Осколки наших молитв

      Проигнорировав слова Тревиса, Ли продолжал стоять на дрожащих ногах, склонившись над раковиной. Рот парня непроизвольно издавал тихие и нервные всхлипы, а рука продолжала цепляться за борт умывальника. Куда-то идти попросту не было сил. Хотелось лечь на пол общественного туалета и остаться лежать тут навсегда. а ещё лучше — просто исчезнуть. Пропасть, раствориться в воздухе. Ничего не видеть, ни слышать, а главное — не чувствовать. Ни одна телесная боль не сравнится с этой. Разве телесная боль может оказаться сильнее душевной, непрекращающейся неослабевающей ни днем, ни ночью? Эта боль, терзающая не только тело, но и сознание, колючим холодом пронзает сердце и, как от колющего оружия, оставляя невидимые, но такие ощущаемые раны.       Из потока мыслей и попыток морально уйти из этой реальности Ли вырвали чужие руки, обхватившие талию новенького. Тревис неподвижно стоял позади, ненавязчиво обнимая подростка. Пальцы Фелпса успокаивающе погладили поясницу новенького, надеясь получить хоть какую-нибудь реакцию от Ли, помимо душераздирающих всхлипов. Все его чувства и эмоции передавались Тревису. Младший Фелпс не знал, как и чем помочь. Он всё ещё такой же подросток. Юный и неопытный. Сейчас он выглядел ещё более растерянным. Увидеть Тревиса таким — редкость. Он робко поджимал бледные губы, отдёргивал то и дело загибавшийся край рубашки, нерешительно прикасался к Ли, боясь сделать только хуже.       — Ли, всё хорошо. — Скорее уверяя самого себя, утверждал Фелпс, положив подбородок на плечо новенького. — Вернёмся в школу. Врач сможет понять, что произошло.       — Тревис, я и без врача знаю, что произошло! — Воскликнул Ли, повернувшись лицом к парню. — Но тебе этого знать не нужно! — Очень чётко и твёрдо прочеканил новенький, прищурив глаза, вглядываясь в смущённое и озадаченное лицо Тревиса.       — Нужно! — Возмутился Фелпс, крепче вцепившись руками в тело Ли. — Какого чёрта? То есть, ты хочешь оставить это без внимания? Просто сделать вид, что ничего не было? — Тревис специально подчеркнул слово «это» делая акцент на произошедшем. Он был прав, как можно оставить без внимания то, что ты истекаешь кровью и стонешь от боли? А неизвестность сильнее выводила Фелпса из себя. — Я бегал как идиот по этому торговому центру, пытаясь помочь тебе, где твоя благодарность? — Скривился Тревис, смотря на Ли сверху вниз. На самом деле младшему Фелпсу не нужны были слова благодарности. Он помогал Ли просто так, просто потому, что он искренне любил его. Но Тревису было неподдельно обидно, что новенький имел какие-то секреты. Фелпс хотел знать правду. Он должен был знать правду.       Ничего не ответив, Ли вновь повернулся к раковине и включил холодную воду. Подставив рот под кран, тот стал быстро глотать холодную воду, пытаясь напиться. Вода в Молле была невкусной, с привкусом хлорки. Но жажда была сильнее, из-за чего Ли даже не почувствовал неприятный вкус воды. Выпрямившись, он перевёл взгляд с умывальника на зеркало, оглядывая как своё, так и отражение Тревиса. Мальчишки оба выглядели малость несвежими. Фелпс был взъерошенным и вспотевшим из-за беготни по торговому центру, а Ли нездорово бледным, с остатками уже запёкшейся крови на ногах, в этих дурацких армейских штанах, которые делали его нижнюю часть тела в несколько раз больше и в целом выглядели несуразно на тощих ногах парня-подростка.       