Вальс на страницах истории

2010-е Это была идея Маши. Солнце ярко светило на безоблачно-синем январском небе, и было обидно провести такой погожий зимний день дома. А на балконе стояли лыжи. Кажется, ещё с советских времен. Вот почему в это воскресное утро они приехали на лыжную базу, построенную у подмосковного леса, и, сопя, зашнуровывали ботинки. Сашу было непросто уговорить на такую прогулку — он вообще-то лыжи не любил. Предпочитал коньки. В самом деле: устаешь, тащишься по проторенной кем-то лыжне, чувствуя, как пот струится по спине — ну кому такое понравится? Но Маша применила весь свой дар убеждения, и теперь он, сидя рядом на скамейке, прилаживал крепления, наклонив голову в забавной шапке с помпоном, которая тоже обнаружилась где-то на антресолях. Наконец, покончив с упрямыми защелками, они встали, отряхнули налипший снег и двинулись через расчищенную площадку к трассам. — Давай сначала с горок покатаемся? — предложила Маша весело. Саша, видимо, решивший, что, если выбора нет, нужно стараться получить удовольствие, со вздохом согласился. Горки оказались что надо: крутые, с резкими поворотами, на которых его неизменно заносило. — Колени, колени сильнее сгибай! — крикнула Маша ему, лихо проносясь мимо. Он мрачно глянул из-под кудрявой, налипшей на лоб чёлки: — Я и сгибаю. Тут на повороте лыжня кривая. Но совету последовал, и вскоре даже начал доезжать до конца спуска, не падая. К обеду кататься с заснеженных склонов надоело, взятые с собой лепешки были съедены, и было решено отправиться в лес, черной громадой вздымающийся перед ними. Как только кроны вековых елей сомкнулись за спиной, показалось, будто они оказались в другом мире. В лесу было тихо. Вопли детей, гомон отдыхающих и шум города остались где-то позади, а здесь было молчаливое, нетронутое цивилизацией царство. Лыжня, конечно, тоже была проложена, но людей было заметно меньше — все предпочитали развлекаться ближе к базе. Редкие лыжники проезжали мимо, ритмично скрипя полозьями. Переглянувшись, Маша с Сашей двинулись за ними, не торопясь и разглядывая свесившиеся над тропинкой зеленые лапы елей, роняющих иголки на хрустящий, искрящийся снежинками наст. Они намеренно отстали от едущих впереди, чтобы остаться вдвоём. Какое-то время ехали молча, не желая нарушать эту умиротворяющую тишину, но вскоре Саша проговорил: — Тут так спокойно… Мне это напоминает девятнадцатый век, знаешь, без машин и прочего. — Только лошадей нет, — отозвалась Маша и вдруг резко остановилась, отчего ехавший сзади Саша резко затормозил, неловко растопырив ноги. В стороне от дороги начинался гладкий, восхитительно манящий склон. Спуск был крутой, и, казалось, идеальный для лыж. Маша вгляделась вниз, пытаясь понять, где он заканчивается, но он, казалось, бесконечно шел вниз, к реке. Как, должно быть, здорово будет спуститься по нему, чтобы от скорости ветер свистел в ушах! Желание было быстро преобразовано в действие, и Маша, приготовившись, стала в стартовую позу. — Вместе поедем? — Но ты только подумай, как долго мы потом будем подниматься, — попытался воззвать к её благоразумию Саша, но Маша уже не слышала, оттолкнувшись палками и бросившись вниз. Это правда было восхитительно. Но в какой-то момент лыжня резко оборвалась, сворачивая влево, к реке. Маша же, не ожидая такого подвоха, повернуть не успела и понеслась дальше, под уклон. Скатываться с незнакомых холмов резко расхотелось. Ладно. Спокойно. Просто нужно затормозить. Чуть сдвинуть носки… — Дерево! — заорал Саша откуда-то сбоку, и она резко наклонилась вправо, огибая препятствие. Мимо проносились кусты, ветки. Маша почувствовала знакомый холодок опасности, поднимающийся по спине. Только бы не врезаться ни во что… Но наст, становящийся всё более и более рыхлым, наконец, помог замедлиться, и лыжи, жалобно скрипнув, остановились. Маша вытерла пот со лба и облегченно выдохнула, распрямляясь. И во все глаза уставилась на Сашу, тормозящего рядом. Как он… — Что? — невинно спросил он. — Я сгибал колени, как ты мне говорила. Она хихикнула, пряча в ладонях горящие щеки. — А ты быстро учишься. — Учителя хорошие, — усмехнулся он. — Только вот отчаянные. Маша хотела было отшутиться, но захлопнула рот, оглядываясь. Внезапно выяснилось кое-что ещё. Они понятия не имели, в какой части леса оказались. Саша достал из кармана телефон и прищурился, вглядываясь в экран. Поднял на Машу глаза и озабоченно сказал: — Сети нет. Далеко заехали. — Тогда будем искать дорогу сами! — бодро заявила Маша. До изобретения навигатора она прекрасно ориентировалась в лесу и без него. Так, а с какой стороны они, собственно, ехали? — Сюда! — она решительно потащила его налево. Двигались с трудом, лыжи проваливались в глубоком, никем не утрамбованном снегу. Но, как Маша не вертела головой, никак не получалось узнать хоть что-то, помогающее найти путь. Деревья, кусты, бесконечные деревья… — Кажется, ты нас только глубже заводишь, — задумчиво произнес Саша. Маша снова покраснела, но на этот раз от злости. Навык находить дорогу без современных устройств, кажется, и правда подзабылся, но Саше она, конечно, говорить об этом не собиралась. Медленно начинало смеркаться. Перспектива заночевать в лесу Машу, если говорить честно, немного пугала — не из-за диких зверей, которых здесь практически не водилось, а из-за того, что стало резко холодать. Ей в не очень-то теплой спортивной куртке уже было заметно зябко, и кончики Сашиных ушей заметно покраснели. — Надо лыжню искать, — решила она и уже собралась было снова лезть через сугробы, но Саша схватил её за руку: — Смотри! Видишь — что там красное на дереве? На березе, шурша на ветру, был привязан опознавательный флажок, отмечающий трассу — сейчас занесенная снегом, она несомненно была где-то здесь. Вглядевшись, Маша различила вдали на стволе сосны второй, чуть дальше — третий. Она ещё никогда так не радовалась оставленным людьми знакам.

***

В квартиру ввалились с шумом, принося с собой запах морозного воздуха и снег на подошвах лыжных ботинок, и устало повалились на диванчик у входа, бросая лыжи на пол. Кошка Москва недоумевающе мяукнула, глядя на странно пыхтящих двуногих. Подошла, понюхала обувь и ушла дальше спать. — Только попробуй сказать, что это я виновата, — защищаясь, пробормотала Маша. Саша только рассмеялся, с шапки хлопья снега стряхивая, и приглашающе распахнул объятия: — Иди лучше ко мне, Сусанин мой.