Картограф и Мир [The Cartographer and the World]

      В четыре часа утра Нил стоял в центре Лисьей Норы с болью в груди, ключи впились в ладонь, а в ушах все еще звенел последний сигнал окончания игры. Финальный матч чемпионата закончился несколько часов назад. Еще один сезон, еще один год пролетел в мгновение ока. Он пытался насладиться каждой секундой, растянуть ее как можно дольше, но все равно все закончилось, и пути назад уже не было.              Все было конечно.              Эндрю сыграл свою последнюю игру в составе Лисов, и ничто — ни победа в финале, ни даже присутствие Мэтта, Кевина и девочек на игре — не могло смягчить удар. На протяжении всей вечеринки Лисов Нил использовал то немногое, что осталось от его энергии, чтобы сохранять самообладание. Ему хотелось что-нибудь сломать или, возможно, стошнить, но его команда заслуживала отпраздновать свой триумф, и он не должен был это портить. Даже Троянцы ради них сделали счастливые лица и толпились в подвале Башни вместе с Лисами и Лисичками, выпивая и танцуя под музыку, которую поставили Холли и Ники.              Победа была заслуженной и добытой адским трудом. За год Лисы получили несколько ударов. В октябре здоровье Тары резко ухудшилось: расстройство пищевого поведения, с которым она боролась в средней школе, вернулось с удвоенной силой, и в конце концов она решила покинуть команду, чтобы сосредоточиться на своем здоровье. Во время рождественских каникул Джоэл был арестован в своем родном городе за вандализм и обвинен в нападении на полицейского. Нил не знал, что именно с ним произошло, знал только, что его исключили. Ивонна и Джек из-за чего-то поссорились в январе, и два молодых нападающих утратили химию на корте на несколько недель. В марте лекарства Колби перестали действовать, как раньше, и он оказался в не лучшем ментальном состоянии. Юный вратарь провел большую часть весенних каникул под наблюдением специалистов, чтобы предотвратить риск самоубийства. После этого Нил никогда не видел его без Лиззи, Брайана или Брук, которые пытались удержать его на плаву, пока он заново учился держать голову над водой.              С уходом Тары и отстранением Колби на скамью запасных, Робин осталась единственной заменой Эндрю до конца весеннего чемпионата. Большая часть команды не скрывала своих чувств по этому поводу, но Нил не особо переживал, и его не удивило, что она не разочаровала. Прошлым летом она вверила Эндрю свою спину, а свою игру — Нилу. После месяцев изнурительных ночных тренировок и учебных спаррингов Робин наконец смогла выстоять на корте и за его пределами.              Команда выживет без кузенов, но Нил не был уверен, что сам сможет пережить их уход. По глупости он надеялся, что это не станет больнее, чем потеря остальных, поскольку он уже знал, что сможет это вынести, но он ошибался. Мысль о потере Эндрю заставила его почувствовать себя снова семнадцатилетним, блуждающим в одиночестве в темноте и тишине, не имея ничего, кроме душевной боли и пепла в волосах.              Выпустившись, Эндрю переедет в Атланту. У него был контракт с Ястребами, командой, пользующейся уважением, несмотря на их грубость. Он снимет квартиру, начнет новую жизнь, а Нилу придется остаться здесь.              После того, как долго Эндрю боролся изо дня в день не на жизнь, а на смерть, просто чтобы выжить, он это заслужил. Нил знал это лучше, чем кто-либо другой. Эндрю заслужил уютный дом, город без призраков прошлого, независимость. Он заслуживал того, чтобы жить без груза жизни других людей на своих плечах.              Нилу просто хотелось, чтобы у него не возникало ощущения, что фундамент его существования разрушается. Ничто больше не было стабильным.              — Игра окончена, Нил.              Голос Эндрю так напугал его, что он чуть не вскрикнул, повернувшись к нему лицом. Он не заметил, как Эндрю проскользнул в открытые двери корта.              — Не думал, что увижу тебя здесь когда-нибудь снова, — выпалил Нил.              Пристальный взгляд Эндрю был прищуренным и невыразительным. Как и Нил, он был в спортивных штанах и футболке, одетый для сна, а не для корта.              — А я не думал, что ты будешь хандрить здесь два часа.              — Я не мог уснуть.              — Я догадался.              — Приятно видеть, как ты применяешь на практике свое высшее образование после крутого колледжа.              — Нил.              Плечи Нила опустились, и ему пришлось отвести взгляд от Эндрю.              — Даже и не скажешь, что мы сегодня здесь играли, — мрачно сказал он. Не было ни единого доказательства того, что Нил и Эндрю играли там вместе. Корт был таким же пустым и чистым, как и в первый раз, когда Нил увидел его.              — Они не собирались оставлять бардак только потому, что ты сентиментальный идиот, — ответил Эндрю. Его взгляд скользнул по корту, остановившись на мгновение на вратарской зоне, которую он больше не мог защищать. Нил был слишком погружен в себя, чтобы уловить то, что промелькнуло на лице Эндрю; это было здесь и исчезло в мгновение ока, прежде чем Эндрю направился к нему.              