Устав ждать чудно́го новенького, Тревис показушно пошёл к двери, через плечо оглядываясь на Ли, ожидая, пойдёт тот с ним или нет. Мальчишка закатил глаза и тихо фыркнул, направившись за Фелпсом, всем своим видом показывая, что недоволен таким раскладом событий. Но всё таки выйти из туалета было хорошим решением. Ли наконец-то смог полноценно подышать более-менее свежим воздухом. Опять оказавшись в толпе из многочисленных людей: школьников, студентов, продавцов из различных магазинов, которых можно было отличить по бейджам с именем на одежде, новенькому с Фелпсом пришлось слегка затормозить, пытаясь пройти мимо всех этих людей. Пока они направлялись к выходу из Молла, нос Ли учуял приятный запах еды, а в животе тут же жалобно заурчало. Повернув голову в сторону, откуда исходили ароматы, глаза парня наткнулись на вывеску какого-то фастфуд кафе. За цветастыми столиками сидели многочисленные компании как подростков, так и просто молодых людей. Все они наслаждались вредной, но вкусной едой, заставляя живот Ли сильнее урчать от голода. После вечных безвкусных каш, картошки и слипшихся макарон из школы, эта еда казалась чем-то невообразимым. Подросток не помнил, когда последний раз нормально ел. Наверное, только тогда, когда ещё был в своём городе с родителями. Водянистая еда из столовой воскресной школе была не просто невкусной, она словно не придавала никакой сытости. Да и большую часть времени Ли отказывался от еды, за что сильно огребал Тревис, вставая на защиту новенького.       — ... — Ли дёрнул младшего Фелпса за рукав рубашки, а затем ткнул пальцем в сторону кафе быстрого питания.       — Что? — Неподдельно, не понимая намёка Ли, спросил Тревис, проследив за движением руки новенького. — Ну, кафе с третьесортной едой, что дальше? — Сложил руки на груди парень, изогнув брови. Тревис никогда не ел в подобных заведениях, да что уж тут говорить, он в Молле был от силы раза три. У мальчишки просто не было времени разгуливать по торговым центрам. Да и Кеннет всегда был против таких мест, где скапливаются толпы «грешных» подростков, а фастфуд вызывал у старшего Фелпса лишь брезгливое выражение лица. Тот всегда держал строгий пост в определенные дни, заставляя Тревиса делать то же самое. В обычные дни все приёмы пищи также выбирал Кеннет, аргументируя тем, что он знает, как лучше.       — Я хочу есть, — застонал Ли, вновь кинув расстроенный взгляд на кафе, — я хочу есть! Я хочу спать! Я хочу домой! — Как ребёнок, новенький продолжал слегка наигранно капризничать, но на самом деле всё, что он говорил, было правдой. Ему просто хотелось, чтобы этот кошмар наяву наконец-то закончился, и он проснулся в своей кровати в своём родном городе.       — Мы потратили все деньги, которые у меня были на твои штаны. — Не обращая внимания на поведение Ли, спокойно ответил Тревис, взяв новенького за руку. — Пойдём. Поешь в школе. И я всё таки позову врача! Это не обсуждается!       Дуясь, Ли нехотя плёлся за Тревисом. Парень хотел возразить, да сил просто не осталось. Когда они наконец-то вышли из Молла, на улице стало более прохладно. Приятный ведерок обдувал лицо новенького, словно пытаясь хоть немного привести того в сознание. Всю дорогу до школы Ли и Тревис прошли, держась за руки. Хотя это больше выглядело так, словно Фелпс выгуливал уставшего пса, таща его за собой, нежели на прогулку двух возлюбленных. Пока подростки шли, Ли что-то бубнил про отвратительную еду в столовой и сильное желание съесть чего-нибудь вредного и жирного. Тревис лишь тяжело вздыхал, никак не реагируя на жалобы новенького. Будто Фелпсу нравилось есть еду из столовой! Он прекрасно знал, что отец просто лишний раз пытается сэкономить, закупая не самые лучшие продукты для приготовления еды для учеников. Да и держать дисциплину среди полуголодных детей намного легче. Сам же Кеннет всегда прикрывался заботой о здоровье учеников и тем, что обжорство (оно же чревоугодие) один из смертных грехов.

