипло выдавила она. — Ты не…       — Брось, всё ведь и так понятно, — он горько усмехнулся в ответ.       Ей действительно всё было понятно. Более того, она и сама хранила кропотливо скрываемый даже от Виктора секрет. Да, в порыве желания восстановить хоть какое-то подобие нормального существования в этом мире, она методично старалась стереть из памяти разрывавшие душу на части воспоминания. И у неё даже начинало получаться, вот только… Эгоистичная часть её личности всё чаще одерживала победу в борьбе с другой, кричавшей о долге перед предшествующими и новыми Стражами.       Они не разрывали зрительный контакт, а охватившее их безмолвие было насквозь пропитано обоюдной обречённостью. Так и стояли в паре шагов друг от друга, не шевелясь и не осмеливаясь произнести вслух неизбежное.       Мия каждым волоском на теле ощущала решимость Патрика и могильный холод, окутывавший его всё больше с каждой минутой. Сама собой в разуме возникла картина, как он погружается в ледяные объятия тьмы, будто в замедленной съемке. Его же глаза слегка расширились, по всей видимости от внезапной догадки.       — Ты… Тоже? — тихий вопрос казался ненужным, но Патрик всё равно его задал.       Мия не успела ответить, в комнате вновь появился Виктор, прерывая момент откровения между ними. Он резко остановился, вероятно, уловив гнетущую атмосферу. Его внимательный взгляд прошёлся по лицам друзей, а челюсть и кулаки сжались. Было бы глупо предположить, что для него останется незамеченной хоть одна деталь.       — Сейчас мы втроём поедем на кладбище и простимся с Ханой. А дальше… — голос Виктора был спокойным, даже слишком. — Не знаю, о чём вы тут говорили, но теперь я с вас обоих глаз не спущу. Патрик, ты — желанный гость в моём доме, как и Мия.       Последняя фраза не являлась приглашением, скорее завуалированным приказом. Оба понимали, что спорить с князем в данный момент бесполезно, а потому послушно проследовали за ним к машине.       Поездка была недолгой, но напряжённой из-за отчётливо ощущавшейся, волнами исходившей от Виктора злости. Вина за одно на двоих эгоистичное желание съедала Мию и Патрика изнутри, но не была достаточным аргументом в пользу изменения их планов. Оба пытались выбросить из головы совершенно ненужные сейчас мысли. К моменту прибытия к месту назначения им удалось сосредоточиться на гораздо более важной задаче — проводить Хану в последний путь.       В этот раз долгих речей не было, вместо слов прощания над свежевыкопанной могилой звучали песни с первого Вудстока. Присутствовавшие то и дело вполголоса обменивались краткими историями, связанными с Ханой. Патрик же держался отстранённо, вслушиваясь в музыку, смешавшуюся с лёгким перестуком капель дождя по деревянной крышке. Но, когда гроб начали опускать и заиграла «Warm and Tender Love» Джоан Баэз, чаша его самообладания, очевидно, переполнилась, он упал на колени, вцепившись пальцами в собственные кудри и рыдая в голос.       Окружающие по очереди отправляли в яму белые цветы и покидали место прощания. Сочувствующие взгляды градом сыпались на обезумевшего от горя овдовевшего друга, но никто не решался подходить. Виктор отошёл в сторону, негромко переговариваясь о чём-то с несколькими незнакомыми Мие вампирами. А она застыла, не отрывая глаз от Патрика.       Каждый его новый всхлип, переходящий в отчаянный вой, разрядом тока прокатывался по её позвоночнику. Она впервые видела со стороны настолько чистое, открытое проявление скорби. Разум тут же воскресил в памяти несколько часов перечеркнувшего все её планы на дальнейшее будущее дня.       Мия добежала до машины, запрыгнула на водительское место и дрожащей рукой повернула ключ, запуская движок. Сделав несколько глубоких вдохов, переключила передачу и выехала с парковки. Она держалась пока петляла по улицам города, но, как только оказалась на трассе, её накрыло. Слёзы застилали взор, заставляя ехать почти вслепую. Чтобы не угробить ни в чём не повинных людей, оказавшихся в этот вечер на той же дороге, она опустила все стёкла, впуская прохладный осенний воздух в салон, выкрутила громкость динамиков на максимум и осипшим голосом орала тексты всех треков подряд. Остановилась только в сотнях километров от дома, когда уже совсем стемнело, и на негнущихся ногах побрела по полю в неизвестном направлении. Шла сколько было сил, а затем рухнула на четвереньки, зарываясь пальцами в холодную землю и позволяя звёздному небосводу быть единственным свидетелем её напоминавших вопли раненного зверя криков отчаяния.       Мию выдернуло из воспоминаний неожиданно распространившееся по всему телу тепло. Она моргнула и непонимающе осмотрелась, дотронувшись пальцами до покрытых солёной влагой щёк. Патрик всё еще стоял на коленях около могилы, но уже не рыдал, а с прикрытыми глазами улыбался под пробившимися сквозь плотные серые тучи лучами солнца. Виктор вернулся и, склонившись к другу, сжимал его плечо, что-то шепча на ухо и не сводя своего пронзительного взгляда с её лица.       Глядя на развернувшуюся сцену и ощущая на своей коже такое редкое в это время года горячее касание небесного светила, Мия подумала, что, возможно, несмотря на то, что они оказались здесь из-за прервавшегося пути одного человека, здесь же зародилась новая жизнь двоих других.