Нил отошел в сторону с логотипа лисьей лапы, чтобы Эндрю тоже мог на него встать. Это был центр вселенной Нила. Он не мог представить, чтобы какой-либо другой корт также ощущался домом.              — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — пробормотал Нил.              Эндрю смерил его бесстрастным взглядом.              — Это уже закончилось.              — Я знаю.              Он не мог избавиться от ощущения, что лучшие годы его жизни остались позади.              Эндрю покачал головой, как будто мог читать мысли Нила.              — Королева драмы.              — По крайней мере, некоторые вещи не меняются, — проворчал Нил.              Эндрю не удостоил это ответом. Он молчал, пока Нил преодолевал бурю в своих мыслях. За его душераздирающей тоской, похороненной под страхом, пронесся всепоглощающий прилив благодарности. Последние четыре года были потрясающими. Из человека, у которого ничего нет, он превратился в того, кто обладает всем. У него была жизнь, за которую стоило бороться, дом, куда можно было вернуться, и семья, даже несмотря на то, что между ними были все эти мили. Взросление было болезненным, но оно того стоило. Несмотря на ощущение холодной ямы в животе, он понял, что ничего бы не менял.              — Эй, — тихо сказал он, снова встретившись взглядом с Эндрю. — Спасибо.              Эндрю изогнул бровь.              — За что?              — За все это.              Эндрю был сердцем жизни Нила, и Нил любил его так сильно, что иногда это причиняло боль.              Какое-то время он изучал лицо Нила, а затем сказал:              — Пора домой, наркоман.              Нил кивнул, зная, что пробыл там слишком долго. Через несколько часов им придется встать, чтобы отправиться в Эбби: Дэн настояла на том, чтобы старая команда встретилась за бранчем, и они решили, чем займутся на выходных все вместе. Ему нужно было смотреть в будущее.              Он последовал за Эндрю с корта, зная, что это было в последний раз, и сплел их пальцы, пока они шли через холл. Эндрю держал руку Нила в своей руке, пока они выключали свет и запирали двери; они не отпускали друг друга, пока не дошли до Мазерати.              Повернув ключ зажигания, Эндрю сказал:              — Ты оставил Ягуар у Башни. В конце концов тебе придется водить эту штуку.              Нил прислонился головой к темному окну и сказал:              — Я знаю.              Его новая машина была самой значимой покупкой и самой дорогой вещью, которая у него была, и он не мог заставить себя водить ее. Он не видел причины, когда Мазерати Эндрю всегда была рядом. Ягуар был… хорош. У него были чистые, четкие линии, белый цвет и кожаный салон, пахнувший дорогой и новой вещью. Его выбрал Эндрю и оставил себе второй комплект ключей. Робин ездила на нем в свой новый любимый ресторанчик с замороженным йогуртом всякий раз, когда ей нужно было побыть одной. Ники слал Мэтту фотки, пока тот не сдался и не прилетел из Филадельфии лично, чтобы это увидеть.              Нил немного ненавидел машину. Он ничего не мог с этим поделать, это было ярким напоминанием о том, что Эндрю и Мазерати уже не будут рядом.              Эндрю припарковался рядом с Ягуаром, просто чтобы он попал прямо в поле зрения Нила, но, к счастью, больше ничего о нем не говорил.              Вместе они поднялись наверх, идя настолько близко, что их руки соприкасались. Усталость Нила настигла его в лифте, и он зевнул так широко, что у заслезились глаза.              — Выглядишь усталым, — иронично заметил Эндрю.              — Заткнись, — ответил Нил без всякого жара.              Они нашли Робин спящей в кресле-мешке за просмотром старой игры экси по тв, что не было чем-то необычным. Ранее в том же году Ники пытался отговорить ее от этого, но в некоторых вещах она была почти так же упряма, как Эндрю, и это была одна из них.              Нил и Эндрю по очереди сходили в ванную, а затем вместе проскользнули в темную спальню. Эндрю первым забрался в кровать, и Нил дал ему немного времени, чтобы он удобно устроился у стены, прежде чем присоединиться к нему под одеялом. Он старался сохранять хотя бы дюйм между их телами и довольно скоро устроился, засунув одну руку под подушку.              Темнота зазывала его теплом и безопасностью. Сон находил на него, но ему нужно было еще кое-что сделать.              — Эндрю, — прошептал он.              В ответ послышалось тихое возмущение в подушку. Медленно Нил приподнялся на локте и поднял другую руку, чтобы найти подбородок Эндрю. Зная, чего хочет Нил, Эндрю повернулся к его ладони и наклонился, чтобы встретиться с ним на полпути для короткого поцелуя. Все закончилось за секунду, но на данный момент этого было достаточно. Позже будет время для большего. Удовлетворенный, Нил позволил себе погрузиться в сон.