***

      Покинув комнату, Тревис медленными шагами шёл к кабинету отца, оттягивая этот момент. В любой другой ситуации младший Фелпс нашел бы другой способ, лишь бы не обращаться к своему папочке за помощью. Но все мысли в голове парня были заполнены лишь Ли. Тот момент, когда он увидел кровяное пятно на шортах новенького, до сих пор стоял у него перед глазами. Следом шли воспоминания о беготне по торговому центру и вид окровавленных ног Ли. Тревис действительно переживал. Он не был глупым парнем и понимал: что-то произошло. Что-то куда серьёзнее, чем просто порез или рана.       Оказавшись перед большой дверью, младший Фелпс прочистил горло, пригладил волосы, подзакатал рукава на рубашке, чтобы та сидела лучше, и только потом поднял руку, чтобы постучать. Выждав пару секунд, тот глубоко вздохнул и выдохнул, издав несколько чётких и громкий стуков в дверь.       — Войдите. — Послышался за дверью до боли знакомый голос. Тревис наизусть знал каждую интонацию своего отца и уже только по голосу мог определять его настроение. Сейчас, судя по спокойному и непринуждённому ответу, Кеннет закончил работу и готовился идти спать.       Дверь со скрипом открылась. Тревис медленными и неравными шагами зашёл внутрь кабинета, застав своего отца, сидящего за рабочим столом. Он отложил авторучку и слегка отодвинулся от стола. Усевшись поудобнее, тот вальяжно оглядел сына. В то время как Тревис молча стоял, смотря в пол, боясь сделать лишнее движение.       — Что такое, Тревис? — Начал Кеннет, не подавая никаких намёков на злость, но младший Фелпс знал, какой отец хороший актёр. — Хочешь поговорить о том, как разочаровываешь меня последнее время? — От этих слов у Тревиса защемило сердце. Тот невольно поднял голову, распахнул тёмные глаза, устремив взгляд на отца. Неужели это действительно так? Он — разочарование? Несмотря на все свои старания? На отсутствие нормального детства и подростковой жизни в угоду мечтам Кеннета? — Давай, расскажи мне о всех своих приключениях с Ли. О том, как вы вдвоём сбегаете из школы, не носите форму, держитесь за руки. — Последнее Кеннет произнёс очень слышно и уже с нескрываемой яростью. — Или, хочешь сказать, такого не было?       Щёки Тревиса вспыхнули алым цветом. Неужели отец увидел? Как он мог этого допустить. Это не могло произойти взаправду. Всё, что угодно, но только не это. Господи, как он мог быть так неосторожен? Как Тревис мог позволить отцу увидеть, словить его на подобном?       — Отец, я... — Начал младший Фелпс, думая, что ответить, но слова не шли на ум. — Понимаешь, последнее время с Ли происходят странные вещи. Я лишь пытался помочь. — На одном дыхании Тревис ответил правду. Он не видел смысла врать. Мысленно парень надеялся, что отец сжалиться над ним.       — Что именно? Он говорил тебе что-то? — Лицо старшего Фелпса исказила гримаса недоверия и словно какой-то пугливости. Сейчас Кеннет не на шутку напугался, что Ли мог проболтаться Тревису о их «наказаниях». Директор воскресной школы просто не мог допустить этого.       Тревис на секунду застыл. Что Ли мог рассказать? Он отрицательно мотнул головой, вглядываясь в лицо отца, пытаясь уличить его в чём-то. Недолго думая, младший Фелпс начал рассказывать отцу обо всём, что происходило с Ли, начиная с самого начала. С его отстраненого поведения после первого полученного наказания. О его вечных побегах и нарушениях правил школы. А главное — о кровяном пятне на шортах. Тревис продолжал искренне верить, что отец, несмотря на всё, поможет. Младший Фелпс просто не знал, к кому обратиться ещё. Его маме было запрещено посещать воскресную школу, а связи не было. Смысла рассказывать это другим работникам школы также не имело. Они бы сразу доложили всё директору.       — Папа, пожалуйста! — Взмолился Тревис, смотря на отреченое лицо отца. — Вдруг это что-то серьёзное? Ты же не можешь допустить того, чтобы чужой ребёнок пострадал здесь?       Кеннет сглотнул ком, застрявший в горле, анализируя всё сказанное сыном. Он мысленно ругал себя и проклинал злополучного мальчишку. Теперь из-за него у старшего Фелпса могут возникнуть проблемы. Обычно тот был крайне «нежен» с теми учениками, которые становились жертвами его «наказаний». Кеннет старался не оставлять никаких видимых повреждений на теле и лице, чтобы у ребёнка просто не было возможности доказать какой либо сексуальный контакт. С некоторыми из детей до этого и не доходило. Директор ограничивался лишь незначительными прикосновениями. В то время как телесные наказание со стороны монахинь были прописаны в уставе воскресной школы. И родители знали, что их ребёнка могут «слегка» наказать. С Ли всё было по другому. Бурный и непослушный нрав подростка заводил Кеннета сильнее, чем когда-либо. Увидев новенького впервые, старший Фелпс думал лишь о маленьких шалостях в виде лапанья бёдер и паха юного мальчишки. Но с каждым днём желания Кеннета только росли. А то, как Ли сопротивлялся и бунтовал, возбуждало сильнее, чем безмолвное послушание. Старший Фелпс не сдержался. И сейчас его репутация держалась на волоске. И всё из-за какого-то непослушного подростка. Кеннет не мог позволить этому случиться.       — Да-да. Ты прав, сынок. — Совладав с собой, Кеннет на удивление заговорил очень мягко и успокаивающее. Тревис не должен знать, что вся вина лежит на его отце. Он не должен ни о чём подозревать. — Я договорюсь с врачом о визите. Моя к тебе просьба: сведи общение с Ли на нет. Он плохо влияет на тебя. — Изъявил своё желание старший Фелпс. Он несколько переживал из-за «плохого влияния», сколько из-за того, что рано или поздно, но Ли мог проболтаться Тревису о его времяпрепровождение с директором. Зная, насколько у новенького длинный и острый язык, Кеннет беспокоился сильнее, чем когда-либо.       Тревис впал в ступор. Он не знал, что ответить. Парень безрассудно влюбился в смазливого и непослушного новенького. Ему нравилась каждая секунда, проведенная рядом с Ли. Но младший Фелпс не стал возражать. Лишь молча, еле заметно кивнул. Сейчас это не имеет значения. Главное, чтобы отец сдержал обещание.

***

      Лёжа на кровати и смотря в потолок, Ли отказывался разговаривать с соседями по комнате. Тот лишь ждал возвращения Тревиса. Новенький пытался убедить младшего Фелпса ничего не рассказывать Кеннету, но тот остался непреклонен. Мэтью расхаживал по комнате и закидывал разные предметы вверх, пытаясь попасть в Ли и привлечь его внимание. На кровати парня был уже склад разных вещей: чужие носки, скомканные страницы Библии, грязная форма самого Ли.       — Только слезь оттуда! Я сил жалеть не буду, понял?! — Угрожал Гик, прибывая в ярости. Пока Ли с Тревисом «развлекались» гуляя по городу и торговым центрам, их соседи по комнате отдувались за четверых. Мальчишек то и дело проверяли на наличие «запрещенных» предметов. Если Мэтью попрощался с игральными картами, то с Энтони сняли его дорогие золотые часы, положив их в камеру хранения. Старший Фелпс объяснял это «ужесточением» правил. Утверждая, что Энтони не нужны его часы, пока он находится на территории школы. А азартные игры вообще под запретом для несовершеннолетних. Мэтью и Энтони были единственными, кому запретили покидать пределы школы. Даже за их перемещением в стенах здания пристально наблюдали. Парням не оставалось ничего, кроме как посещать занятия, а свободное время проводить лежа на своих кроватях. После прибытия Ли и всех его выходок за этот короткий срок проживание в школе для Энтони и Мэтью стало ещё более невыносимым.       — И что ты мне сделаешь? Ударишь? Вперёд. — Огрызнулся Ли, свесившись с кровати.       — Не будь мудилой, Ли. — Подключился Энтони, тяжело вздохнув. — Из-за в частности, твоего поведения нас все работники школы ненавидят. Здесь и так жизнь не сахар, а теперь вообще сущий ад.       Ли ничего не ответил. Он опять лёг на спину, устремив взгляд на потолок. Он знал, что виноват. Но всё было по другому, если бы не старший Фелпс. Новенький знал, что смог смириться с правилами и спокойно отбыл свою смену в воскресной школе, и конце августа уехав домой в родной город. Но после всего, что произошло в стенах здания, Ли не мог тут находится. Ощущение безысходности не давало покоя. Страх безызвестности нагнетал. Новенький не знал, что происходит в голове у Кеннета. Мальчишка боялся, что это может повториться, что старший Фелпс не оставит его в покое.       Мысли Ли прервал звук открывшейся двери. Приняв сидячее положение, парень ожидал увидеть Тревиса на пороге комнаты. Его дыхание сбилось, как только голубые глаза подростка столкнулись с бездонным и пугающим взглядом Кеннета Фелпса. Ли вжался в кровать, отросшими ногтями вцепившись в простынь. Он был готов закричать прямо сейчас, если мужчина сделает любое движение в его сторону. Но Кеннет лишь жестом указал Ли на дверь, призывая того выйти. Парень не решался опустить простынь. В голове было куча мыслей. Главная: «Что ему надо?»       — Врач не будет долго ждать тебя. — Еле слышно заговорил Кеннет. Его глаза были прищурены, а руки слегка дрожали, пытаясь скрыть дрожь. Тот крепко сцепил их за спиной. Старший Фелпс нервничал, это было видно.       Услышав слова мужчины про врача, Ли слегка расслабился. Тревис убедил отца позвать медика? Но Кеннет не был дураком. Он знал, что любой врач подтвердит факт полового акта при осмотре. Что он задумал, чёрт возьми. Это было всё так подозрительно и не похоже на обычное поведение директора школы. Ли недоверчиво оглядел Кеннета, но всё же спустился с кровати. Держась на относительно безопасном расстоянии, тот вышел из комнаты, слыша шаги старшего Фелпса за спиной. Тёмные мужские руки легли на плечи подростка, заставив того невольно пискнуть. Наклонившись к уху новенького, Кеннет слегка помедлил, наблюдая за реакцией Ли, прежде чем сказать:       — Не говори ничего лишнего, для своего же блага. Понял?       Сцепив зубы и прикусив язык, чтобы не съязвить, Ли молча кивнул, прежде чем войти в комнату, которая считалась медпунктом воскресной школы. Небольшая комнатушка метр на метр, на удивление светлая и действительно похожая на медицинский кабинет. Стол, кушетка, ростомер с весами, разные плакаты с объяснениями: как правильно мыть руки, что делать при температуре и тому подобное. Ну и, конечно, иконы на каждом углу. За столом сидел мужчина средних лет. Практически облысевший, с густыми усами и щетиной на подбородке. Его глаза были настолько маленькими, что понять, какого они цвета, оказалось сложно. Но на губах врача виднелась сдержанная и простодушная улыбка, вселяя доверие. Слегка кивнув, он указал рукой на кушетку, предлагая Ли присесть. Тряхнув головой, подросток отказался садиться.       — Не стесняйся. — Первый заговорил мужчина, его голос впридачу к его внешности также был тихим и успокаивающим, словно специально пытаясь успокоить Ли. — Расскажи, что тебя беспокоит?       — Ну, — мальчишка выдохнул, пытаясь более корректно сформировать предложение, — у меня было...кхм... кровотечение. — Ли мямлил, стесняясь говорить громче, он, наоборот, пытался забыть этот позорный инцидент, а не вспоминать о нём вновь. — Ну, из...эм... — Не решаясь произнести вслух, бубнил новенький, переведя взгляд в пол.       — Я понял, не продолжай. — Кивнул врач, что-то записав на лист бумаги. — Я могу тебя успокоить, подобное часто случается, это может быть обычная трещина или аноректальный тромбоз, в просторечье — геморрой. — Будто с намёком на издёвку произнёс мужчина, издав небольшой смешок.       — Нет....нет! — Запротестовал Ли, махнув головой, и нахмурился. — Это... из-за другого. — Отвёл взгляд подросток, нахмурившись. Мальчишка знал точно, что доверять этому дядьке нельзя. Он сто процентов за одно с Кеннетом.       — М? Правда? Из-за чего же? — С интересом наклонив голову, спросил мужчина, изучая Ли взглядом. — Кровотечение также может говорить о наличии доброкачественной или злокачественной опухоли, но там есть ещё и другие симптомы. Так что я склоняюсь к двум первым вариантам.       — Я хочу, чтобы вы осмотрели меня. — Поборов свою стеснительность, в лоб попросил Ли. Парень понял, что стесняться смысла нет. Он уже давно похоронил неловкость и прочее после всего произошедшего.       — Кхм, — мужчина опешил, не ожидав такой прямоты от подростка. Прокашлявшись, тот что-то сначала невнятно пробормотал, прежде чем ответить, — мы с Мистером Фелпсом не договаривались об осмотре.       — Как вы можете ставить диагноз без осмотра? — Задал логичный вопрос мальчишка, сложив руки на груди и поджав губы.       — Верно. — Тяжело вздохнув, мужчина почесал подбородок и посмотрел куда-то в сторону. На его лице читалась неуверенность, словно мужчина не знал, как ему поступить. — Хорошо. Раздевайся до пояса и ложись на кушетку лицом к стене.       Выдохнув, Ли кинул взгляд через плечо на дверь, словно боясь что кто-то зайдет. А после послышался звук молнии. Бежевые армейские штаны упали на пол. Больше ничего на подростке не было, ведь трусы пришлось снять ещё в торговом центре. Проследив за взглядом врача, который отвёл взгляд, не желая смущать парня, Ли прошел к кушетке и лёг на бок в позу эмбриона.       Закрыв глаза, тот попытался расслабиться, не думая о том, что происходит. Погрузившись во тьму, Ли старался игнорировать чужие руки на своих бёдрах, лишь слыша тяжёлое дыхание доктора. Подросток погрузился в свои воспоминания. Перед глазами всплывали пейзажи родного города, своей комнаты, мамы и папы. Обычные серые будни, когда Ли в очередной раз вставал рано утром, чтобы успеть на школьный автобус. Как засыпал на скучном уроке математики, а потом отчитывался перед учителем. В то время парню казалось это таким обычным и скучным. Душа жаждала приключений. Но сейчас Ли отдал всё, лишь бы оказаться дома. В тех самых серых буднях. Таких скучных и непримечательных, но зато спокойных и родных.       — Ты можешь одеваться. — Чётко отчеканил мужчина. Ли встал с кушетки, быстро натянув штаны обратно. Его взгляд зацепился за лицо врача. Привычная, слегка наигранная простодушность исчезла. Лицо доктора побелело, а количество морщин и седины на оставшихся волосах и бороде словно прибавилось. В его глазах считывалось сочувствие и понимание произошедшего. Казалось, ещё чуть-чуть, и дядька расплачется прямо здесь. Защёлкав ручкой, тот что-то невнятно бормотал. — Ли, милый, ты можешь идти. Мне нужно будет поговорить с Мистером Фелпсом. Если что, мы ещё увидимся.       Зерно надежды поселилось в душе Ли. Он неловко кивнул и поспешил удалиться из кабинета. Тяжело выдохнув, тот не верил произошедшему. Неужели правда вскроется? Неужели эта история со счастливым концом? Он увидел неподдельный ужас на лице врача, осознание того, что произошло. Идя по коридору школы, витая в своих мыслях, будучи затуманенным надеждой, Ли сам не понял, как оказался в другом крыле воскресной школы, совсем в другой стороне от жилых комнат. Именно здесь располагалась библиотека. Дверь была слегка приоткрыта, и голубые глаза подростка зацепились за знакомую фигуру Тревиса. Тот сидел за большим столом, уткнувшись носом в книгу, читал; его губы слегка шевелились, а глаза бегали по строкам. Младший Фелпс вновь был одет в до боли знакомую форму и гладко причёсан. Недолго думая, Ли проскользнул в дверной проём; поборов неприятное чувство, он сел за стол рядом с Тревисом. Парень оторвался от книги и поджал губы, увидев новенького. Он был до безумия счастлив видеть Ли опять. Целого и невредимого, прямо здесь и сейчас. Но строгий наказ Кеннета: «Моя к тебе просьба: сведи общение с Ли на нет. Он плохо влияет на тебя» — закрепился в голове Тревиса намертво. Он не хотел идти против отца, ведь тот сдержал обещание: он вызвал врача и, видимо, Ли уже лучше.       Долго всматриваясь в белоснежное лицо Ли, Тревис глубоко вздохнул, так и ничего не сказав, вновь погрузился в чтение. Он читал Библию в очередной раз. Наверное, число прочтения этого священного писания превысило сто, а может, даже и больше. Тревис знал наизусть каждую строчку, но продолжал читать это снова и снова. Это было чем-то вроде ритуала успокоения. Читая Библию, Фелпс чувствовал себя ближе к Богу, а, значит, дальше от всех этих грехов, которых он набрался при общении с Ли. Отец был прав. Новенький плохо влияет на Тревиса.       — Тревис? — Недоверчиво начал Ли, пытаясь заглянуть парню в лицо. — Тебе влетело из-за меня? Прости, ради Бога, прости. — Слова извинений заставили сердце Тревиса сжаться. Даже сейчас, после того как Ли истекал кровью и рыдал из-за боли, тот думал о младшем Фелпсе и его взаимоотношениях с отцом. Тревис чувствовал себя последним мудаком, который бросает мальчишку в такой момент.       — Что сказал врач? — Проигнорировал вопрос Тревис, задав встречный, но всё ещё не отвлекаясь от чтения. — Может, ты хочешь что-нибудь рассказать мне? Когда я говорил с отцом, — парень замялся, сглотнув, а следом продолжил, — мне показалось, что он что-то скрывает. Что-то недоговаривает. — Наконец Тревис оторвал взгляд от книжных листов, подняв голову и посмотрев вдаль библиотеки, облизав сухие губы.       Ли шмыгнул носом. После посещения врача подростку словно стало легче воспринимать произошедшее. Когда он увидел сочувствующий взгляд доктора, Ли почувствовал, что он не один. Что скоро всё закончится. Закусив внутреннюю сторону щеки, глаза парня забегали по большому столу. Взгляд зацепился за подстаканник с простыми плохо заточенными карандашами. Двумя пальцами вытянув один, Ли неловко начал выводить буквы прямо на листах Библии Тревиса. Только Фелпс хотел возразить и ударить Ли по руке за то, что тот смеет портить священную книгу, как глаза Тревиса скользнули по написанному, а рот непроизвольно открылся в недоумении.

      «Меня изнасиловали»